Читать книгу "Хозяйка магического экспресса"

Глава 9
Беда не приходит одна

Соль и пепел – вот что первым врывается в сознание. Ужасный запах гари в носу и привкус соли на губах. Только потом я ощущаю приливные удары волн, которые перекатывают меня, постепенно забрасывая всё дальше на песчаный берег.

С трудом разлепляю воспалённые глаза и тут же со стоном закрываю их. Солнце, беспощадное в своей яркости, заставляет меня какое-то время ощущать себя слепым кротом.

Вереница воспоминаний, ярким потоком врывающаяся в мозг, взрывает в голове бомбу адской боли.

Я помню испуганный взгляд Мири, бессильный гнев в глазах Маркуса и появляющегося в купе командора Ремера. И помню опустошающую вспышку, когда я активирую силу на полную. Меня не должно быть здесь. Я не должна в принципе ощущать себя настолько живой.

Преодолевая дикий дискомфорт, я всё же умудряюсь приоткрыть глаза, чтобы понять, куда меня занесло.

Передо мной, насколько хватает глаз, раскинулось море, воды которого пугают иссиня-чёрным цветом. Пугают, но в то же время вызывают смутные воспоминания. Я будто уже где-то видела такие водоёмы, ещё и с этими мерцающими огнями в толще воды.

С трудом повернув голову, обнаруживаю и источник запаха гари: буквально в десятке шагов от меня догорает гостевой вагон «Торопыги». Тот самый, в котором мы почти приняли наш последний бой.

Боль в голове усиливается, уши закладывает, и окружающие звуки доносятся до меня как сквозь вату. В горле появляется отчётливый привкус горечи, и, дабы не сорваться в истерику, я заставляю себя подняться, оскальзываясь и путаясь в намокшем подоле, подняться и идти в сторону пепелища. Нельзя думать о плохом, пускай там никого не будет. Пускай это мой персональный ад, рай или лимб. Я не знаю, что успела заслужить за свою короткую жизнь, но готова ко всему, лишь бы мои близкие остались живы. Пускай и без меня.

Что-то странное происходит позади меня. Я ощущаю это волосками, вставшими дыбом по всему телу. И рефлекторно перехожу на бег, даже не подумав оглянуться и убедиться, что мне действительно угрожает опасность. И бегу ровно до тех пор, пока меня за талию не ловят жилистые мужские руки.

– Агата! Агата! Это я, Маркус! – сквозь непроходящий звон в ушах до меня доносится хриплый голос Фаста. – Успокойся! Всё в порядке, все живы!

Ещё несколько мгновений я машинально дёргаюсь, пытаясь вырваться из его объятий. А потом смысл его слов доходит до меня, окатывает волной облегчения. Все живы! Боги всех миров, мы живы!

Рано или поздно, но любой адреналиновый запал проходит, оставляя после себя лишь дрожащие руки да слабость во всём теле. Ноги подкашиваются, и я оседаю на песок.

– Где все? – запрокидываю голову, ища взгляд Маркуса. – Что с Мири? И с Рози? Как «Торопыга»?

– С ними всё в порядке, мы как раз искали тебя, – мягким, вкрадчивым голосом отвечает Маркус, усаживается рядом и притягивает к себе. – Агата, ты вся промокла, тебе надо в тепло!

Только сейчас я вспоминаю о своём жалком виде, но у меня и правда не осталось сил куда-то идти.

– Да, пойдём, чуть позже. Отдохну ещё. Ты так и не сказал, что с поездом. И где мы?

– Никто не знает, где мы, – отвечает Маркус, старательно избегая прямого контакта глазами. – Навигация вырубилась, а Освальд не очень хорошо разбирается в особенностях миров, чтобы точно сказать, где мы.

– Что с «Торопыгой»?

Я уже поняла, какой вопрос самый болезненный, но не привыкла осторожничать. Повязку с раны лучше срывать единым рывком.

– Тебе лучше самой взглянуть. – Маркус привстаёт на одно колено и тянет меня на себя. – Давай я понесу тебя. Не хватало, чтобы ты ещё и простыла.

В другое время я бы возмутилась и точно попыталась бы показать свою независимость, но хитрость женщины в том, чтобы вовремя показать слабость. Так мне когда-то сказала одна из пассажирок. Умудрённая сединой и опытом женщина лихо вила верёвки не только из моих стюардов, но и даже из женатого Освальда! Вот и сейчас я решаю последовать её совету – молча принимаю помощь Маркуса.

Он в ответ хмыкает, явно не ожидая моего безропотного подчинения, но никак не комментирует. И я ему за это благодарна. Сил что-то обсуждать нет. Как и желания. Я всё ещё пытаюсь мысленно переварить всё, что произошло. Уложить по полочкам то, что мне удалось в одиночку перекинуть несколько вагонов в другой мир. Хотя в одиночку ли – это ещё вопрос. По мере прояснения сознания в памяти возникают последние секунды нашей «переброски». Я вспоминаю присутствие чужой силы. Не враждебной, но сейчас я просто не в состоянии оценить, кто помог мне, дал шанс выжить и не сжечь себя в попытке спасти близких мне людей.

– Нам идти с полчаса, можешь поспать, если хочешь. – Слова Маркуса отрывают меня от размышлений.

– Хорошо, – вновь слушаюсь я, на этот раз заставляя его хмуриться.

– Ты слишком покладистая, точно заболела.

– Нет, я просто ещё не решила до конца, это явь, сон или персональный ад.

– Чего сразу ад-то? – наигранно обижается Маркус.

– В раю тебя бы точно не было, – не удерживаюсь я от остроты и быстро, чтобы не оставлять за ним последнего слова, добавляю: – Всё, я сплю.

Тут же закрываю глаза и поудобнее устраиваю голову на его груди. Мне даже почти не стыдно за то, что ему придётся нести меня так долго. Сам предложил. А тихое «плутовка!», произнесённое Маркусом, вызывает лишь довольную улыбку.

Я и правда засыпаю. Неглубоко, потому что ощущаю движение, дыхание и стук сердца несущего меня мужчины. От него еле заметно пахнет гарью, по́том и, как ни странно, раскалённым металлом. Хотя почему же странно? Фаст явно участвовал в устранении пожара, вся его одежда в мелких порезах и дырах, а закатанные рукава демонстрируют многочисленные ожоги на предплечьях.

Мне одновременно хочется увидеть, в каком же сейчас состоянии мой экспресс, и в то же время очень боязно. Пока я не знаю точно, всё ли потеряно, есть хоть какая-то надежда на то, что всё не так уж и страшно.

– Маркус! – Сквозь дрёму до меня доносится испуганный вскрик Миранды. – Что с ней?! Она жива?!

– Мири, тише, всё хорошо, она просто спит. – Голос Маркуса тих и вкрадчив, он словно гипнотизирует и меня, и мою помощницу, заставляет успокоиться.

– Неси её сюда. – Поняв, что я не умираю, подруга тут же меняет тактику, превращаясь в заботливую наседку. – А сам сходи переоденься да дай Хельге тебя подлатать.

Дальнейшую их беседу я практически не слышу, понимаю лишь, что Маркус опять препирается, а Мири настаивает на своём. Но меня вносят в тепло, укладывают на что-то мягкое, и мне становится совершенно всё равно, что происходит вокруг. Я так устала, что даже просто прислушиваться к спору друзей тяжело.

Осознав, что мы по-прежнему вместе, я всё-таки позволяю себе погрузиться в сон, отключиться полностью.

Просыпаюсь же от игры солнечных зайчиков на лице. И первое время не понимаю, откуда они. Только спустя секунду вспоминаю: абордаж, прыжок и появление в неизвестном мире.

Я резко открываю глаза и первое, что вижу, – светлую головку Розмари. Девочка свернулась калачиком под моим боком, а между нами таким же образом устроился Кропалёк. В руках у малышки вижу золоторогую козочку. Игрушка вся в копоти, местами надорвана, но радует уже то, что Рози её не потеряла. Хоть какая-то радость для малышки.

Меня разместили в том, что когда-то было моим купе. Сейчас же вагон накренён на одну сторону, а стена, в которой когда-то размещалась дверь, и вовсе отсутствует. Прореха завешена тяжёлой портьерой, которая то и дело колышется от лёгкого морского бриза. Крыша над нами – в многочисленных пробоях, в которые проникают наглые солнечные лучи.

Я осторожно отодвигаюсь от сладкой парочки, фуршунь поднимает голову и глядит на меня сонными глазками. Прижав палец к губам, я призываю его продолжить сон. Умный зверёк кивает, но, прежде чем вернуться к просмотру сновидений, посылает мне волну тревоги и обеспокоенности. Малыш искренне переживает за моё состояние.

Вместо ответа я с улыбкой склоняюсь к нему и ласково прохожусь по спинке. Хочу поделиться с ним силой, но понимаю: не слышу её в себе. Будто бы и не было скользящей магии во мне никогда. Лишь сосущая пустота в том месте, где раньше ощущалось тепло силы.

Я чувствую, как бледнею, как холодеют руки, но усилием воли отгоняю плохие мысли. Это просто истощение, магия вернётся. Пока у меня есть ещё дела, требующие неотложного внимания.

С этими мыслями, больше похожими на мантры убеждения, я двигаюсь к выходу. Попутно отмечаю, что, пока я пребывала в сонном беспамятстве, меня переодели в тёплое шерстяное платье. Оставалось надеяться, что это всё-таки делала Мири, а не Маркус. С него станется.

Криво улыбаясь своим размышлениям, я наконец-то выбираюсь из вагона.

– Доброе утро, ранняя пташка. – Голос Маркуса, наполненный утренней хрипотцой, раздаётся сбоку. – Как самочувствие?

– Скажем так, теперь я знаю, как чувствуют себя лимоны, выжатые в лимонад, – отвечаю я, крутя головой во все стороны и не понимая, за что хвататься в первую очередь.

«Торопыга» потерпел крушение на каком-то удивительном пляже. Песок здесь мягко переливается от жёлтого к зелёному, от синего к фиолетовому. Береговая линия упирается в густой лес, полностью заросший кустарниками. Да так, что просветов практически не видно.

Но если в местной флоре я не вижу сейчас особой проблемы, то состояние поезда не просто удручает – оно погружает в панику. Все оставшиеся вагоны разбросаны то тут, то там. И все они в разной степени сохранности. Самыми целыми остались только два вагона – столовая и тягач. Последнее, несомненно, обнадёживает, но тут же я вижу полностью разрушенный склад армелита. И это означает только одно: мы застряли в этом мире. Надолго или навсегда – зависит от скорости восстановления моей магии. Или везения в поисках руды.

– Боги всех миров, Агата, ты хоть иногда перестаёшь думать о проблемах? – Маркус, до этого сидящий у входа в купе, поднимается и подаётся ко мне. – Ты чудом выжила, спасла всех нас. Давай хотя бы этому порадуемся?

Он осторожно, явно следя за реакцией, заключает моё лицо в ладони и мягко поглаживает скулы.

– Хотела бы я быть такой же беззаботной, как и ты. – Я позволяю себе принять эту маленькую ласку, утыкаюсь носом в ладонь. – Но я по-прежнему хозяйка этой маленькой банды. А значит, обязана о них позаботиться.

– Позволь тогда мне позаботиться о тебе? – Маркус наклоняет голову и с мягким вопросом во взгляде смотрит мне в глаза.

Секунду я смотрю на него с привычной мне холодностью и даже отторжением. Но понимаю, что время для обид прошло. Мы встряли, и отказываться от чужой помощи и заботы с моей стороны непростительная глупость. А потому лишь киваю и отвожу взгляд, вновь осматривая место падения. А в мыслях делаю себе зарубку: главное – не допустить, чтобы эта мимолётная слабость вновь открыла Маркусу дорогу в моё сердце. Забота заботой, но влюбляться и повторять старые ошибки больше нельзя.

– Маркус, что произошло, пока меня не было? – спрашиваю я, двигаясь вдоль того, что ещё вчера было моим экспрессом.

– Что конкретно произошло, мы сами не знаем. – Он пристраивается рядом, предусмотрительно поддерживая меня за локоть, когда песок под моими балетками осыпается и я слегка теряю равновесие. – Просто мы в один миг выпрыгнули из Межмирья и зависли над этим пляжем. А потом на него же и рухнули. Как видишь, часть вагонов разорвало «Хищником», а часть пострадала во время переброски. Освальд, после того как я нашёл тебя и поиски прекратились, тут же принялся за обследование состава. Думаю, к вечеру у тебя будет отчёт.

– А команда? – Хоть состояние «Торопыги» не менее важно для меня, но своими ребятами я дорожу больше.

– Все живы, есть небольшие травмы и незначительные ранения, но ничего такого, с чем не могла бы справиться ваша Хельга.

Невольная улыбка касается моих губ: наша младшая кухарка давно демонстрирует способности к медицине, и в моих планах было отправить девушку на курсы бытового лекаря. Но каждый раз не хватало либо денег, либо времени. Получается, что Хельга познаёт эту науку, так сказать, в бою.

– А Розмари? Как она? – Незаметно для самих себя мы обходим наш импровизированный лагерь и замираем у кромки леса. – Знаешь, кажется, это она помогла мне. Я чувствовала присутствие чужой силы, которая подпитала меня во время прыжка.

Маркус бросает на меня странный взгляд. Я впервые не могу прочесть его эмоции. Какая-то смесь насторожённости и желания разобраться в этой загадке.

– Не знаю, правда это или нет, – наконец-то говорит он, – но Рози не приходила в себя, пока я не принёс в лагерь тебя. А потом они вместе с Кропальком заявили, что будут спать рядом с тобой. Точнее, это Рози заявила и сказала, что Кропа её полностью поддерживает.

– Надо же, как они спелись, – хихикаю я.

– Не то слово! – возмущается Маркус. – Хорошо, что Миранда хотя бы убедила Рози поужинать! И то они уничтожили свои порции, так и не отходя от тебя.

Мужчина недовольно сопит, всем своим видом показывая, как его задевает такое непослушание со стороны приёмной дочки.

– Маркус, ты что, ревнуешь? – Внезапное озарение настигает меня. – Потому что Рози успела привязаться ко мне и Кропе?

– Не говори ерунды! – На секунду лицо Маркуса удивлённо вытягивается, показывая, что я попала в цель, но потом он вновь становится серьёзным. – Какой план, гратта Хардисс? Уверен, ты уже знаешь, что мы будем делать.

Я обвожу стоянку взглядом, собираясь с мыслями. Плана как такового у меня нет. В починке экспресса я бесполезна, помогать девочкам на кухне – они меня первыми оттуда тряпками погонят. Разбирать обломки вагонов – мои мальчики-стюарды слишком гордые, чтобы принимать помощь от женщины, тем более хозяйки.

Взгляд снова останавливается на разрушенном рудохранилище. Вопрос о целостности наших запасов армелита отпадает сразу же. Если не Кропалёк, то местные фуршуни уже сожрали всё, что я успела закупить. А потому первое и самое важное, что нужно сделать на пути к нашему спасению, – раздобыть топливо для «Торопыги».

– Единственное, чем я могу сейчас помочь, – так это исследовать место, куда нас закинуло, – говорю я, разворачиваясь к лесу. – И ты пойдёшь со мной.

– Неожиданно, – тянет Маркус в явном недоумении. – Я уж думал, придётся навязывать свою компанию.

– Ну что ты. – Я оглядываюсь и подмигиваю. – Ты, несомненно, очень полезный компаньон. А я, знаешь ли, слишком практична, чтобы отказываться от очевидной выгоды. Даже в угоду своей вредности.

Сказав это, тут же ныряю под сень разлапистого кустарника. Просто мне нравится оставлять за собой последнее слово, а Маркус не любит проигрывать. Поэтому единственный выход из нашей словесной дуэли – сделать вид, что появилось что-то очень важное, например, труднопроходимые заросли.

– Ты знаешь, куда идти? – спустя полчаса нашего молчаливого похода задаёт вопрос Маркус.

Я как раз останавливаюсь на небольшой прогалине посреди леса. Меня по-прежнему не покидает чувство, будто я здесь уже была. Бегала по этим местам, играла в прятки у того раскидистого дерева. Но в моих видениях здесь всё не было столь запущенно. От этих мыслей нехорошее предчувствие в груди разрастается ещё больше.

– Ты только сейчас решил задать этот вопрос?

– Сложно высказывать сомнения, когда ты настолько уверенно ломишься в кусты, – пожимает плечами Маркус. – А вдруг ты уединиться со мной решила, а? – Он смотрит на меня лукаво, но под моим надменным взглядом тут же меняет тактику. – Если ты что-то для себя решила, смысл тебя отговаривать? Хотя, если всё же интересно моё мнение, я бы взял с собой твоих ребят. Неизвестно, какая гадость тут обитает.

– Уверена, ты сможешь меня от всего защитить. – Я криво улыбаюсь ему в ответ. – Но если мои предположения верны, мы никого опаснее фуршуней не встретим.

– О чём ты говоришь? – Маркус в недоумении вскидывает брови, но я не отвечаю, двигаюсь дальше.

Что-то тяжёлое, вытягивающее все силы, находится впереди. Я физически ощущаю это: на меня наваливается апатия и опустошение. Зрение будто бы раздваивается: я вроде нахожусь здесь и сейчас, слышу лёгкую трель птиц и сопение Маркуса позади, и в то же время перед глазами мелькают совсем другие картинки – затянутые дымом и пеплом.

Когда мы достигаем очередной прогалины и тяжёлые опахала низкого кустарника расходятся в стороны, я уже знаю, что увижу.

Незримая дорога выводит нас к центральной площади давно умершего города – сожжённого заживо, а сейчас покрытого густыми зарослями мха и ползучего вьюна.

Но мои глаза видят другое: столбы огня, пожирающего здание за зданием, бегающих в панике людей. И людей в имперской форме. Это не просто жандармы – это спецотряд потрошителей. Они вламываются в каждый дом, хватают людей и уводят их куда-то, оставляя после себя только огонь и смерть.

Я наяву ощущаю этот удушливый запах сгорающей жизни. От него не спрятаться, и, даже если перестать дышать, он всё равно навечно со мной – впитался в меня, в мои воспоминания.

Ноги ослабевают, и я оседаю на землю. Упала бы, да меня подхватывает Маркус.

– Агата, что с тобой? Где мы?

– Это мой мир, Тиамар. – Я откидываюсь на его грудь и обвожу невидящим взглядом заброшенные руины. – Всё, что осталось от моего дома…

Маркус молчит, но эта тишина спасительна для меня. Не уверена, что, если сейчас он начнёт расспрашивать о произошедшем здесь, я не скачусь в банальную истерику. Я прятала память о той трагедии так далеко и глубоко в подсознании, что сейчас это физически больно, будто я снова переживаю момент, когда имперцы пришли в наш город и предали его огню.

– Вот поэтому мы и везём Рози в школу.

Дыхание Маркуса шевелит волосы на моей макушке. Он сжимает меня в объятиях, и жуткие картины в голове гаснут, теряют яркость, вновь скрываясь в пелене забвения.

– Чтобы больше ни один Скользящий не пострадал в этой бессмысленной охоте.

Глава 10
Сделка

– Есть предположения, почему нас закинуло именно в Тиамар? Его ведь даже на картах нет? Как и других миров, выпотрошенных имперцами? – спрашивает Маркус, пока мы идём по заросшим бурьяном улочкам.

Странно, что тут вообще сохранилось подобие дорог, учитывая, сколько времени прошло с тех пор, как здесь кто-то жил. Я двигаюсь вперёд, упрямо не глядя по сторонам. Мне каждую секунду кажется, что, брось я взгляд на оставшиеся от домов руины, – и на меня кинутся призраки. Что они будут обвинять меня в том, что я жива, а они нет. И самое страшное, что в одном из этих покосившихся строений я узнаю свой дом…

Я давно похоронила родителей, оставив всю свою любовь и светлую память за пеленой пролитых слёз и забытых воспоминаний. Пускай так и остаётся: мне нужно думать о другом. Моя команда, мой поезд, теперь ещё и Розмари – вот мои якоря. Те, забота о ком вытесняет из головы все переживания прошлого.

От падения в эту пучину спасает ещё и беззаботная болтовня Маркуса, который всеми правдами и неправдами пытается отвлечь меня. Переключить в привычный режим педантичной Агаты.

– Не знаю, – пожимаю я плечами и останавливаюсь перед особо крупными руинами.

А потом, немного поразмыслив, достаю кусочек местного армелита из сумочки.

– Хотя есть догадка. Этот осколок добывали в здешней шахте, может, он как маяк подействовал. Не знаю.

– А ведь вполне может быть. Говорят же, что армелит от мира к миру разнится, – говорит Маркус, внимательно рассматривая кристалл на моей ладони.

– Вот, видимо, и притянуло нас к родному для меня миру.

Я поспешно прячу своё сокровище обратно в сумку и резко двигаюсь вперёд к разрушенному входу.

Маркус, не ожидавший такой реакции, чуть отстаёт, но потом нагоняет.

– А здесь мы что ищем?

– Почти все шахты ещё до прихода имперцев засыпали, поблизости от города нет ни одной. Кроме этой.

Мы как раз входим в округлое помещение со стенами, местами развалившимися. В центре зияет практически идеально круглое отверстие с низенькими бортиками. На противоположной от нас стороне я замечаю платформу грузового подъёмника.

– Самая первая шахта Тиамара. Она считалась чем-то вроде святилища. Придётся нам с тобой согрешить.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – В голосе Маркуса сомнения столько, что его хватит на дюжину критиканов в каком-нибудь экспертном бюро.

– Нам нужен армелит, а это старая армелитовая шахта. Связь улавливаешь? – устало огрызаюсь я.

– Ты же сама рассказывала, что все шахты в вашем мире иссякли. – Приподняв бровь, Маркус скептически продолжает осматривать полуразрушенный колодец.

– Никто не знает, как образуется армелит. А вдруг он снова появился? Да и выхода у нас всё равно нет, – пожимаю я плечами, а глазами ищу хоть что-нибудь, что поможет нам спуститься или отремонтировать сломанный механизм.

– Практичная Агата – и надеется на удачу?

Маркус в удивлении оборачивается ко мне и тут же хватает меня за плечи, задвигает к себе за спину.

– Не сказать, что я тоже счастлив вас видеть, но всё же доброе утро, грат Фаст и гратта Хардисс. – Вкрадчивый голос того, кого мне хочется немедленно придушить, застаёт врасплох.

Командор Ремер с двумя подручными жандармами осторожно проходят полуразрушенную арку и замирают напротив нас. Катастрофа не прошла бесследно и для наших соперников. Защитная броня, в которую они были облачены в Межмирье, выглядит потрёпанной, а форменные кители под ней явно подверглись воздействию огня. Но, несмотря на все эти повреждения, и командор, и его подчинённые держатся с таким спокойствием, будто бы мы сейчас в их отделении на допросе.

Напряжение в воздухе так и искрит, я чувствую, что одно резкое движение – и Маркус бросится в бой, а потому мягко кладу ладонь на сгиб его локтя, призывая к спокойствию и обдуманным действиям. Если бы Ремер хотел нас убить, мы бы давно лежали хладными трупами на дне шахтного колодца.

– Что же вы? – Командор в наигранном недоумении вскидывает брови. – Неужто у вас не найдётся и грамма учтивости к товарищам по несчастью?

– О чём вы? – не выдерживаю я, а Маркус при этом дёргается, бросая на меня недовольный взгляд.

– Да всё о том, – проговаривает Ремер, еле заметно кивая своим подчинённым.

Те замирают на месте, а командор двигается по дуге, лениво разглядывая то, что осталось от церемониального зала.

– Мы ведь тут заперты вместе с вами. Из этого мира не выбраться без поезда и хорошего запаса армелита. Я ведь верно говорю, гратта?

Ремер целенаправленно игнорирует Маркуса, беся его и выводя на эмоции, будто бы показывая: я тебя за соперника не считаю. И единственное, чем сейчас можно остановить назревающий конфликт, – это вести переговоры.

– Командор, моя команда, как вы ошибочно полагаете, не застряла. Мне достаточно раздобыть руду, и я уберусь отсюда куда подальше.

– Похвальная логичность рассуждений, юная гратта. – Ремер кивает, но в его глазах я вижу насмешку и пренебрежение. – А что вы будете делать с армелитовыми лисами?

Его слова окатывают меня волной ужаса, да так, что я невольно стискиваю руку Маркуса.

– Агата? Всё в порядке? Ты побледнела! – тут же реагирует тот, притягивая к себе.

Но руки с зажжённым огненным шаром не опускает: по-прежнему готов вступить в поединок.

– Вижу, вам знакомы эти твари. – Довольная улыбка играет на холёном лице командора.

Если бы я не знала, насколько ублюдочный характер у этого человека, посчитала бы его даже интересным. Но этот препарирующий взгляд холодных глаз – он портит всё впечатление, сразу даёт понять, сколько боли и горя несёт его обладатель.

– Мои ребята уже имели честь познакомиться с местной фауной, и могу заверить вашего защитника: ему бой с лисами не потянуть.

– Да что ты знаешь?! – вскидывается Маркус, а мне хочется его поколотить.

Где его ясный ум и трезвый расчёт? Видно же, насколько психологически тонкую игру с нами ведёт командор! И Маркус до обидного легко на это ведётся!

– Всё. Я знаю всё. – Ремер наконец-то смотрит прямо в глаза Маркуса, и больше нет в нём этой ленивой игры, он идёт в атаку. – Я знаю, что вы, Маркус Риглер Фаст, всю жизнь грезили о славе пирата межмирного масштаба. Что ради этого не гнушались разбоя, захвата мирных поездов, убийств, подстав. – Каждое слово командора бьёт Маркуса наотмашь.

Но самое ужасное – и меня тоже.

– Что в погоне за вашей мечтой вы обокрали эту милую гратту, предали с полсотни собратьев-пиратов и в конце концов потеряли всю свою команду. Ну что, достаточно я знаю, мальчик?

Я замираю в ожидании ответа Маркуса. Больше всего боюсь, что тот сорвётся – либо истерично защищая себя оправданиями, либо просто устроит драку. Потому что и то и то станет его приговором – приговором в моих глазах. Я не смогу доверять человеку с таким прошлым. Даже зная его с детства, я понимаю, что совсем не знаю его настоящего. Если, конечно же, слова командора – чистейшая правда.

– Интересная интерпретация пиратских сплетен, грат Ремер.

В противовес моим ожиданиям, Маркус не впадает в истерику. Наоборот, он будто бы расслабляется, тушит огонь и зеркалит позу командора.

– Очень хорошая и проникновенная речь. Будь я впечатлительной юной граттой, тут же возненавидел бы сам себя и сиганул в этот колодец в надежде, что умру сразу же ещё в полёте и от стыда. Да вот только Агата всё это знает, и знает правду, а не ваши домыслы. И верит мне, правда, Агата?

До меня не сразу доходит, что произошло, что это была не перепалка между двумя самцами, а практически шахматная партия. И главным призом в ней становится моя лояльность! И сейчас оба мужчины ждут моего ответа, хоть какой-то реакции. Но я пребываю в такой растерянности и волнении, что не нахожу ничего лучше, чем упасть в обморок. Просто потому, что впервые в своей жизни хочу сбежать от решения проблемы. В конце концов, я слабая девушка, пускай разбираются без меня. На мою долю за сегодня и так много событий выпало.

Прихожу в себя от лёгких похлопываний по щекам. Перед глазами возникает не слишком обеспокоенное лицо Маркуса. Будто бы он раскусил мою уловку и теперь просто подыгрывает мне. А уж когда я недовольно мотаю головой, показывая, что отрезвляющих оплеух с меня хватит, он понимающе усмехается.

– Милая гратта пришла в себя? – Голос Ремера окончательно возвращает меня в реальность.

– Да, – хрипло выдаю я, цепляюсь за ладонь Маркуса и встаю на ноги. – Спасибо, что побеспокоились.

Я ловлю на себе оценивающий взгляд Ремера и в то же время отмечаю, что его жандармы уже крутятся вокруг обломков подъёмного механизма.

– Что вы делаете?

– Твой обморок оказался как нельзя кстати, Агата, – хмыкает за моей спиной Маркус.

И притягивает меня к себе, на что командор тут же щурит глаза, цепко считывая посыл Маркуса. А я снова ощущаю себя переходящим трофеем. И мне это не нравится. Но пока держу недовольство при себе.

– Мы с гратом Ремером пришли к соглашению. Он помогает нам, мы помогаем ему – все довольны.

Я в неверии задираю голову, но Маркус с вызовом смотрит на Ремера. Эта странная игра окончательно выводит меня из себя, и я всё же выкручиваюсь из объятий бывшего.

– А поточнее? – обращаюсь уже напрямую к командору. – Чем грозит ваша сделка конкретно мне и моей команде?

– О, а это уже интересно. – Он озадаченно потирает подбородок. – А разве грат Фаст не часть вашей команды?

– Грат Фаст говорит от своего лица, я же хочу знать, какие условия нужно выполнить конкретно мне, – упрямо твержу я и буквально кожей чувствую, как напрягается Маркус.

Но и по-другому я не могу. По-прежнему жду от него подвоха и того, что он сбежит в любой момент. А потому надо знать все нюансы предстоящей сделки.

– Хорошо, гратта Агата, докладываю. – Командор усаживается на остатки стены и скрещивает длинные ноги. – Видите ли, в результате ваших махинаций с пространством Межмирья ядро магдвижителя «Хищника» оказалось повреждено, и мы более не в состоянии выбраться из этой дыры. А вам без меня не добыть армелит, который однозначно есть в этой шахте, раз уж лисы в ней обжились. Поэтому моё предложение такое: вы доставляете нас в ближайший цивилизованный мир, а я предоставляю вам фору. Так сказать, временное перемирие.

Он с откровенной насмешкой смотрит на меня. Знает, что отказаться я не смогу – ни я, ни Фаст не сможем противостоять армелитовым лисам. Даже при участии Освальда и моих стюардов. Эти твари слишком опасны, хитры и действуют стаей. А их кожу пробить очень сложно: она словно бы состоит из частиц армелита.

– Хорошо, – соглашаюсь я спустя несколько секунд раздумий, которые, по сути, нужны были лишь для того, чтобы показать командору, что в угол он меня не загнал. – Необходимо вернуться в наш лагерь, взять кейсы для армелита, а также прихватить моего фуршуня. Он точнее выведет нас на залежи руды.

– Как прикажет моя милая гратта.

Командор отвешивает поклон и проходит к колодцу, останавливаясь рядом лишь на секунду. Мне приходится задрать голову, чтобы видеть его лицо.

– Насчёт охраны можете не беспокоиться, моих ребят нам будет достаточно.

– Я и не думала подвергать своих стюардов риску быть загрызенными лисами, – с вызовом бросаю я Ремеру, понимая, что в его словах нет ни грамма заботы о моей команде.

Скорее, уже себе тылы прикрывает.

– Вы же не против скрасить моё ожидание, пока грат Фаст выполнит эту часть плана? Я даже готов выделить ему сопровождающих. – Командор переводит насмешливый взгляд на злющего Маркуса.

Но, к чести последнего, он не взрывается, не принимается навязывать своё мнение, которое у него, конечно же, отличается от мнения командора. Нет, Маркус ждёт моего решения, окончательно предоставив мне право выбора.

– Звучит логично, – сглотнув, соглашаюсь я. – Так и сделаем. А вот конвой Маркусу не нужен, в этих лесах для него нет опасности.

Командор, удивлённый моим послушанием, заламывает бровь, хмыкает и отходит к своим подчинённым. В то время как я хватаю бывшего за ладонь и тяну за собой на улицу.

– Маркус, прошу, давай без нотаций и возмущений, – тут же проговариваю я, видя, сколько негодования застыло на его лице. – Сую ему в руку кристалл армелита. – Вот, возьми. Покажешь Кропальку, тогда он с тобой пойдёт. Для разгона и выхода в Межмирье нам хватит двух кейсов руды. Ещё пять-шесть для выхода к ближайшему миру. Я точно не помню местоположение Тиамара, надо брать с запасом…

Я не замечаю, как начинаю бормотать себе под нос, нервно сжимая пальцы Маркуса.

– Агата, стой, я всё понял. – Он заставляет меня остановиться и развернуться к нему.

Приподнимает моё лицо за подбородок и с мягкой улыбкой смотрит мне в глаза.

– Ты неисправима, знаешь это? Не принимаешь помощь и не хочешь разделить груз ответственности.

– А кто, кроме меня? – растерянно тяну я, не понимая причины упрёка.

– Я. – Маркус склоняет голову набок. – Попробуй всё же довериться мне. Сейчас я сделаю всё так, как ты просишь, и надеюсь, что это поможет тебе понять, что я давно не тот самонадеянный тупица и лихой пират, которого ты знала раньше. Но и тебя попрошу: с этим командором держи ухо востро. Он будет делать и говорить всё, что поможет ему настроить нас друг против друга.