Текст книги "Укрощение повесы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ukroschenie-povesy-72157.jpg)
Автор книги: Аманда Маккейб
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 6
– Пожалуйста, подождите, мастер Олден. – Строгий слуга указал Робу на скамью у стены пустого коридора. – Государственный секретарь вас примет.
– Я думал, он давно меня ждет, – удивился Роб, но слуга только фыркнул и заторопился прочь. Роб сел на скамью. Заставлять посетителя ждать – жест, без сомнения рассчитанный на то, чтобы гости этого дома на Ситтинг-Лейн занервничали.
Он бывал здесь много раз, видел и слышал очень непростые, тревожные вещи. Но все равно каждый раз ему хотелось быстрее уйти отсюда.
В доме было прохладно и сумрачно, пахло дорогим свечным воском, чернилами и лимонной полиролью. Гладкие деревянные полы безукоризненно чисты, а стены так и сияли белизной. Леди Уолсингем считалась очень внимательной хозяйкой.
Однако здесь чувствовался горький запах каких-то трав и крови. Следовательно, Уолсингем болен – тем более учитывая треволнения из-за угрозы испанского вторжения годом раньше. Но ни разгром Непобедимой армады,[5]5
Непобедимая армада – большой военный флот Испании.
[Закрыть] ни болезнь, по слухам, ничуть не умалила энергичности этого чело века.
Он, как всегда, все держит под контролем. Ни один уголок Англии не мог укрыться от его ловких сетей. И ни одна ниточка этой сети, даже такая незаметная, как Роб, не могла от него ускользнуть.
Он сдернул шляпу и провел рукой по волосам – единственный способ защитить дорогих ему людей от опасности. Он всегда это знал. Но в последнее время ему давалось это все тяжелее и тяжелее.
Особенно когда он думал об Анне Баррет, вспоминая ее яркие, сияющие глаза…
– Мастер Олден, вы можете пройти к моему отцу, – раздался мягкий, нежный голос.
Роб прогнал видение Анны и, подняв глаза, увидел дочь Уолсингема, она стояла в открытом дверном проеме и наблюдала за ним. Ее изысканное платье и драгоценности поблескивали в полумраке.
– Леди Эссекс. – Роб поднялся на ноги, чтобы поклониться. – Я не знал, что вы сегодня навещаете своего отца.
– Я приезжаю, как только выдается такая возможность. Я нужна ему. – Она повела Роба по коридору и затем по винтовой лестнице, под взглядами портретной галереи во всю стену. – Не позволяйте ему вас слишком задерживать. Ему обязательно нужен отдых, сколько бы он этим ни возмущался.
– Я постараюсь закончить как можно скорее, миледи, – ответил Роб. Он не испытывал ни малейшего желания оставаться в этом доме дольше необходимого.
Она глянула через плечо и послала ему быструю улыбку.
– Нам с моими друзьями так понравилась «Месть герцогини». Мы считаем, что это лучшая ваша пьеса.
– Благодарю вас, леди Эссекс. Я рад, что вы получили удовольствие.
– Ваши пьесы всегда его доставляют – особенно сейчас, когда так хочется отвлечься. Когда нам ждать новую постановку?
– С Божьей помощью, совсем скоро.
Когда его работа на Ситтинг-Лейн подойдет к концу.
– Не позволяйте моему отцу вас отвлекать. Мы с нетерпением ждем новую пьесу. Никогда об этом не забывайте.
Они остановились на лестничной площадке, леди Эссекс открыла дверь и, шурша юбками, покинула Роба. Он медленно вошел внутрь и закрыл за собой дверь.
Комната, в которой решались почти все государственные дела, была на удивление маленькой, тесной и почти без мебели. Все возможные поверхности и даже кое-где пол заставлены стопками бумаг и конторскими книгами.
Секретарь Уолсингема, мастер Филлипс, – желтолицый человечек в очках – сидел у окна, с головой уйдя в работу шифровальщика. Сам же госсекретарь – в углу за своим столом, перед ним лежало распечатанное письмо.
– Мастер Олден, – спокойно произнес он. Его тон всегда был ровным, говорил ли он о погоде или бросал изменника в Тауэр. – У вас есть для нас что-нибудь новое?
– Ничего, что можно подтвердить доказательствами, – ответил Роб. – Но работа движется.
Уолсингем побарабанил пальцами по письму и поднял покрасневшие усталые глаза.
– Вы работали, когда принимали участие в той маленькой заварушке у «Белой цапли»? Ссора из-за шлюхи, как я слышал.
– Вероятно, да. Мне пришлось срочно придумывать оправдание моего присутствия, чтобы скрыть кражу вот этого. – Роб вынул маленький свернутый пакет документов и передал его через стол.
Уолсингем взглянул на документы:
– Шаг в правильном направлении. Но нам пока еще неизвестны имена изменников из труппы «Слуги лорда Хэншоу». Мы лишь знаем, что они передают испанским шпионам зашифрованные сведения через пьесы и тому подобное. У вас ведь, несомненно, уже все готово, чтобы разоблачить их?
Роб прямо посмотрел на Уолсингема. Он не боялся королевского госсекретаря, поскольку никогда не занимался грязной работой. Но тот держал в своих руках судьбы стольких людей, что один промах мог означать смерть для многих, не исключая и его самого. Роберт впервые получил задание такой важности – найти изменника в театре Тома Олвика. Совсем иная работа, не похожая на его предыдущие занятия: шифровки, донесения, поединки. Опасность поджидала со всех сторон.
Он не может провалить задание. Кто бы ни попался в широкие сети Уолсингема.
Он прогнал воспоминание об улыбке Анны.
– Я близок к ответу.
– Рад это слышать, – сказал Уолсингем. – Филлипс сейчас расшифровывает новое перехваченное письмо, возможно, оно прольет свет на многие вопросы. Я сообщу вам, как только мы что-то получим. А пока расскажите, какое у вас впечатление от «Белой цапли» и ее труппы…
Прошло еще около получаса, прежде чем, наконец, Роб покинул дом. Его провожала лично леди Уолсингем, ее бледное взволнованное лицо ясно говорило, как сильно она волнуется об отце, который, несмотря на свою болезнь, так упорно работает. Выйдя на улицу, Роб вдохнул полной грудью. Даже густой, зловонный воздух Тауэра был милее этого, спертого.
Роб нахмурился, вспоминая Уолсингема и Филлипса, склонившихся над бесчисленными письмами и выслеживающих изменника в театре, где он сейчас обитает. Кто-то из тамошних актеров использует свои таланты в неправедных целях, но кто и зачем? Он не имеет права ошибиться. Слишком много поставлено на карту.
Он надел шляпу и повернулся к реке, собираясь в обратный путь. Все его мысли еще были заняты мрачным домом, и потому он не сразу заметил, что на другой стороне улицы прячется какая-то женщина. Но потом ему в глаза бросилось что-то серое, и он, схватившись за шпагу, резко развернулся.
И в шоке осознал, что это Анна Баррет и она пытается от него скрыться. Что она делает так далеко от дома и так близко к волчьему логову? Что ищет и что знает?
Роб зашагал за ней, решительно настроенный это выяснить.
Глава 7
– Миссис Баррет, как вы оказались так далеко от дома?
Анна быстро обернулась, у нее бешено забилось сердце. Когда он вышел из дома, один и с мрачным отстраненным лицом, она так испугалась, что даже прижалась к стене там, где пряталась. Его не было очень долго.
А когда он направился прямо к ней, развернулась и заторопилась вперед, только чтобы обнаружить, что путь ей преграждает пустая каменная стена без окон. Она побежала назад, решив выйти к реке тем же путем, что и пришла. Роба нигде не было видно, и она подумала, что теперь снова может вздохнуть свободно.
Но ошиблась. Очень ошиблась. Спустившись к берегу, она неожиданно увидела Роба, который о чем-то договаривался с лодочником. Он оглянулся через плечо, словно почувствовав ее присутствие, и она быстро отвернулась, изображая интерес к букетам на цветочных лотках.
«Шпионка из меня просто ужасная», – думала она, затаив дыхание и молясь, чтобы он прошел мимо и не заметил ее.
Но ее молитвы оказались тщетны.
Услышав обращенные к ней слова, Анна обернулась и попыталась выдавить улыбку. Если бы она еще что-то слышала, помимо грохочущего в ушах биения сердца!
– Роберт Олден! – воскликнула она. – Могу то же самое спросить у вас. У вас какие-то дела в Тауэре? По-моему, как ни странно, это вам даже подходит…
Роб внезапно схватил ее за руку и крепко сжал. Не больно, но стальной хваткой, из которой не вырваться. Наклонился к ней, пристально изучая с каменным, суровым лицом.
Он казался совершенно чужим, ничуть не напоминая нежного и страстного мужчину, целовавшего ее в саду. Ей стало холодно, несмотря на теплый ветер от реки.
– Вы видели, куда я ходил, – предположил он.
Его голос, как и лицо, ничего не выражал.
Анна попыталась высвободиться, но он не позволил. Он держал ее легко, без малейших усилий. Она сглотнула комок в горле.
– Не понимаю, о чем вы, Роберт. Меня не интересует, куда вы ходите.
– Я умею лгать по причине своей профессии, – сказал он. – А вы не умеете лицедействовать, особенно с такими глазами.
– Какими?
– Зелеными и прекрасными – они чисты, как лесное озеро. Вы ничего не сумеете от меня спрятать.
– Мне нечего прятать. – Анна распрямила плечи и вскинула голову. Она не будет жаться, как трусиха, как бы сильно она ни боялась. – В отличие от вас, как я посмотрю.
– Идемте со мной. – Не выпуская ее руки, Роб повел Анну обратно к дороге. И снова перед ним расступалась толпа, а он двигался так легко и быстро, что ей приходилось почти бежать, чтобы не отстать от него.
Анне хотелось вырваться и исчезнуть, ничего не знать о его секретах. Но что-то в глубине души, какая-то искра давно забытого авантюрного ощущения, которое она так старалась уничтожить после окончания своего брака, все же давала о себе знать. Она давно подозревала, что у Роба много секретов – тени и закоулки, в которых он обитал и куда никто не мог за ним последовать.
Неужели она сейчас обнаружит, в чем состоят эти тайны? Анна чувствовала себя так, словно стояла на каменном утесе, продуваемом всеми ветрами, и смотрела в набегающие внизу волны. Один небольшой толчок, и она упадет и погибнет.
Роб глянул на нее сверху вниз, его глаза потемнели, как океанские глубины. Анне показалось, что он и сам в них тонет.
– Куда мы идем? – спросила она.
Он свернул на узкую извилистую улочку, из тех, что бесконечно вливались в другие улицы и площади и вели к массе домов и людей, создающих неизбежный лабиринт этого мира. Почти все небо закрывали крыши домов, а река совсем отдалилась. Вокруг было темно и пусто.
– Эй, внизу, осторожнее! – раздался чей-то крик.
Роб дернул Анну к стене, и вовремя: кто-то с верхнего этажа выплеснул грязную воду в сточную канаву и чуть не облил их. Но Роб продолжал двигаться вперед, ничего не объясняя.
Наконец они добрались до таверны на углу поблизости от театра. Над полуоткрытой дверью красовалась вывеска с изображением трех колокольчиков.
В такой ранний час здесь почти никого не было. В темных углах сидели несколько оборванцев, да служанка отскребала пол.
Роб потащил Анну к хлипкой деревянной лестнице и провел под самую крышу. Они пошли по узкому коридору мимо череды закрытых дверей. Вокруг было тихо, в воздухе висел тяжелый запах капусты, вареной говядины и сальных свечей.
Он открыл последнюю дверь в конце коридора, втащил Анну внутрь и только после этого выпустил ее руку.
Он отвернулся запереть дверь, а она потерла запястье, до сих пор чувствуя тепло его прикосновения, и встала как можно дальше от Роба. Это была маленькая гостевая комнатка со скошенным потолком и одним уличным окошком. Мебели мало: кровать со смятым бельем и разбросанными подушками, стол под окном, на котором валялись испачканные чернилами бумаги, и два стула с прямыми спинками. Превосходный красный дублет, что был на нем прошлой ночью, небрежно валялся поверх одежного сундука.
Роб бросил шляпу и провел рукой по волосам, сильно взлохматив темные волнистые пряди. Сегодня он казался старше, чем обычно, лицо осунулось, вокруг настороженных глаз залегли тени.
– Пожалуйста, садитесь. – Он предложил ей один из стульев. – К сожалению, мне нечем вас угостить. «Три колокольчика» – прекрасное место, чтобы снять комнату, но, боюсь, здесь мало удобств. – Увидев, что Анна колеблется, он засмеялся. – Прекрасная Анна, обещаю, что не причиню вам вреда. Вам хотелось узнать, куда я ходил. Готов об этом рассказать, хоть и не уверен, что в итоге об этом не пожалею.
Не сводя с него глаз, она медленно опустилась на стул. Поставила на пол свою корзинку, положила на нее шаль и аккуратно отстегнула шляпку.
– Я не уверена, что действительно хочу это знать.
– А у меня такое чувство, что вы уже знаете. Или, по меньшей мере, догадываетесь. – Роб взял другой стул и уселся на него задом наперед, глядя на Анну поверх облупившейся спинки.
Они смотрели друг на друга так, словно не смогли отвести взгляд, даже если бы и попытались. Анна вновь чувствовала, как накануне в саду, будто их опутывают невидимые узы, связывают таинственным образом и уже не вырваться.
– Это дом государственного секретаря Уолсингема? – спросила она и зажала руки между коленями, чтобы усидеть на месте.
– Вы знаете об Уолсингеме?
– Все в Соутворке о нем знают. Едва ли мы можем избежать его бдительного ока. Говорят, ему известно все, что происходит в Англии и даже за ее пределами. И еще он обладает сверхъестественными способностями и пользуется ими, чтобы защитить королеву Елизавету от всяческих заговоров.
Роб издал горький смешок.
– Он не обладает сверхъестественными способностями, но сильно напоминает огромного могущественного паука, который держит всех нас под наблюдением. Ему на каждом углу мерещатся ужасные заговоры католиков, и он считает, что должен всех их разоблачить. Словом, живет в тени страхов и подозрений.
Жизнь в страхе и подозрениях – да разве бывает иначе? Анна не смогла припомнить ни единого такого дня.
– И вы тоже из его приближенных?
На Уолсингема и его политических врагов – лорда Сесила, а год назад и лорда Лестера, ныне покойного, – работало множество людей. Все об этом знали. Каждый стремится выжить как может, в конце концов, жизнь – лишь череда масок. Их меняют по мере необходимости, и никто никогда не узнает правду.
Но, столкнувшись с реальным свидетельством того, что Роберт – один из этих тайных осведомителей и тоже носит маску за маской, Анна почувствовала головокружение. Ее мир опрокинулся, перевернулся с ног на голову, и с глаз упали шоры.
– Он любит вербовать писателей и актеров, – сказал Роб. – Мы имеем некоторое образование, и нам приходится настойчиво предлагать свои услуги. Мы разъезжаем по стране и водим знакомства с людьми всех сословий и рангов и всегда нуждаемся в деньгах. Да, я иногда работаю на него. Когда он решает, что я смогу выполнить задание.
– И сейчас тоже?
Его внимательный и пристальный взгляд вильнул в сторону. Роб пожал плечами:
– Я поддерживаю связь с Ситтинг-Лейн. Время сейчас беспокойное, на каждом углу маячат испанцы, и никто точно не знает, к кому перейдет власть.
Анна резко откинулась на спинку стула. Значит, вот в чем состояла его тайна, во всяком случае, одна из них, он – тайный агент, завербованный за хорошую наблюдательность и способности лицедея.
Он и за ней тоже следит?
– Как вы оказались на этой работе? – спросила она.
Он снова пожал плечами:
– Наверное, это возможность как-то выдвинуться. Не многие писатели живут на доходы от своих произведений. Эта работа дает мне заработок и знакомства с влиятельными особами.
– Такими, как леди Эссекс?
– Говорят, ее муж занял место лорда Лестера, ее покойного отчима, он в фаворе у королевы. Такое знакомство не повредит.
Анна пристально посмотрела ему в глаза. Ей тоже хотелось выглядеть наблюдательной, вникать в тайны человеческой души. Ее не покидала тревожная мысль, что он рассказал ей не все секреты, а за его работой кроется нечто большее, чем деньги и связи.
Но больше одной тайны зараз ей не вынести.
Роб внезапно опустился на пол рядом с ней и взял ее руки в свои. На этот раз очень бережно, никакого сравнения с цепкой хваткой, которой он ее сюда привел. Он переплел их пальцы, поднес к губам и быстро поцеловал.
– Я отдаю свой секрет в одни-единственные руки – ваши, прекрасная Анна, – произнес он. – Моя жизнь и смерть теперь полностью в вашей власти. Я лишь простой связной Уолсингема, но если об этом узнают…
Анна сомневалась, что Роб может быть кем-то «простым». За его необычной историей наверняка стояло что-то еще, но ей пока хватало и того, что она уже узнала.
– Я никому ничего не скажу. Если вы меня кое в чем успокоите.
– И в чем же?
– Не подвергаетесь ли вы опасности? Я имею в виду, более чем обычно. И те, кто рядом с вами?
– Анна, я обещаю, что смогу вас защитить, что бы ни случилось. Вам не грозит из-за меня опасность. – Он прикоснулся губами к кончикам ее пальцев и поцеловал внутреннюю часть ладони. Потом перевернул ее руку и коснулся языком пульсирующей жилки на запястье.
У нее перехватило дыхание от нахлынувших ощущений. Их невидимая связь стала почти осязаемой. Они держались друг за друга, словно были одни в этом мире.
– Я знаю, что прошу невозможного, – произнес он, прикладывая ее ладонь к своей щеке. – Но, пожалуйста, просто поверьте мне. Я знаю, вы мне не симпатизируете – и не без причины, – но я прослежу, чтобы из-за всех этих дел вас не коснулась никакая опасность.
Анна засмеялась и мягко поцеловала его в макушку, прикоснувшись губами к упругим щекочущим волосам.
– Не симпатизирую? О, Роберт. Да, порой вы сводите меня с ума. Боюсь, я как раз испытываю к вам слишком большую симпатию, даже зная, что не должна.
– В таком случае это взаимно. Поскольку я тоже чувствую к вам больше симпатии, чем должен. – Роб встал на колени и бережно взял в руки ее лицо.
Он смотрел на нее так пристально, словно хотел запомнить каждую черточку, чтобы ее лицо навсегда запечатлелось в его памяти.
Анна взяла его за запястья и вгляделась в его лицо. В нем не осталось и следа былого легкомыслия, он смотрел очень серьезно. Роб занимался делами, в которых она едва разбиралась, несмотря на то что существовала в среде лондонского преступного мира. Она знала, что такое отчаяние и жадность, видела, как сменяют одна другую фальшивые маски, но не знала всего. Глубины происходящего.
И вот теперь пелена упала с ее глаз. Зрелище получилось пугающее, но очень бодрящее. И он теперь от нее не таился, доверял ей.
А она может ему доверять? Осмелится ли выйти, наконец, из своего укрытия?
Маска Роба аккуратно скользнула на привычное место, и он улыбнулся.
– Остерегайтесь мужчин, прекрасная Анна, – сказал он. – Мы все наигнуснейшие обманщики.
Он запустил руки ей в волосы, высвобождая локоны из прически, пока они не рассыпались по плечам. Потом намотал длинные пряди на руки и медленно потянул к себе. Он не отрывал взгляда от ее губ, словно зачарованный.
Анна закрыла глаза и в ту же секунду ощутила на губах легкое прикосновение его рта. Он застонал и еще сильнее сжал ее пряди. Поцелуй стал глубже, и Анна открылась ему навстречу. Она не могла от него таиться, как таилась от всех остальных, и полностью отдалась ему.
Она так долго была в одиночестве и боялась испытывать какие-то чувства, чтобы не стать уязвимой. С Робом она перестала испытывать одиночество. И не испытывала страха, хотя и понимала, что он самый опасный человек в ее окружении. Она просто ощущала себя живой и свободной. Холод наконец отступил.
Анна обняла его за плечи, привлекая к себе. Потом соскользнула на пол и опустилась на колени. Их тела тесно прижались друг к другу. Роб выпустил ее волосы и стал расстегивать ее жакет, стягивая его с плеч.
В его движениях не было плавной ловкости, какую она ожидала от столь многоопытного мужчины, привыкшего иметь дело с женской одеждой. Он двигался быстро и грубо, словно отчаянно стремился преодолеть барьер – не менее отчаянно, чем сама Анна.
Отбросив жакет в сторону, он скользнул губами к ее шейке, как раз над плечом, чуть выше шемизетки. Слегка прикусил кожу, заставив ее ахнуть, провел языком. Анна откинула голову, открывшись для поцелуев, и закрыла глаза, отдаваясь нахлынувшим чувствам.
Сейчас она уже их не отталкивала, она ими упивалась. Это лишь краткий миг в океане ее жизни, и ей стоит держаться за него, пока он не пройдет.
Анна вслепую зашарила по дублету, чтобы расстегнуть застежки. Пуговицы сидели в жестком бархате очень плотно, и она даже застонала от расстройства, но в конце концов они все-таки поддались. Она сняла с него дублет и рубашку. Провела руками по обнаженной груди, гладкой, теплой и чуть влажной коже. Ощутила грубую ткань повязки на плече – бесспорное напоминание, насколько опасны его секреты. И насколько опасно быть сейчас с ним. Анна опустила голову и прижалась губами пониже повязки, там, где совсем рядом сильно билось сердце.
– Анна, – прорычал Роб и с ней на руках поднялся. Быстро шагнул к кровати и уложил ее на смятые простыни, которые до сих пор хранили его запах.
Она открыла глаза и посмотрела на него. Роб стоял перед ней наполовину обнаженный, играя великолепными мускулами – дань фехтовальному искусству и театральной акробатике. Он тоже смотрел на нее, и его потемневшие глаза горели почти черным огнем.
Анна протянула к нему руки, он упал рядом с ней на постель и начал ее целовать. В их объятиях не было ни искусного соблазнения, ни прекрасной поэзии, ни пасторальной нежности. Лишь огонь страсти и неприкрытое желание, сжигающее все на своем пути.
Роб собрал в кулак подол ее юбки и тянул вверх, пока Анна не ощутила прикосновение прохладного воздуха к обнаженной коже выше чулок. Но прохлада быстро обернулась жаром, когда он коснулся ее бедра через плотный шелк, а затем его палец проник под бархатную ленту подвязки.
– Какое прекрасное белье вы прячете от мира, миссис Баррет! – поддразнивающе прошептал он. – Потрясающее.
Он был первым, кто видел ее белье, за очень долгое время – и определенно первым, кто его оценил. Анна притянула его губы к своим, их языки встретились и сплелись. Роб развел ей ноги и лег между ними, а она сомкнула бедра, прижимаясь еще теснее. Почувствовала давление его твердой, тяжелой мужественности и всем телом содрогнулась от сладкой дрожи.
Он хотел ее так же, как она его.
Она обхватила его ногами за талию и обняла, целуя все крепче. Сквозь горячий туман желания она ощутила, как он снимает шемизетку, обнажая белую грудь. Он опустился ниже и поцеловал мягкий холмик.
Дразняще обвел кончиком языка ее ноющий сосок. Анна выгнулась, пытаясь прижаться еще теснее, но он засмеялся и поцеловал другую грудь в нежном местечке над ребрами.
– У тебя очень симпатичные груди. – Он легонько дунул, и Анна задрожала. – А ты прячешь такую красоту.
– Ты бессовестный нахал, – простонала она.
– Да? Значит, ты хочешь вот так? – И он снова поцеловал ложбинку между грудями. – Или так?
Наконец он взял в рот ее напряженный сосок и стал посасывать влажно, жадно, страстно.
Анна запустила руки в его волосы и притянула к себе. Как же он в этом искусен – даже слишком: когда он к ней так прикасался, она просто теряла рассудок.
Роб начал двигаться вниз, прижимаясь к ней губами. Он не пропустил ни единого пятнышка, ни единой веснушки, до самого низа. Едва дыша, Анна смотрела, как он встает на колени и тянется к ее ноге.
Он поцеловал ее чуть выше ступни, легонько прикусил кожу на лодыжке и прижался ртом к чувствительному местечку с внутренней стороны. Его губы проложили огненную цепочку поцелуев до самого бедра. Потом язык нырнул под подвязку, как чуть раньше палец, и прикоснулся к обнаженной горячей коже.
– Что ты делаешь? – выдохнула она, когда он сдвинулся ниже и закинул ее ноги себе на плечи.
Она оказалась перед ним полностью открытой и обнаженной. Даже муж никогда не видел ее такой.
Она не знала, как относиться к такой уязвимости, но едва попыталась сомкнуть ноги, как Роб прижал ее к себе.
– Пожалуйста, Анна, позволь мне, – хрипло попросил он. – Ты такая красивая. Я должен испробовать тебя на вкус, почувствовать тебя…
И он это сделал. Его пальцы раздвинули мягкие складочки, а язык проник внутрь самым интимнейшим поцелуем.
Анна откинулась на подушку и закрыла глаза. Медленно-медленно позволила себе расслабиться на постели, отогнать все мысли и страхи – и просто чувствовать. Каждое прикосновение, каждое ощущение. И как только у нее получилось, ей сразу почудилось, что она свободно парит в ясном голубом небе.
Глубоко внутри стала подниматься волна обжигающего желания, она поднималась и поднималась, пока, наконец, не взорвалась, залив все сверкающими огнями.
Ей доводилось слышать, как женщины с хихиканьем обсуждают подобное в общественных местах и тавернах, но сама никогда ничего похожего не испытывала. Это было невероятно. Головокружительно.
Роб опустил ее ноги на постель, накрыл юбками обнаженную кожу. Потом подтянулся повыше, прилег рядом на подушки и нежно обнял, прижав к себе.
Анна почувствовала, как он поцеловал ее закрытые веки, лоб, пульсирующую жилку на виске. От него пахло мятой и соленым потом – и ее собственным телом.
– Тебе понравилось, прекрасная Анна? – прошептал он. Она открыла глаза, повернула голову и посмотрела на него. Спутанные волосы падали ему на лоб, а глаза заволокли тени – тревоги? Беспокойства? Он хочет знать, что она чувствует? Где-то в глубине души родилась крошечная надежда, смешанная с тревогой, но она не рискнула о ней задуматься.
Анна приподнялась и, едва касаясь, провела рукой по его щеке.
– Я ошеломлена, – честно призналась она.
Роб засмеялся и поцеловал ее ладонь.
– Для меня было честью ошеломить тебя.
Анна оперлась на локоть и внимательно посмотрела на него. Лицо Роба темнело на белоснежной подушке, казалось осунувшимся и напряженным, словно он испытывал боль.
– Ты не получил свою порцию удовольствия, – сказала она и, положив руку ему на грудь, почувствовала, как сильно бьется его сердце, отражая его желание. Его член вздыбился под бриджами, как горный хребет.
– Со мной все в порядке, – резко ответил он.
– Я знаю, что нет, – возразила она. – Я не наивная девочка из роскошного замка. Я знаю, что происходит с мужчиной, если он остается неудовлетворенным. – Она скользнула рукой по его узкой талии и ниже, к твердому бедру. – Позволь мне…
Роб перехватил ее руку прежде, чем она коснулась его члена.
– Со мной все в полном порядке, – произнес он.
Его голос звучал грубовато, и хватка тоже была неласковой. Анна почувствовала, что лучше не спорить, даже если ей и хотелось этого всем существом.
Он доставил ей такое удовольствие – позволил испытать самое сокровенное мгновение, какое она когда-либо чувствовала. Почему он не хочет, чтобы она сделала то же для него?
Почему он не хочет быть с ней целиком и полностью?
Но он, безусловно, прав, что сейчас это пресекает – чем бы «это» ни было.
Анна кивнула, и он медленно отпустил ее руку.
– Мне пора уходить, – сказала она. – Ты, кажется, хочешь побыть в одиночестве.
– Нет, Анна, не уходи. – Его голос стал теплее. – Я не хочу быть один. Не сейчас. Я просто…
Она кивнула. Иногда ей тоже не хватало слов, когда нежданные чувства заполоняли все ее существо и она не могла объяснить их даже себе самой. Вот как сейчас. И если бы они занялись любовью, это ухудшило бы все в тысячу раз.
А вдруг был бы ребенок? В браке она зачала лишь однажды, но почти сразу потеряла ребенка и больше ни разу не забеременела. Но с Робом могло быть иначе. Кто знает? Она не может сейчас рожать. Ей надо прятаться в своей скорлупе, даже если она хочет, чтобы он вытянул ее наружу.
Ее тело хранило память о его прикосновениях и по-прежнему мучительно его желало. Ей надо лучше управлять собой.
Роб заставил ее снова лечь на подушки, вернул на место шемизетку, заново завязал ленты. С закрытыми глазами она почувствовала, что он лег рядом и заключил ее в кольцо своих рук. Осторожно убрал со лба волосы и легко поцеловал в щеку.
– Засыпай, – прошептал он. – Побудь немного со мной. Здесь ты в полной безопасности.
Несмотря на открывшиеся сегодня обстоятельства, Анна чувствовала, что ей действительно ничего не угрожает. Она медленно погружалась в дрему и видела сны. Хотя и понимала, что они никогда не станут явью.
Роб разгладил ее сбившиеся волосы – они разметались по его груди, накрывая, как шелковистым плащом, – словно желал привязать ее к себе. Сделать своей навсегда, даже если она обнаружит всю ужасную правду.
Анна спокойно спала, уютно устроившись у него под боком. Она так идеально там умещалась, словно они были сотворены друг для друга. Ее дыхание мягко касалось его кожи, и она чуть улыбалась какому-то своему потаенному сну.
Во сне она казалась такой нежной и юной, ее лицо потеряло свою привычную настороженность, отражавшую тяготы жизни и понятную подозрительность. Он легонько провел по ее щеке тыльной стороной ладони и стал смотреть, как кожу заливает бледный румянец. Внезапно перед его глазами вспыхнула пасторальная картина одной поэмы.
Анна в белом платье сидела под деревом посреди зеленого луга, ее лицо и волосы усеивали крошечные тени листвы, и они свободными волнами рассыпались по плечам, густые шелковистые пряди, перевитые цветами. Она откинулась назад, и он увидел гору цветов. А под ними выпуклость живота – она ждала ребенка.
Она улыбнулась сияющей улыбкой. В ней было столько радости и спокойствия. Она протянула к нему руку, призывая подойти…
Раны Господни! Ни ей, ни ему никогда не видать подобного мира. У каждого из них в этой жизни своя роль, свое место – явно не под красивым деревенским деревом. Он это давно понял. Анна ни за что не позовет его и не станет такой округлившейся и сияющей, как только узнает, что он должен сделать.
Он прилагал чертовски много усилий, чтобы держаться подальше от нее, особенно с тех пор, как присоединился к «Слугам лорда Хэншоу». Он даже не подозревал, что ему выпадут такие мгновения, старался удержать их – удержать ее – насколько это возможно. Насколько он посмеет.
По крайней мере, он сумел проявить хоть немного сдержанности, хотя тело его за это не поблагодарило. У него все ныло и пульсировало от неутоленной страсти, настойчивого желания погрузиться в нее и потеряться в жаркой и податливой плоти.
Он осторожно убрал в сторону выбившийся локон и поцеловал ее в шейку. От нее до сих пор пахло розами, сладким противоядием зловония внешнего мира. Она что-то сонно пробормотала и зарылась поглубже.
Роб натянул ей на плечи одеяла и осторожно поднялся, желая дать ей поспать и избавить себя от искушения. Их одежда валялась по всему полу. Роб стал собирать ее и вешать на стул.
– Опять серое, – пробормотал он, разглаживая укороченный рукав ее жакета. Почему она прячется за этой блеклостью? Ей бы пошли яркие цвета: лиловый, синий и зеленый, атлас и парча – они подчеркивали бы ее красоту.
Или, может, в этом и есть главная цель – спрятаться и замаскироваться? Как он сам. Только он прячется за вызывающими выходками, которые скрывают его настоящие цели, а она жмется за густым серым облаком, хотя заслуживает намного большего – самой прекрасной жизни, какая только бывает.
Роб посмотрел на сладко спящую Анну и подумал, что за секреты она прячет.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?