Текст книги "Сценарий правится на ходу"

10

Аня вертела головой, разминая затекшие мышцы шеи. И что же помешало владельцам салона поставить диваны? У них хотя бы есть спинки, в отличие от пуфов. Невеста в течение двух часов отвергла дюжину вариантов, сейчас взялась за фату и прикладывала то одну, то другую.

– Ты еще не выбрала платье, – осторожно заметила Аня.

– В том-то и дело, что не могу. Может быть, какая-то фата наведет меня на мысль. Это последнее, – прокомментировала Ирина. – Что скажешь?

Стараясь не озвучивать свою оценку, Аня исчерпала запас красочных эпитетов. Она не хотела, чтобы ее мнение повлияло на выбор подруги. Девушка напросилась с Ириной на финальную примерку, надеясь загладить свою оплошность со смотром гостиниц. Мама Ирины, как и положено мамам, отдающим дочку замуж, активно включилась в процесс организации торжества. Но магазины с одеждой не были ее любимым времяпрепровождением, поэтому Аня вызвалась помочь подруге с выбором. Недавно установленный мир был еще хрупок, и любое неосторожное слово могло его разрушить. Одна была на нервах из-за предстоящей свадьбы, вторая играла роль жизнерадостной девушки, у которой все хорошо. Аня взглянула на запястье – через полтора часа она должна быть в больнице на очередной капельнице.

– Я запуталась. Твои платья разных стилей. Какой период у вас на свадьбе?

– Какой выберу, такой и будет. У нас же стилизация.

– Все красивые, – уклончиво заметила Аня.

– Ох, ну ты бесполезна.

Невеста перебирала ворох из кружев и белой материи на стойке. Продавец, помогавшая Ирине надевать платье, упорхнула к покупателям в другой конец магазина. Неожиданно подруга развернулась и грозно вперилась в Аню.

– Я знаю, что у тебя есть мнение. Ты не проведешь меня вежливыми замечаниями. Говори что думаешь, а то не возьму тебя на дегустацию тортов!

– Ну, ладно, – пробормотала Аня, вставая с пуфа. – Ты сама просила.

Она вытащила один наряд.

– Это не соответствует тематике. Пусть вырез и прикрыт полупрозрачной тканью, но не подходит. Здесь, – она показала на платье с турнюром, – слишком сложная юбка. На пикнике будет мешать. А в этом будет жарко – закрытое. Вот тут бантик на корсаже. Он делает платье похожим на наряд бедной актрисы. Самое удачное сейчас на тебе. И это, – она достала платье с отрезной талией в стиле ампир.

– Все скажут, что я выхожу замуж беременной, – заметила Ирина.

– Тогда выбор очевиден, – закончила Аня и кивнула на элегантное платье кремового цвета, в котором стояла подруга. Оно напоминало одежду второй половины 19 века: с расшитой юбкой без кринолина, воротником-стойкой и полупрозрачными кружевными рукавами. Ане хотелось поспорить по поводу установки «а не то все скажут», но она решила не углубляться в эту тему.

– Вот это слова настоящей подруги, а не политкорректная чушь, которой ты меня кормила последний час.

Кондитерская была через дорогу. Район носил негласное название «свадебный квартал». Кроме магазинов одежды и сладостей, на этой улице находились: студия танца, ателье, несколько фирм по организации банкетов. Высоким спросом пользовалась продукция полиграфической студии, изготавливающей приглашения и многое другое из бумаги, что могло пригодиться на банкете.

– Что нового на работе? – спросила Ирина, сидевшая напротив.

Между ними стояло много тарелок с разными десертами, а также чай и вода.

– В понедельник возвращается Марк. Посмотрю, что он скажет о райдере, который прислал мне северный Гений.

– Гений?

– Ему чуть за тридцать, сделал себе имя на всю страну. И ведет себя как примадонна. Я получила длинный список условий, при которых он станет работать. О, вот этот отличный, – указала она ложкой на свой образец.

– Там малина внутри?

– Да, а что?

– Макс ее терпеть не может.

Аня отодвинула блюдце и взялась за следующий кусок.

– Так что потребовал Гений?

– К своему гонорару он хочет жить в трехкомнатной квартире, на этаже не ниже пятнадцатого. И чтобы там были: интернет, разумеется, а еще кофемашина, кровать два на два метра и зачем-то двухстворчатый холодильник. Этот тебе, там киви, мне нельзя.

Ирина, не пробуя торт, отставила его к группе отвергнутых.

– А он молодец! – фыркнула подруга. – Но зачем ему квадратная кровать? Он привезет с собой еще кого-то?

– Не знаю, он не говорил про компанию. Гений довольно высокий. Может, любит спать в позе морской звезды.

Ирина расхохоталась.

– Это не все, – продолжала Аня. – Требует в свое распоряжение новый автомобиль. Для него выделенную парковку. И все это на расстоянии двадцати минут езды от офиса.

– Это же твой дом. Остальные или ниже, или дальше, или не имеют парковки.

– Нет уж, пусть живет прямо в офисе. Надеюсь, Марк нагрузит его как следует. С нетерпением жду, когда эти двое встретятся. Интересно, они сразу догадаются, что это не огромное зеркало, а другой человек? – съехидничала Аня.

– Покажи его фотографию?

– О, нет. Дело не в этом. Просто они оба заносчивые и считают себя самыми умными. Этот торт неважный. Крем слишком жирный.

– Итак, у нас всего два претендента.

Ирина выдвинула в центр стола два блюдца.

– Тут орехи, – прокомментировала Аня вкус одного из финалистов. – Вдруг у кого-то окажется на них аллергия?

– Да, пусть будет простой и беспроигрышный вариант.

Пока подруга договаривалась с кондитером на заказ торта с белым бисквитом и йогуртовым кремом, Аня вызвала машину.

– Ну, мне пора бежать. Такси скоро подъедет.

– А что с твоей? Может, подбросить тебя?

– Спасибо, не стоит. Моя в сервисе на стандартной проверке. Ты же говорила, что у вас с Максом романтический ужин.

– После этих тортов меня ждет исключительно романтический стакан воды.

* * *

Она приехала слишком рано, поэтому коротала время до процедуры на лавочке в больничном дворе. После возвращения из Петербурга она вернулась под наблюдение Константина. Также она приняла решение поехать на лечение заграницу. Оказалось, что в России не так много установок для лечения гамма-лучами. Даже при условии платной операции, пришлось бы ждать несколько месяцев. Поэтому Аня обратилась в несколько клиник Германии.

Чтобы не допустить ухудшения, Константин назначил небольшой курс лечения, включающий капельницы и таблетки. Аня отказалась ложиться в стационар, и смогла договориться с медсестрами об особом времени, когда она будет приезжать на процедуры. Врач благоразумно не стал вмешиваться в отношения пациентки и младшего персонала, кому выдалась возможность немного заработать.

– У меня дежа-вю, – откуда-то сбоку донесся голос Константина. – На маннитол?

– Здравствуйте, – смущенно ответила Аня, сразу вспомнив, как они беседовали в этом же дворе, когда она выбирала плакат. – Да, на капельницу.

– Отчего не заходите?

– Меня ждут через двадцать минут.

Он кивнул и сел рядом.

– Побочные эффекты проявляются?

– Мне кажется, что постоянно хочу пить.

– Это временно. Еще что-то беспокоит?

– Я понимаю, – без эмоций в голосе отозвалась девушка. – Да. Меня волнует, что не могу водить машину. Как вы и говорили, я чувствую себя не своей тарелке.

В общении с лечащим врачом был огромный плюс: перед ним можно не притворяться, что все хорошо.

– И вы настаиваете, что вам не нужен больничный.

– Я должна быть чем-то занята, понимаете? Со вниманием у меня нет проблем. Маленькая слабость, подумаешь.

Вслух он не прокомментировал подобное заявление, но Аня чувствовала неодобрение врача.

– Ах, что это я? Мне же ответили из двух клиник! – она достала телефон и загрузила электронную почту. – Одни готовы принять меня на следующей неделе. Но, боюсь, я не успею оформить документы. Потом у них забито на месяцы вперед. У вторых есть время через три недели.

– Не подходит?

Аня замялась. У Ирины свадьба как раз через двадцать дней.

– Если третья клиника не ответит через пару дней, я соглашусь на это.

– Я хотел с вами кое-что обсудить. Не знаю, как вы отнесетесь к этому.

– Да?

– Ваш случай достаточно редкий. И я хотел бы написать статью об этом. Не сразу, конечно, у нас с вами долгий период наблюдения.

– И… вы там укажете мои данные?

– Пол, возраст, анамнез и течение болезни.

– Тогда почему вы спрашиваете мое разрешение?

– Потому что хочу поехать с вами на операцию, где бы вы ни решили ее делать.

– О!

– Ага.

– Да нет же, это здорово.

Аня удержалась от вопросов, на какие средства он это сделает и как успеет оформить визу. Это невежливо и вообще не ее дело. Может, у него какой-то грант или он просто богат. У нее же все шло к тому, что придется жить на одну зарплату. Когда-то она неосторожно написала заявление к своему вкладу, что не нуждается в выплате процентов и просит ежегодно суммировать их с основной частью. Ее медицинская страховка не покрывала такого рода расходы. Все сбережения Ани, оставшиеся после обустройства, уйдут на лечение, стоящее много тысяч евро. Она старалась относиться к этому философски. Важно то, что она избавится от проблем со здоровьем, а остальное – дело наживное.

* * *

– Добрый день. Да, я звонила. К сожалению, ни одна квартира не подходит. Нет, там всего две комнаты, я просила три. Кухня ведь не в счет? И нет, нам не нужен двенадцатый этаж, в запросе указано от пятнадцатого. Там все хорошо, помимо того, что нет возможности парковать автомобиль. Подземный гараж через четыре дома? Боюсь, не устроит. Да, у нас еще есть время. Поэтому буду благодарна, если вы подберете другие варианты. Спасибо.

Аня закончила разговор с агентом по недвижимости и вычеркнула в ежедневнике все варианты. Восемь квартир она посмотрела за два дня, и ни одна не подходила под требования Александра. В понедельник вернулся Марк. Он не только не возмутился запросами Гения пиара, но и приказал как можно быстрее разобраться с этим.

– Машину возьмем в лизинг. Технику поставим на баланс, остальное спишем на представительские расходы. Найди квартиру. Подай объявление в несколько агентств.

Из кабинета Марка вышел начальник службы безопасности, поднявшийся вместе с Марком.

– Зайди, – позвал Аню босс.

– Подожди с отчетом, – остановил он девушку, которая приготовилась зачитывать список дел. – Надо кое-что обсудить…

Он замолчал, почесывая подбородок.

– Это не совсем мое дело. Но если охрана обратила на это внимание, придется поговорить хотя бы для проформы. Ты уже большая девочка, и возможно, имеешь опыт с запрещенными веществами…

– Что?!

Босс поморщился, а потом запустил на компьютере видео. Оно содержало нарезку эпизодов, где Аня совершенно недвусмысленно запрокидывала голову, глотая таблетки.

– Тут целая подборка.

Она знала, что в здании повсюду камеры. Но ни за что бы не подумала, что кому-то вообще интересно, что человек принимает лекарства. Не в состоянии спокойно воспринимать абсурдность ситуации, она села на диван.

– При чем тут нелегальные действия?

– Я был немало удивлен, когда по возвращении обнаружил привидение, вместо своей помощницы. Ты похудела, выглядишь усталой…

– Поэтому вчера я отдала вам заявление на отпуск!

– Не перебивай. Это не просто усталость. Ты невнимательна и похожа на сонную муху. Что происходит? Неужели разрыв с Владом так повли…

– Какого черта! – не сдержалась Аня. – Только не надо мне рассказывать про отношения с Владом, невыносимый вы спорщик!

Марк заморгал, а ведь он никогда не лез за словом в карман.

– Я, между прочим, был на стороне твоей добродетели…

– Да идите вы! – она окончательно взбесилась, бросила на стол планшет и кинулась к выходу.

– Постой, – Марк нагнал девушку у дверей и развернул лицом к себе. Она смотрела мимо начальника, закусив губу, чтобы не сказать того, о чем потом пожалеет. Или чтобы не расплакаться.

– Ты права. Мы поступили низко и непростительно. Мне жаль, что ты узнала о споре.

Это было слишком. Голова пошла кругом. Константин говорил, что основное лекарство может понизить давление и стать причиной слабости. Похоже, именно это с ней и случилось.

– Я должна сесть.

Шеф проводил Аню до кресла и принес стакан воды. Никогда он не видел свою тактичную помощницу в расстроенных чувствах.

– Спасибо.

Девушка не решалась поднять на него взгляд, размышляя, как за минуту изобрести телепорт. Она знала, что босс за ней наблюдает и придется объясняться.

– Это ведь не наркотики и не разбитое сердце?

В тоне босса не было издевки. Только искреннее участие.

– Нет, всего лишь лечение.

– И ты вряд ли скажешь, что с тобой.

– Ничего заразного, уверяю.

– Ты просила отпуск с первого июня. Почему не прямо сейчас?

– Я так плохо выгляжу? – пыталась отшутиться девушка.

– Да, – серьезно ответил шеф. Он прохаживался вдоль окна, что-то обдумывая.

– Если не уйдешь в отпуск с сегодняшнего дня, я тебя уволю, понятно? И не спорь.

Аня всегда ненавидела ультиматумы. Они ставили собеседника в безвыходное положение. Придется пойти ва-банк. С Гением пиара это сработало.

– Марк, мне предстоит операция на мозге. Вы только поставьте себя на мое место: за две недели до страшного дня вас лишат всего – работы, денег, – и оставят наедине со своими мыслями. С такой жизнью и ада не надо.

Когда Аня произнесла это вслух, она почувствовала, будто выбралась из капкана. Константин прав: это нужно обсуждать и становится чуть легче.

Начальник застыл на месте.

– Простите, я не хотела сваливать на вас свои проблемы.

– Насколько все серьезно?

– Есть определенный риск, но поправимо. Даже лечение будет без… – она запнулась, забыв слово. – … контакта?

– Неинвазивное, – подсказал Марк. – И ты можешь работать? Это тебе не навредит?

– Могу, и работаю. Как видите, это не помешало мне заключить сделку с Симоновым. Я не хочу особого отношения. Мне нужна только работа.

– Идет, – не сразу кивнул Марк. – Только, на всякий случай, сделай так, что мы сможем найти твоего врача.

* * *

В итоге победил здравый смысл: Аня отбросила капризы и посмотрела квартиру в своем доме. На семнадцатом этаже сдавалась полностью обставленная «трешка». Владельцы уезжали заграницу работать по контракту. Они согласились на замену кровати и не возражали, что жильцы привезут кое-какую технику. Но парковочного места у них не было. Аня предложила отдать свое, при условии, что холдинг компенсирует ей расходы на открытую стоянку.

– Будете стрелять друг у друга соль и спички, – пошутил Марк, подписывая договор найма. О том, где живет его секретарша, он узнал только после истории с парковкой. Аня развеселилась, когда представила северного Гения на пороге своей квартиры с просьбой одолжить сахар. И себя, отдающей ему корзинку с пятиграммовыми пакетиками из кофеен.

Она приложила немало усилий, чтобы выполнить все требования из его списка. Когда пришло время выбирать цвет автомобиля, она так устала от всевозможных тонкостей, что чуть не поддалась соблазну заказать что-то нестандартное. Тем более что Александр не дал спецификаций, кроме модели и вида коробки передач. Аня ограничилась ярко-синим цветом кузова. Она решила, что это украсит ее место на парковке.

За два дня до отъезда Аня вышла в отпуск. Логистика путешествия досталась ей, а Константин одобрял все идеи. Дорога до небольшого немецкого города Аахена, где находилась клиника, получалась довольно утомительной: сначала перелет в Москву, где предстояло заночевать, потому что они не успевали на стыковочный рейс до Франкфурта. А потом до клиники два часа на поезде. Если все пойдет как надо, то на обратном пути у них появится свободный вечер во Франкфурте. Она всегда бывала в этом городе проездом, и ничего не видела из его красот. Аня присмотрела в путеводителе несколько мест, которые хотела бы посетить.

Занимаясь обычными делами, какие бывают у людей перед дорогой, девушка хвалила себя, что смогла убедить шефа и остаться на работе. Она не представляла, чем бы заполнила эти две недели. Уроки русского языка закончились в апреле. Ее репетитор преподавала в университете, и всегда брала перерыв на весну, чтобы уделить время студентам-дипломникам. Курс у логопеда, рассчитанный на восемь месяцев, завершился еще в феврале. Посещать спортзал она не могла. Магазины в качестве развлечения отпали. Кино и сон, конечно, хорошо, но половину месяца заниматься только этим?

Кроме сбора вещей, предстояло дело, которое нельзя было откладывать дальше – сказать Ирине, что она не сможет прийти на свадьбу. Аня так и не решилась на личный разговор, сообщив новость подруге по телефону. Сослалась на срочный отъезд, тысячу раз извинилась, но это не могло изменить того факта, что невеста обиделась. Как Аня не сказала правду, так и Ирина скрыла за вежливостью свое истинное отношение к ее поступку.

С тяжелым сердцем Аня отправилась на плановую проверку к врачу.

– Все выглядит отлично, – сказал Константин, после изучения результатов из лаборатории и томографии. – Скоро вы расстанетесь с этой штукой.

– Скорее бы, а то сил уже нет, – вздохнула девушка.

Он вскинул голову и как-то странно на нее посмотрел.

– Ваш прогноз благополучен: место, время и прочие обстоятельства удачно сошлись в одной точке. Вам не на что жаловаться. А теперь прошу меня извинить. Пациенты ждут. Послезавтра заберу вас по дороге в аэропорт, как и договаривались.

Естественной реакцией девушки была обида. Она не могла поверить, что врач не понимает, насколько тяжело дались ей последние недели. Все шло не так, начиная с вечера, когда Влад ее бросил. Она обещала себе, что не будет плакать. И каким бы шикарным не был мужчина, бросивший ее, и какой бы надоедливой не была невринома, посмевшая занять место в ее голове, – ничто не заставит ее проявить слабость. В конце концов, она каждый день себе что-то доказывает.

* * *

Утро в день отъезда выдалось ясным, погода стояла по-настоящему летняя. Аня встала рано, распахнула окно и, пока готовился кофе, грелась в солнечном свете. Последний день ее старой жизни. Когда она вернется, все будет по-другому. Девушка решила, что больше не станет лгать. И в первую очередь Ирине.

Около такси ее ждал Константин. Аня не сразу узнала доктора, одетого в синие джинсы и обычную футболку-поло. Оказывается, кроме костюмов, у него есть и другие вещи.

– Это все? – спросил Константин, убирая в багажник ее маленький чемодан.

– Все, – ответила Аня и быстро села в машину.

За вчера она успела забыть, как на самом деле рассержена на него. Помогли старые фильмы и русские классики. Она надела темные очки и всем видом старалась показать, что не хочет, чтобы доктор садился рядом. Аня расслабилась после того, как он занял место спереди. Сколько могла, она избегала общения с Константином. Аня заметила, что он порывался что-то обсудить, но всякий раз поворачивала ситуацию так, что на это совершенно не оставалось времени. И только в зале ожидания вылетов случился неизбежный разговор. Не помог и журнал, раскрытый перед лицом.

– Анна, я должен извиниться перед вами.

Когда девушка подняла глаза, он продолжил.

– Позавчера я был груб и несправедлив. У меня нет права судить, насколько вам легко или сложно переживать подобное.

– Вы это говорите потому, что вам нужна история моей болезни?

– На вашем месте я бы тоже так подумал. Время покажет, насколько верны ваши подозрения.

Аня всматривалась в его открытое лицо. Вряд ли он станет просить прощения только ради статьи. Но ведь она ошиблась в Викинге. Поэтому не стоит сразу подписывать капитуляцию. Достаточно убрать пушки и посмотреть, что предпримут в другом лагере.

– Что случилось в тот день?

Он тут же сложил руки и откинулся на спинку кресла.

– Сомневаюсь, что вам это понравится.

– Константин, – она впервые назвала его по имени. Но раз ему можно обращаться к ней «Анна», почему бы и ей не попробовать. Обстановка в любом случае неформальная: они не в больнице, на нем нет белого халата, и она не привязана к капельнице. Наверняка многие посетители аэропорта видели в них обычную путешествующую пару. – Могу ошибаться, но самое плохое я уже слышала от вас. Оно начиналось со слов «у вас новообразование».

Он растрепал свои волнистые волосы, и без того бывшие в беспорядке.

– Никогда не хотел лечить детей. Но в нашей стране восемнадцатилетний юноша не считается ребенком и ему полагается взрослая больница.

Аня не произносила ни слова, догадываясь, что ничего хорошего в продолжении не услышит.

– Случайно сорвался на вас.

– Мне жаль того парня.

Объявили посадку на их рейс.

– Зовите меня Костей, – сказал он перед тем, как подняться с места.

11

Поначалу Аня видела лишь практический смысл в компании врача – его присутствие успокаивало. И довольно скоро она оценила его как приятного во всех отношениях попутчика. Он ни на что не жаловался, еда в самолете его не раздражала, он спокойно ждал, когда найдут его чемодан, хотя все уже получили свой багаж. В качестве собеседника Константину не было равных. Казалось, он знает все на свете. Аня понимала, что это не так, но в любом случае, общение с ним было увлекательным. Иногда он просто задавал правильные вопросы и час спустя вы рискуете поймать себя на том, что он произнес всего пару слов, а вы не умолкали все это время.

Они не обсуждали медицинских тем, но у нее был повод убедиться, что он чутко наблюдает за всем, что с ней происходит. В фойе гостиницы девушка споткнулась, и не упала лишь благодаря быстрой реакции Константина, вовремя поддержавшего Аню за локоть. Пока она приходила в себя от удивления, к ее ногам свалился чемодан доктора, который он не успел поставить прямо.

– Голова закружилась?

Он задал этот вопрос, как спросил бы любой хороший врач – чуть деловито и сопровождая его взглядом, выцепляющим любой признак, сигнализирующий о какой-то проблеме в организме. Аню всегда восхищало и немного пугало, что доктора так много знают и понимают состояние человека.

– Н-нет. Это все ковер.

И правда, он был постелен не совсем ровно. Этот эпизод настолько впечатлил Аню, что она стала смотреть на своего врача другими глазами. Ей вдруг вспомнился восторженный отзыв Ирины, когда та впервые его увидела. Аня потрясла головой, стараясь избавиться от наваждения. Этого еще не хватало!

На следующий день, пока они ждали самолет во Франкфурт-на-Майне, Константин приобрел в киоске русско-немецкий разговорник.

– Пусть там и говорят на английском, не мешало бы выучить парочку выражений, хотя бы для общения с таксистом.

– Не волнуйтесь, я говорю по-немецки, – будничным тоном отозвалась Аня.

– Проверим? – весело спросил док, с вызовом показав книжку, она утвердительно кивнула. Он устроил ей прогон по всей брошюрке, и через несколько минут ему надоело экзаменовать девушку.

– Отлично. Какие еще языки знаете? Про английский помню, – он сказал это между делом, но Аня уловила скрытый посыл, что он знает о ней намного больше, чем они обсуждают открыто.

– Помните?

– Да, в ту ночь, перед тем как потерять сознание, вы перешли на английский. А когда ненадолго пришли в себя, не реагировали на русский. Ну, я и перешел на более удобный вам язык… Интересный у нас мозг, не правда ли? В критической ситуации забывает новые знания.

– Для меня не новые, но в тот момент было мало практики. Что я говорила?

– В основном, отвечали на мои вопросы о самочувствии.

– И все?

– Да, мы там были немного заняты и не отклонялись от темы, – Константин постарался разрядить обстановку.

– А я ничего не помню из того, что вы рассказали.

– Это нормально. Не смущайтесь, и простите, если вам неприятно вспоминать то время.

– Ничего, все в порядке. Я говорю на английском, русском, немного немецком, понимаю французский, совсем поверхностно итальянский.

– Много путешествовали?

– Не думаю, что этого бывает много.

– Правда ваша. А на каком думаете?

– Это сложно. Очень стараюсь думать на русском, и делаю это, когда нужно что-то сказать вслух. Но для себя делаю это на английском, так быстрее. А вы ведь понимаете латынь, да?

– Все медики учили, помнят некоторые, – пожал он плечами. – И почти никто не говорит.

– А почему вы стали…

– …врачом?

– …неврологом? – закончила свой вопрос Аня.

– Никто до меня не выбирал эту специальность в нашей семье. Нахожу мозг самым интересным органом человеческого тела.

– Вы потомственный доктор?

– Да, у нас три поколения. Мой дед был хирургом. Родители познакомились в медвузе, оба хирурги, а я вот отклонился от общего курса.

– Они были против неврологии?

– Они вообще не хотели, чтобы я стал врачом.

– Но почему? Такая важная работа.

– И никакой личной жизни. Некогда спать и гладить костюмы.

Теперь ясно, почему они никуда не ходили в Москве. Он просто отсыпался в своем номере.

– Но ведь вам это нравится?

– Только это и спасает. А вот и наш самолет.

В его обществе она забыла, что находится в аэропорте посреди многонациональной толпы.

* * *

Ее нервозность усиливалась пропорционально расстоянию, которое они преодолевали. Путешествие заключалось в двух перелетах и двухчасовой поездке на поезде. В такси от вокзала до клиники Аня начала грызть ногти.

– Не нужно так волноваться, – сказал Константин, сидевший рядом. – Мы проговаривали это: околонулевой риск, минимум неприятных ощущений, во время процедуры вы сможете со мной разговаривать.

– Да, я все знаю. Смотрела видео с операции. Этот аппарат ужасно большой, и надевают странную штуку на голову. А один парень потерял сознание…

Док с шумом втянул воздух.

– Большие знания, большие печали.

– А? Вы сейчас назвали меня зазнайкой? – вспыхнула девушка.

– С чего вы… – он озадаченно смотрел на нее. – А. Понял. Всего лишь хотел сказать: меньше знаешь – крепче спишь.

Аня окончательно смутилась – и это выражение не было ей знакомо. Она отвернулась к окну и принялась грызть безымянный палец левой руки, на котором носила кольцо.

– Перестаньте, – негромко сказал Костя и взял ее за руку. – Думаю, что вам даже понравятся высокотехнологичные штуки, которыми набит этот комплекс.

Аня выглянула в окно. То, что впечатлило ее на фотографиях, в жизни оказалось в разы масштабнее. Научный городок представлял собой почти самостоятельную административную единицу с развитой инфраструктурой. В институтах обучались и повышали квалификацию врачи. Велись исследования в разных областях медицины. Часто именно это место выбирали для проведения научных конференций. Сотни пациентов в день получали помощь в клиниках. Здесь также были специальные корпусы для людей, сопровождающих своих близких.

– Да, – протянул Константин. – Мы на месте.

По пути к нужному зданию, Аня не знала, в какую сторону смотреть. Каждая деталь окружающей обстановки кричала о том, что здесь свершаются великие дела.

– Похоже на фабрику здоровья, – едва слышно произнесла девушка. – Ничего подобного я не видела.

– То ли еще будет, – пообещал док. – Надеюсь, у них тут есть экскурсии. Жаль, что у нас только три дня.

Аня не нашла сил разделить его энтузиазм. Она чувствовала себя маленькой и незначительной, и что еще хуже, целью поездки был совсем не осмотр достопримечательностей. Ее разместили в палате, больше похожей на гостиничный номер. Только наличие медицинского оборудования не давало забыть о том, где она находится. Приветливая сестра сообщила, что сегодня у нее возьмут кое-какие анализы, а завтра ее ждет беседа с врачом, чтобы обсудить дальнейшие действия. Аня забралась на кровать, мечтая, чтобы все оказалось сном.

* * *

Если бы кто-нибудь спросил, какой день своей жизни она считает днем обманутых надежд, Аня, без сомнения, назвала бы тот, когда ей сделали операцию с помощью гамма-ножа. Много часов Аня провела с ужасной рамкой на голове, на месте крепления которой остались болезненные точки. Подготовительный этап казался бесконечным, и хоть к ответственному моменту подействовало успокоительное, она все равно с трудом сохраняла самообладание. Но это была половина беды. Когда все закончилось, она почувствовала только усталость и разочарование. Девушка изо всех сил прислушивалась к своему организму, но не могла найти изменений.

– А может, все зря? – спросила она у Константина, когда он зашел вечером ее проведать. – Тут все как было, – Аня показала на лоб, заклеенный пластырем. – Я ощущаю боль от рамки в другом месте, а здесь хоть кожу снимай!

– Слишком рано судить о результатах, – увещевал ее врач. – По нашим оценкам, повреждение нерва обратимо и чувствительность может вернуться в скором времени.

– А если не помогло? Я разорена, не могу водить машину, и мне будут резать мозг, чтобы достать ее!

Девушка металась по комнате, безразличная, что устраивает сцену в его присутствии.

– Стоп, – сказал он почти приказным тоном. Убедившись, что Аня его слушает, продолжил. – О трепанации речи не идет. Машину вы будете водить, как только пройдут симптомы. Координация у вас в порядке. А тех лекарств вам больше не дадим. Самое время настроиться на выздоровление. Оно стоит любых денег. И первым делом вам самой нужно верить, что все образуется. С медицинской точки зрения этому ничто не мешает.

Она не отвечала, но перестала ходить из угла в угол. Потом устроилась в кресле, забравшись на него с ногами. Константин занял соседнее.

– Что сказали близкие, когда вы сообщили им, что все прошло успешно?

Наверное, этот вопрос должен был настроить Аню на позитивный лад, вызвать приятные воспоминания.

– Ничего.

– Что это значит?

– У меня никого нет, вы же знаете. Нет, подождите. Начальнику сказала, чтобы дал отпуск на нужные даты.

– А тот человек? Которого вы спасли, – Константин не знал, как его назвать, но Аня поняла, кого он имеет в виду.

– А тот человек меня бросил еще в апреле. Прямо перед тем, когда все началось.

– Жаль такое слышать.

– А мне нет, – отрезала девушка. – Он обычный мерзавец. Я не хотела расстраивать подругу перед самым важным днем, и не стала ей рассказывать. Она сегодня, кстати, вышла замуж.

У доктора было странное лицо. Оно выражало не то сочувствие, не то удивление.

– Нет, не надо меня жалеть, ладно? – она очень старалась, чтобы голос звучал уверенно.

Константин барабанил пальцами по креслу, а потом вскочил:

– Прогуляемся? Вы же ничего не видели.

Зато он последние два дня постоянно где-то пропадал, изучая местность. Он был в восторге, какой испытывают дети, оказавшиеся в Диснейленде. Константин увлеченно рассказывал, что за корпус они проходят, и какие чудеса творятся вон в том здании. Глаза доктора горели, когда он перечислял возможности современной медицины.

– Вы хотели бы здесь работать?

– Нет, – ответил он, не задумываясь. – У нас дома много людей, кому нужна помощь. Не думайте, что я рад вашей болезни. Но это невероятно, что мы сюда попали. Нечасто мои пациенты могут позволить себе подобное.

К этому моменту Аня окончательно остыла и поняла, какой же идиоткой, должно быть, он ее считает. Огромное число людей неделями и месяцами ждут квоту, чтобы поехать на операцию в российские медцентры, а она капризничает в одной из лучших клиник мира, потому что не достаточно быстро ощутила эффект. Она украдкой бросила взгляд на Константина. Он шел рядом и понятия не имел, насколько глубоко пристыдил девушку случайной фразой.