Читать книгу "Воровка из Конгора"

Я взяла голод в руки и неспешно прошла к столу. Осторожно коснулась высокой спинки стула, чтобы отодвинуть и сесть. Но тот оказался неимоверно тяжёлым, что пришлось бы оттаскивать его от стола, будто тачку с камнями.

Не успела сделать и шага, как хозяин оказался рядом, мягко отодвинул меня и заботливо произнёс:

– Разреши, я помогу. Ты ещё слаба.

– И от чего же я так слаба? – поинтересовалась спокойно.

– Когда поешь, сил прибавится, – уклончиво ответил тот и снова намекнул жестом сесть за стол.

Я присела, а хозяин подвинул стул ближе. Самой легко точно не выбраться. А затем он сел, наполнил мой бокал тёмно-бордовой жидкостью и гостеприимно улыбнулся:

– Пожалуйста, угощайся.

– Я не стану пить вино в чужом доме, – едва держа себя в руках, чтобы не накинуться на еду, сказала сухо.

– Не обязательно кусаться. За эти сутки я мог сделать с тобой всё, что угодно, – проницательно усмехнулся он, привстал, отпил из моего бокала и снова сел. – Я не ел целый день. Безумно голоден. С твоего разрешения приступлю к ужину.

И тут же наполнил свою тарелку аппетитным куском окорока. От того, как он соблазнительно отрезал кусочек мяса и положил его в рот, зажевал и сглотнул, у меня скрутило живот.

Положив ладони на край стола, взглянула на серебряные вилку и нож и задумчиво погладила их ручки, украшенные выпуклыми вензелями.

– Не знаешь, как пользоваться приборами? – поинтересовался хозяин.

– Знаю, – тяжело выдохнула, выпрямляясь и разглаживая подол платья, а затем положила на него салфетку всё с теми же вензелями.

– Тогда ты знаешь, как оказалась здесь?

– Я помню, что встретила вас на площади… Но как оказалась здесь, нет, – решила признаться и посмотреть, что будет дальше.

– Ты потеряла сознание, Та́йра.

– Тай-ра… – протянула я, будто пробуя слово на вкус, и вопросительно посмотрела на мужчину.

– Мне жаль, что ты не помнишь, – вздохнул тот, а его сочувствующая улыбка усилила холодную пустоту в животе. – Тебя зовут Та́йра Ли́циус. Ты моя подопечная из Конгора.

– Откуда? – выпрямилась и положила ладони на край столешницы.

– Второе государство на Мидане через море от Тэнуа.

Я прищурилась, с усилием пытаясь выудить из памяти хоть что-то знакомое, но так и не смогла. Пусто! Абсолютно!

– Ты совсем ничего не помнишь? – прищурился мужчина.

– Как такое возможно? – наконец ужаснулась я. – Ни единого названия, ни мест, ни имён…

– Я Оциус, – коснулся своей груди он.

– Это я помню! – зло сорвалось с языка. – Я помню всё, с того момента, как проснулась. Но до этого – ничего! Почему?

Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и, помяв переносицу, тихо проговорил:

– Тайра, я нашёл тебя в канаве за сгоревшим храмом в провинции Конгора. Раненую, обессиленную, разбитую, в таком отчаянии, что ты готова была расстаться с жизнью… Когда я вытащил тебя и привёл в чувства, ты уже ничего не помнила, но твои глаза молили о помощи.

Я представила весь ужас случившегося, но лишь как яркую картинку в воображении, а не нечто реальное. Ничего не откликалось внутри. Пустота лишь росла и ширилась.

Я сухо сглотнула и потянулась за вином. Кажется, этот напиток был способен облегчить напряжение.

На вкус было ничего, даже приятно. Горло обожгло терпкой жидкостью. Облизнув губы, снова посмотрела на Оциуса. Тот так и сидел с прикрытыми веками. Красивый, крепкий и… мрачный.

– И почему я хотела умереть? – спросила со странным неверием, что это обо мне: не представляла, что такого должно было произойти, чтобы я добровольно отказалась от жизни. Но, учитывая, что в закромах памяти пусто, вряд ли могла судить объективно.

Оциус открыл глаза и взял бокал с вином. Сделав глоток, окинул меня задумчивым взглядом, долго молчал, а потом продолжил:

– Я разузнал о тебе кое-что, как всё случилось. В этом храме сгорели дорогие тебе люди. И ты это видела. Я не смог остаться равнодушным…

– Сжалился? – прищурилась я.

– Мне это не чуждо. Но ты показалась мне прекрасной молодой женщиной… – чуть смущённо сжал губы он, словно что-то недоговорил. – И я мог помочь тебе. И помог.

– Помог? Но я пуста, как белая стена. Не помню ничего, что бы ни увидела здесь…

– Но ты ведь понимаешь меня, понимаешь, что это стол, это вилка, нож… – и Оциус коснулся приборов. – Всё не так уж и плохо…

– А что потом?

– Будешь жить своей жизнью, как сумеешь. Я дал тебе неплохое начало. Распорядись им с умом.

– Что-то я не готова была к такому повороту, – устало потёрла лоб, смяла салфетку и откинулась на спинку стула.

Неожиданно запястья коснулись тёплые пальцы. И я перевела на них немигающий взгляд.

– Поверь мне, сейчас ты растеряна несравнимо меньше, чем была. У тебя есть шанс начать всё заново, – мягко произнёс он.

Последние слова отозвались глухой болью в груди, за которой последовало какое-то странное облегчение. Но голова не унималась, ища логическое объяснение противоречивым чувствам.

Я молча вытянула руку из-под его пальцев и с кряхтением отодвинулась от стола.

– Значит, теперь у меня нет ничего? – заключила я.

– Ты довольно сообразительная женщина. Думаю, тебе легко удастся прижиться здесь, в Тэнуа.

– И что мне делать? Я ваша гостья, но так не будет вечно.

Печальная улыбка тронула губы Оциуса, он размышлял несколько мгновений, и я лишь следила за его тревожными бровями, а затем выпрямился и подвинул к себе тарелку.

– Для начала давай хорошенько поедим.

Я тяжело сглотнула и перевела жадный взгляд на главное блюдо.

Хозяин, ловко орудуя ножом, срезал несколько тонких ломтиков с аппетитного окорока и положил на край моей тарелки.

Такая забота немного ослабила напряжение. Да и не было очевидных причин для враждебности. Я опустила плечи и, несколько раз примерившись к слишком крупным и тяжёлым приборам, наконец, поела.

– В доме ещё кто-то живёт? – поинтересовалась, рассматривая уютную столовую. Здесь явно наблюдалась женская рука.

– Только горничная и мой личный служащий. Другие работники живут на территории поместья.

«Прислуга… Значит, он богат», – заключила, допивая вино.

– А что у меня с глазами?

– А что с ними?

– Они странные.

– Всего лишь разного цвета. Но в природе такое случается. У моего пса тоже один глаз голубой.

Я нахмурилась: «Меня только что сравнили с безродным псом? Хотя, может, оно так и есть?»

– У вас принято сравнивать женщину с собакой? – ровно проговорила, глядя в глаза хозяину дома.

Тот пристально посмотрел в ответ, усмехнулся своим мыслям, а потом выдал:

– Чувствую, в обиду ты себя не дашь.

– Кто-то собирается обидеть? – вскинула одну бровь и непринуждённо склонила голову набок.

– Никто и не помышляет, – уверенно ответил Оциус. – Будь спокойна. В этом доме ты под моей защитой. Возможно, я не такой галантный кавалер, но тебя не обижу. Ты поела?

Спокойно кивнула. Пары кусочков мяса и печёных овощей вполне хватило, чтобы успокоить ноющий желудок. Больше есть опасалась: вдруг снова станет плохо.

– Тогда пойдём, покажу твою комнату, – отодвинув стул, подал мне руку.

– Разве не в ней я проснулась? – удивилась, выбралась из-за стола и высоко приподняла подол, чтобы не споткнуться. – Я помню, как туда идти.

– Это была моя, – изумлённо покосился на мои голени Оциус, а когда приспустила юбку, продолжил: – Мне пришлось ухаживать за тобой всю ночь, – и указал направление рукой, взял лампу с комода у выхода и повёл за собой.

– Вы это делали сами?!

– Не хотел, чтобы ты проснулась и испугалась прислуги, которая не смогла бы тебе ничего объяснить.

«Однако! Тут пахнет кое-чем другим, – подозрительно щурилась, пока шла вслед за хозяином. – И платье на мне было совсем другое…»

Комната находилась в другом крыле дома. Похоже, массивные двери были везде, не знаю, что могло бы их пробить и почему я думала об этом. Но Оциус с лёгкостью отворил дверь – та даже не заскрипела, и подождал, пока я войду.

В спальне было несколько высоких окон с тяжёлыми тёмными гардинами. Над широкой кроватью висел плотный лиловый балдахин. На полу лежал слегка потёртый ковёр.

«Сколько здесь было гостий?» – почему-то возник вопрос. Но, когда прошла внутрь, обнаружила, что это просто примятый высокий ворс.

Тоже горел камин. Перед ним так же стояли кресла на резных ножках, полудугами выпирающихся из-под сидений. Показалось, они вот-вот оживут и побегут мимо. Даже улыбнулась. Широкий высокий шкаф в другом углу, зеркало в резной овальной раме и ещё одна дверь, очевидно, в ванную. Комната выглядела сказочно-мрачно.

– Всем, что есть в этой комнате, ты можешь пользоваться. Тебя никто не потревожит, – заметил Оциус, когда оглянулась.

– И что мне делать?

– Отдохни. Увидимся утром.

– А потом?

– Ты слишком пытливая. Всё постепенно наладится, – многозначительно произнёс Оциус, поставил лампу на каминную полку, склонил голову, вышел и закрыл дверь.

В полной тишине я стояла с минуту. Затем заглянула в каждый тёмный уголок, куда могла всмотреться при слабом свете огня. Не обнаружив ничего странного и настораживающего, решила всё же лечь. Может, станет легче.

Белая ночная рубашка лежала на кровати. Не раздумывая переоделась, но тут же осознала, что хочу писать.

Взяла лампу, вошла в ванную. Но в ней не нашла, куда бы примоститься: ни горшка, ни чаши, лишь ванна по центру. Обшарила все углы, да только промаялась с длинным подолом.

– Куда тут ходят по нужде?

А когда увидела своё отражение в окне, поставила лампу на подоконник и кое-как открыла створку. Выглянула.

На улице стояла тишина. Только единичный стрёкот доносился издалека. Холодный ветер бросил в лицо пару соломинок. Так и не могла понять, какое сейчас время года. Но нужда звала. Я подняла подол и лихо выпрыгнула из окна, да и присела под первым кустом, озираясь, как воровка.

Вскарабкалась назад, вздрогнув от ночной прохлады, забралась под неподъёмное одеяло.

Голова всё ещё ныла. Но уснуть было непросто, и я смирно следила за тенями на купольном потолке.

Вскоре лампа погасла, как и камин, словно кто-то их выключил. Стало жутко темно. Только узкая щёлка под дверью светилась, видимо, в коридоре горел ночник.

– Просто спи, Тайра. Тай-ра… Тай-ра, – снова пыталась услышать в этом имени что-то знакомое. Но нет, просто звуки.

Ночь была странной. Такой тихой, что я слышала каждый удар сердца и редкие глухие уханья птиц где-то за окном. Все остальные звуки будто поглощались такой плотной темнотой, хоть режь ножом. В этом необычном спокойствии единичные мысли показались слишком громкими. А потом глаза привыкли, даже увидела очертания мебели.

Я вспомнила своё пробуждение, не здесь, а где-то в другом месте, и что было потом. Я явно не была сумасшедшей, вполне логично размышляла, понимала законы природы, ведь откуда-то же знала, как движется огонь, обнажённые тела… Но не только: как двигаться самой, направление в пространстве, где замедлить, где осторожничать, чтобы не выдать себя, – похоже на инстинкт самосохранения, зиждившийся на скрытом знании; владела многими умениями: как и во что одеться, как пользоваться окружающими предметами, даже если не знала их названия, что можно пить, а что – есть. Только откуда была эта всепоглощающая неизвестность и пустота внутри? Ни одной ниточки из прошлого, за которую бы зацепилась мысль, словно до момента пробуждения меня вообще не существовало.

«Что же было до всего этого? Ведь что-то должно было быть?»

Я так и пролежала до самого утра, не сомкнув глаз, вглядываясь в тьму перед собой, будто что-то вот-вот могло проясниться. А когда первые лучи солнца позолотили балки на потолке, я тут же откинула тяжёлое одеяло и, будто впервые, выдохнула с облегчением:

– Жуть какая-то! Как такое возможно?

Глава 3

– Доброе утро, Тайра, – услышала голос Оциуса, едва успела надеть свежее платье, что кем-то было оставлено на кресле.

– Полезно было бы стучаться в дверь, – проворчала под нос и оглянулась с дежурной улыбкой.

– Завтрак подан. Я сопровожу тебя, – протянул руку в коридор он.

Одет хозяин дома был иначе, очевидно, на выход. Длинный бордовый пиджак с вышивкой на бортах, светлая сорочка под горло, широкая повязка-галстук заколота булавкой с камнем, чёрные узкие брюки и высокие сапоги, начищенные до блеска. А сложён он был весьма неплохо! И я – в домашнем хлопковом платье, едва ли годившимся для сопровождения столь изысканно одетого мужчины.

В доме было непривычно светло. Из-за множества высоких окон и отражающих свет мозаичных рам на потолках, которые вчера показались бессмысленным украшением, сейчас он не выглядел мрачным.

В столовой нас ожидало двое: совсем юная девушка и мужчина лет сорока, одетые в чистые, но заметно не дорогие одежды.

– Это Ода – горничная и твоя камеристка, – сразу представил девушку Оциус. – Аба́р – мой личный слуга, а также накрывает на стол и помогает по дому.

Девушка кротко склонила голову. Мужчина с заметной проседью на висках, мельком взглянув на меня, спокойно кивнул.

– Рада познакомиться, – улыбнулась почему-то с неловкостью, будто что-то во всём этом было неправильно.

Хозяин галантно отодвинул стул и пригласил за стол. Я села, а Ода, украдкой поглядывая на меня, тут же стала прислуживать: налила в бокалы какой-то напиток, пахнущий кислым, поставила перед нами блюда, накрытые фарфоровыми крышками в виде колокола. Абар поставил на стол поднос с марлевыми мешочками, из пор которых сочилась желтоватая жидкость, и вышел из столовой.

Ода незаметно оказалась сбоку и подняла крышку над тарелкой. От аромата жареных яиц и тонкой нарезки мяса с прослойкой жира тут же потекли слюнки, и я с энтузиазмом выдохнула:

– Кажется, я сто лет не ела такого!

Ода робко улыбнулась, продолжая рассматривать меня, а Оциус как-то сурово повёл бровью и взглянул на девушку. Та, словно получив немой приказ, скрылась за той же дверью, что и Абар.

– Попробуй сыр. У моих кухарок он получается отменным, – после заметил хозяин.

Торопливо набив рот, я быстро прожевала, попутно рассмотрев всё, что не успела увидеть вчера. Ничего не изменилось: та же обстановка, только стало намного просторнее, то же состояние неопределённости, тот же мужчина, при свете дня выглядящий отдохнувшим, но не менее задумчивым. И очень вкусная еда!

– Сегодня ты молчалива, – заметил Оциус, всё это время внимательно наблюдая за мной.

– Кое-что не складывается, – отложила приборы и пристально посмотрела на хозяина. – Одного не пойму: если меня спасли вы и везли в своё поместье, то почему я проснулась не здесь, а в каком-то большом…

–…дворце?

– Дворце, – кивнула, пожалуй, именно так это место и можно было назвать. – Дворце?! – тут же округлила глаза, осознав статусность названного места.

– Моя ошибка, – виновато свёл брови Оциус. – Не я вёз тебя из Конго́ра. Мой помощник отправил тебя в одном экипаже с гостьями, которых пригласили на приём первого наместника. Однако я не ожидал, что тебя перепутают с другой женщиной. Сопровождающий сообщил, что у вас были похожие платья. Но ты ещё не пришла в себя, была словно привидение, и во дворце потеряла сознание. Разумеется, тебя положили в гостевые покои, осмотрел королевский лекарь. Когда я вернулся в поместье, увидел неизвестную женщину, тут же поспешил во дворец. Но ты успела сбежать. Вот я и отправился на твои поиски. И хорошо, что королевская гвардия тебя не задержала. Иначе из-за твоего состояния и растерянности трудно было бы всё объяснить.

– Значит, вы высокопоставленное лицо? – спросила уверенно, отметая всё рассказанное, как шелуху.

– Я вхож во дворец, – отвёл глаза Оциус.

«И что же дальше?» – я расправила плечи и снова набила рот, будто еду могли отобрать. Позади ничего, и впереди пусто. Я не знала, за что ухватиться, чтобы почувствовать себя крепко на ногах.

– Почему я не могу вернуться домой? Наверняка, у меня остались родственники, знакомые, которые помогут. Может, я кем-то работала…

А потом вдруг опустила глаза на свои гладкие ладони, аккуратные чистые ногти и сморщила нос.

– Женщины здесь, вообще, работают кем-то, кроме прислуги?

– Конечно. Любая женщина может работать, – улыбнулся Оциус, явно говоря совершенно очевидные для него вещи.

«Надеюсь, не содержанкой? – подумала неожиданно, но не озвучила. – А вдруг так и есть?»

– И чем я могу заниматься здесь?

– Сначала освойся, а потом посмотрим, что можно придумать, – легко решил Оциус.

Хотелось бы мне такой же лёгкости в голове. Я вскинула глаза на мужчину, но тот словно почувствовал моё смятение и продолжил:

– Однако помни: о том, что случилось с тобой, лучше никому не говорить, особенно прислуге. Тебе не нужно лишнее внимание. А когда придёшь в себя, всё само собой разрешится.

– И о чём же мне говорить с людьми, если они станут задавать вопросы о моём прошлом? – недоумённо выпрямилась и мельком огляделась, не вошёл ли кто в столовую снова.

– Уверен, с твоей прыткостью – справишься. Будь загадочной молодой госпожой, помалкивай, улыбайся. Не говори лишнего, чтобы не завести себя в тупик.

«Да уж, он точно не последний человек во дворце. Явно умён…»

– И сколько мне лет?

Оциус бросил на меня задумчивый взгляд, в котором мелькнуло и любование, сглотнул то ли смущённо, то ли удерживая себя от чего-то, улыбнулся своим мыслям и, наконец, ответил:

– Полагаю, нет и тридцати.

– Пожалуй, мне нужна короткая история, – заключила с внутренним раздражением, что не могу свободно распоряжаться скудными знаниями.

– Дельное предложение. Мне нравится, что ты не теряешься, – довольно заметил Оциус. – Пока буду готовить твою родословную, придерживаемся того, что я взял на попечение дочь своего наставника из Академии Конгора, который погиб вместе с супругой в плавании. И… теперь буду твоим наставником.

– Наставником?! – скептично вскинула брови. – И чему я якобы буду у вас учиться?

– Обычно мужчины, собирающиеся обвенчаться, приглашают в свой дом зрелую незамужнюю женщину из благородной семьи – компаньонку для будущей супруги. Но я вправе предложить это тебе, коль твоё будущее ещё не определено.

Не знаю, полегчало мне или стало ещё неопределённее, но что-то вызвало досаду.

– Вы венчаетесь?

– Когда-нибудь, да, – улыбнулся он, отводя глаза и доедая завтрак.

– И обучаете компаньонку для супруги? – из моих уст это прозвучало ещё нелепее.

– Верно.

Я усмехнулась и отклонилась на спинку стула:

– Чему же, позвольте узнать?

– Прежде всего, быть достойной сопровождающей на светских приёмах, а также при выездах без супруга. Ведь благородной даме не принято выходить одной. Только если она нанятый служащий или сама держит дело.

«Пусть так. Но этого мало! Придётся сочинить что-то связное и прозрачное. Только что-то не получается придумывать из воздуха, надо выбраться и посмотреть, где вообще нахожусь», – задумалась я, а вслух спросила:

– Хорошо. Это всё в перспективе. А что мне делать сейчас?

– Но сама подумай: ты в новом месте, свободна. Прогуляйся по поместью. Сходи в селение. Посмотри на наши красоты. Тебя сопроводит Ода. Только будь осторожна, помалкивай о себе и не перенапрягайся. Не хочу, чтобы ты потеряла сознание и поранилась.

– Я могу потерять сознание? – внутренне насторожилась, прислушиваясь к ощущениям в теле.

Оциус мягко улыбнулся и как-то странно долго задержался на мне взглядом.

– Очень надеюсь, что нет.

– А куда собрались вы? – отводя глаза и пробуя кислый напиток, кивнула на его костюм.

– У меня хватает дел, – уклончиво ответил тот и поднялся. – Давай тебя переоденем.

Оциус снова проводил в мою спальню. Там уже хозяйничала Ода: кровать была застелена, окна открыты, свежий ветерок шевелил балдахин и лёгкие занавески.

– Ода, позаботься о госпоже Тайре, – повелел Оциус спокойным добрым тоном.

– Да, господин, – тоненьким голоском ответила девушка и с улыбкой обратилась ко мне: – Я готова, госпожа.

Я слегка поморщилась от этих обращений и натянуто улыбнулась:

– Спасибо, Ода. А куда мы пойдём?

– Твой гардероб несколько скуден, но кому как не женщине знать, что ей нужно, – заметил Оциус и протянул горничной кожаный мешочек с чем-то позвякивающим внутри. – Отведи госпожу Тайру на ярмарку. Пусть купит то, что понравится. Покажи всё, расскажи о нашей провинции. Госпожа Тайра долго жила в отдалении от светской жизни в закрытой Академии.

– Хорошо, господин, – поклонилась Ода.

А затем он посмотрел на меня своими тёмными глубокими глазами, чуть задержался, склонил голову в лёгком поклоне и вышел из комнаты. Как только в коридоре стихли удары набоек его сапог, я выдохнула, ссутулилась и оглянулась на горничную.

Едва ли совершеннолетняя, Ода выглядела очень скромно в длинном коричневом платье с туго повязанным широким поясом-бантом. Густые пшеничные волосы заплетены в косы и собраны венком вокруг головы. Ростом ниже меня на голову, худенькая, но с живыми голубыми глазами, обрамлёнными бесцветными ресничками, девчушка сразу вызвала теплоту и… сочувствие.

– Ода – красивое имя, – мягко заговорила я.

– Спасибо, госпожа. Что желаете надеть? – робко улыбнулась она и открыла шкаф.

В нём висело несколько платьев, в том числе и то, что я украла во дворце, чистое, выглаженное, плащ и меховая накидка. Сапожки и туфли на шнурках – не слишком большой выбор.

– Для начала, не называй меня госпожой, – попросила задумчиво.

– А как же? – растерянно захлопала ресницами девушка.

– Меня зовут Тайра. Вот так и величай.

– Господин будет недоволен, – хмуро свела бесцветные бровки Ода.

– Что ж, а мы ему не скажем, – улыбнулась я, настойчиво глядя на девушку.

– Как скажете, госпо… Тайра. Что желаете надеть?

– А какое время года у вас? В чём можно не замёрзнуть?

– Начало осени, госпожа, – недоумённо моргнула Ода. – А в Конгоре разве не так?

Я сморщила нос и пристально посмотрела на девушку.

– Тайра, – тут же исправилась она.

– Может, и так. Я после болезни мало соображаю…

– Утром и к вечеру довольно прохладно, а днём очень тепло. Хотите, я подберу вам наряд?

– Доверюсь тебе, – вздохнула с облегчением.

Однако, уже выходя из дома, пожалела, что позволила выбирать одежду Оде. Выглядела я, конечно, как знатная дама, только вот платье было ужасно неудобным: колючее, тяжёлое. Удача, что моя комната была не на втором этаже и не слишком затянули шнуровку на спине, иначе скатилась бы с лестницы кубарем или задохнулась бы на первом десятке шагов.

Голова казалась тяжёлой из-за укладки волос множеством шпилек и массивным гребнем. Чувствовала себя неповоротливой бабой. Да и сапожки, хоть и низкие, с широким голенищем, но плотно облегали стопу. Однако утром прошёл дождь, и Ода уговорила надеть их, чтобы было удобно идти по любой дороге.

– Ода, ты уже знаешь, что я с детства училась в закрытой Академии в отдалении от какого бы то ни было общества? – спросила тихо, осматривая широкие каменные дорожки от дома к огромному ухоженному двору в обрамлении сочной травы и цветущих кустарников.

Сам двор был вымощен крупной каменной кладкой, а поодаль располагались аккуратные каменные сооружения, за ними рос пышный сад. Поместье выглядело внушительным и по размерам, и по статусу.

– Да, господин всё объяснил мне и отцу и предупредил, что вы ещё не здоровы после плавания и немного теряетесь. Такое бывает после сильных переживаний. Но мы об этом никому не станем говорить, и господин нам доверяет, – клятвенно заверила Ода. – Очень жаль ваших отца и матушку, но вы поправитесь… Я вам всегда помогу.

– Спасибо, Ода. Абар – твой отец? – догадалась по тому, что у обоих были светло-голубые глаза и что ни с кем другим Оциус меня не познакомил.

Девушка кивнула.

– Ясно-прекрасно, – скосила глаза, отворачиваясь к высоким кованым воротам, и прошептала под нос: – Надеюсь, что я быстро поправлюсь.

– Ещё господин просил не ходить под куст. Ваш ночной горшок под кроватью, а днём можно справить нужду в отхожем месте за домом, – смущённо сообщила Ода, семеня следом.

«Проклятье! Он-то откуда знает?!» – недоумённо покосилась на девушку, но промолчала.