Читать книгу "Хозяйка магического экспресса"

– Щиты на максимум! – командует Ремер, выбрасывает руку вперёд, и в вожака лис летит шаровая молния.

Впрочем, удар не причиняет существу видимого урона. Лис лишь недовольно встряхивается, а молния расходится по его телу высоковольтными разрядами. Всего пара каких-то мгновений – и вокруг закипает настоящий бой. Маркус оттесняет меня к стене, прикрывая собой, и раскидывает вокруг иллюзии в сочетании со слабенькими огненными шарами. Ремер с оставшимися жандармами принимают основной бой – отражают щитами шипы, которыми выстреливают лисы, в ответ поливая тварей разного рода магией.

Я не понимаю, на чьей стороне успех. Лишь ощущаю собственную никчёмность. Нет во мне никакой другой магии, кроме как Скользящей. А потому я лишь испуганно сжимаюсь под защитой Маркуса и что есть сил прижимаю к себе спящего Кропалька. Может, и хорошо, что командор усыпил его, малыш точно бы испугался и мог попасть лисам на ужин.

И всё же лисы берут количеством. Постепенно продавливая щиты жандармов, одна из бестий умудряется ухватить Филарда за ногу и утащить с поля боя. Крики бедняги ещё долго гуляют эхом по туннелю, заставляя волосы на затылке ходить ходуном от ужаса. Слишком немыслимо это ощущается – всего за пару минут наш сводный отряд теряет двух бойцов.

«Людей, Агата, людей. У которых остались близкие и родные», – в каком-то отупении думаю я и перевожу взгляд на сражающихся мужчин.

Громко выругавшись, командор приказывает своему единственному подчинённому подойти ближе и объединить щиты в общий купол. Но я вижу, что это бесполезно. Лисы возьмут нас измором или хитростью, как сделали это с почившим Филардом.

В отчаянии я тянусь к силе. Я знаю: её тут много, мне должно хватить на перенос меня и Маркуса. Осознание того, что я готова поступить с хранителями равновесия столь же скотски, как командор поступил с Маркусом, оставляет в душе желчное послевкусие. Но я готова пойти на это. Ради меня, Маркуса и всей моей команды. Готова пойти на эту сделку с совестью.

Родная для меня энергия отзывается не просто с лёгкостью – она вновь наполняет меня под завязку. Но не это удивляет меня. Я чувствую, как где-то в глубине шахты что-то отзывается на мой призыв. Что-то родное, расцветающее внутри меня теплом и любовью.

В следующее мгновение происходит сразу несколько событий. Объединённый щит всё же раскалывается под ударами голодных лис. Но, прежде чем те успевают добраться до нас, им наперерез бросаются сразу несколько десятков призрачных силуэтов.

На долю секунды бой останавливается, и все – и мы и лисы – во все глаза рассматриваем вновь прибывших. Это те же армелитовые лисы, но сотканные из чистой энергии. Они загородили нас от своих реальных собратьев и недвижно следят за теми. Лишь одна особь поворачивает в мою сторону голову, и в сознании взрывается сотня воспоминаний.

Солнечные дни, ласковый ветер, крепкие объятия родителей, аромат папиной выпечки, мягкий голос мамы – всё это вереницей пролетает в голове. Я теряюсь в картинках, не понимая, где на самом деле нахожусь. Не желаю, чтобы это уходило. Я хочу остаться в этих воспоминаниях навсегда. И понимаю: не получится, это лишь игры памяти, вызванные непонятно чем. Не призрачной же лисой.

Пока я пытаюсь поймать за хвост ускользающие призраки прошлой жизни, укутаться в эти чувства и выгнать из души боль утраты, наши союзники с рыком бросаются на собратьев. И те сдаются. Без боя, с отчаянным подвыванием они бросаются обратно к перекрёстку. Призрачные лисы не отстают и гонят их дальше, возле нас остаётся лишь та самая лисица, что смотрела на меня. Я каким-то шестым чувством понимаю, что передо мной именно лисица.

Она проходит мимо расступившихся мужчин и склоняет ко мне голову, вновь заглядывает в глаза. Всё её тело вспыхивает зелёным светом, и пространство рядом со мной плывёт, открывая путь на пляж, где я с удивлением замечаю вагон «Торопыги».

– Ты отпускаешь нас? – осторожно спрашиваю я, подавшись вперёд к лисе.

Она мягко прикрывает глаза, показывая, что я права в своей догадке. Не заставляя странное существо ждать, я машу рукой своим компаньонам, чтобы уходили сквозь прореху. И если жердей дважды приглашать не пришлось, то Маркус остаётся рядом, ждёт, пока я не уйду вместе с ним.

– Что ты такое? – задаю я главный сейчас вопрос.

Лиса склоняет голову, и могу поклясться: она улыбается! В её призрачных глазах светится не просто сила – в них и любовь, и сожаление, и тоска. Мне так хочется поверить своей дикой догадке, что пронзает мозг, но это просто за гранью.

«Ты позвала – и мы пришли, – раздаётся в голове мягкое многоголосье. – Мы всегда будем рядом, помни нас!»

Лиса растворяется в воздухе, а призванный ею проход вытягивает меня и Маркуса из сырого подземелья. С нами остаётся лишь запах гари и крови.

– Что это было, Агата? – Маркус тут же подхватывает меня, потому что от обилия переживаний и истощения ноги не держат меня.

– Мама, – в неверии выдыхаю я.

Глава 12
Сердце жандарма и цена слова

Над импровизированным лагерем плывёт аромат жареного мяса. Мири и её девочки решили накормить наших «дорогих гостей» до отвала. Правда, подруга уточнила: не нужно ли сдобрить мяско какой-нибудь отравой? Несмертельной, но для кишечника неприятной. Лишь моя выдержка и привычка заботиться о своих гостях не дали мне позволить эту маленькую шалость.

И теперь я наблюдаю просто сюрреалистическую картину: под ярко-оранжевыми всполохами уходящего за морскую гладь солнца мирно соседствуют жандармы и те, за кем они обычно гоняются. И не просто сидят бок о бок, но и вполне оживлённо болтают. Рассказывают истории из жизни и смеются.

Оказывается, у жандармов тоже есть сердца. И души. Иначе чем объяснить то, насколько легко они влились в нашу компанию?

Один из бойцов сидит чуть поодаль и, лениво перебирая призрачные струны на магической гитаре, извлекает приятную мелодию. Это умиротворяет, я даже перестаю нервно трястись. Эту дрожь я пытаюсь скрыть за объёмным платком, которым меня укрыла Миранда, едва мы вывалились из портала. Вот только от Маркуса моё состояние не утаить. Он и сейчас обеспокоенно оглядывается на меня, но необходимость контролировать деятельность Ремера и его команды отвлекает Маркуса от ненужных сейчас расспросов.

– Агата, а что это такое? – Розмари вылезает из дыры в вагоне, к стене которого я привалилась, и аккуратно кладёт мне на колени маг-планшет.

Тот самый, что подарил мне Маркус и которым я его чуть не побила.

Девочка присаживается рядом, зажимает в руках козочку, явно побывавшую в очистительных руках Мири, и с интересом заглядывает в открытый приборчик.

– Это механизм, позволяющий оживить нарисованное, – объясняю я и приобнимаю малышку. – Правда, я плохо рисую.

– А покажи? – Она вскидывает голову и с чисто детской мольбой смотрит мне в глаза.

Этому невозможно возражать или сопротивляться. Потому я лишь мягко усмехаюсь и пробегаюсь рукой по магкристаллам планшета, включая его. Что рисовать, я долго не думаю: слишком живы в голове образы произошедшего в шахте. И вскоре на небольшой плоскости прыгают армелитовые лисы. Их призрачные собратья.

– А говоришь, рисовать не умеешь, – заворожённо следя за танцем зверьков, произносит Рози. – Это какие-то сказочные животные?

– Вполне реальные. И, как оказалось, среди них есть наши друзья. Как Кропалёк. – Я дёргаю подбородком в сторону фуршуня, который в истинно пиратской манере ползает от одной сумки к другой.

Наверняка фисшью ищет.

После пробуждения от чар Ремера Кропа ведёт себя крайне странно – не рыскает в поисках армелита. Хаотичными прыжками с места на место тоже не занимается. И я бы испугалась за малыша, если бы не Рози. Девочка заявила, что фуршунь жалуется на усталость и несправедливую эксплуатацию. Последнее слово она даже по слогам проговорила, а потом поинтересовалась, что это значит.

Под всеобщий смех Маркус объяснил своей подопечной, что Кропа таким образом просто требует оставить его в покое.

– А можно мне такую лису? – вырывает меня из раздумий Рози.

– Не думаю, что это хорошая идея. – Подошедший Маркус протягивает мне кружку с горячим кофе и подсаживается к Рози.

А в его взгляде, направленном на меня, чётко читается вопрос: «Как ты?»

Я еле заметно качаю головой, одновременно говоря, что всё хорошо и что это не важно.

– Почему мне нельзя лису? – тем временем насупливается малышка. – Агата сказала, что они хорошие. И такие же, как Кропа. А Кропа помогает Агате с силой. Значит, и мне надо!

– В логике тебе не откажешь, – улыбается её названый отец.

Ненадолго замолкает, видимо придумывая, чего бы такого сказать Рози.

– Только вот фуршунь сам выбрал Агату. Думаю, у лис всё обстоит так же. Ты же хочешь подружиться, а не похищать зверька?

– Не-е-ет, – испуганно тянет малышка, округляя на «отца» глазища. – Я хочу быть как Агата, её все любят!

– Прям-таки все? – хмыкаю я, пригубливая кофе. – Такого не бывает, чтобы любили все!

– А вот и бывает! – Девочка выдвигается вперёд и, развернувшись к нам с Маркусом лицом, азартно выдаёт: – Миранда, Освальд, Хельга, Дерек, – она загибает пальцы, перечисляя всех в моей команде, – папа…

– Рози, – перебивает её Маркус, не давая продолжить, – принеси нам ещё поесть.

– Но у тебя же полная тарелка, – удивляется малышка, явно не понимая, почему папа так напрягся.

– А Агата ещё ничего не ела. Рози, пожалуйста.

– Ну ладно, – разочарованно тянет малышка, но послушно убегает к Мири, которая по-прежнему стоит у костра, руководя процессом готовки.

Я развеиваю скачущих лис и захлопываю планшет. Перевожу взгляд на Маркуса. Смотрю испытующе, даже с лёгкой ехидцей. Тот в ответ лишь бровь приподнимает, хотя я вижу, как нервно он сглатывает.

– Что?

– Это я у тебя хотела спросить: «Что?» Зачем Рози отослал? Мне показалось, она говорила что-то весьма интересное.

– Будто ты и сама этого не знаешь. – Он усиленно делает вид, что у костра происходит что-то очень важное.

– Как тебе сказать, – изображая задумчивость, говорю я. – Скорее предполагаю, но это не одно и то же. Хотелось бы услышать от тебя.

– Сразу после тебя, – раздражённо брякает Маркус и переводит тему: – Так что было в шахтах?

Меня откровенно задевает это его нежелание признаться в своих чувствах. Что выглядит вдвойне странным, учитывая то, с какой настойчивостью он на них намекает. И словами и поведением. Опять играет? Ждёт, чтобы я вновь раскрылась, а он отмахнётся от меня: ведь ничего не обещал и ни в чём не заверял?

– Откровенность на откровенность, Фаст, – поджимаю я губы, не желая разговаривать о призрачных лисах.

Просто потому, что не хочу пускать его в эту часть своей жизни. Раз он не может быть со мной честным до конца, то и я не обязана.

– Агата… – смягчившись, начинает он.

Но в этот момент с громким стуком распахивается дверь дальнего вагона. Его мы выделили жандармам. На пороге показывается Редмор и ещё несколько мужчин. Они яростно о чём-то спорят с Ремером, вышедшим следом. Все трое подчинённых командора отчаянно жестикулируют, что-то то ли требуют, то ли обвиняют. Остальные жерди оставляют свои тарелки и подтягиваются к месту скандала.

– Что происходит? – в недоумении смотрю я на Маркуса, будто бы тот может быть в курсе.

В ответ он лишь пожимает плечами, но я вижу, как всё в нём напрягается. Он готов в случае неожиданности броситься на защиту и меня, и застывшей рядом с Мири Розмари.

Ремер же странным образом не реагирует на слова подчинённых. Выслушивает их с отстранённым видом, даже с какой-то леностью во взгляде. До нас долетают лишь обрывки фраз, из которых мне теперь точно ясно: Редмор и часть отряда чем-то недовольны.

Апогеем спора становится резкий, как падение гильотины, ответ командора и последующее срывание служебных нашивок с кителей Редмора и двоих мужчин. Ещё двое жандармов точно так же отрывают эмблемы с курток и встают за огненным магом.

– …свободны, – бросает Ремер и вновь скрывается в вагоне.

А его бывшие подчинённые устремляются в мою сторону.

– Агата, – Маркус тут же сжимает мою ладонь, – что бы они сейчас ни говорили, помни: это жерди. Этот скандал может быть постановкой для всех нас.

Я не успеваю ему ответить, бывшие охотники приближаются к нам вплотную.

– Гратта Хардисс. – Вперёд выступает Редмор. – От лица нашей небольшой группы я хотел бы принести вам извинения. Мы много плохого сделали за время службы, но просто потому, что понятия не имели, кто такие Скользящие на самом деле. Сегодня многое для нас открылось с другой стороны. Мы понимаем, что не имеем ни малейшего права просить принять нас в свою команду, но всё же… Позвольте нам если не вступить в вашу семью, то хотя бы помогать до тех пор, пока не доберёмся до цивилизации.

К такому я была не готова, и лишь годы работы с людьми помогают удержать лицо и не выдать недоумения.

– Я подумаю. – Другого ответа у меня сейчас нет. – Вы можете занять другой вагон, если не хотите соседствовать с бывшим командиром. А о приёме на службу поговорим завтра.

– Благодарим, гратта. – Пятёрка бывших жердей отвешивает мне короткий поклон и устремляется обратно к костру.

Правда, присаживается уже отдельно от своих бывших товарищей.

– Вот и закончилось перемирие, – с грустью тяну я, замечая, как резко сменилась атмосфера в лагере. – Теперь ещё и за этими глаз да глаз.

– Почему ты сразу им не отказала? – со смесью недовольства и удивления спрашивает Маркус. – Отшила бы сразу, и дело с концом.

– Я не привыкла разбрасываться ценным человеческим ресурсом. А жерди – это опытные бойцы, мне такие пригодятся: от их бывших коллег скрываться, да и от пиратов отбиваться.

– Всё время забываю, насколько ты педантичная зануда, – ухмыляется Маркус, а я, подыгрывая ему, важно киваю и отпиваю из кружки. – Но я всё равно буду следить за этой сладкой пятёркой. Не верю я жердям.

– Как и я, – пожимаю плечами, – но выбора особого нет. Мы тут заперты. И пока Освальд не починит магдвижитель, будем изображать дружный коллектив.

Маркус кивает, подсаживается ближе и, не спрашивая моего разрешения, заключает в объятия.

– Я испугался, что больше не увижу тебя, – шепчет он мне в макушку, а я замираю.

Чувствую, как сердце бьётся взволнованной птицей. То ли на волю просится, то ли боится, что вновь останется в одиночестве.

– Я тоже, – рвано выдохнув, признаюсь я.

Чувствую, как он склоняет голову набок, заглядывая мне в лицо. Но вся моя смелость, кажется, испарилась вместе со сказанными словами. Спасает меня несущаяся к нам на всех парах Рози.

– Папа, а запусти фейерверки! – Она плюхается рядом, демонстрируя измазанную шоколадом мордашку.

Неизменная сумочка на боку топорщится, и под приоткрытым клапаном я вижу фирменные кексы Мири.

– Рози, тебе больше не нужно набирать еды впрок, – ласково улыбаюсь я ей, подзывая подобраться ближе.

Достаю платок и принимаюсь стирать сладкие улики с её щёк. Девочка в ответ умильно щурится, но не уворачивается.

– Мири говорит, что самое важное в приключениях – это сытый желудок и хороший запас про-ви-ан-та! Вот! Я и о вас позаботилась! – Она достаёт по кексу и протягивает нам с Маркусом. – Только вы быстро не уминайте, я сегодня вам больше не дам. Надо экономить!

Маркус разражается смехом и умудряется слегка поперхнуться.

– Всего пара дней с тобой и Мирандой – и Рози по практичности меня переплюнет!

– Тебя в этом деле самый безалаберный кутила переплюнет, – пряча улыбку, отвечаю я и довольно наблюдаю за надувшимся Маркусом. – Ты же не умеешь планировать!

– Я страшен своей импровизацией, – отмахивается от меня он, забрасывает последний кусочек выпечки в рот и, хрустнув пальцами, поднимается. – Значит, фейерверк, Рози?

– Да-а-а-а-а! – счастливо вскрикивает малышка и принимается танцевать. – Хочу армелитовых лис! Как Агата рисовала!

– О как! – Просьба названой дочки заставляет Маркуса задуматься. – Ну, так, как Агата, я не смогу, но попробовать можно. Поможешь?

Он протягивает мне руку, и я в недоумении хватаюсь за неё. Одним рывком Маркус ставит меня на ноги, прижимая к себе. Не будь рядом Рози, а толпы жандармов – неподалёку, я бы ещё больше разволновалась от такой близости. Но, слава всем богам, обстановка против. Или за моё благоразумие.

– Что мне надо делать? – с трудом сглотнув, спрашиваю я.

– Представь, что мои руки – это кисти. Веди ими, как привыкла работать с планшетом. Может быть, у нас всё получится.

На какое-то мгновение мне кажется, что Маркус вкладывает в последние слова какой-то двойной смысл. И мне хочется в это верить, но нельзя. Пока я точно не буду знать, что у него на душе, не стоит обольщаться и додумывать то, чего не услышала.

Я молча киваю, а Маркус разворачивает меня к себе спиной, обнимает.

– Давай, – шепчет он в ухо, и я веду его рукой, тщательно выписывая образ лисицы.

Сначала иллюзии, срывающиеся с его пальцев, больше похожи на мазутные кляксы на водной глади. Но постепенно вырисовывается именно то, чего я хочу.

Одна за другой призрачные лисы вспархивают в небо. В лагере стихает гомон, и все заворожённо следят за представлением. Тот самый жандарм с гитарой хватает инструмент и извлекает новую, особенно берущую за душу мелодию.

Мои лисы, подстраиваясь под эту музыку, принимаются танцевать. Они скачут над лагерем, рассыпают в темнеющем небе разноцветные искры и всполохи.

– Волшебно, – тихо выдыхаю я под радостный визг Розмари.

Девочка пребывает буквально в эйфории. Сияние от танцующих лис рисует на её лице невероятные узоры, а глаза малышки светятся счастьем и восторгом. У меня сердце щемит от мысли, что это всё должно быть в моём мире. Тиамар должен быть наполнен радостью и счастьем, детским смехом и весельем.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – Малышка принимается прыгать вокруг нас, а Маркус лишь сильнее прижимает меня к себе.

– Это ты волшебная, – так же шёпотом произносит он и утыкается мне в шею.

А я замираю. Мне так не хочется рушить этот прекрасный момент ненужными сейчас словами или размышлениями. Я чувствую, что впервые за долгие годы по-настоящему счастлива. В душе такое чувство, будто я на своём месте. Несмотря на то что почти всё, чем я владею, разрушено, что враг сейчас делит со мной еду и кров.

Даже с учётом всего этого я там, где и должна быть. С теми, с кем должна быть. Это мой дом, мой родной мир и, как оказалось, обитель моих предков. Образ мамы-лисы до сих пор стоит перед глазами.

Что, если всё это время я делала всё не так? И всё это время я должна была находиться тут, на Тиамаре?

Я еле заметно качаю головой, отгоняя поток мыслей. В одной из книг, что когда-то притащил мне Маркус из какого-то отдалённого мира, была замечательная фраза: «Я подумаю об этом завтра».

Вот так я сейчас и сделаю. В конце концов, мы заслужили передышку!

Глава 13
Начало конца

Утро я встречаю в самой неожиданной для себя компании. И если к сопящему клубку из Розмари и Кропалька я уже худо-бедно привыкла, то вот спящий позади меня Маркус, пускай я и сама разрешила ему остаться с нами, всё же вносит элемент сюрприза.

Осторожно укрыв малышей, я разворачиваюсь в объятиях мужчины, смотрю на него и понимаю: всё, попала. Сколько ни бегала от этого чувства, оно снова захватило моё глупое, доверчивое сердце. Иначе чем объяснить тепло и тихую радость от его присутствия рядом?

Протягиваю руку и разглаживаю глубокую складку на его лбу. Маркус тут же открывает глаза и осоловело смотрит на меня, а я лишь растерянно улыбаюсь ему в ответ. Хочу убрать ладонь, но он резко хватает меня за руку и целует внутренний сгиб. Запускает волну мурашек по моей коже.

– Доброе утро. – Его голос хрипит спросонья, а в глазах искрится тепло.

– Доброе, – вторю ему и осторожно высвобождаю ладонь. – Ты же обещал уйти ночью.

– Я заснул, готов понести самое суровое наказание за нарушенное обещание. – Он изображает искреннее раскаяние, но мне знакомы все его уловки.

– Плут, – выдыхаю я и неожиданно для самой себя целую его в губы.

Легонько, без намёка на продолжение. Но вот Маркуса это явно не устраивает. И если поначалу он опешивает от моей смелости, то буквально через секунду сгребает меня в объятия, углубляет поцелуй. Жадно раскрывает мои губы, проникает языком внутрь. Меня обдаёт жаром, в голове плывёт, всем телом я чувствую, как распаляется и сам Маркус.

И только присутствие малышни за спиной не даёт мне забыться.

– Маркус, не сейчас. – Я нахожу в себе силы отстраниться от него. – Нас увидит Рози.

– Да пускай хоть весь мир видит! – Он предпринимает попытку вновь меня поцеловать.

– Да будет ещё время!

Маркус замирает, а потом нехотя выпускает меня из объятий.

– Ненавижу, когда ты права. – Он разочарованно выдыхает, садится и проводит ладонью по лицу, будто пытается стряхнуть этот морок. – Но ты ведь сама начала!

– И закончила, – еле слышно усмехаюсь я. – В этом мире я саму себя не узнаю.

– А вдруг такая ты – это ты настоящая? – Он оборачивается на меня.

В его взгляде всё ещё чувствуется тот огонь, что вспыхнул между нами. И он перекликается с бешеным стуком моего сердца. Будь мы в другом месте, в другое время – всё могло бы случиться. Но сейчас я вновь должна вернуться к роли хозяйки «Торопыги».

– Настоящая или нет, эта версия Агаты мне не нравится, она слишком импульсивная. Непредсказуемая, – хмыкаю я, поднимаясь и приводя себя в порядок. – Не мог бы ты выйти? Мне надо переодеться.

– Кропа, укуси их, они мешают мне спать. – Сонный голосок Рози не даёт Маркусу высказать очередную скабрёзную шутейку.

А ведь по глазам видно: он так и намеревался сделать.

– Всё-всё, понял. – Маркус подскакивает и направляется к пролому в стене вагона. – Не хватало мне ещё шрама от фуршуньих зубов. Если что, я у костра!

– Рози, ты давно не спишь? – осторожно выведываю я, копошась в остатках шкафа в тщетных поисках чего-нибудь целого.

– Три пакета фисшью, коробка шоколада – и я сплю до сих пор, – не раздумывая, выдаёт малышка, а я даже оглядываюсь: точно ли с Рози говорю?

Девчушка на глазах хитреет.

– Не поняла?

– Три пакета фисшью, коробка шоколада – и Мири не узнает, что ты поцеловала папу! – Розмари приоткрывает один глаз и хитро глядит на меня.

– А ты точно ему неродная? – Я смотрю на неё, прищурившись. – Уж больно методы у тебя знакомые. Ну хорошо. Коробка шоколада и пакет фисшью. Кропальку вредно есть орехи в таких количествах.

В ответ я слышу страдальческий вздох фуршуня. Нахалёнок тоже не спал! Вот же партизаны!

– Договорились! – расплывается в улыбке девочка и стискивает в руках задушенно пискнувшего Кропу и свою неизменную козочку. – Можно, я ещё посплю?

– Конечно. – Я не могу перестать улыбаться, глядя на эту картинку.

Даже в самых смелых мечтах я не могла предположить, что у меня будет ребёнок. Конечно, Рози не моя кровь и плоть, но душевно мы с ней уже породнились. Она уже часть моей семьи.

Я выуживаю единственные целые брюки и лёгкую блузу с воланом под горлом. Не совсем тот образ, который будет уместен, но остальные вещи безвозвратно испорчены. Платье, что сейчас на мне, и вовсе пережило катастрофу, купание в океане и две ночи под практически открытым небом. Пора бы ему на покой.

Перед уходом я кладу комплект чистой одежды для Рози. Слава богам, её вещи мы не успели отнести в купе, и они пролежали в столовой у Мири.

Малышка уже умудрилась крепко заснуть, а потому на мой поцелуй в лоб никак не реагирует. Я заправляю выбившийся локон ей за ухо и отправляюсь на поиски завтрака. Запах жареного бекона, встречающий меня на выходе из вагона, даёт чёткий ориентир.

Возле костра, за которым всю ночь посменно следили то стюарды, то жандармы, уже вовсю хлопочет Миранда с девочками. Маркуса я нахожу тут же. Он о чём-то переговаривается с Освальдом, не забывая при этом уничтожать яичницу.

– Ну, как наши дела? – с деланым оптимизмом вопрошаю я, вклиниваясь между мужчинами.

Сажусь на бревно, забираю поданную Хельгой тарелку с порцией завтрака и испытующе смотрю на мужчин. По выражениям их лиц я уже понимаю: хороших новостей мало. Если вообще есть.

– Так, если говорить вкратце… – Освальд отставляет тарелку и, вместо того чтобы посмотреть на меня, принимается наблюдать за работой жены. – Движитель-то я починил. Насколько смог. Но есть проблема. – Здоровяк задумчиво потирает подбородок. – Собранного армелита хватит на один рывок. Без дополнительной нагрузки.

Вилка выпадает из рук ещё до того, как смысл его слов доходит до меня.

– Ты хочешь сказать, мне придётся оставить остальные вагоны тут? – Я пытаюсь заглянуть в глаза Освальду, пока Маркус за плечи оттягивает меня к себе.

– Именно это и хочу сказать. Но не только вагоны. Экипаж тоже должен быть сокращён.

Голос машиниста глух и полон апатии. И я понимаю почему. Ради попытки выбраться из этого мира нам придётся рискнуть всей командой. И Мирандой в том числе. Я не уверена, что потом найду путь обратно на Тиамар, и от осознания этого становится ещё тяжелее.

– Вальд, ты уверен, что другого варианта нет? – с трудом сглотнув, спрашиваю я. – Точно-точно? Совсем никак?

– Агата, – устало выдыхает машинист, – мы знакомы уже вечность. Когда я юлил или недоговаривал? Если я сказал так, значит, только так и можно.

– Но… – Я запинаюсь, потому что мысли в голове, до этого устроившие паническую чехарду, сейчас исчезают.

В голове натуральное перекати-поле. Я не знаю, как сделать так, чтобы и команду забрать, и выбраться отсюда.

– Погодите переживать. – Руки Маркуса сжимают мои похолодевшие ладони. – Лично я не вижу никаких проблем. Оставляем народ здесь, сами прыгаем до ближайшего мира, собираем всё необходимое для ремонта состава. И армелит, естественно. А потом обратно, за нашими.

Я выдёргиваю руки и разочарованно тру лицо. Маркус не понимает. Совсем не понимает природы моей силы и того, что она не работает как транспортная сеть. Чтобы Скользящему прыгнуть в определённую точку, а уж тем более в целый мир, нужна бешеная концентрация. И такая же удача.

– Тиамар закрыт от путешествий, – всё ещё закрыв лицо руками, говорю я. – Нас сюда закинуло по чистой случайности. Видимо, я на стрессе потянулась к чему-то родному – и вот мы здесь.

– Я так не думаю. – Маркус достаёт из кармана кристаллик армелита и подкидывает его на ладони. – Мне кажется, тебя в родной мир притянул именно вот такой кусочек руды. Ты же всегда носила его с собой. Что, если для вас это своего рода маяк?

– Маркус, я не готова сейчас проверять твои гипотезы. Мне нужен стопроцентный план, при котором никто из моего экипажа не останется на Тиамаре.

– Так у меня план точный, как квентийные часы! – улыбается этот неисправимый оптимист. – Вальд, ну хоть ты меня поддержи!

– Поддержать не поддержу, но то, что нам всё равно придётся рискнуть, – это однозначно. – Здоровяк поднимается, бросает на меня уставший взгляд. – Пойду с Мири попрощаюсь.

– А? – недоуменно восклицаю я, когда до меня доходит: Маркус и Вальд уже обо всём договорились.

Пока я занималась поиском одежды, этот жулик уже перетянул машиниста на свою сторону!

– Я тебя просила не командовать моими людьми? – Я гневно взираю на него.

– Ну вот опять, – делано расстраивается Маркус. – Давай лучше вспомним сегодняшнее утро. У тебя было прекрасное настроение. А я не был вероломным узурпатором.

– Ты можешь хотя бы сейчас быть серьёзным? – пропускаю я шуточки Маркуса мимо ушей.

– Хорошо.

Он садится ровно. Даже ладони складывает на коленях, всем своим видом показывая: он серьёзен как никогда.

– Что ты хочешь? Чтобы я посыпал голову пеплом и переживал из-за того, что ещё не произошло? Так у меня для этого есть ты. Серьёзно, фуршунька моя, ты слишком сильно погружаешься в проблему. Начинаешь переживать и пережёвывать её. У нас сейчас есть два пути: мы не рискуем и остаёмся тут. Не спорю, место приятное, и, возможно, мы даже уживёмся с его гадшеством командором. Но ведь это не наш вариант, правда? Тогда второй путь: врубаем движитель, действуем по моему плану и живём долго и счастливо.

Под конец его монолога я лишь растерянно хлопаю глазами, глядя на него. Меня давненько никто так не отчитывал. Если быть точной, меня, кроме Руперта, никто никогда не отчитывал.

– Но… – Я хочу возразить ему, сказать, что рискую не просто командой, а семьёй!

– Нет! – резко обрывает меня Маркус. – Не надо задумываться, не надо переливать из пустого в порожнее. Твои метания и переживания не спасут семью. Отбрось все сомнения и действуй!

– Тебе легко говорить. – Я утыкаюсь взглядом в тарелку с уже остывшей яичницей. – Твоё кредо: ни к кому не привязывайся. С такой философией легко жить.

– С недавних пор это устаревшая информация.

Маркус за подбородок разворачивает меня к себе. Смотрит в глаза, и в его взгляде больше нет ни намёка на смешинки.

– Мне теперь есть что и кого терять.

Так хочется спросить его, о чём именно он говорит, но я боюсь услышать, что всё это он делает только ради Розмари. Лучше я останусь в счастливом неведении и глупой надежде на то, что в круг его ценностей теперь вхожу и я.

– Хорошо, тогда как поступим?

– Оставляем весь экипаж и перешедших на нашу сторону жандармов тут. Сами забираем Ремера и его прихвостней и прыгаем до ближайшего мира. Избавляемся от нежелательной компании и дуем в Метакрос за пропусками в Доминион. – Маркус перечисляет этапы своего плана, а мне остаётся лишь удивляться, как быстро он всё продумал.

– Ты уверен в лояльности Редмора? Сам же говорил, что это может быть ловушка командора.

Я в сомнении осматриваю лагерь. Нахожу группку бывших жердей. Мужчины вполне мирно общаются со стюардами. Редмор так и вовсе флиртует с Хельгой. Девушка разносит еду и на каждую фразу жандарма, обращённую к ней, очень мило краснеет.

– Знаешь что? – решаюсь я. – Давай сделаем по-твоему. В крайнем случае я буду обвинять тебя, и до конца жизни мы будем вместе искать Тиамар.

– Мне нравится, – довольно произносит, почти мурчит Маркус. – Особенно момент, где мы будем вместе до конца жизни. А как именно – не так уж и важно.

Он склоняется надо мной и легко целует в губы. Какое-то время с явным удовольствием наблюдает за моим ошарашенным лицом.

– Ладно, пойду вводить в курс дела нашего временного компаньона. Собери Рози, хорошо?

Меня хватает только на неуверенный кивок. А в голове крутится: «Это то, что я подумала? Маркус хочет провести со мной всю жизнь? Почему он всегда ходит вокруг да около и никогда не говорит прямо?!»

– Яичница невкусная? – Пока я витаю в мыслях, ко мне подходит Мири.

Она присаживается рядом и смотрит на меня. А в её взгляде столько любви и заботы, что у меня щемит в сердце. Вот как я могу оставить их тут?

– Не надо, не переживай… – начинает она.

А я не выдерживаю:

– Да вы сговорились, что ли?

– Нет, – улыбается рыжуля, – просто мы слишком хорошо тебя знаем, Агата. И знаем, что ради нас ты хоть в дерево превратишься, лишь бы у нас была опора и поддержка. Но сейчас надо действовать.