Читать книгу "Онлайн – связь"

– Вы что-то хотели, Семен Александрович? – заправляю за уши пряди волос, которые теперь непослушно спадают на лицо.

– Что ты делала у Захара? – хлопает он дверями за нами обоими и буравит меня своими сальными глазками. Уже отметил и влажную одежду, и волосы, и отсутствие очков.

– Попала под дождь, а Захар Петрович любезно предложил воспользоваться его туалетной комнатой, где был фен.

– Ясно, – он обходит меня, задевая пальцами мою ладонь, и вальяжно располагается в своем кресле. Глаза сосредотачиваются в области моего декольте. – О чем говорили?

– Ни о чем, – пожимаю плечами и смотрю в сторону, – Захар Петрович был занят бумагами.

– Понятно, – Колесников кисло морщится. – Насчет выходных подумала?

Вскидываю на него глаза и сжимаю зубы. Опять падаль старая за свое. Да ему же за шестьдесят. Как у него в этом возрасте вообще что-то там стоит?

– Мне звонили из экономического. Спрашивали рекомендацию на твой счет, – Колесников проводит языком между губ, и меня чуть не накрывает приступом рвоты. Противно до дрожи. – Так что решай сама, насколько сильно тебе нужен перевод.

– Я пойду, – разворачиваюсь на деревянных ногах и выхожу вон. Ни на кого не глядя, отправляюсь на свое место и буквально падаю. Пропал мой счастливый билетик.

– Опять? – Мила сжимает кулачки и с ненавистью глядит на дверь начальника.

– Нет, просто перевода не будет, – пожимаю плечами и сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

– Мне так жаль, – подружка вздыхает. – А за опоздание что?

– Ничего, – перевожу взгляд на монитор и пытаюсь отвлечься на работу, чтобы перестать думать о своем провале и о будущем увольнении. Работать на Колесникова и дальше моральных сил не хватит. Если он еще пару раз попробует приставать, у меня может и истерика случиться.

Только какой в ней смысл? Позорище, да и все. Лелес ведь на сторону отца своего друга станет, а не на мою. Интересно, он и правда знает и закрывает на проделки Колесникова глаза? Или старая сволочь врет?

В обед мы с Милкой отправляемся в маленькую кафешку за углом, чтобы перекусить. Я, поддавшись порыву, рассказываю ей о своем фиаско с зонтом и Лелесом. Она слушает, открыв рот, и хохочет, когда дохожу до лифчика, цокает и качает от восхищения головой.

– Ну ты даешь, – выдает подруга, так и не успев притронуться к своим ребрышкам и картошке. – А вдруг он на тебя запал?

– Ну конечно, – иронично усмехаюсь, – Лелес и я, – указываю на свой костюм, провальный для любого свидания, – только если на лифчик клюнул, – закатываю глаза и вспоминаю затянувшуюся мхатовскую паузу между нами. Ведь и правда смотрел. И вопрос его этот «Нравлюсь?». Зачем такое у подчиненной спрашивать?

На рабочее место возвращаюсь в приподнятом настроении, но опять сникаю, когда Макс пишет об отмене моей сегодняшней сессии. Клиент слился, а значит, денег ни вчера не было, ни сегодня не будет.

У меня отложена приличная сумма, мне некритично, но все равно это заставляет нервничать. Плюс освободился вечер, куда деть который, я не понимаю.

В довершение ко всему, по стеклам опять начинает тарабанить дождь. Милка смотрит на меня сочувствующе, а я прямо ощущаю, что это последняя капля.

– Вера Троцкая? – передо мной возникает курьер в дождевике и осматривает придирчиво.

– Я, – переглядываюсь с Милой и уже предвкушаю новую напасть.

– Это Вам, распишитесь, – он вынимает из рюкзака продолговатую черную коробку и тычет в меня планшетом и стилусом.

– А что там? – осторожно прикасаюсь к коробке без обозначений. – И от кого?

– А я откуда знаю? – парень закатывает глаза. – У меня только бланк доставки. Берете?

– Д-да, – неуверенно ставлю свою закорючку на экране и возвращаю планшет доставщику. Тот быстро прячет его в рюкзаке и исчезает. – Надеюсь, там не споры сибирской язвы, – острю больше для себя. Людей, которые могли бы отправить мне посылку, можно по пальцам пересчитать, и вряд ли кто-то из них послал бы что-либо на работу. Только если дату дня рождения перепутал.

– Открывай, – ерзает на своем месте Мила и снимает мою трубку, которая горит входящим, – потом ответишь.

– Ладно, – осматриваюсь по сторонам, убеждаясь, что больше никто не наблюдает, и осторожно вскрываю посылку. Шуршу черной бумагой и прикусываю до боли губу.

– Вау, – слышится Милкин возглас, и она отбирает коробку.