Читать книгу "Хозяйка магического экспресса"

– Да о чём ты? – В недоумении я даже плечи приподнимаю. – Я же не наивная дурёха, прекрасно знаю, кто здесь сейчас главная лиса.

– Вот и отлично. – Маркус резко склоняется надо мной, оставляя мимолётный поцелуй на моих губах.

И, пока я не успеваю сориентироваться и отпихнуть наглеца, разворачивается и быстрым шагом уходит по направлению к нашему лагерю.

– Вернусь так быстро, что ты не успеешь соскучиться, – бросает он на ходу.

А я знаю, что он при этом бесшабашно улыбается. Как и всегда, когда его шалость остаётся безнаказанной. Хотя мне сейчас и не хочется возмущаться. В задумчивости прикоснувшись к губам, я возвращаюсь в руины администрации, где меня встречает заинтересованный взгляд Ремера.

– Поворковали?

– Не ваше дело. – Привычная непробиваемая маска хозяйки магического экспресса занимает место на моём лице. – Как дела с подъёмником?

– Не злитесь, гратта Агата, это лишь праздное любопытство. Я же тоже человек, и мне не чуждо желание посплетничать.

Ремер галантно подаёт мне руку, которую я игнорирую и прохожу внутрь церемониального зала.

– Вашу любовь к сплетням вы уже продемонстрировали, командор. – Я всё-таки не удерживаюсь от комментария. – Так мы можем спускаться?

– Немного терпения, гра-ат-та.

Манера Ремера лениво растягивать слова действует гипнотизирующе. Я даже замечаю, что невольно успокаиваюсь, а всё раздражение и злость от сложившейся ситуации куда-то улетучиваются.

– Мои подчинённые работают над этим вопросом.

Дальнейшие расспросы лишние, да я и сама вижу, как трое жандармов что-то крутят и меняют в старом, едва держащемся на остовах механизме.

Больше командор ничего не спрашивает, а лишь наблюдает то за своими подчинёнными, то за мной. Последнее я замечаю не сразу и, чтобы хоть как-то избежать этого молчаливого изучения, решаю задать провокационный вопрос. Выбить этого манипулятора из колеи.

– Командор, скажите, а место в свите императора стоит всех тех жизней, что вы уже успели погубить?

То, что я попадаю в болевую точку, понимаю по изменившемуся лицу Ремера. С него сползает наигранная улыбка всё знающего, всё контролирующего человека. Он какое-то время продолжает наблюдать за ремонтом, а потом переводит взгляд и смотрит прямо мне в глаза. Холодно, даже с каким-то презрением.

– Что ж, вопросы вы умеете задавать, – наконец произносит он. – Но тогда и я задам вам свой. Почему нас занесло именно в этот мир? В закрытый, стёртый со всех карт мир-призрак?

Этот вопрос удивляет меня бесполезностью. Какой прок ему от знания, что я тут родилась?

– Это мой родной мир, – пожимаю я плечами, однако решаю не говорить все свои догадки об особенностях армелита. – Возможно, притянуло сюда, когда я выжгла свои силы подчистую.

– Как занимательно, – задумчиво тянет Ремер, будто я дала ему какую-то кроху информации, необходимый пазл. – Не перестаю удивляться способностям вам подобных.

Я складываю руки на груди и скептически гляжу на мужчину. Не перестаёт он удивляться, ага. Никто больше не видел тех Скользящих, что побывали в казематах главного управления жандармерии в Аркадосе. Все мои собратья по удивительным способностям пропадали без вести! Уж точно не в курортные миры их жандармы отправляли!

– Что же касается вашего вопроса… – вновь заговаривает Ремер, а на его лице появляется пугающая отрешённость. – Не всегда истинная цель лежит на поверхности. И, думая, что вы всё обо всех знаете, вы строите ложные представления о людях…

Громкий хлопок прерывает речь командора, а на моём плече, чуть не скатившись с него, виснет Кропалёк. Я не успеваю даже представить его Ремеру, как в арочном проёме появляются Маркус и Освальд.

– Вальд? – в недоумении тяну я, чисто машинально поглаживая Кропалька. – Ты зачем здесь? – Поворачиваюсь к Маркусу и, уже откровенно злясь, выговариваю: – Просила же никого с собой не брать!

– Будто бы Мири волнуют чьи-то приказы, когда твоя жизнь под угрозой, – хмыкает машинист, сбрасывает кейсы у края шахтного колодца и оценивающе осматривает наших временных союзников. – Сказала, лишит всех сладкого, если не послушаемся её.

Я бросаю косой взгляд на командора и его подручных. Жандармы закончили работу и теперь внимательно следят за Маркусом и Вальдом. А Ремеру всё нипочём, кажется, его вовсе не беспокоит появление рослого детины.

– Ладно, раз уж пришёл, будешь следить за работой подъёмника. – Я взмахиваю рукой, капитулируя перед самодеятельностью моих подчинённых.

Потом отчитаю.

– Могу уверить, механизм полностью исправен, – влезает в разговор командор. – Мои ребята знают толк не только в бою.

– И всё же я привыкла держать руку на пульсе, – цежу я, разворачиваясь к Ремеру.

Мне приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть тому в лицо – настолько близко он подошёл. А я ведь даже этого не заметила!

– Как пожелает гратта, – коротко кивает командор.

В его глазах мелькает насмешливая искра, что раздражает меня ещё больше.

Я уже жалею о заключённой сделке, хочу побыстрее избавиться от незваных попутчиков. Возможно, даже выкинуть в Межмирье в процессе транспортировки. А что? Несчастный случай – и дело с концом!

Стоп, Агата! Это совсем на тебя не похоже! Да я даже мысли никогда не могла допустить, чтобы навредить кому-то, а тут не вижу ничего плохого, чтобы избавиться от жандармов и их начальника. Да, последний гад из гадов, но подчинённые у него такие же работники, как и мои стюарды и девочки Мири! Когда это я стала с такой лёгкостью идти по головам?!

– Агата, ты идёшь?

Я вздрагиваю от зова Маркуса и понимаю, что в размышлениях и не заметила, как все уже загрузили кейсами платформу и ждут только меня.

– Всё в порядке?

– Да, – сиплым голосом отвечаю я и подаю ему руку. – Давайте быстрее покончим с этим делом.

Маркус помогает мне забраться на платформу, а сам не сводит с меня встревоженного взгляда. Будто понимает, какие мысли сейчас бродят в моей голове. Перемены во мне явно вызваны его появлением, а слова Ремера о его прошлом всё ещё отдаются эхом в голове.

Я не хочу верить в то, что тот Маркус Риглер Фаст, беспринципный и жестокий человек, каким его представил командор, – реальный человек. Мой Маркус совсем другой. Часто бесшабашный, совершенно безалаберный, никогда не думающий о будущем, эгоистичный и местами самовлюблённый, но в жизни сознательно не причинивший никому вреда. Вот какой он, мой друг детства. И человек, в которого я когда-то влюбилась.

Да и то, как Маркус защищает и опекает Розмари, уже говорит о многом. Не может подонок, описанный командором, рисковать собой ради малышки, которая ему даже не родная дочь.

Но как не верить Ремеру, когда я сама начинаю действовать так же, пообщавшись с Маркусом всего несколько дней?!

Пока я предаюсь неутешительному анализу, остальные занимают периметр квадратной платформы и напряжённо смотрят вниз. Спустя мгновение я понимаю, в чём причина их обеспокоенности: снизу слышится какая-то возня и, очевидно, звериное порыкивание. А это значит одно: избежать стычки с армелитовыми лисами не удастся.

Глава 11
Шахтёрские поверья и призраки прошлого

Платформа с глухим «ту-у-ух» стучит о дно колодца. Режущая напряжением тишина обволакивает нас, заставляя нервно оглядываться по сторонам.

От тревожного ожидания я, кажется, даже сжимаюсь в размерах. Но проходит секунда-другая, а ничего не меняется. Никто не прыгает на подъёмник. Никто не рычит и не пытается атаковать. А все звуки, которые доносились до нас прежде, оказываются лишь эхом, гуляющим по туннелям, отходящим веером от приёмной площадки.

– Что ж, это уже радует. – Первым тишину нарушает командор и без какого-либо страха спускается с платформы.

За ним спрыгивают трое его жандармов. Тут же выступают перед своим начальником и вскидывают щиты. В свободной руке у них не пойми откуда появляются пресловутые телескопические жезлы. Судя по пробегающим по ним разрядам, в сопровождающие нам достались маги огня и молний. Не самый лучший расклад для боёв в шахте.

Но не это беспокоит меня в первую очередь. Пока я наблюдаю за такой слаженной работой, голову наконец-то посещает очень важный вопрос, который я, по идее, должна была задать гораздо раньше.

– Командор, а эти трое защитников – всё, что осталось от вашей команды? Я нисколько не сомневаюсь в их боевой мощи… – тут же добавляю я, замечая, каким прищуренным взглядом окидывают меня наши товарищи по несчастью, – но всё же сами знаете, что с лисами такой бандой не справиться.

– Почему же? – Ремер вскидывает бровь в беззаботном удивлении. – Могу заверить – мои ребята нас не подведут. А что касается остальных… Так надо же кому-то караулить ваш лагерь.

Ругательство уже готово сорваться с губ, но рука Маркуса вовремя сжимает мою ладонь, не давая выйти из себя.

– Что ж, командор, надо отдать вам должное. Даже заключая честную сделку, вы умудряетесь держать нас в заложниках, – наигранно безразличным тоном произносит Маркус, помогая мне спуститься с платформы. – А ещё меня пиратом называете.

– С вашим братом приходится учиться вашим же методам, – хмыкает в ответ Ремер и обращает внимание на пять туннелей перед нами. – Так куда нам идти, гратта Хардисс?

Я вздрагиваю от такого обращения, особенно от количества скепсиса в этой фразе. Он что, не верит, что я смогу найти залежи армелита? Зачем тогда пошёл на сделку?

От мимолётной догадки холодеют руки, и, видимо, я ощутимо бледнею, раз Маркус тут же загораживает меня от командора.

– Что такое? Здесь нет армелита? – обеспокоенно спрашивает он.

– Н-нет, – сдавленно отвечаю я и, собравшись, спешу поделиться с ним подозрениями: – Маркус, я боюсь, что эта сделка и вылазка лишь отговорка, отвлекающий манёвр. Я боюсь за Рози: неизвестно, сколько жердей сейчас «сторожат» лагерь.

– Гратта? – По голосу понятно, что Ремер начинает терять терпение.

– Да-да, сейчас, надо объяснить фуршуню, чего мы от него хотим.

Я слегка отклоняюсь вбок, чтобы видеть командора. Гляжу на него со всей доброжелательностью, на которую способна в отношении его.

– Сейчас двинемся.

В ответ Ремер награждает меня подозрительным взглядом, но отворачивается и отходит к своим подчинённым, что-то тихо им наказывает.

– Агата, не дёргайся.

Маркус одной рукой сжимает мои холодные пальцы, а второй проводит вдоль скулы. И от этого движения веет такой заботой, что я на какое-то время отпускаю тревогу.

– С девочками остались твои стюарды, а они совсем не безобидные ребята. Если что, покажут этим жердям, чего наши поездовые стоят! А там и мы подоспеем.

– Хорошо, если так, – выдыхаю я и вытягиваю ладони из крепкого хвата. – Тогда к делу. Снаряди наших бравых вояк кейсами. Думаю, по две штуки на человека будет достаточно: не слишком стеснит движения на случай, если нам придётся срочно уносить ноги.

– Да, моя хозяйка. – Маркус отвешивает шутливый поклон, окончательно изгоняя страх из моего сердца.

Незачем переживать о том, чего не случилось. Или вовсе не случится.

Пока Маркус объясняет Ремеру и остальным, что от них требуется, я хватаю испуганного фуршуня. Малыш умудрился забиться между сложенных кейсов, и теперь из-под этой кучи торчит только его нервно подрагивающий нос.

– Кропа, крайне важное дело, – ласково произношу я, провожу по его спинке рукой, по привычке желая поделиться магией. Совсем забываю, что с утра не ощущала и капли её.

Каково же моё удивление, когда я понимаю, что сила и впрямь восстановилась. Более того, она ощущается совершенно другой. Буквально вкусной, окрыляющей. Это пьянит, но в то же время я никогда в жизни не чувствовала мир вокруг себя таким чётким и ярким.

Кропалёк тоже чудит: покрывается разноцветными всполохами, а его глазки вспыхивают неоновым светом. Обычно такое происходит, когда он не просто пережирает армелита, а наедается им до отвала. И если раньше образы от Кропалька, его эмоции я ощущала как сквозь мутное стекло, то сейчас пришедшая от малыша волна звучит кристально чистой. Вопрос и обеспокоенность – вот что услышала я от фуршуня.

– Покажи нам, где можно раздобыть армелит, хорошо? – отвечаю я ему, глядя прямо в глазки. – И постарайся обойти лис, нам не нужно ввязываться в бой.

Кропалёк в ответ лишь презрительно фыркает, и я могу поклясться, что услышала от него: «Будто сам не знаю». В мгновение ока исчезает с моих рук и оказывается перед щитами жандармов, поводит носиком, ища, в какой из штреков нужно нас вести.

Я не успеваю даже подойти к мужчинам, как Кропа с важным писком показывает в правый туннель и тут же исчезает в пространственном прыжке.

– Зараза! – раздражённо выдыхаю я, ускоряясь в нужном направлении. – Я забыла ему сказать, что мы прыгать-то не будем.

Ловко обхожу стоящих впереди мужчин, даже не замечая, как мне удаётся проскользнуть между щитами. Пространство вокруг тоже удивляет – плывёт и искажается в зелёной дымке.

– Агата, стой! – только и слышу я вслед, но лишь отмахиваюсь.

Неведомое чувство азарта и куража захватывает сознание. Сила, которой я коснулась в шахте, заполняет меня чуть ли не до макушки, требуя немедленно приступить к действиям.

– Стой, говорю! – Маркус всё-таки нагоняет меня. – Агата, приди в себя! Ты ведёшь себя безрассудно! Ты что, мой виски утащила?

– Не-е-е, зачем мне это? – Я склоняю голову и с лукавой улыбкой смотрю на него. – Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько свободной и на своём месте! Пойдём, я точно знаю, куда нам идти!

– Хорошо, – примирительно говорит Маркус и, понижая голос, добавляет: – Только давай ты будешь двигаться как обычный человек, а не как Скользящая? Я не уверен, что наши сопровождающие выдержат ещё один такой фокус.

– О чём ты? – искренне недоумеваю я и бросаю взгляд назад.

И, к своему удивлению, понимаю, что нахожусь уже в нескольких десятках метров от погрузочного зала. Жандармы во главе с Ремером крадучись двигаются в нашу сторону, а Маркус, видимо, пренебрёг безопасностью и бросился за мной вдогонку.

– Я прыгнула? – так же шёпотом спрашиваю я у бывшего, вмиг растеряв весь кураж, сбросив весь этот пьяный задор.

– Да. – Маркус кивает в ответ и приобнимает меня одной рукой. – Похоже, эти ваши шахты так влияют на тебя. Абсолютно не против, что ты у меня такая уникальная, но беспокоюсь, что в очередной твой прыжок меня не будет рядом и я не смогу защитить тебя.

– Я и сама могу за себя постоять. – Отвожу взгляд, пряча заалевшие щёки.

Мне приятна его забота, но как же страшно довериться. Тем более в такой опасной ситуации, когда за любым поворотом можно нарваться на стаю лис.

– Мы потерялись или кого-то ждём?

Ремер догоняет нас как нельзя кстати. Не приходится выдумывать предлог избавиться от объятий Маркуса – он сам отпускает меня, но не отступает ни на шаг.

– Нет-нет, нам туда. По крайней мере, Кропалька я чувствую именно с той…

– Тш-ш-ш. – Командор прерывает меня, заставляя умолкнуть, и, подняв палец, призывает прислушаться.

Звуки лисьей возни, что раньше звучали разноголосым эхом, сначала совсем затихают, а потом взрываются какофонией высокочастотного урчания. Оно то усиливается, то снова еле слышно. Но каждый раз оседает внутри какой-то болезненной вибрацией и ужасом, заставляющим волосы на затылке вставать дыбом.

– Что это? – не удерживаюсь я от вопроса, хотя догадываюсь, что произошло.

– Лисы учуяли фуршуня? – задаёт вопрос стоящий рядом жандарм, но обращается к командору.

– Возможно, – потирает тот подбородок. – В любом случае нам следует как можно быстрее тут закончить. Гратта, указывайте направление.

– Оно тут одно, командор, – хмуро отвечает Маркус, не давая мне и слова вставить. Подбородком указывает в противоположную от подъёмника сторону. – Ваши ребята более подкованы в плане защиты. Не могли бы вы идти вперёд?

– Конечно, любезный грат Фаст, всё во благо общей миссии. – С ехидной улыбкой на губах Ремер чуть склоняет голову. А потом, резко преобразившись в холодного командующего, бросает приказ подчинённым: – Редмор, Филард, вперёд. Томашес, прикрываешь тыл.

– У меня от него мороз по коже, – произношу я, уткнувшись Маркусу в ключицу.

– Не у одной тебя, – в тон мне отвечает он и, на секунду сжав в объятиях, подталкивает вперёд. – Иди в середине, я составлю компанию Томашесу. А то идём как под конвоем.

Я неуверенно киваю, но спешу вслед за Ремером. Маркус, как и обещал, занимает место рядом с жандармом и даже обменивается с ним рукопожатием. Иллюзорная, но видимость перемирия.

Следующие пятнадцать минут проходят в сосредоточенном продвижении вглубь старой выработки. Ни свечей, ни магламп тут уже давно нет, но сами стены туннеля будто бы подыгрывают нам, зажигаясь вместе с тем, как мы преодолеваем метр за метром. Жуткие звуки, что издают пока невидимые нам лисы, никуда не исчезают. Но мозг подстраивается под них, постепенно принимая как не совсем обычный звуковой фон.

Мы минуем несколько перекрёстков и еле заметных ответвлений. Но, точно ощущая направление, где сейчас находится Кропалёк, я продолжаю двигаться вперёд. И можно было бы добраться до месторождения, не проронив ни слова, но, похоже, командор настроен пытать меня светской болтовнёй.

– Агата… Вы же позволите обращаться к вам просто по имени? – Командор бросает на меня быстрый взгляд, считывая мою реакцию. Дождавшись утвердительного кивка, продолжает:

– Вот и хорошо. И ко мне тогда можно просто Рикард и на «ты». Так вот, Агата, меня не покидает один вопрос. Это же шахта?

Ещё один кивок с моей стороны.

– Тогда где же оставленное оборудование? Да, потрёпанное временем, но всё же. Вагонетки? Да рельсы, в конце концов. Вы же как-то транспортировали армелит в погрузочный зал?

Какое-то время я иду молча. Пытаюсь вспомнить, что рассказывала мама о центральном забое. В памяти почему-то всплывают не её истории, а сами моменты, когда она, сидя в старом скрипучем кресле на веранде, принималась рассказывать историю нашего мира. В моих воспоминаниях на улице всегда светит летнее солнце, а из кухни тянется шлейф коричного аромата – это папа баловал нас очередным своим шедевром.

Я невольно улыбаюсь этим призракам былой жизни. Но рядом тот, кто мог участвовать в той самой облаве, а потому я загоняю чувства в самую глубь памяти, оставляя лишь то, что нужно для ответа командору.

– Это самая первая шахта, которую пробили и выработали в нашем мире, – произношу я, глядя себе под ноги.

Ощущение, что я на уроке, усиливается, когда на мне замирает изучающий взгляд Ремера.

– Она иссякла ещё до моего рождения, и на месте шахтовых комплексов построили администрацию Тиамара. В самой шахте проводили различные обряды: это и единение пар, и рождение детей, и отпущение душ. Естественно, что все пути и оборудование также демонтировали.

– То есть это своего рода святилище твоего народа? – допытывается командор. – А что за отпущение душ, Агата?

Я бросаю короткий взгляд назад: просто убедиться, что с Маркусом всё в порядке. Постоянно переживаю, что Ремер разговорами просто пытается отвлечь меня от чего-то главного, скрытого. Но Маркус всё так же плетётся в хвосте, укрытый, как ни странно, щитом жандарма. Это окончательно расслабляет меня. Раз уж Маркус спокоен, то и я могу поболтать с командором. Завалю его уроками истории шахтёров Тиамара!

– Отпущение душ – это похороны, командор. Мой народ верил, что все мы пришли из армелита и в него должны вернуться. А Скользящие – это проводники душ. Поэтому мёртвых приносили сюда, и после ряда ритуалов священники из числа мне подобных отправляли тело в Межмирье.

Я не удерживаюсь от того, чтобы не взглянуть на Ремера. И с удовольствием наблюдаю удивление на его лице. Видеть, как ползут вверх брови этого саркастического подонка, – дорогого стоит.

– То есть ваши священники и впрямь так делали, а не сжигали тела? И теоретически в Межмирье сейчас может находиться множество трупов?!

– Я не знаю, – усмехаюсь в ответ. – Но Межмирье умеет очищаться, избавляясь от инородных объектов.

– Откуда ты это знаешь? – подозрительно прищурившись, спрашивает Ремер.

– Я Скользящая. – В порыве чувств я прижимаю руки к груди. – Это знание во мне. Это как о чём-то никогда не слышать, но знать, что так всё и есть. Вам этого не понять, командор.

Тот не отвечает, о чём-то глубоко задумавшись. С его лица слетает маска холодного управленца, а по лбу пробегает глубокая морщина.

– Ты права, мне не понять. Но я пытаюсь, – спустя несколько минут выдаёт он.

Прежде чем я успеваю задать вопрос, зачем охотнику за головами Скользящих вникать в суть наших верований, идущий впереди Редмор вскидывает руку и показывает в правое ответвление на следующем перекрёстке. Там отчётливо разливаются разноцветные всполохи, и это либо залежи армелита, либо лежбище лис.

Все вопросы разрешает появившаяся из-за поворота мордочка Кропалька. Увидев нас, он испуганно фырчит и разворачивается, пытаясь дать дёру. И я даже понимаю почему.

– Не жрать, не жрать, НЕ ЖРАТЬ! – Отбросив все манеры и даже заорав на последних словах, я бросаюсь вперёд.

Обожравшийся армелита Кропа лихорадочно скачет по стенам, то пропадая, то появляясь каждый раз в новом месте.

Но и я теперь гораздо сильнее: каким-то новым зрением вижу, куда в следующий момент прыгнет мой зверёк. А потому спустя пять минут беспорядочных забегов по перекрёстку мне удаётся схватить наглую меховую тушку и с силой прижать к себе.

– Я сказала найти армелит, а не ликвидировать его запасы, – шиплю в подрагивающее ушко фуршуня. – Ещё один прыжок – и Мири перестанет покупать фисшью!

Все попытки к сопротивлению тут же прекращаются, а Кропа с максимально страдальческим видом растягивается у меня на руках.

Я поднимаю глаза на своих сопровождающих и сталкиваюсь с полным шоком во взглядах жандармов и довольной ухмылкой Маркуса. Ремер же за моей беготнёй наблюдал с уже привычным спокойным интересом.

– Что ж, раз фуршунь пойман, залежи армелита найдены, не пора ли нам приступить к его добыче? – произносит командор.

– А… да, конечно. – Немного замявшись, я киваю в сторону прохода.

Я отодвигаюсь с пути и пропускаю всё ещё шокированных жердей – теперь все трое двигаются вперёд, разведывая обстановку.

Ответвление оказывается «слепым»: буквально через два десятка метров свод туннеля обрушен и дальше двигаться некуда. Но нам это и не нужно: рудоносная жила находится тут же. Как и целая кладка яиц огненных лапкохвостов. В переливающемся свете, что излучает армелитовая крошка, эти яйца выглядят как мыльные пузыри, но я-то знаю: одно неловкое движение – и взрыв будет такой, что нас уже ничего не спасёт.

– Осторожно! – дёргаюсь я к жандарму, кажется, Редмору. – Обходите стороной эти скопления. Они огнеопасны!

– А что это? – с искренним интересом спрашивает он, но к моим словам прислушивается, отходит ближе к стене и снимает кейсы уже там.

– Да ничего особенного, из них потом вылупливаются местные насекомые, лапкохвосты. По отдельности не опасны, но в большом количестве могут устроить проблемы. Плюются огнём.

Пока я провожу лекцию по фауне Тиамара, мужчины разгружаются и с деловым видом примеряются к выходящей у поверхности жиле армелита.

– Понятно. Мало нам лис, так ещё какие-то загадочные твари, – хмыкает другой жандарм. – Чем руду-то добывать? У нас кирок с собой нет!

– Её простым инструментом не взять. – Мне немного обидно оттого, что мало кто знает, как добывается самый важный для путешествий между мирами элемент. – Блоки армелита выпиливают огнём. Точнее, его разновидностью – плазмой.

– Отлично, – подаёт голос Ремер. – Филард и Томашес у нас как раз специализируются на огненной стихии. Пока они будут приобщаться к шахтёрской профессии, мы займёмся сбором армелита в кейсы. Я правильно рассуждаю, Агата?

Эта его манера общения порядком надоедает. И лишь голос Миранды в моей голове, поучительно твердящий, что приличные гратты не скандалят, останавливает меня от высказывания всего того, что я думаю о командоре.

– Да, ты абсолютно прав, всё чётко и по существу, – киваю я, подбирая один из кейсов и раскрывая его. – Давайте поторопимся, не нравится мне, что вокруг такая тишина. Даже песни лис затихли.

Мужчины недоумённо переглядываются, видимо только сейчас осознав, какая звенящая тишина стоит в туннеле.

– Не переживай, – тихо говорит Маркус, поравнявшись со мной и отбирая кейс. – Я оставил пару иллюзий на перекрёстке, если эти твари сунутся сюда, у нас будет фора. А это, – он встряхивает контейнером, – оставь мужчинам. Лучше приглядывай за Кропой и выходом.

Он подмигивает мне, лишая всякого желания спорить. Ну и ладно. Не хотят моей помощи – пускай сами корячатся. Лучше силы поберегу: вдруг лисы нагрянут, а я уставшая?

Жандармы тем временем споро берутся за дело. Выдвинутые на максимум жезлы сейчас похожи на раскалённые пруты – такой жар от них идёт. Ловко орудуя ими, Филард и Томашес взрезают руду, отделяя удобные для транспортировки блоки. Остальные же только и успевают подносить новые кейсы. Даже командор, стянув остатки брони и оставшись в потрёпанном мундире, принимает участие в сборе.

Я наблюдаю за их слаженной работой, рассеянно почёсывая пригревшегося Кропалька. Маленький обжора, поняв, что никто его больше ругать не собирается, окончательно расслабился и разве что не сонные рулады поёт.

Но, как обычно бывает, судьба всегда подкинет проблемы, стоит только подумать, что всё идёт по плану. Вырезая очередной кусок армелита, Томашес не успевает его подхватить, и тот ребром валится на пол. Перекатывается и задевает одну из кладок взрывоопасных яиц.

Всё это проходит передо мной вереницей замедленных кадров. А потом происходит взрыв – кладки одна за другой вспыхивают смертоносной цепочкой. Я не успеваю ничего предпринять, как рядом со мной оказывается командор и накрывает меня таким мощным щитом, что я не ощущаю даже взрывной волны. Но времени обдумывать его поступок у меня нет. За полыхающим барьером остаётся Маркус, который пытается оттащить потерявшего сознание жандарма к дальнему завалу. Огонь следует за ними по пятам, и становится очевидным: ещё чуть-чуть – и Маркус превратится в головёшку. Рёв в туннеле стоит такой, что, кажется, я просто оглохла и это кровь шумит в ушах.

– Командор, их надо спасти! – Ужас от происходящего постепенно накрывает меня волной паники, и я с мольбой смотрю на Ремера.

– Зачем? – В его холодных, таких спокойных глазах отражается стена огня, по своей безжалостности сравнимая с тоном его голоса. – Армелит мы набрали, Фаст нам не нужен, а Томашес, к сожалению, погиб при исполнении.

На последних словах он стучит пальцем по странной нашивке у себя на рукаве – ряд из десяти горящих жёлтым светом камней, один из которых потух.

– Но вы не можете… – в неверии смотрю я на человека, которого едва-едва начала воспринимать не через призму неприязни. – Там же ваш человек, хотя бы тело его надо вытащить…

– Агата, я военный человек, потери состава для меня и моей команды – обычное дело. Наша цель превыше всего, и времени рефлексировать у нас нет. – Он берёт меня за локоть и тянет на выход из штрека, кивает застывшим в нерешительности жандармам. – Выдвигаемся.

Я пытаюсь вырвать руку, но у командора настолько крепкая хватка, что без синяков тут точно не обойдётся. Кропалёк возмущённо пытается укусить Ремера, но тот с лёгкостью усыпляет малыша и вешает его безвольное тельце мне на плечо.

– Берегите зверушку, – проговаривает при этом он, и я бы сказала, что в его голосе звучит некое подобие на заботу.

Только вот не вяжется это с тем, что происходит.

– Маркус! – Я оборачиваюсь, в полнейшем смятении ища взглядом бывшего.

Тот под прикрытием своего простенького щита отчаянно пытается преодолеть огненную стену, но я вижу, что его сил не хватает. Одежда на нём уже начинает тлеть и дымиться! В конце концов он прекращает какие-либо попытки, отходит подальше и старается перекричать рёв огня:

– Агата, я найду тебя, не беспокойся обо мне! Я же твой неубиваемый пират!

Озарение, настигающее меня в этот момент, дарит призрачную надежду на спасение Маркуса. И одновременно укоряет в собственной недальновидности.

– Стойте, «Торопыга» не сдвинется с места без Фаста! – Я упираюсь пятками в земляной пол и даже оставляю небольшие борозды.

– Агата, я умею быть чертовски убедительным, – устало произносит Ремер, но всё же останавливается. – Не запустишь «Торопыгу» – кто-нибудь из твоей команды может внезапно лишиться жизни.

– Да не в этом дело. – Я стараюсь, чтобы голос не дрогнул, хотя от его слов меня окатывает липким страхом. – Фаст на данный момент владелец поезда. Он у меня его украл.

О том, что официально ядро магдвижителя не признало в Маркусе хозяина, да и угон экспресса был уловкой, я предпочитаю умолчать.

– О как! – Судя по скупости ответа, мои слова убедили командора.

Без дальнейших расспросов он отпускает меня и возвращается к эпицентру взрыва. Всего несколькими пассами разгоняет огонь вдоль стен, открывая Маркусу путь к нам.

Тот не задерживается ни на секунду, стремительно проходя мимо удерживающего проход командора. Подходит ко мне и сжимает в объятиях, утыкаясь носом в макушку.

– Плутовка. – Тёплое дыхание шевелит волосы, а я с жадностью вдыхаю его запах, смешанный с гарью, но такой родной.

Только сейчас, когда вероятность того, что я потеряю Маркуса, была настолько высока, до меня доходит, насколько он мне всё-таки дорог. И что все обиды на него давно в прошлом.

– Никогда больше не пытайся спасти жердей, – тихо выдыхаю ему в грудь и в ответ слышу мягкий смех.

Это так странно – стоять посреди заброшенной шахты в окружении врагов, с огнём за спиной, и при этом не думать ни о чём. Только о том, как же хорошо, что Маркус жив.

– Надеюсь, вы оцените то, что я всё-таки пошёл вам навстречу. – Волшебство момента развеивает подошедший командор.

– Рикард, вашу репутацию не исправит и сотня добрых поступков. – Я не удерживаюсь, цежу слова, чуть ли не заливая командора злостью. – С этого мгновения мы лишь деловые партнёры. Никаких больше сторонних разговоров!

– Как скажете, грозная гратта, – примирительно разводит руками Ремер. – Тем более всё, что мне было интересно, я уже узнал.

– Командор! – Встревоженный крик Редмора не даёт мне задать новые вопросы. – Кажется, у нас гости.

Наши взгляды прикипают к выходу из ответвления. Оттуда, расцвечивая стены туннеля разноцветными всполохами, на нас двигается стая пресловутых лис. Крупные, мне по пояс, их гибкие тела покрыты чешуйками, которые и излучают этот свет. Длинные уши на головах тварей подрагивают, улавливая каждый звук. А взгляд хищных глаз направлен строго на нас. Низкоголосые рулады, встречавшие нас при спуске в шахту, вновь возобновляются: это лисы переговариваются между собой.

Впереди выступает особенно крупная особь – вожак. Не доходя пары метров до нас, он пригибается к земле, явно планируя одним прыжком завалить стоящего дальше всех Филарда.