Читать книгу "Бывшие. Сын для чемпиона"

Пока оттираю разводы на стене душевой кабинки, думаю над следующей сценой, которую буду писать вечером, и работа идет быстрее.

После того, как квартира сияет чистотой, я бегу домой, готовлю обед и прикидываю, не успею ли немного поспать до того момента, как надо будет идти за Даней.

Но тут звонит телефон. Незнакомый номер.

Может, это хозяева квартиры, где я была на уборке? Возникли претензии к моей работе?

– Да? – Я поднимаю трубку, и уже в следующую секунду у меня перехватывает дыхание, потому что я слышу низкий, с легкой хрипотцой, голос.

– Полина? Это Вадим Ардовский.

– Д-да… – тупо повторяю я, потому что оказалась совсем не готова к его звонку.

– У нас сегодня в три тренировка, и Данил…

– Данил не придет! – резко перебиваю его я. – Мы приняли решение, что он не будет ходить в ваш кружок.

– Хм.

– Какие-то проблемы? – агрессивно интересуюсь я.

– Только одна. Твой сын уже тут, на стадионе. Пришел со школьным рюкзаком. Я так понимаю, ты об этом не знала?

Глава 4.

– Как на стадионе? – У меня резко слабеют колени, и я хватаюсь за стену. – Он же должен быть в школе!

Я не верю. Просто не верю, что Даня мог так поступить, он же всегда был послушным мальчиком!

Сначала меня накрывает волной злости, но потом…

Потом я представляю себе его путь, и мне становится дурно.

Между школой и стадионом приличное расстояние.

Сначала надо дойти до остановки, затем сесть на нужный автобус, а потом еще идти пешком. Там минимум три дороги с оживленным движением, которые надо перейти. Там гаражи, где иногда стоят компании подростков. Там люди, там бродячие собаки, там…

Там большой взрослый мир, полный опасностей. А Даня еще слишком маленький для этого мира. Его мог увести чужой человек, его могли обидеть, его могла сбить машина, он мог потеряться!

Господи.

От ужаса я не могу нормально соображать, все перекрывает жуткий, какой-то первобытный страх за своего ребенка.

Если бы с ним что-то случилось, я бы не пережила.

Если бы с ним что-то случилось, я бы никогда себе этого не простила.

– Полина? Полина, ты тут? Ты слышишь меня? – пробивается ко мне голос Ардовского.

– Да, – хриплю я. – Я сейчас приеду и заберу его.

– Не торопись, Данил здесь под присмотром, – уверенно говорит Ардовский.

– Я все равно скоро буду. И… – Колеблюсь, но потом сухо добавляю. – И спасибо, что позвонил.

Кладу трубку первой, не дожидаясь ответа от Вадима, и вызываю такси.

Это, конечно, сильно дороже, чем автобус, а наш бюджет и так трещит по швам, но время сейчас ценнее денег.

Когда я вбегаю на стадион, меня все еще потряхивает от пережитого страха. Я нервно оглядываюсь, выискивая взглядом своего ребенка, и тут вдруг сзади на мое плечо опускается горячая тяжелая ладонь.

Я знаю, кто это, еще до того, как оборачиваюсь. Опознаю Ардовского каким-то шестым чувством, как зверь ощущает приближение хищника.

Но не это самое страшное.

Хуже всего реакция моего тела – от одного невинного прикосновения изнутри меня прокатывается горячая волна, оседая в низу живота.

Так было раньше: стоило нам потрогать друг друга, и это запускало необратимую химическую реакцию. Возбуждение и желание были сильнее страха, сильнее разумных мыслей. Я ничего не хотела так, как дышать терпким запахом его кожи, целовать, прижиматься, вплавляться в него всем своим телом.

Господи, я думала, что забыла это чувство. Была уверена, что той весной просто мне, юной и влюбленной, гормоны снесли крышу, а сейчас так не будет ни с кем и никогда.

Но вот его ладонь касается моего плеча, и все возвращается, как будто было вчера.

Это пугает до ужаса.

Я отшатываюсь в сторону.

– Руки убери! – грубо выпаливаю я.

Ардовский хмурится.

– Я всего лишь хотел сказать тебе, что Данил на стадионе, вон там, справа.

– Для этого необязательно было меня трогать!

– Необязательно, – после секундной паузы подтверждает он. Но не извиняется. – Ладно, я пошел к команде. Там как раз Макс заканчивает с ними разминку, пора переходить к игровым упражнениям.

– Сначала приведи сюда моего сына, а потом можешь идти куда угодно! – взрываюсь я. – Я думала, Даня будет ждать меня тут. Почему он на поле?

Взгляд у Ардовского становится жестким и каким-то неприязненным.

– Мой игрок, – он делает ударение на слово «мой», – приехал на тренировку. Почему он не должен быть на поле?

– Потому что я не разрешала ему приезжать сюда! И он не твой игрок, а мой сын!

– Мальчик совершил мужской поступок, приехав сюда самостоятельно, – резко отвечает Ардовский. – Думаю, он как минимум заслужил за это тренировку.

– Заслужил? – не верю я своим ушам. – Ты считаешь, что то, что он сделал, это хорошо? Даня соврал мне, ушел из школы без спроса… Он мог попасть под машину! С ним вообще могло случиться что угодно!

– Но не случилось же, – рассудительно замечает Ардовский.

Что?!!

Как же мне сейчас хочется вцепиться ногтями в его отвратительно красивое лицо и расцарапать его до крови. Он не имеет ни малейшего понятия о том, что такое бояться за своего ребенка!

– Вот поэтому, – выплевываю я с ненавистью, – я и не хочу, чтобы ты учил Даню! Ты безответственный! Тебе плевать на детей!

– Прости, Полина, нет времени слушать твою истерику, – властно перебивает меня Ардовский. – Надо идти на тренировку к детям. Тем самым, на которых мне, по твоим словам, плевать.

– Стой!

– Данила я приведу к тебе после тренировки. А ты пока успокойся, – говорит он с типично мужским пренебрежением. – Не надо орать на пацана только потому, что он посмел вылезти из-под твоей юбки. Рано или поздно это все равно произойдет, Полина. Смирись.

Это настолько по-хамски звучит, что я даже не нахожусь, что ответить.

Просто стою с открытым ртом, пока Ардовский поворачивается ко мне спиной и уходит на футбольное поле.

Какое он вообще право имеет мне такое говорить?! Еще и с таким видом, как будто он гораздо лучше знает, как надо воспитывать детей.

Он хотя бы одного ребенка воспитал?!

Я вдруг вспоминаю, что у Ардовского есть жена и что вполне возможно и дети могут быть.

Да, об этом я не подумала.

Но это все равно не дает ему права учить меня, как я должна общаться со своим сыном!

Даже если чисто технически это и его сын тоже.

Черт.

Я делаю прерывистый вдох и сажусь на скамейку. Сердце дико колотится, лицо горит.

Кажется, я и правда была близка к истерике.

Что со мной творится? Я взрослая самостоятельная женщина. Я пережила гораздо больше, чем многие в моем возрасте. Я умею спокойно вести даже самые трудные разговоры и умею не реагировать на хамство. Работа кассиром в супермаркете – тот еще тест на стрессоустойчивость.

Но стоило Вадиму Ардовскому опять появиться в моей жизни, как все мое самообладание полетело к чертям.

Я зябко обхватываю себя руками – слишком легко оделась из-за спешки – и иду ближе к полю, чтобы посмотреть на Даню. Он по факту старше всех этих ребят, потому что родился в начале года, но если бы я не знала этого, причислила бы его к самым младшим.

Почти все мальчишки тут крепкие, спортивные, очень напористые, а Даня на их фоне теряется. Он худенький, невысокий и совершенно неагрессивный.

Господи, ну зачем ему этот футбол?

У меня сжимается сердце, когда я вижу, как плечистый пацан с рыжими волосами грубо выбивает у Дани мяч, и мой сын летит на землю.

– Данил, все в порядке? – кричит с другой стороны поля Ардовский.

Мой сын кивает и встает.

– Посиди пока.

Даня идет к скамейке и тут замечает меня. Вспыхивает, опускает взгляд, и больше не смотрит в мою сторону до самого конца тренировки.

Звучит свисток, мальчишки собираются вокруг тренеров.

Даня стоит рядом с Ардовским и так старательно ловит каждое его слово, что внутри меня начинает ворочаться что-то, похожее на ревность.

Ардовский что-то втолковывает игрокам, а потом широко улыбается и, наверное, шутит, потому что все тут же взрываются хохотом. Даня тоже смеется.

Мальчишки расходятся, чтобы убрать поле после тренировки, а Ардовский кладет Дане руку на плечо и кивает в мою сторону.

Даня вздыхает и тоже кивает.

Они оба идут ко мне. Такие непохожие.

Высокий плечистый Вадим, смуглый и черноволосый, и мой Даня, тоненький, маленький, похожий на одуванчик со своими светлыми пушистыми волосами.

Лицо Ардовского спокойное и серьезное, а вот Даня явно перепуган.

Его напряженная спина и опущенные плечи ранят меня так сильно, что я почти забываю свой страх и свою злость.

Конечно, я не буду на него кричать.

Я просто заберу его сейчас домой, и мы уже там обо всем поговорим. После ужина. В спокойной обстановке.

Без Ардовского.

Я уже открываю рот, чтобы сказать ему «До свиданья», но не успеваю.

– Мы обсудили с Данилом сегодняшнюю ситуацию, – говорит Вадим, перехватывая инициативу. Его рука все еще лежит на плече у сына. – Он мне пообещал, что такое больше не повторится. Правда?

– Правда, – бормочет Даня, не глядя на меня. – Прости, мам.

– Кто не слушает родителей, тот не едет на турнир, – серьезно сообщает Ардовский. – В спорте без дисциплины никуда. Но так как это в первый раз, предлагаю ограничиться предупреждением. А еще двумя кругами по стадиону и двадцатью отжиманиями.

– И тогда я поеду на турнир? – дрожащим голосом уточняет Даня.

– Если это будет зависеть от меня, то да.

Даня облегченно выдыхает и бросает на меня робкий взгляд.

Я пока ничего не могу ему ответить, потому что совсем не была готова к такому повороту разговора.

Что происходит?!

Ардовский почему-то встал на мою сторону и даже придумал какое-то тренерское наказание для Дани, хотя сам же мне говорил, что одобряет его поступок.

Ничего не понимаю.

– Отдохнешь немного, Данил, или сразу побежишь? – спокойно спрашивает Ардовский, который в отличие от меня чувствует себя абсолютно непринужденно.

– Сразу, – быстро говорит сын. – Я не очень устал.

– Хорошо. Тогда вперед.

– Мам, подождешь?

– Конечно, – бормочу я. – Давай воду пока, я подержу.

Когда Даня снова убегает на поле, я поворачиваюсь к Ардовскому:

– Ну и что это было?

– Данил нарушил дисциплину, – пожимает тот плечами. – Приехал на тренировку без твоего согласия. И хотя по-человечески я целиком и полностью за него, но как тренер я не имею права так это оставить.

Ладно. Допустим.

– А зачем ты пообещал ему, что он поедет на турнир? – зло спрашиваю я.

– Я не обещал. Но я хочу, чтобы он поехал.

– А я не хочу, чтобы он ходил к тебе на тренировки, – цежу я сквозь зубы.

Ардовский смотрит на поле, где Даня идет на второй круг, и вдруг спрашивает хрипло и негромко:

– Полина, ты когда-нибудь любила что-то так сильно, что ради этого готова была на все?

Я вздрагиваю.

«Любила… Тебя….»

– Что ты имеешь в виду? – так же хрипло отвечаю я.

– Твой сын влюблен в футбол. Я это вижу. Я был таким же. Запрещать бесполезно. Он все равно найдет способ, как попасть на поле. Я это понимаю, а ты, кажется, нет.

– И что ты предлагаешь? – беспомощно спрашиваю я.

– Забудь про то, что ты меня ненавидишь. И посмотри на меня как на тренера, который может многое дать твоему сыну. Я научу его всему, что смогу. Обещаю. Можем и дополнительные занятия организовать, если надо будет.

Ардовский смотрит своими черными, прожигающими меня насквозь глазами, и я опять, как в восемнадцать, не могу отвести от него взгляда.

– Пытаешься загладить вину? – выдавливаю я, стараясь звучать максимально зло и цинично.

– А что если да?

Глава 5.

Ардовский смотрит на меня, сунув руки в карманы, и его взгляд такой острый, такой изучающий, что мне хочется отвернуться.

– Не верю, что ты чувствуешь себя виноватым, – бормочу я.

– Не чувствую, – соглашается он. – Но ты до сих пор злишься. Я уже начинаю думать, что и правда что-то натворил. На что ты так сильно обижена, Поля?

– Не называй меня Полей, – цежу я.

– Окей. – Ардовский терпеливо вздыхает. – Пусть будет Полина. Что не так, Полина? Я понимаю, если бы я тебя бросил беременную, как это сделал какой-то козел после меня. Но у нас все было взаимно, разве нет? Мы оба получали удовольствие, вот и все. И ты с самого начала знала, что я скоро уеду.

– Откуда?! Ты мне ни разу не говорил, что ты тут ненадолго.

– Ты же знала, что я футболист, знала, где я играю.

– Я понятия не имела, где ты играешь, – устало говорю я. – Я просто была влюблена в тебя по уши, вот и все. Мне было плевать, чем ты занимаешься.

Он недоверчиво усмехается.

– Да ладно? Еще скажи, что не гуглила про меня информацию.

– Нет, конечно.

Ардовский вытаскивает руки из карманов, а потом снова их прячет. Откашливается, будто хочет что-то сказать, но не говорит. Кажется, в его непрошибаемой уверенности возникла небольшая трещина.

– Ну… тогда, прости?.. – наконец роняет он. – Кстати, я потом искал тебя, когда приезжал летом. Даже у мамы твой номер взял, но он оказался отключенным. Ты, видимо, поменяла его, когда переехала.

– Какая поразительная настойчивость для того, у кого все это время была девушка в Краснодаре, – ядовито говорю я.

Ардовский вздрагивает, в глазах появляется легкое смущение, которое тут же сменяется вызовом.

– А говоришь, не искала про меня информацию в интернете, – насмешливо говорит он.

– Не искала. Это твоя мама мне сказала. Надеюсь, что ты на этой девушке хотя бы женился. Хоть какой-то бонус за твои измены.

– Нет, женился я в итоге на другой, – говорит Вадим и едва заметно усмехается. – Приятно, что тебя все еще интересует моя личная жизнь, Полина.

– Не интересует.

– Скучала по мне?

От его наглости перехватывает дыхание.

– Вадим, – говорю я ласково, хотя внутри кипит ярость. – Я через несколько месяцев забеременела от другого. Похоже на то, что я скучала?

У него едва заметно дергается мускул на щеке, но он выдает широкую ухмылку.

– Одно другому не мешает. Я вот скучал по тебе.

– В таком случае мне безумно жаль твою бывшую девушку. И жену тоже жаль, – отрезаю я.

– Ты изменилась, – задумчиво говорит Ардовский, снова обводя меня взглядом, от которого по всему телу пробегают мурашки.

– Ты уже это говорил, – сухо отвечаю я и отворачиваюсь, давая понять, что разговор окончен.

С поля к нам бежит запыхавшийся раскрасневшийся Даня.

– Вадим! Я сделал двадцать пять отжиманий вместо двадцати! – кричит он.

– Красавчик. – Ардовский дает ему пять, и мой сын радостно отбивает его ладонь.

В моей груди ворочается смутное раздражение.

Даня не любит чужих. Долго привыкает к людям.

Прошло полгода, прежде чем у него в классе появились друзья, потому что он далеко не сразу готов открываться и общаться.

Почему тогда к Ардовскому он так тянется? Неужели и правда чувствует что-то?

Или это просто Ардовский включает свое сумасшедшее обаяние, пытаясь перетянуть Даню на свою сторону?

Но зачем?

– Ты решила насчет футбола? – спрашивает Ардовский, когда Даня убегает в раздевалку.

– Еще нет.

– Если вопрос в оплате занятий, то не парься. Я взял этот клуб под свою финансовую опеку, все занятия и поездки для детей будут бесплатными, форму тоже закупаем за мой счет. Летом еще заменим покрытие на поле, и отремонтируем все помещения. Так что клуб будет просто конфетка.

– Откуда такая щедрость? – язвительно спрашиваю я, старательно скрывая удивление.

– Поля, – улыбается Ардовский. – Для меня это копейки.

– Ты подпольный миллионер?

– Скорее миллиардер, – пожимает он плечами. – И почему подпольный? Я успешный футболист с хорошими контрактами. Я не скрываю своих доходов. Последний контракт у меня был на тридцать миллионов в год.

– Тридцать миллионов рублей? – удивляюсь я.

– Долларов, – усмехается он.

Даже так…

– Э… рада за тебя, – неуклюже говорю я.

Никогда не думала, что Вадим Ардовский богат.

В моей голове спорт никогда не был связан с деньгами.

Но теперь мне, наверное, чуть больше понятно, почему Ольга Викторовна так старалась не подпустить меня к своему сыну. Почему так требовала аборт и почему обвиняла меня в том, что я дрянь и проститутка, которая специально легла под ее драгоценного мальчика.

Она боялась, наверное, что я буду претендовать на деньги Вадима. И я, и наш будущий ребенок.

Мы виделись с ней сразу после моего возращения в город. Почти два года назад.

Случайно пересеклись в супермаркете.

– Здравствуй, Полиночка, – проговорила она тогда, цепко меня разглядывая. – Рада тебя видеть. В гости приехала?

– Здравствуйте. Нет, вернулась.

– Одна или с…

– Мама! – вдруг закричал Даня, стоявший у полок со сладостями. – Мама, можно я возьму эти вафельки?

– Можно, – выдохнула я, а Ольга Викторовна моментом изменилась в лице.

– Какой милый малыш, – процедила она.

– Этот малыш не имеет к вашей семье никакого отношения, – резко ответила я. – Его отец из Москвы.

– Да я сама вижу, что не имеет, – она снова глянула на Даню. – Совсем другие гены. Вадим в его возрасте был крепыш, а твой хилый какой-то. С филфака, наверное, муж у тебя, да? Они там все хилые. Когда я училась, у нас…

– Всего хорошего, – перебила я.

И мысленно пожелала ей сдохнуть.

Может, мои проклятия и подействовали, потому что я от кого-то слышала, что у Ольги Викторовны отказали ноги, и теперь она на улице появляется очень редко и только в коляске.

Что ж, меньше шансов с ней встретиться.

И не нужны мне ни деньги ее сына, ни он сам.

Мы с Даней справимся и без этой семейки.

– Мы поехали, – говорю я, когда вижу выбегающего из раздевалки сына.

– Где у тебя машина? – спрашивает Ардовский.

– У нас нет машины, – отвечает вместо меня подошедший Даня. – Мы на автобусе ездим.

– Это гораздо удобнее, – возражаю я и беру сына за руку. – У нас остановка прямо возле дома.

– Мам, ты что? – сын изумленно поднимает на меня голубые глазенки. – Там от остановки топать и топать.

Черт.

Как же сложно врать, когда рядом ребенок.

– Я вас отвезу, – сообщает Ардовский.

– Не надо, – быстро говорю я, но мои слова тонут в радостном вопле Дани.

– Отвезу вас, – с нажимом повторяет Ардовский. – Ты в том же доме живешь?

– Да, – нехотя бормочу я.

– Тем более. Значит, нам по пути.

– Вадим, а откуда ты знаешь, где мы живем? – любопытничает Данил.

– Мама тебе не разве говорила, что мы с ней знакомы?

– Говорила.

– Ну вот, – широко улыбается он.

Даня семенит рядом с Ардовским, который уверенно шагает в сторону парковки, и мне ничего не остается, как пойти следом за ними.

Глупо устраивать сейчас скандал.

– Вадим, а какая у тебя машина? – снова лезет с вопросом Даня.

– Большая, – ухмыляется Ардовский и легким, очень естественным движением взъерошивает ему волосы.

Даня не делает попытки увернуться, как это обычно бывает, когда не очень знакомые люди пытаются его потрогать.

И мне это не нравится.

Как не нравится и та восторженность, с которой Даня смотрит на Вадима.

«Ардовский просто довезет нас до дома, и все, – мысленно успокаиваю себя я. – Первый и последний раз. Ничего страшного не должно случиться. А дома мы уже поговорим с Даней про субординацию и про то, какими должны быть отношения с тренером».

– Ого! – ахает Данька, когда видит шикарную, сверкающую черной полировкой машину. – Какая крутая! Только я не знаю, что это за марка.

– Феррари, – говорит Ардовский. – Хочешь сесть вперед?

– А у тебя есть детское кресло? – ледяным тоном перебиваю я.

– Э. Кресло?

Я вздыхаю. Детей у него точно нет – могу поспорить на что угодно.

– Это специальное такое сиденье, маленькое, – важно объясняет Даня. – Чтобы пристегнуть ребенка. То есть меня. Мы так в такси ездили, когда еще в Москве жили.

– Интересно… А обычное не подойдет?

– Не подойдет, – бескомпромиссно сообщаю я. – Так что спасибо за предложение, но мы лучше на автобусе.

Ардовский хмурится.

– Посидите тут в машине пару минут, – вдруг говорит он. – Я скоро вернусь.

– У нас нет лишнего времени! – сопротивляюсь я, но дверь уже открывается, и мой ребенок довольный плюхается на заднее сиденье, а Ардовский быстрым шагом спускается куда-то к дороге. – Вадим!

Черт.

Ну не бросим же мы его машину открытой?

– С ногами осторожнее, – со вздохом прошу я Даню. – Не испачкай тут ничего. А то Вадим будет ругаться.

– Не будет, – мотает головой мой сын. – Он добрый. Он меня сегодня похвалил, что я классно пас отдал! И всем сказал: смотрите, како й хороший пас у Данила получился.

Даня говорит это так гордо, что у меня сердце сжимается.

Да знаю я, знаю, что ему не хватает мужского влияния в жизни. Поэтому я в целом и согласилась на этот футбол. Но кто же знал, что все так неудачно сложится?

– Мам, а мы можем позвать Вадима в гости? – прыгает на сиденье сын. – Я ему свои карточки покажу футбольные. И свои мягкие игрушки.

– Дань, он твой тренер, – твердо пресекаю я этот восторженный поток. – Это то же самое, что учитель. С ними так не общаются. Ты же вашу Марину Евгеньевну не зовешь к себе в гости?

У Дани на мордашке отражается настоящий ужас, и он быстро начинает мотать головой.

– Кстати, о школе. Как ты оттуда умудрился уйти? – спрашиваю я. – Тебя же не должны были отпускать с продленки.

– Я сказал, что нам пора к врачу и что ты меня ждешь на улице, – объясняет сын.

– Врать нехорошо.

– Я знаю. Но если бы я не соврал, я бы не попал на тренировку.

– И что? Это конец света?

– Да, – очень серьезно говорит Даня.

И я даже не нахожусь, что ответить.

В голове сами собой всплывают слова Ардовского: «Твой сын влюблен в футбол. Запрещать бесполезно. Он все равно найдет способ, как попасть на поле».

Хочу ли я, чтобы мой ребенок мне врал?

Или лучше встать на его сторону, рискуя тем, что Даня привяжется к тому, кого вообще не должен знать?

Мои размышления прерывает Ардовский.

– Вот! – кричит он издалека и демонстрирует на вытянутой руке детское кресло.

– О господи, – бормочу я. – Все-таки нашел где-то.

Может, внешне Даня с Вадимом и непохожи, но ослиное упрямство в достижении целей – это определенно то, что их объединяет.

Не знаю даже, плакать от этого или радоваться.

– Мама, мама, смотри! – дергает меня Даня. – Кресло! Значит, мы поедем? Поедем с Вадимом? Можно, да? Мам! Ну мам!

– Можно, – сдаюсь я.

Как будто у меня был выбор.

– Ура! Ты самая лучшая мама!

– А ты сегодня лишен мультиков, – мрачно говорю я. – За побег из школы и за мой почти инфаркт.

– Ну и ладно, – совсем не огорчается Даня.

– Где ты это взял? – не выдерживаю я, когда сияющий Ардовский подходит к нам с этим дурацким креслом.

– Купил у таксиста, которого тормознул на дороге.

– И что? Он просто так взял и продал тебе его?

– Я много предложил, – усмехается Вадим.

– Стоило так стараться ради нас… – бормочу я.

– Мне не сложно, – пожимает он плечами.

Ардовский наклоняется, чтобы поставить кресло в машину. Его белая футболка задирается, открывая полоску голой кожи над поясом спортивных штанов, и я резко отворачиваюсь, потому что кровь бросается мне в лицо.

Ужас. Мне что, все еще восемнадцать? С каких пор меня смущает вид обнаженной мужской спины?

Тем более что именно эту спину я трогала и гладила. И до сих пор помню, какое чувствительное место сразу у позвоночника, если провести по нему ногтями. И как ощущается на вкус плотная гладкая кожа…

Боже!

О чем я только думаю?!

Перестань, Полина. Срочно перестань.

Не поднимая взгляда, я помогаю Дане залезть в кресло, пристегиваю его, а сама иду на заднее сиденье.

Это не самый плохой вариант, потому что здесь хотя бы мне не придется разговаривать с Ардовским.

Но очень быстро я понимаю, как сильно была не права.

Потому что чертов Ардовский начинает разговаривать с Даней! И это гораздо. Гораздо хуже.