Читать книгу "Академия четырёх стихий. Лишняя"

Глава 5

Из-за сильной вьюги и надвигающейся темноты было непросто рассмотреть местность.

Вдали виднелись неясные контуры предположительно замка, но я не знала наверняка.

Зато когда саникар подъехал поближе и мне наконец удалось разглядеть остроконечные башенки, резные мосты и стрельчатые витражные окошки, то я ощутила, что окунулась в одну из тех сказок, что любила читать в детстве.

Сердце зашлось в трепетном волнении, и я в который раз вознесла хвалу Изначальным за то, что лэр Максимилиан, глава судейской комиссии, после победы на турнире предложил мне перевестись сюда из моей старой школы.

Бабушка с дедушкой сначала были против. Но такой шанс выпадает лишь раз в жизни. Поэтому пусть и нехотя, но они согласились.

Академия четырех стихий показалась мне прекрасной и неприступной. К сожалению, первое впечатление оказалось самым верным. И все то время, которое я там училась, мне раз за разом приходилось ее штурмовать, словно скалистую гору.

Мистер Хопс сообщил, что чемоданы уже находятся в моей комнате, и предложил туда меня сопроводить.

– Вы будете жить в водной башне. Она расположена между башнями земли и ветра. Как видите, мы группируем студентов по принципу сочетаемости стихий. Вашу комнату разделят еще две девушки – лэри дей Фэллон и лэри Маккерли. Обе водницы и ваши ровесницы. И обе аристократки.

Может, не все так плохо?

– В нашем учебном заведении есть внушительный список правил, которые необходимо неукоснительно соблюдать, – продолжал сухо вещать завхоз. – За любое нарушение будет следовать суровое наказание. Так что рекомендую его досконально изучить.

Блестяще.

– Вы привыкли говорить на авалийском, но в академии он используется редко. В основном для неформального общения. Вы владеете норталианским? – поинтересовался мистер Хопс со скрытой издевкой.

Или мне это лишь показалось?

Я отрицательно замотала головой, а он, удовлетворившись таким ответом, холодно произнес:

– Тогда вам придется его выучить.

Да, незнание языка – это проблема. Несмотря на то что после участия в турнире я начала активно учить норталианский, знала совсем немного фраз. Хотя и взяла с собой словари и выписала в тетрадь все чары-переводчики, что удалось раздобыть.

Но этого было недостаточно.

Честно говоря, я до последнего надеялась, что для меня сделают небольшое послабление. Но нет. В суровой стране – суровые правила.

– Досточтимый лэр Максимилиан дей Штеллем попросил своего внука и наследного принца рода дей Штеллемов – лэра Уиллема – стать вашим куратором. Вам позволено задавать ему вопросы в случае необходимости.

Вот после этой формулировочки я насторожилась. Шокировали две вещи. Первая: Уилл – мой куратор. Как с ним общаться после всего, я не представляла. Вторая – очень уж сильно мистер Хопс выделил слова «принц» и «позволено».

Я сама и мое зачисление в академию ему точно не нравятся. Или он просто напыщенный чурбан и мне все это показалось?

Мы поднялись по винтовой лестнице на четвертый этаж и свернули направо. Прошли по длинному коридору со множеством ответвлений и остановились возле одной из дверей. Лакированную деревянную поверхность украшало объемное резное изображение символа водной стихии – набегающих волн.

Мистер Хопс, предварительно постучав и дождавшись разрешения войти, потянул на себя металлическую ручку. Я проскользнула внутрь открывшегося прохода, а он шагнул следом.

– Обустраивайтесь, мисс Фоуксли, – чопорно обратился ко мне завхоз. – Лэри, доброго вечера, – он кивнул девушкам.

Одна из них, та, что с темно-русой косой, уютно устроилась в лазурном бархатном кресле с книгой в руках. Другая, блондинка с длинными роскошными волосами, как в рекламе дорогого шампуня, смазывала руки кремом, лежа на небольшой, но красивой кровати.

– Здравствуйте. Я ваша новая соседка. Давайте знакомиться. Меня зовут Миранда. А вас как? – радостно выдала я заученную фразу на ломаном норталианском, когда ушел завхоз.

Девушки, словно по команде, задрали повыше головы, окатили меня волной презрения и молча вернулись к своим делам.

Теплый прием, надо сказать.

Как я позже узнала, лэри Сэлла дей Феллон – блондинка, лэри Арианна Маккерли – девушка с русой косой.

Забегая немного вперед, скажу, что в академии меня невзлюбили сразу же. Коллективно и с большим энтузиазмом.

Я могла сколько угодно говорить себе, что это связано с моим плебейским происхождением и отсутствием увесистого кошелька.

Но в душе понимала, что все началось с поединка с Уиллом.

Заставить любимца академии, к тому же наследного принца династии дей Штеллемов, ею же и владеющей, добровольно прекратить бой – это одно. Но наорать на него, обозвать трусом и избить на глазах у всего честного народа – это совсем другое.

И самое обидное, что Уилл мне действительно понравился. Но после этого случая я не могла с ним общаться, как прежде.

***

Зал для собраний был полон. Адепты сгруппировались по возрастам и галдели, ожидая начала выступления ректора.

Я сидела среди однокурсников, которые старательно делали вид, что меня не замечают.

Рядом был Уилл. Вот он как раз меня видел, слышал и даже разговаривал. Другими словами, ответственно выполнял свои обязанности куратора. Объяснил, в честь чего собрание, куда нужно сесть, и тихонько переводил высказывания ректора.

Я же по большей части молчала.

Когда ректор объявил о зачислении новенькой в академию, то Уилл подтолкнул меня вверх, намекая, что надо бы представиться и всех поприветствовать.

Я бодро встала и бойко выдала на ломаном норталианском несколько заученных фраз, чем немало повеселила окружающих.

– Присаживайтесь, мисс Фоуксли, – произнес ректор, едва сдерживая улыбку.

Со всех сторон доносились смешки и перешептывания. Я огляделась – на надменных лицах адептов блуждали презрительные улыбочки.

– Что на этот раз не так? – процедила себе под нос, не надеясь на пояснения.

Но Уилл мне ответил:

– У тебя смешной акцент, – хмыкнул он. – И ты неправильно произнесла пару слов. Вместо «для меня большая честь стать ученицей академии» получилось «для меня большая стресс стать ученицей академии».

Вот позорище! Зато попала в самую точку.

– И часто я так меняю слова? – поинтересовалась у Уилла за неимением другого собеседника.

– Бывает. Не переживай, это выглядит очень забавно, – постарался приободрить меня он, хотя и без особого успеха.

Чтобы лишний раз не портить себе настроение, не стала развивать тему, а вместо этого постаралась вникнуть в то, что говорил ректор.

– Напоследок хочу напомнить, что за прогулы без уважительной причины ученики будут в этом году строго наказываться. Это касается в первую очередь вас, мистер Штельм. Да-да, просыпайтесь, юноша.

Я обернулась в ту сторону, куда смотрел ректор, и не поверила своим глазам. На заднем ряду среди старшекурсников дремал на плече у какой-то ослепительной красавицы с пепельными волосами, ущипните меня за пятку, Виктор Штельм.

Тот самый, что был на турнире и, похоже, страховал Полию!

Да я полгода копила карманные деньги, чтобы попасть на концерт его группы!

Оказывается, я теперь учусь с ним в одной академии.

Подруги из старой школы наверняка обзавидуются!

Недавно у «Зова стихий» вышла очередная «огненная» песня «Я влюблен в твою магию, детка», которая буквально за пару дней набрала бешеную популярность. Дома запоминающийся мотивчик звучал повсюду, и я, разумеется, уже успела заслушать новинку до дыр.

Виктор отцепился от плеча блондинки, посмотрел на ректора и широко улыбнулся.

– Я вас очень внимательно слушаю, уважаемый ректор.

– Оно и видно, – хмыкнул тот. – Напомните, о чем я говорил?

Похоже, девушка ему что-то шепнула Виктору, после чего он с непрошибаемым выражением лица сообщил:

– Вы говорили о недопустимости беспричинных прогулов, лэр.

– Так вот, мистер Штельм. Если вам в очередной раз вздумается посреди ночи покинуть стены академии, то потрудитесь придумать более правдоподобный предлог, чем «я забыл выключить воду в отеле», и сообщите об этом руководству, желательно в устной и письменной форме. Вам все ясно? – с показной суровостью припечатал глава академии.

– Да, лэр, – бодро отозвался Виктор. – В следующий раз обязательно буду придумывать более правдоподобные основания для ночных отлучек.

Все рассмеялись, даже ректор заулыбался. Похоже, Виктора здесь любят, хоть он тоже всего лишь мистер.

Странно… Я думала, что одна здесь такая.

По окончании собрания постаралась побыстрее покинуть аудиторию и отправиться по своим делам. Но не успела вырулить из коридора, как мне дорогу преградил мистер Штельм собственной персоной.

Чуть не растеклась сладкой лужицей у его ног. И растеклась бы, если бы не услышала на авалийском:

– А, Лисичка. Какими судьбами в академии? Неужели достопочтенные руки лэра Максимилиана дотянулись и до тебя?

Детский восторг сменился удивлением.

– Что ж, ему крайне сложно отказать, – ответил сам себе музыкант, а затем развернулся и ушел прочь.

Глава 6

Последующие две недели показались мне настоящим адом.

Вооружившись расписанием на первый триместр и картой академии, я каждый день плутала по запутанным коридорам огромного замка, которые иначе, как лабиринтом, нельзя было назвать. Несколько раз опаздывала на занятия, и преподаватели делали выговоры, а однокурсники посмеивались или смотрели брезгливо.

С Уиллом мы виделись нечасто: у него ведущая стихия огонь, а у меня, как оказалось, вода. Почему именно вода, понятия не имела. В старой школе мне одинаково хорошо давались разнонаправленные заклятия. В любом случае наши стихии были полярными, поэтому большая часть занятий проходила раздельно.

Но каждый раз, когда пары пересекались, он был вежлив и доброжелателен, отчего иногда ловила на себе ревнивые девичьи взгляды. Подсаживался ко мне, старался ненавязчиво подсказывать или парой фраз ставил на место особо зарвавшихся адептов.

Но наше общение больше напоминало вымученную формальность.

А так я сидела одна, будто зараженная синюшным лишаем, где-нибудь на задней парте. Передние были уже заняты.

Все занятия проходили на норталианском, книги выдавались также на этом языке, поэтому из объяснений преподавателей я мало что понимала, а тексты из книг приходилось переводить часами. Заклятия-переводчики работали слабо, из-за чего большая часть информации искажалась. А попросить помощи у Уилла мне мешала гордость.

В итоге моя успеваемость была крайне низкой. И если в прежней школе я считалась лучшей ученицей не только среди сверстников, но и могла дать фору многим старшекурсникам, то в Академии четырех стихий я позорно плелась в самом конце.

– Поверить не могу, что эту неумеху к нам зачислили. Ни родословной, ни магии. Да мой семилетний кузен и то лучше выполняет это заклятие! – донеслось от блондиночки справа. Кажется, у нее стихия ветер.

В этот момент я как раз пыталась научиться заклятию «удар водяной сферой». Мы находились в зале для тренировок, куда учащиеся в свободное время приходили отрабатывать сложные чары.

Огромное помещение из черного мрамора с четырьмя высокими колоннами, каждую из которых венчало изображение духа-стихии.

По периметру стоял защитный контур, чтобы излишне ретивые детки не смогли никого прибить и ничего лишнего не уничтожить. В стены были встроены высокие экраны из заговоренного фринита темно-зеленого, почти черного цвета, который после шлифовки и активации невозможно было пробить ни одним магическим ударом.

В старой школе на такую роскошь и рассчитывать было нельзя. Учитель лишь раз принёс нам на занятие осколок фринита, чтобы продемонстрировать его стойкость.

Но в академии делалось все для того, чтобы отпрыски благородных семейств обучались с максимальным комфортом.

– Могу представить, что там было за соревнование, если она победила. Наверняка сжульничала. А Уиллем прервал бой. Не стал позорить себя поединком с такой слабачкой, – ответила ей брюнеточка-огневик, одна из поклонниц принца.

Самое обидное, что обсуждали в полный голос, даже не пытаясь этого скрыть. И хотя из-за плохого знания норталианского я понимала не все, но суть улавливала отлично.

– Ван па вир книг, – взмахнула палочкой, в который раз четко проговаривая формулу. Сфера выплеснулась дряблым сгустком воды, но форму держала. – Раммет, – выкрикнула я заклятие и выкинула ее в экран.

С глухим бульканьем моя недосфера шлепнулась о темно-зеленый отполированный камень, и тут же раздался дружный гогот.

Обычно тренирующихся было немного, но почему-то с появлением новенькой народу здесь каждый раз прибавлялось.

Адепты сбивались в группки, наблюдали, посмеивались. Такое ощущение, что глумление над моими потугами стояло у них в расписании в разделе обязательных предметов.

Я полезла в книгу, пытаясь понять, где ошибка. Ошибка не находилась, поэтому принялась за старое.

– Раммет, – повторила, вкладывая больше силы.

На этот раз сфера до экрана не долетела, а разорвалась в воздухе, обрызгав меня и близстоящих ребят.

– Что и требовалось доказать, – раздались очередные смешки.

– В комиссии в этом году был лэр Максимилиан. Как он мог подобное допустить? – услышала я голос своей соседки Сэлл.

– Он ее и пригласил. Наверное, в качестве назидания неуспевающим, – ответил блондинке какой-то парень. – Глядя на такое, хочется пойти и поучиться.

Я заскрежетала зубами, но виду, что меня это задевает, не подала. Вскинула палочку, собираясь в очередной раз повторить ненавистное заклятие, как услышала:

– Ты неправильно произносишь слова, и поток магии нужно закручивать в спираль.

Резко развернулась на каблуках и увидела ухмыляющееся лицо Виктора Штельма. Похоже, отошел от веселящейся компании приятелей старшекурсников и решил меня подразнить.

Стоило бы гордо проигнорировать это замечание, но его кривая ухмылка стала сегодня последней каплей.

– Я не нуждаюсь в советах паршивого музыкантишки, который только и умеет, что прогуливать пары и строчить низкопробные стишки, – раздраженно прошипела я.

Смешки мгновенно стихли, и в зале воцарилась напряженная тишина.

Виктор холодно вскинул брови, и в этот момент его голубые глаза необычного оттенка – то ли лазурного, то ли циана – заволокло пламя. На висках и скулах проступили огненные венки. Яркой вспышкой огонь охватил голову, спустился по шее к груди и рукам, сжигая черную шелковую ткань рубашки и оголяя рельефный торс.

Я задержала дыхание и уставилась на парня, приоткрыв рот. Огонь ласкал его тело, но не обжигал.

Доминион!

Настоящий доминион огня. Невероятно!

Как во сне, протянула руку к его груди, желая коснуться пламени. Маг с интересом и даже как-то удивленно проследил за моим жестом.

Я дотронулась пальцами до алых язычков и тут же отдернула руку.

Горячо.

Наши взгляды встретились, и было в этом что-то невероятно интимное.

Огонь стал медленно гаснуть.

Доминионы… Живые воплощения стихий. Столь редкое и невероятно могущественное явление.

Я слышала, что в наше время где-то существуют доминионы огня и вроде бы ветра, но и предположить не могла, что один из них – мой любимый и невероятно популярный музыкант. Вот откуда у него в голосе цепляющая хрипотца и будоражащие сердце рычащие нотки!

Выходит, и на концертах, когда у Виктора вспыхивали зрачки, а по груди струились огненные язычки – это была не иллюзия для шоу, а проявление истинной сущности.

– Похоже, мне все-таки удалось произвести на тебя впечатление, Лисичка, – проговорил маг с ироничной полуулыбкой. – Но раз в советах ты не нуждаешься, я, пожалуй, пойду.

Виктор развернулся и в абсолютной тишине пружинящей мягкой походкой вышел из зала. Дверь за ним с тугим щелчком захлопнулась, а я вспомнила, что рот можно было бы уже и прикрыть. Огляделась по сторонам и поймала на себе уничтожающие взгляды.

Молодец, Миранда, ты умудрилась не только избить наследного принца рода дей Штеллемов, но еще и обозвать доминиона огня ни на что не годным музыкантом. Список моих «заслуг» растет просто небывалыми темпами.

***

На паре по магии водной стихии сегодня атмосфера была особенно напряженной. Похоже, слухи о моем вчерашнем неосмотрительном высказывании уже успели разлететься по академии. Причем казалось, что они успели дойти не только до каждого ученика, но и до преподавательского состава.

– Весьма посредственно, мисс Фоуксли. Садитесь, – сухо проговорил профессор ван Веррени, который и раньше ко мне относился предвзято. – Вам нужно заниматься усердней.

Разумеется, что именно я делаю не так, разъяснять никто не стал. Вернулась, поникшая, на свое место и до конца занятия сидела, покусывая губы и размышляя о том, как быть дальше.

Заклятие не получалось, а оно было в списке обязательных к промежуточному зачету. Не сдашь – и до экзамена не допустят. А там и отчисление. Год впустую, а деньги за обучение все равно придется выплачивать.

Лэр Максимилиан согласился на оставшиеся три года выделить средства из академического фонда, которые по окончании учёбы я должна буду возместить.

Сумма была баснословной, но упустить такой невероятный шанс я не могла.

Думала, отучусь – все отработаю. Втайне надеялась, что в том самом Серпентейлиуме, который возглавлял лэр Максимилиан.

А теперь…

Если вылечу отсюда, то бабушка с дедушкой влезут в долги. А они и так изрядно потратились на закупку принадлежностей и на мой переезд в другую страну.

Нужно срочно что-то придумать.

К ван Веррени идти бесполезно: он и раньше меня не жаловал. Попросить Уилла о помощи заставить себя не могла. И Виктору так неудачно нагрубила. А он хотел помочь и говорил что-то о неправильном произношении.

Если бы не норталианский, уже давно бы во всем разобралась!

После двух пар образовалось свободное окно. Я хотела пойти в библиотеку, но краем уха услышала, что адепты собираются в демонстрационном зале. Ребята оживленно обсуждали какой-то патент, но касается это обучения или нет, так и не поняла.

Решила пойти посмотреть, мало ли.

***

В зале для демонстраций было полно народу. Собрались и адепты со всех курсов, и преподаватели. На первом этаже все сидячие места были заняты, так что я взбежала по лестнице на второй и встала возле колонны. С каждой минутой количество ребят прибавлялось. А потом вошел Виктор с преподавателем боевой магии, профессором Гриддеком. Следом – трое мужчин в дорогих черных костюмах с кожаными вставками и пожилая женщина в лиловом шелковом платье.

Гости и преподаватели заняли специально отведенные для них места в первом ряду. Виктор встал в центре зала – и тут же вспыхнул защитный купол, отгораживающий от него зрителей.

Минуту он стоял неподвижно, настраиваясь, а затем вскинул руки и начал шептать какое-то заклятие.

Почему-то показалось, что Виктор шептал не для себя, а скорее для наблюдателей.

На его ладонях вспыхнули огненные сферы. Виктор дернул руками – и они взлетели вверх. Зависли в воздухе и стали увеличиваться в размерах. В какой-то момент из двух сфер появилось четыре поменьше, из четырех – восемь, из восьми – шестнадцать, из шестнадцати – тридцать две.

Я стояла на верхней трибуне, забыв, как дышать. Удивительный контроль над магией. И никакой палочки! Даже никакого заклятия слияния.

Сферы продолжали расти, приходя к единому размеру, а затем их контуры начали меняться: где-то утончаться, где-то вытягиваться, приобретая рельеф. Это продолжалось до тех пор, пока они не превратились в огненных птиц.

Птицы на миг замерли, а затем, повинуясь приказу своего создателя, раскрыли острые клювы – и из них вырвались огненные лучи невероятно разрушительной мощи. Передние ряды вздрогнули, и по залу поползли одобрительные шепотки. А я подошла поближе к краю трибуны и вцепилась пальцами в холодные металлические перила. Восхищенно смотрела вниз, боясь упустить хотя бы мгновение из этого завораживающего действа.

Взмах рукой – и птицы разделились на две группы, нападая на воображаемых противников с двух сторон. Еще взмах – и атака шла уже с четырех.

Я видела, как преподаватели читали заклятия, усиливая прочность защитного купола, а женщина в лиловом о чем-то возбужденно переговаривалась со своими спутниками.

Еще один взмах – и вокруг Виктора стройными ало-оранжевыми рядами закружили огненные создания, посылая смертоносные лучи на триста шестьдесят градусов.

Абсолютная защита.

А он стоял, раскинув в стороны руки и глядя строго перед собой.

Какая-то девчонка рядом со мной взвизгнула, и маг обернулся. Наши взгляды встретились, и по его лицу скользнула кривая полуулыбка.

Я метнулась за колонну, не знаю зачем, а когда выглянула, увидела, что он уже отвернулся.

Как оказалось позже, Виктор изобрел новое атакующее заклятие, которое сегодня запатентовал. Рассчитано оно было на выполнение как минимум двумя магами-оперативниками, но Виктор доминион, поэтому демонстрировал его единолично.

Экспертная комиссия была в восторге, как и все обитатели академии.