Читать книгу "Запечатление"

– Что вы имеете в виду?

– Если ты начнёшь встречаться с девушками, то рано или поздно влюбишься и захочешь завести семью. – Эл всё же обернулся и теперь вновь смотрел твёрдо и даже решительно – жёлтые глаза так и горели в темноте. – Но вы связаны магическими узами. И если ты полюбишь и захочешь уйти, создать иную семью, они погибнут.

– Но почему вы… – Кай не договорил. Его и так одолевал ужас от мысли, что могло бы произойти, так и не узнай он об этом. И в голове никак не укладывалось, как Эл мог допустить его незнание, как мог так рисковать. В памяти всплыл их первый разговор, когда старик только увидел его, и осознание ситуации запылало в нём ярким пламенем, которое злым блеском отразилось в глазах. – Вы боялись, что я воспользуюсь этим! Что, будучи не в силах убить их голыми руками, я попытаюсь избавиться от них таким способом? Знаете, а ведь отличная идея! Пожалуй, именно так я и сделаю, мне надоело тащить на себе такую обузу.

– И ты действительно сможешь обречь малышей на столь болезненную смерть? Будешь спокоен, зная, что они медленно умирают от боли, природу которой ещё даже не способны понять?..

Эл говорил тихо, почти шёпотом, но Кай отчётливо слышал каждое слово. Он вновь замер, прислушиваясь к стискивающему душу чувству жалости и боли, что испытывал, представляя подобное. Нет, не сможет… Он понимал это ещё когда угрожал, но теперь совесть и жалость душили вдвойне сильнее. Кай застонал в отчаянии, подошёл к столу и буквально упал на стул, роняя голову на столешницу.

– Прекратите давить на мою совесть! Почему вы не сказали мне обо всем раньше?

– Потому что ты должен руководствоваться иными чувствами, нежели жалостью и моралью! Я наблюдаю за тобой каждый день и прекрасно вижу, как ты относишься к ним. И за всё это время ты так и не осознал главное: они не домашние зверьки и не дети, отданные тебе на воспитание, они твоя семья, идиот!

Эл разошёлся не на шутку и уже не мог сохранить обычно спокойный и сдержанный образ. Голос его так и дрожал от ярости, трость, что он держал в руке, тихо стучала по дереву, выдавая дрожь рук, а губы, и без того скрытые бородой, сейчас сжались в едва заметную линию. Глаза горели почти что злобой, и маг боялся даже опустить взгляд, не то что возражать ему.

– То, что они пока не умеют говорить, не делает их животными, – продолжал Эл. – Ты сам не заметишь, как скоро они начнут понимать гораздо больше, чем ты можешь себе представить! Сколь много разума заложено в их маленьких головках! Ни один человек не может похвастаться таким потенциалом, как они. И обращаясь с ними как со зверьём, ты принижаешь не только их, но и меня! Но это ещё не всё, в те редкие моменты, когда ты вспоминаешь, что рано или поздно они таки будут равными тебе – что тоже чушь собачья, ты никогда не будешь равен им, – ты воспринимаешь их как собственных детей. Запомни раз и навсегда, они никогда не будут видеть в тебе отца. Их чувства иные, они видят в тебе близкого друга, брата, но ни в коем случае не отца. Я надеялся, что ты сам поймёшь это, но, похоже, ты слишком туп!

– Но это немыслимо… – Кай почти скулил, пытаясь хоть немного оправдаться и, главное, высказать мысль, которая мучила его весь разговор: – Я не могу поговорить с ними, не могу сблизиться с ними, я даже увижу их человеческий облик только через двадцать лет, и вы думаете, я смогу полюбить их!? Более того, вы хотите, чтобы я поставил крест на своей личной жизни! Вы сами хоть представляете, что это такое – воздерживаться от близости всю жизнь?!

– Ты хотел получить бессмертие, парень, ты его получил. Теперь будь добр платить по счетам, – тихо, но чётко выговаривая каждое слово, произнёс Эл, всё так же прожигая взглядом Кая.

Тот не знал, что ответить, но старик и не ждал ничего. Молча поднялся на ноги и, громко стуча тростью по полу, удалился в свою комнату. Кай же так и остался за столом, ощущая себя как после грубого, резкого пробуждения. Сердце испуганно бьётся, и ещё не до конца понимаешь, отчего проснулся, а реальность уже холодит сознание, как ледяная вода. Мыслей было много, они создавали хаос в голове, и каждая пыталась перетянуть внимание на себя.

Немного жаль, что девушке, ожидавшей его сейчас, придётся бессмысленно провести вечер и, может, разочароваться в мужчинах из-за него, но ничего поделать с этим Кай не мог. Он вернулся в свою комнату только затем, чтобы снять мантию и забрать подушку с одеялом. Виктер и Янтил и так слишком долго ждали его сегодня.

К его удивлению, оба дракона спали, но он уже провёл с ними достаточно ночей, чтобы понимать: снилось им что-то тревожное. Об этом говорили дёргающиеся веки, неспокойная дрожь выглядывающих из клубка лап, тихое жалобное поскуливание сквозь сон. К тому же их общий клубок оказался как никогда тесен – малыши переплелись так сильно, что едва могли пошевелиться, не потревожив друг друга. Оба дракона спали на сложенных в углу шкурах, из которых соорудили такое же большое гнездо, что прежде из одеял. Но Кай смог найти место рядом с ними. Не слишком далеко, но и не слишком близко, чтобы помешать их сну. Устроившись среди шкур, он тихо вздохнул, разглядывая тех, с кем теперь был связан до конца жизни. Подобное всё ещё казалось ему чем-то невероятным, но теперь душу камнем тянуло осознание и понимание их чувств к нему.

– Как же мне полюбить вас?.. – тихо прошептал он одними губами, боясь потревожить чужой сон.

Но Янтил, словно услышав его, завозился и попытался вытащить из-под Виктера лапу, на которой тот спал. Кай улыбнулся, любуясь ими, и осторожно положил руку поверх клубка. Так он мог думать, что обнимает их.

Глава 5
Первые свершения

Как-то так повелось, что времена года в их королевстве измерялись не количеством месяцев, а сменой сезонов. И зима считалась наступившей, когда выпадал первый снег. Тяжёлые серые облака заволакивали небо, приходя вместе с северным ветром, и пару дней обрушивали на город, лес и близлежащие холмы невиданные снегопады. А вместе с выпавшим снегом, как правило, утихал и ветер, и облака оставались висеть над городом без малого два месяца, расступаясь лишь иногда и совсем ненадолго. Тёплые, без бурь и метелей, но необычайно снежные – такими были зимы в их краях.

В домике мага первый снег встретили с особым трепетом. Ещё никогда, бодрствуя, драконы не вели себя так тихо. За прошедший месяц они успели немного подрасти и теперь стояли у окна в гостиной, сложив передние лапы на подоконник, и заворожённо наблюдали за парящими снежинками. Взрослые всё равно были заняты делами. Когда Кай или Эл оглядывались к окну, они видели одну и ту же картину: две покрытые шипами и рожками головки дружно вертят мордочками, следя за какой-нибудь снежинкой, пролетающей близко к окну.

– Если выпустить их на улицу, не заболеют? – спросил Кай, ещё мгновение назад подметавший пол. Теперь же он с интересом смотрел на замерших в ожидании белоснежных хлопьев дракончиков.

Эл, измельчавший травы в ступе, оторвался от процесса и тоже обернулся к окну, но на его лице, вопреки озабоченности мага, появилась улыбка.

– Нет, огонь уже живёт у них внутри, только они пока не умеют призывать его. Конечно, если пробудут на холоде весь день, лапы отморозят, но постоянно держать их в доме тоже нельзя.

– Тогда выведу их погулять, как только снегопад уляжется.

После того неприятного разговора, когда Кай пытался выбраться в город к девушке, они почти не общались друг с другом. Эл вроде бы делал вид, что ничего не произошло, но по тому, как сухо и холодно он отвечал на попытки заговорить с ним, становилось ясно, что так просто мага никто не простит. Это сильно давило на Кая – он и так ощущал себя виноватым, а ссора со старым драконом только усугубляла это чувство и подрывала моральные силы. Его настроение передалось и малышам. В те дни они выглядели как никогда вялыми, отказывались играть и большую часть времени спали. Кай даже забил тревогу, но Эл тогда только покачал головой и сказал, что ссоры – не лучшее, что должно быть в доме, где воспитываются дети.

Это заставило старика смягчить гнев, а может, причиной стало то, что Кай перестал говорить о дракончиках как о домашних питомцах. Более того, на днях он попытался объяснить им, для чего нужны столовые приборы и как ими пользоваться. Эл, конечно, сильно сомневался, что в столь юном возрасте Виктер и Янтил запомнят эту науку, но всё равно был рад перемене, произошедшей с магом. А спустя две недели, когда дракончики мирно спали в ногах Кая, пока тот занимался, Эл сам подошёл и поставил перед ним дымящийся настой красно-жёлтого цвета.

– Что это? – спросил тогда в недоумении маг и, ведомый любопытством, оторвался от книг.

– Настой на травах, считай это успокоительным сбором. Он нужен, чтобы подавить желание, но я добавил туда парочку трав, чтобы ты не перестал быть мужчиной, пока пьёшь его.

– Спасибо… – Кай выглядел удивленным, и почти тут же у него возник новый вопрос: – Но почему вы приготовили его только сейчас?

– Должен же я был как-то проучить тебя.

Эл усмехнулся, и именно тогда Кай понял, что окончательно прощён. Дни потекли в прежнем русле. И пусть первое время было тяжело, Кай вскоре привык к тому, что в доме теперь всегда кипела жизнь. Пусть даже жизнь его наполняли двое неугомонных дракончиков да один старик. Пришлось, конечно, заново привыкать к постоянному присутствию кого-то рядом. Поначалу Кай завёл привычку сбегать в подвал на несколько часов, аргументируя это тем, что при посторонних практиковаться в новых, неосвоенных заклинаниях опасно, а сам отдыхал там в одиночестве. Но со временем уединение стало тяготить, а тёплые чешуйчатые комочки на коленях и в ногах успокаивали куда лучше.

В их жизни случилась ещё одна перемена. Каю окончательно надоело таскаться в башню, и в один из вечеров он сам позвал малышей к себе в спальню. Те были весьма рады возможности не разлучаться с магом и поэтому, едва он успел лечь, облепили его со всех сторон лапами и хвостами, не оставив шанса пошевелиться. Но всё равно это оказалось удобнее, чем спать на шкурах, поэтому довольными остались все. И Кай уверил себя, что пока Янтил и Виктер помещаются в его кровати, незачем выгонять их в отдельную комнату.

Теперь же им предстояла первая совместная зима, когда большую часть времени всем четверым придётся проводить дома. Если раньше Эл мог вести занятия на улице или даже бродить с дракончиками по лесу, знакомя их с природой, то теперь холод обещал свести комфортное и безопасное время для прогулок к минимуму. Да и про походы в лес придётся позабыть, что касалось не только детей.

– Я зимой стараюсь не ходить в лес, особенно далеко, – рассказывал Кай, не отрываясь от уборки, пока старый дракон возился за кухонным столом с сушёными травами и специями. – Темнеет рано, а в ночи там очень опасно. Если не успеешь вернуться домой засветло, есть шанс не вернуться вовсе.

– Кто у вас там особенно опасен? – Эл как раз закончил перебирать запасы и, стуча тростью, засеменил к шкафчикам, чтобы достать всё необходимое для приготовления ужина.

– Волки и вулфары. Последние особенно дикие – в очень холодные зимы даже на путников нападают. К городу они подойти не решаются, а вот рискнут ли выйти сюда… Не знаю.

Старик только согласно закивал, не отвлекаясь от риса. Он знал, как опасны вулфары – это особая порода волков, только много крупнее и гораздо злее. Обычно эти твари не показывались на глаза путникам, таясь в самых тёмных уголках леса, но зимой весь лес становился тёмен, а вулфары смелели. И вполне могли попытаться подойти к дому, стоящему на окраине этого самого леса, вдали от большого города. Но Эл не особо волновался из-за них. В конце концов, дом охранял маг, и если тот не сможет отогнать от него каких-то псов, грош ему цена как заклинателю.

– Ещё говорят, – продолжал Кай, – что в этом лесу водится курлок. Но я лично не видел его, так что это вполне могут быть слухи.

Вопреки его ожиданиям, Эл не удивился, а добродушно рассмеялся, сразу же найдя что ответить:

– Курлоки умные. Они не покажутся людям просто так. Если, конечно, не захотят подразнить их.

– Вы их видели? – искренне удивился Кай.

– Когда-то очень давно. И вот что я тебе скажу, парень: кого ни спроси, каждый скажет, что именно в его лесу водятся курлоки.

Оба рассмеялись, и Кай напросился помочь с ужином. Когда готовка была в самом разгаре, к ним присоединились заскучавшие дракончики, что с огромным удовольствием макали лапы в муку и, бегая по комнате, уничтожали все труды Кая по уборке.

К утру снегопад успокоился окончательно, и двор встретил их высокими пушистыми сугробами, искрящимися на слабом, едва проглядывающем сквозь дымные облака солнце. За прошедшие день и ночь снега выпало столько, что дверь удалось открыть лишь с помощью заклинания. Каю как никогда пригодилась огненная магия, которую он старательно осваивал последние месяцы. А после завтрака он исполнил обещание и выпустил малышей погулять.

Столь беззаботной радости он не видел у них даже в самые игривые дни. Кай ещё даже не успел натянуть шапку, как две хвостатые молнии уже вылетели за едва приотворённую дверь и с головой зарылись в снег. Драконы окунулись в него, как в воду, а затем из-под сугроба вынырнули две головы, высматривающие друг друга с разных концов двора.

– Не разбегайтесь от меня! – прокричал им Кай, не в силах перестать смеяться и тоже ступая в сугробы.

Поняли они его или нет, но драконы явно восприняли это как приглашение. Янтил нырнул обратно в снег, увлечённо роя очередной тоннель. А вот Виктер выбрался на поверхность и бодро потопал по рыхлому одеялу. Он так торопился, что не смотрел под ноги и, когда лапа ступила на вырытый ранее им же тоннель, кувырком полетел вниз. Его ещё и припорошило сверху, так что из-под сугроба остался торчать только длинный зелёный хвост.

Кай давно так не хохотал – от слёз даже начало пощипывать щёки на морозе. Он ещё не успел отсмеяться, когда Янтил вынырнул из-под снега прямо перед ним, игриво щёлкнув зубами и заставляя его испуганно вскрикнуть. Отпрянув, Кай не удержал равновесие и рухнул в сугроб, а чёрный ящер победно забрался на него, уткнувшись лапами ему в грудь. Зелёные глаза светились радостью и торжеством, и злиться на их обладателя оказалось невозможно. Наоборот, Кай снова залился смехом и только после скинул дракончика с себя, чтобы подойти к неудачливому Виктеру и выкопать его из снега.

– Поиграем? – с хитрой улыбкой спросил он висевшего у него на руках малыша, и ответом послужило довольное попискивание.

Едва зелёные лапы коснулись снега, Виктер снова зарылся в сугроб, вместе с братом оставляя на зимнем одеяле вздыбленные дорожки, как от кротов. А Кай бегал между ними, стараясь поймать прячущихся под снегом драконов. Временами то тут, то там, будто дразня его, из сугроба выглядывала чья-нибудь шипасто-рогатая морда, и шипением и писком малыш зазывал его к себе. Но едва маг бросался к нему, как дракончик уходил обратно под снег и зарывался так глубоко, что уже не оставлял следов.

Беготня, ребячество и всё время распирающий рёбра смех не давали и шанса замёрзнуть. Кай совершенно потерял счёт времени. Поймать юрких драконов оказалось не так-то легко, и всё, что ему удавалось, – это задеть чей-нибудь хвост или крыло перчаткой, но это только больше раззадоривало. Когда Кай начал уставать и задыхаться, малыши сами подползли к нему, петляя вокруг, рисуя целые узоры на снегу. Маг хитро прищурился и, когда один из двигающихся снежных холмиков оказался перед ним, с победным криком прыгнул на него. Дракончик жалобно пискнул, придавленный чужим весом. И Кай, ещё мгновение назад ощущавший под руками чьи-то крылья и чувствовавший себя победителем, испуганно охнул, тут же отпуская малыша.

– Прости-прости, ты в порядке? – испуганно лепетал он, ещё даже не успев осознать, кого именно придавил, но паника заволакивала всё сильнее.

Несчастным оказался Янтил, но, получив свободу, он бодро отряхнул крылья и хвост от снега и как ни в чём не бывало сам полез к магу, чтобы лизнуть того в щёку, будто извиняясь, что напугал.

– Ты точно цел? – Улыбка облегчения так и просилась на лицо, пусть даже беспокойство и чувство вины никуда не делись.

С осторожной нежностью Кай взял дракона на руки и осмотрел его крылья, желая убедиться, что ничего не повредил. И только когда не желавший спокойно сидеть Янтил прижался к нему, Кай понял, как сильно малыш дрожит. Тут со спины к ним подобрался Виктер и вскарабкался по одежде мага к нему на плечи. Когда его лапы коснулись обнажённого участка шеи, Кай ощутил, насколько они холодные.

– Замёрзли совсем, вам в дом пора, – с тёплой улыбкой обратился он к ним, уже не вздрагивая, когда шершавый язык прошёлся по ушной раковине.

Но встать на ноги он не успел. В душу закралось новое, постороннее ощущение чужого присутствия, и маг быстро понял, откуда оно исходит. Прищурившись и чуть приподнявшись, он вгляделся в тропинку, ведущую из леса, и вдали разглядел того, кто потревожил предупреждающие и охранные заклинания дома. Сквозь чащу к ним направлялась высокая тёмная фигура.

– А вот теперь точно пора в дом, – серьёзно проговорил Кай, торопливо поднимаясь на ноги.

Ему нужно было успеть отдать распоряжения до того, как гость достигнет его порога. На его счастье, Эл нашёлся быстро, буквально в соседней комнате – старик счищал пыль с книг в кабинете и искренне удивился озабоченному выражению на лице мага.

– У нас гости из города, – быстро проговорил Кай, передавая старику драконов и всеми силами стараясь не смотреть на их жалобные, обиженные мордочки. – Я встречу его на улице, но всё равно постарайся сделать так, чтобы дети вели себя тихо. К окну не подходите, будет лучше, если никто вас не увидит.

– Кто-то важный? – бросил старик напоследок уже убегающему магу.

– Сейчас узнаю, – это были последние слова, которые Кай успел сказать прежде, чем скрылся за дверью.

Всадник был уже на окраине леса, и единственная причина, по которой ещё не подъехал к дому, – дорогу замело, и он не рисковал пускать лошадь по высоким сугробам. По выражению его лица Кай понял – тот был весьма рад, что его встретили.

Нашептав пару слов в ладони, маг выставил их перед собой и направил в снег. С внутренней стороны, словно прямо из кожи, вырвался горячий воздух, видимый глазу лишь по размытым линиям смешивающихся потоков: горячего и холодного. От снега мигом пошёл пар, он начал таять, но только в тех местах, куда Кай указывал ладонью. Так, спокойно шагая, он создал в белом покрывале зеленеющую дорожку, ведущую аккурат к дожидавшемуся его всаднику.

– Послание от короля, – громко и чётко отрапортовал гонец, закутанный в тяжёлый шерстяной плащ.

Именно из-под плаща он и извлёк свернутый в трубочку и скреплённый гербовой печатью свиток, который протянул магу. Кай принял послание и развернул на месте, пробегая глазами по аккуратным строчкам. Выражение лица его не изменилось, он убрал пергамент в карман и спокойно спросил:

– Какой срок?

– Четырнадцать дней.

– Передайте, что будет готово за семь.

На лице гонца отразилось удивление, но больше он никак не выказал его. Только поклонился королевскому магу, давая понять, что передаст его слова, а затем вручил ему драгоценный камень. Больше они не обменялись ни словом, и всадник удалился обратно в лес, погнав лошадь по тропе, ведущей к городу.

– Что-нибудь важное? – поинтересовался Эл, когда Кай вошёл обратно в дом и теперь, стоя на пороге, стряхивал с себя снег.

– Не особо, обыкновенное поручение.

Кай не выглядел встревоженным или заинтересованным, а оставался собран и спокоен и сразу же направился к столу. Дракончики, всё это время дожидавшиеся его, забыли про камин, у которого грелись, и, тесня друг друга, забрались к нему на колени.

– Я состою на службе у короля в должности королевского мага, – начал объяснять Кай, разворачивая свиток и протягивая его подошедшему Элу. – Заниматься колдовством без специального разрешения в королевстве запрещено. Но так вышло, что, когда я пытался его получить, скончался человек, который занимал эту должность до меня. И король сказал, что позволит мне заниматься магией только в том случае, если я соглашусь поступить к нему на службу. Пришлось, правда, три года отслужить в замке и доказать свою состоятельность и полезность для государства, но зато взамен я получил этот дом. Так уж заведено, что маги предпочитают держаться подальше от города, но оно и понятно. Слышал, Белиор – колдун, проживающий в южной части королевства, – балуется призывом демонов. А их появление часто сопровождается огнём, так ведь можно и город спалить. Да и если вырвется один такой, не до шуток будет…

– А это тогда что за глупость? – перебил Эл, с презрением поглядывая на свиток, который только что прочёл.

– А это моя работа. – Кай просто не мог сдержать улыбку, ведь он знал, какое именно поручение там расписано. – И заодно мой хлеб. Время от времени я получаю от короля заказы, за исполнение которых мне выдаётся жалование. Порой бывают и серьёзные просьбы: помню, в первый месяц, только выбравшись из замка, я был вынужден снова туда вернуться, потому что король потребовал наложить чары на все воинские доспехи. Мне поручили облегчить их настолько, чтобы воины могли сражаться в них, не теряя ловкость и сноровку. Но чаще всего от Его Величества поступают просьбы личного характера.

Кай снова улыбнулся, забирая свиток и бросая его на стол. Виктер и Янтил как раз перестали бороться за место на его коленях, и он мог спокойно гладить подставившего голову Янтила, второй рукой почёсывая шею млеющего Виктера. Поручение его изрядно насмешило, но всё же работа есть работа, так что придётся ему следующие семь дней трудиться над подарком для невесты племянника короля. До сих пор он даже не предполагал, что юный наместник женится, а теперь ещё и узнал, что тот дико ревнив. Настолько, что требует от королевского мага создать украшение, которое можно преподнести в подарок и которое должно будет отпугнуть от бедняжки всех других женихов и ухажёров.

– Можно пошутить и наложить иллюзорные чары – тогда все, кто видит её, будут думать, что она уродлива, – размышлял Кай вслух, ловя рукой Виктера, который из-за нехватки места чуть было не скатился с его колен на пол. – Но бедняжка ведь не виновата, что у неё такой сумасшедший супруг.

– И что же будешь делать?

Эл спрашивал скорее из вежливости, чем действительно из интереса. Подобная просьба казалась ему низменной и мелочной, и он только сильнее стал презирать людей, особенно тех, кто наделён властью.

– Чары отвода самые простые – её просто перестанут замечать, никто не задержит на ней взгляд, пока она сама того не захочет, пока не пожелает быть увиденной. Но тут всё зависит от её характера. Боюсь, если она бегает за мужчинами, чары не помогут, и тогда гнев королевского племянника обрушится на меня.

Кай находил это весьма забавным и рассмеялся, представив, как наместник прибегает к его дому и кричит, что он шарлатан и обманщик. Но шутки шутками, а следующую неделю он честно и кропотливо занимался драгоценным камнем, на который предстояло наложить верные чары, чтобы потом этот камушек спокойно поместили в кольцо или ожерелье.

Он остановил свой выбор на чарах внушения, которые должны действовать на каждого, кто хоть мельком взглянет на камень. И каждый будет видеть в хозяйке камня политическую фигуру, доброго друга, милого собеседника, кого угодно, но только не женщину, к которой можно испытывать физическое влечение. Магия такого рода – очень тонкая, нужно учесть все мелкие нюансы и по необходимости наложить ещё несколько чар, блокирующих и дополняющих друг друга, чтобы вместе они создали тот необходимый оттенок, который и будет оказывать влияние на людей. И именно по этой причине работа заняла так много времени. Ведь Кай прекрасно понимал, что одна ошибка, и невесту племянника короля могут принять за мужчину, или, того хуже, магия начнёт оказывать влияние и на неё, и тогда девушка перестанет ощущать себя той, кем является. А убивать её самооценку он хотел меньше всего.

Когда на седьмой день гонец вернулся за обещанным даром, Кай отдал ему свёрток с зачарованным камнем и передал записку с подробной инструкцией, как с ним обращаться. А взамен получил мешочек с обещанным вознаграждением золотом.

Он надеялся, что больше этой зимой его не побеспокоят, и вернулся к обычной жизни. Но не прошло и трёх недель после первого выпавшего снега, как Виктер умудрился заболеть. Дракон крайне любил, играя на улице, ловить падающие снежинки ртом, а однажды Кай застукал его грызущим сосульку. Поначалу зелёный малыш только кашлял, затем его обычно тонкий, писклявый голосок стал тихим и хриплым, и вот тогда все в доме забили тревогу. К счастью, дракончик застудил только горло, а не лёгкие, но постельный режим ему пришлось обеспечить. Виктер проводил дни закутанным в одеяла в постели мага, и последний каждые три часа поил его отваром. Приходя в комнату, он садился подле дракона и уговаривал его вытянуть шею, которую успокаивающе поглаживал, пока поил малыша из тоненькой мензурки. Лекарство готовил Эл, он же и поставил диагноз, и он же заверил, что ничего серьёзного с дракончиком не случилось.

Виктер и в самом деле выглядел поначалу вполне здоровым, если не считать того, что на третий день лечения окончательно потерял голос. Качая головой, Эл прописал к обычному лечению ещё и прогревание. Он сам связал ему широкий шарф – при виде вяжущего Эла Кай каждый раз едва не сгибался в приступе беззвучного смеха и потому старался как можно скорее покинуть комнату. Шарф дважды в день оборачивали вокруг шеи заболевшего, предварительно натерев её барсучьим жиром. За последним маг был выпнут в город, ибо, как оказалось, у «совершенно безответственного и не думающего дальше своих книг юноши» в доме не нашлось никаких лекарств, кроме тех, что могли войти в состав зелий. Эл вообще стал сильно раздражителен с наступлением холодов, но почему-то самого Кая ворчание старика только забавляло.

Завёрнутый во множество одеял, укутанный в шарф, пахнущий барсучьим жиром, крайне подавленный Виктер провёл почти неделю в постели Кая, окружённый всевозможным вниманием. Янтил не отходил от брата ни на шаг и, когда зелёный дракон начинал грустить, тыкался в его мордочку, выглядывающую из-под горы одеял. Правда, в какой-то момент он был пойман за слизыванием жира с шеи брата, за что Янтила ждал серьёзный нагоняй от недовольного всем Эла. Кай тоже старался проводить рядом с больным как можно больше времени, и потому занятия магией снова пришлось отложить. Конечно, Виктеру не запрещалось покидать ложе, но, заболев, он растерял настроение и старался как можно больше спать. Разбудить его могли только ужин, обязательные лечебные процедуры и Янтил, который считал своим долгом оповестить брата о своём приходе.

Вскоре малыш пошёл на поправку, и по всему дому снова начал раздаваться его громкий звонкий писк. Виктер стал значительно бодрее, и последний день его держали в постели уже насильно, напрасно пытаясь убедить, что необходимо долечиться и попить противный отвар ещё немного.

Зима в этом году выдалась холодной и частой на метели, так что камин в доме и печь в башне уже не справлялись, и всё чаще возникала необходимость тащиться-таки в лес за дровами. Купить их в городе уже не представлялось возможным – лесную тропу так замело, что никакая телега не проедет, а Кай был не настолько искусен в пространственной магии, чтобы создать сумку, способную уместить в себе запас дров. Ещё оставалась надежда сохранить тепло с помощью магии или обойтись шерстяной одеждой, но последнюю не натянуть на драконов, а чары достаточной мощности, чтобы обогреть дом, требовали слишком много сил, и поддерживать их пришлось бы сутками. Стоит ему заснуть, и к утру комнаты промёрзнут вновь.

Но была ещё одна важная причина рубить деревья: чем холоднее становилось в доме, тем ворчливее делался Эл, и тайна его дурного настроения наконец-то оказалась разгадана. Он просто не любил холод, привыкнув, как он сам признался, жить в тёплых землях. Кай и до этого не сильно обижался на постоянные придирки и замечания старика, но теперь, когда стали понятны причины, и вовсе только улыбался, когда слышал: «Пыль, пыль, снова пыль, совершенная безалаберность, как ты только собирался жить один?!»

Мучить старика не хотелось, и, как только выдался спокойный от метели и сильного ветра денёк, маг вышел из дома с топором и пилой на плече да двумя дракончиками, семенившими следом.

– Хотите посмотреть на магию? – с хитрой улыбкой поинтересовался Кай, подойдя к окраине леса и самодовольно ухмыляясь, когда от малышей послышалось заинтересованное курлыканье. Бросив инструменты на землю, он демонстративно размял руки, похрустел костяшками пальцев, выбрал наиболее сухое дерево и сказал: – Смотрите.

Он выставил руку вперёд и направил указательный палец на дерево, целясь в самые корни. Кончик пальца покрылся белыми искрами, сначала редкими и слабыми, но в считаные секунды они набирали силу, появляясь всё чаще и сверкая всё ярче, и издавали тихий треск. Дракончики следили за огнями, как заворожённые. И не пропустили момент, когда из кончика пальца вырвалась тонкая белая молния и ударила точно в цель. Ствол разломился, по всему лесу раздался прощальный треск коры и веток, спугнувший птиц, и могучая сосна начала медленно крениться. Поражённый участок обуглился, дерево громко трещало, собственная тяжесть тянула его к земле. Но когда последняя опора не выдержала и волокна, соединяющие ствол с корнями, оборвались, оно с грохотом рухнуло, ломая соседние и собственные ветки.

– В сторону! – только и успел весело крикнуть маг, хватая обоих драконов под животы и отпрыгивая подальше.

Оба малыша оставались спокойны, но, как только дерево в последний раз прощально махнуло ветками, упав к их ногам, тут же завозились, требуя, чтобы их немедленно отпустили. Казалось, лапы только коснулись снега – и вот уже хвосты и крылья мелькают среди игольчатых ветвей. Ещё бы, ведь те представляли собой настоящий лабиринт!

– Ха-ха, только не пораньтесь там! – Кай смеялся, наблюдая за ними.

Пока они играли, он готовился наложить на инструменты чары мелкого подчинения, или же заговор. Такие чары считались чуть ли не самыми простыми в освоении и исполнении: неодушевлённому предмету нашёптывалось поручение, которое тот исполнял. Конечно же, нашёптывалось магическим способом, но именно в простоте заговора и заключалась главная загвоздка – их нельзя было усложнить или улучшить. Предмет получалось заговорить только на одно, иногда пару механических действий, которые он будет повторять по кругу до тех пор, пока не иссякнут чары. Например, можно заговорить ложку, чтобы она всё время помешивала чай, или веник, чтобы он мёл пол. Но если за ним не следить, веник будет мести один угол, пока не сломается или не протрёт дыру, а ложка продолжит мешать воздух, даже если чашка разобьётся.