Читать книгу "Любимая катастрофа драконьего принца"

Глава 4. Подозрений всё больше

Ларика Тэлль

– Юна, где у нас мешки для мусора? – кричу подруге, вытряхивая из кухонных шкафчиков все припасы бабуленьки.

– Ты чего орёшь, болезная? – Из моей спальни выглядывает причина утреннего раздражения.

Да и ночного тоже. То, что чай бабушки будет с секретом, я поняла только с подачи Арма. И меня крайне удивило, что он не стал вмешиваться. А потом, видимо, всё вышло из-под нашего контроля. Такого потока нелепой правды, которую вчера выдали наши гости, я даже на вечеринках, устраиваемых Когтистым дивизионом, не видела. А там народ всегда отрывается как в последний раз.

Мастер Аксамит признался, что подумывает принять зелье, которое навсегда обезопасит его жену от беременности. На резонный вопрос, почему просто не предохраняться, декан развёл руками и промямлил, что не получается.

Это был первый раз за вечер, когда я испытала приступ квалионского стыда – когда косячит другой, а стыдно тебе.

Затем отличился лорд Греаз. После второй чашечки чая он принялся обсуждать с бабуленькой политику Алерата и Валестии. Договорились эти двое до объединения Теней королевства и Департамента скрытных дел империи. Или хотя бы создания смешанных команд, которые будут работать на общее благо. На моменте, когда свёкор Кары достал карманные версии портретов внуков и начал рассказывать, кому какую должность при дворе уже выбил, Арм не выдержал. Дико извиняясь, принц подхватил явно захмелевшего мужчину под руки и вывел его из нашей комнаты. Вместе с ними ушёл и декан, всё ещё расстроенный собственной плодовитостью.

В итоге вместо обстоятельного разговора с принцем я получила Шуша с маслом. Я так злилась на бабуленьку, что только сегодня утром поняла: Талль и ребята так и не вернулись. Либо сделали это, когда мы уже разошлись. Решаю разобраться с этим вопросом, когда закончу с первым заданием – предотвратить бабуленькину интервенцию.

– Юна! – Бросив на бабушку недовольный взгляд, я оборачиваюсь к двери в спальню подруги.

Но ответом мне служит лишь тишина. Вот это её срубило!

– Да что ты делаешь? – подойдя ближе, уточняет бабушка.

– Обеспечиваю безопасность чужих государственных секретов, – цежу я, выгребая последний шкафчик. – И заодно предотвращаю дипломатический скандал.

Надо признать, бабушка запаслась так, будто не на пару дней приехала, а минимум до конца моего обучения. А может, и вовсе решила бросить свои дела в Илларии и устроиться в Ворви-Уш. После моего выпуска как раз освободится должность нарушителя спокойствия.

Спрыгиваю со стула и, оглядевшись, прохожу к тумбе напротив. Где-то тут у нас были холщовые мешки для выноса сухого мусора.

– Мне кажется, ты нагнетаешь, – с лёгкой улыбкой проговаривает бабуля.

Она усаживается в кресло и закутывается в любимую бордовую шаль. Бросив на неё косой взгляд, я удивляюсь, насколько безобидно она сейчас выглядит. И не скажешь, что эта старая женщина, практически одуванчик на ножках, не моргнув глазом подаст настой тотального благоденствия чиновнику. Да ещё какому! Главе шпионов Валестии. Да узнай об этом лорд Греаз – нас не спасёт ни признание бабушки умалишённой, ни факт брака его сына с моей сестрой.

Это же, по сути, покушение на государственную тайну!

– Бабуля, я начинаю понимать, почему Кара в своё время так много на тебя ругалась, – недовольно бурчу я, смахивая в мешок коробочки, скляночки, кульки и кисеты.

Шестеро, чего тут только нет. Я знаю бабушкин шифр, и судя по надписям, тут есть и энерго-табак, и бодрящий чай, и даже нечто под названием «Светящиеся бурурульки». Ещё немного – и я сама буду этой неведомой бурурулькой, которая светится, но только от злости.

– Рика, милая. – Бабушка следит за мной с лёгкой улыбкой, из чего я делаю вывод, что самое главное эта лиса заныкала где-то в другом месте. – Раньше ты всегда поддерживала мои планы. Что изменилось сейчас? Ты перестала мне доверять?

– Нет, – несколько резко отвечаю я.

Продолжаю уборку чисто машинально. Бабушка – единственный человек в мире, которому я верю безоговорочно. Но почему-то именно сейчас мне её деятельность кажется больше разрушительной, чем полезной.

– Ба, прости, но здесь твои методы не совсем к месту. – Обернувшись, я встряхиваю полным мешком. – У нас тут каждый подозревает каждого…

– Первый раз, что ли? – хмыкает бабуля и отводит взгляд в окно. – Думаешь, когда Кара и девочки поехали в Илларию, всё было по-другому? Что тогда, что сейчас – нас снова пытаются стравить. Рассорить магические народы.

Застываю на месте, вцепившись взглядом в лицо бабушки. Она что-то знает? Тогда почему опять юлит?

– Ты думаешь, поглотители – дело человеческих рук? Квалиона?

– Я могу думать что угодно. – Она пожимает плечами. – Без доказательств это всего лишь размышления полоумной старушки.

– Ой, ну не надо себя принижать, – скривившись, прошу я.

Откладываю мешок с её запасами в сторону и подхожу ближе. А потом, как в детстве, устроившись в её ногах, кладу голову на колени.

– Бабушка, я верю тебе и твоему чутью. И остальные тоже. Но ты всегда говоришь недомолвками, действуешь порой слишком эксцентрично…

– Но всегда ведь действенно, – возражает она и, положив руку на мою голову, принимается перебирать волосы.

Я разве что не мурчу от такой ласки. Как я любила наши с ней вечера, когда перед сном она приходила мне рассказать сказки о Леди Тени и её похождениях. Сейчас мне всё больше кажется, что все эти истории были о ней. Её собственные подвиги.

– Бабуль, скажи честно, кого ты подозреваешь?

– Никого, – огорошивает она меня.

– Как никого? – Вскинув голову, смотрю в горящие тёплым огнём глаза бабушки.

– Слишком много тех, кому эти поглотители будут выгодны.

– Но при этом ты вчера озвучила кандидатуры, ба. Талль, мастера Бубало и Зимма, Риса и кролики. Я никого не пропустила?

Бабушка молча продолжает массировать мою голову. Морщинки на её лице углубляются, будто отражают всю тяжесть мыслей в седой головушке.

– Среди всего, что происходит в Ворви-Уш, очень много мусора, – наконец изрекает она.

Устало потирает лоб и смотрит на меня таким ясным взглядом, что я понимаю: мне до её аналитических способностей ещё далеко. Как ни стараюсь я ей подражать, моя эмоциональность всегда мешала настолько холодно оценивать чужие поступки.

– Мусора?

– Случайных событий, которые, возможно, никак не связаны с преступниками, – тем временем продолжает бабушка, возвращаясь к перебору моих волос. – Они сбивают меня со следа, не дают выстроить общую картинку. Должна признаться, я впервые за время своей деятельности на посту Тени вынуждена признать: это дело удивляет. Но надо всегда помнить, что я тебе говорила.

– Самая безумная теория чаще всего оказывается верной?

– Ага, – кивает бабушка. – А безумные теории строятся на безумных выходках. Чуди, и тогда шанс, что тебя просчитают, будет мизерным. И пока ты удивляешь окружающих, следи за их реакциями. Поняла?

– Угу, – бурчу я, возвращая голову к ней на колени.

– Поэтому разложи мои запасы обратно, – сжав волосы на моей макушке, елейно просит бабушка. – Я ещё не закончила с чудинками.

– Ба, а может, просто ограничишься наблюдением и советами?

– Ага, как же! – фыркает бабуленька. – Если бы я не вмешивалась, и сестра твоя без истинного осталась, и ты с этим твоим Армом вконец разбежалась.

– Погоди, ты думаешь, Арм – мой истинный?

Меня подкидывает от волнения. Я даже отодвигаюсь от бабушки, чтобы лучше её видеть.

– Но ты же сказала, что ни в чём не уверена.

– Рика, ты видела Арма? На нём лица не было. Твои алмазные чешуйки мальчику сердце вырвали. Я лишь запихнула его обратно и слегка залатала. Дала ему надежду.

– А есть ли смысл? – горько усмехаюсь я. – Может быть, у Арма ко мне простая влюблённость?

– О нет, милая. Влюблённость у него была к его бывшей. Возможно, к нашей принцессе. Когда у человека такой опыт в любовных делах, он уже может отличить простую влюблённость от любви. И не умирать после каждого разрыва. Нет, Рика, чувства его высочества к тебе куда сильнее простой влюблённости. Осталось только разгадать загадку твоих чешуек. Но с этим поможет твой УПС.

– Надо только его доделать, – бубню я, чувствуя, как меня накрывает лёгкая паника.

Я собирала артефакт из чистого исследовательского интереса. А сейчас от УПСа зависят наши с Армом судьбы.

– Доделаешь, куда ты денешься, – хитро улыбается бабушка.

Хочет ещё что-то сказать, но в этот момент дверь в комнату распахивается, являя нам растрёпанную Юну в одеяле.

– Ой! – выдыхает оборотница, густо краснеет и тут же бросается к себе в спальню.

Мы с бабушкой ошарашенно прослеживаем её полуголый забег, и только когда за подругой захлопывается дверь, я с укором смотрю на ба.

– И это тоже часть твоего плана, а?

– Ну бывают непредвиденные эффекты. – Бабуленька с хитрой улыбкой разводит руками.

Бросаю на неё преувеличенно сердитый взгляд и направляюсь к комнате подруги.

– Юна, что случилось? – деликатно постучав, спрашиваю я. – Тебя кто-то обидел?

– Н-нет, – доносится из-за двери.

– Точно?

– Рика, я сейчас выйду. Если ты думаешь, что я буду прятаться, не переживай. Дай дух перевести.

Следом же раздаётся шуршание ткани и скрип открываемого шкафа. Я складываю руки на груди и жду, пока подруга выполнит обещание.

– А я пока чайку налью, – тем временем произносит бабушка, поднимаясь из кресла. – Заодно твой беспорядок уберу.

– Ба!

– Не бурчи на прамать! – шутливо огрызается она и поднимает с пола брошенный мною мешок. – Сейчас найду травки, которая мне знакомая из восточных провинций Алерата прислала. Никаких махинаций, просто успокоительное.

– Бабуля, все твои чаи, лимонады и прочие штучки всегда оказываются с подвохом. Просто потому, что сделаны тобой! Ты можешь перед другими прикидываться, но я-то знаю, на что способны альвы Матери, когда им в руки попадают растительные ингредиенты.

– Умные все стали. Бу-бу-бу, – фыркает бабушка, продолжая разбирать мешок. – А я, может, о подружке твоей беспокоюсь.

– Со мной всё в порядке, леди Тэлль.

Нашу пикировку прерывает появившаяся на пороге спальни Юна. Окидываю её беглым взглядом, отмечая идеально отглаженную форму и общую готовность оборотницы хоть сейчас бежать на учёбу.

– Да? – недоверчиво интересуюсь я, теперь уже пристальнее вглядываясь в бледное лицо подруги.

– Ага, – выдыхает она и внезапно оттягивает воротник форменной косоворотки.

– Пресвятые пассатижи! – выдыхаю я, во все глаза пялясь на аккуратный укус, который украшает изгиб шеи Юны. – Это кто тебя так?!

– Мир. – Оборотница вспыхивает щеками и прячет лицо в ладошках. – Мы переспали. И вот.

На секунду в комнате повисает тишина, а потом я бросаюсь обнимать подружку.

– Юна, если этот гад тебя принудил, мы его засудим! Не расстраивайся, пожалуйста! Я чего-нибудь такое изобрету, что он пожалеет, что к тебе лапы свои протянул.

– Да погоди ты средство для домашней кастрации изобретать, – вмешивается в разговор бабушка.

Но при всей её браваде я слышу тревогу в её голосе. Ба подходит к нам и, отведя ладони Юны, заглядывает ей в лицо:

– Деточка, он тебя обидел?

– Вот видишь, до чего доводят твои игры с чаем! – не даю Юне и слова вставить.

Волнение в груди перерастает в злость. Юна – моя лучшая подруга, и меньше всего мне хочется видеть её слёзы. От этого желание наказать причину её расстройства становится нестерпимым.

– Мир меня не обижал. Можно сказать, что он даже отбивался.

Юна, сглотнув, отводит взгляд, а мы с бабушкой замираем, переглядываясь друг с другом.

– Ничего себе, – только и выдыхаю я. Отхожу в сторону и падаю в кресло. Страх за подругу оседает где-то в глубине души, заменяясь растерянностью. – И что теперь делать? Ты его тоже укусила? Чем это тебе грозит?

– Свадьбой, – нервно хихикает Юна. – Ты ещё не поняла? Обычный укус сошёл бы после оборота. А это метка. Мы с Миром действительно истинные.

Я прикрываю глаза, давая себе секунду на переваривание новости. Как-то слишком много шокирующих событий за последние несколько дней. У меня мозг уже не справляется.

– Кхм, а ты счастлива? – прокашлявшись, наконец-то уточняю я.

– Знаешь… – Юна закладывает руки за спину и покачивается с пятки на носок. – Кажется, да. Я впервые с момента нашей помолвки перестала метаться в сомнениях.

– Ну это же отлично! – восклицает бабушка, даже хлопнув в ладоши от радости. – Видишь, как всё удачно получилось!

Провожаю старую плутовку косым взглядом. Как бы она ни играла, я же видела: бабушка на какое-то время испугалась. Неизвестно, чем бы всё обернулось, не будь оборотни истинными. И ягуары, и ирбисы могли предъявить Алерату претензии. И тогда бабуленьку никакие заслуги бы не спасли. Тру переносицу и перевожу взгляд на подругу. Робкая улыбка на её лице заставляет меня выдохнуть с облегчением. Обошлось. В этот раз обошлось.

– Больше так не делай. – Поднявшись, я быстро пересекаю комнату и обнимаю подругу. – Я ведь реально уже собиралась на пару с Клацем отлавливать одну ягуаристую задницу и тащить к ветеринару. Ну или на правах альвы Охотника завязывать его бубенцы узлом.

– Если это поздравления, то, так и быть, я их принимаю, – стискивая меня в ответных объятиях, произносит Юна.

– Так, надо что-то покрепче заварить, раз такое дело, – тем временем довольно щебечет бабушка. – Отметим!

Отпускаю подругу и уже хочу попросить нашего домашнего спаивателя поумерить пыл, как дверь в комнату распахивается, являя нам Талля.

– Простите, леди, но не до расшаркиваний, – произносит дракон, делая это с закрытыми глазами. – Рика, ты тут?

– Ага? – в лёгком изумлении вопрошаю я.

– Мне написал Ильке. Там Риса в себя пришла. Мой куратор предложил присутствовать при её допросе. Цитирую: «Чтобы леди Веллур не наплела чуши или не спихнула всё на амнезию».

– Ильке? – удивляюсь я. – Сам Ильке Эрто даёт мне возможность защититься? Не утопить меня ещё глубже, а отстоять честь?

Талль неуверенно пожимает плечом, как бы говоря: что получил, то и озвучиваю. Дракон не в курсе сложных отношений Ильке и моей семьи и того, насколько этот Эрто непростой тип.

Поворачиваюсь к бабушке, которая выглядит настороженной.

– Ты ему ничего не подсыпала в еду? Ну, там, порошка совести или чего-нибудь в этом роде.

– Не успела, – не подумав, ляпает бабушка. А потом взмахивает руками. – Да какая разница, Рика? Ильке уже давно не тот козлик, каким был пять лет назад. Мальчик хоть и себе на уме, но понятие чести у него есть. Иди, пока есть возможность.

– Я жду внизу, – тем временем произносит Талль, закрывая за собой дверь.

Я же бросаюсь переодеваться. Пока меняю пижаму на юбку и рубашку, прислушиваюсь к тихому разговору в гостиной. Бабуленька деликатно расспрашивает Юну о прошедшей ночи и ощущениях, которые она испытывала после чая. Уже хочу прервать этот допрос, боясь, что бабушка не остановится и снимет показания и во время секса, но ба у меня оказывается не настолько повёрнутой на исследованиях. Замираю, понимая, что я бы сама не остановилась. Если эти сведения помогли бы мне в разработке УПСа, я бы и свечку друзьям подержала.

Фу, не ожидала от себя такой беспринципности.

– Рика, а ты как? – спрашивает меня Юна, едва я оказываюсь в общей комнате.

– О чём ты? – В недоумении поднимаю на неё взгляд.

– Ну-у-у, леди Тэлль тут обмолвилась, что в академию прибудет сам Гарриард Маврилик. Если уж у меня случился инфаркт от навалившейся ответственности за организацию достойного приёма, то что у тебя на душе, я даже не представляю.

Я как балансировала на одной ноге, пытаясь натянуть ботинок, так и застываю. Шестеро! Драконий император же ещё собрался пожаловать.

– Рика? – обеспокоенно интересуется уже бабушка.

– Слушайте, а давайте об этом поговорим попозже? – спрашиваю я, не находя в душе по этому поводу никаких эмоций.

Видимо, я вчера этим так впечатлилась, что сегодня этот отдел души просто закрыт на профилактику.

– А когда? – уточняет Юна.

– Потом! – неопределённо вякаю я, открывая дверь и делая шаг в коридор.

– Рика! Ты ведь поможешь мне с организацией праздника? Это ведь теперь дело и твоей чести! – взвывает подруга, раскрывая свои карты.

Ага, это она, значит, пытается меня втянуть в своё безумие, чтобы не так страшно было.

– Обязательно! – обещаю я, думая, что разберусь, когда прижмёт.

Сейчас в приоритете поглотители, алмазные чешуйки и УПС. А нервничать по поводу приезда царственной особы я буду, когда эта царственная особа передо мной и предстанет. А то так и с ума сойти можно, пытаясь обхватить всё, чем так щедро награждает меня судьба.

– Внучка, стой! – догоняет меня уже на первом этаже бабушкин голос.

– А?

Оборачиваюсь и жду, пока бабуля подойдёт ко мне. А идёт она с таким заговорщицким видом, что я уже не сомневаюсь: опять что-то задумала.

– Слушай, не нравится мне эта ваша Риса, – начинает она, оглядываясь по сторонам. – Подари-ка ей вот это.

Ба раскрывает ладонь, на которой оказывается брошь в виде странного вытянутого цветка. Точнее, ещё не раскрывшегося бутона. И странным в этом украшении кажется его живость. Такое ощущение, что бабуля просто сорвала цветок в саду и каким-то образом его стабилизировала.

– Что это?

– Цветок трушаники. – Бабуленька пожимает плечами. – Красивый?

Я разглядываю красные лепестки с зелёными прожилками и никак не могу понять своих ощущений. Вроде и красивый, но в то же время отталкивающий.

– Может, и красивый, – хмыкаю я и перевожу взгляд на бабушку. – Только ты мне объясни: зачем мне что-то дарить Рисе? Сама ж сказала, она тебе не нравится.

Прищурившись, слежу за реакцией старой плутовки. Ну давай, мне-то скажи, чего удумала.

– Знаешь квалионскую присказку? Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Так вот, что бы там твоя Риса сейчас ни поведала, не взрывайся. Будь ласковее…

– Да, блин, ба! Она любое слово вывернет так, что ты виноватой останешься. Мне кажется, она в этом даже тебя уделать может. Я планировала поставить её на место и заставить держаться от меня подальше. Это будет безопаснее, поверь мне.

– Думаешь? – Бабушка выглядит действительно задумавшейся.

– Уверена. Аллирис Веллур не тот вид врага, которого стоит держать рядом. Наоборот, чем меньше она знает обо мне и моих планах, тем лучше.

– Хорошо. – Бабушка хлопает в ладоши и благословляет: – Тогда тем более подари ей брошку и беги.

– Почему? Ты что, травануть её хочешь? – У меня от шока аж глаза округляются. – Это же не наши методы.

– Побойся Неведомого, Рика, – схватившись за сердце, отвечает бабушка.

– А зачем тогда дарить?

– М-м-м, прощальный подарок?

Снова прищуриваюсь на бабуленьку в надежде заставить её сознаться. И по её бегающему взгляду вдруг понимаю…

– Ты не знаешь, что эта брошь делает?

– Не-а…

– Бабушка!

– Что бабушка? – Она всплёскивает руками и делает шаг назад. – Брошь не смертельна, мы с магистром Брюгвером проверяли. А у этого растения очень интересная реакция на ложь. Если я права, нам эта штучка в будущем очень сильно пригодится! Только ты это, когда будешь надевать на Рису брошку, слегка уколи нахалку.

– Ба!

– Всё! Беги, тебя там красавчик заждался. Негоже. А то ещё местные пушистые уведут.

– Да бабушка! – простонав, я провожаю взглядом удаляющуюся спину.

Вот вечно она меня на что-то подписывает, не рассказывая до конца о последствиях. Но делать нечего, и, потоптавшись с пару минут в холле, я иду на выход. Брошку с таким нежным цветком предварительно прячу в потайной карман сумки. Можно было бы и в карман пиджака, но после инструкции от бабушки я побаиваюсь столь тесного контакта с украшением.

– Погнали? – спрашивает меня Талль, когда я буквально влетаю в него на выходе из общежития. – А где Клац?

– А он на особом задании, – отмахиваюсь я. – Вместе с Шушем патрулируют территорию.

– О! – уважительно восклицает дракон. – Тогда у нарушителей нет шансов уйти без наказания.

Глава 5. Подобие мира

– Доброе утро, – здороваюсь я, открывая дверь в палату Рисы.

В просторной комнате, залитой солнечным светом, тем не менее пасмурно от сгустившегося напряжения. Слишком высокая концентрация хмурых лиц на один квадратный метр.

Пробегаюсь взглядом по лорду Греазу, Ильке, мастерам Зимме и Панчеку, нашему ректору. И останавливаюсь на Арме. Принц неотрывно смотрит на меня, и в его глазах я успеваю заметить вспышку ревности. Не сразу понимаю, чем заслужила, и только потом до меня доходит, что маячащий позади меня Талль стоит слишком близко. По меркам одного ревнивого дракона.

Делаю шаг вперёд, привлекая всеобщее внимание и выводя Талля из-под удара. Ко мне сразу обращаются взгляды всех присутствующих, но меня интересует актриса, умирающая на кровати. Сидящая среди пушистых одеял, вся в белых кружевах и с распущенными волосами, Риса как-то резко бледнеет. Альва цепляется за руку склонившегося над ней лекаря и что-то сбивчиво ему шепчет. Седовласый мужчина же молча слушает её лепет и продолжает замеры.

– Ученики? – тем временем спрашивает ректор, а его кустистые брови приподнимаются от удивления. – А вы чего тут забыли?

– Это я их пригласил, – поднимает руку Ильке. Альва упирается спиной в шкаф и, сложив руки на груди, бросает на окружающих цепкие взгляды. – Посчитал, что они обязаны присутствовать на перекрёстном допросе.

– Допросе? – как попугайчик переспрашивает ректор и бросает изумлённый взгляд на мастера Зимму. – А мы разве в чём-то подозреваем твою новоявленную подопечную?

– Понятия не имею, – цедит Деян, но мне чудится скрип его зубов.

С недавних пор флёр его идеальности и невозмутимого спокойствия развеялся, и я вижу в мастере совсем другого человека. Самодовольного и даже слегка напыщенного. И меня пугает, что раньше я этого не замечала.

– Подозреваем, – подключается лорд Греаз, делая предостерегающий знак Арму. Видимо, принцу не терпится вцепиться в Рису и выбить из неё всю правду. – Но я планировал опросить всех по одному.

– Не вижу в этом смысла. – Ильке как-то уж нарочито расслабленно потягивается и внезапно резко оказывается у кровати Рисы. Бесцеремонно усаживается на постель и просит: – Ну рассказывай, пчёлка, как на этот раз потрудилась.

Я не понимаю, о чём он, не вижу никакого смысла в его словах, но то, как сначала бледнеет, потом краснеет и потом снова уходит в белизну лицо Рисы, говорит о многом. Например, о том, что зараза прекрасно осознаёт: врать не получится. Видимо, Ильке достаточно хорошо изучил Рису, чтобы не дать ей вывернуться.

– Прошу не давить на мою подопечную, – холодно просит мастер Зимма. – Она только что пришла в себя.

– И, возможно, ей не стоит нервничать? – уточняет у лекаря ректор.

Я короткими шажками подхожу к Арму и кончиками пальцев касаюсь его руки. Он тут же сжимает мою ладонь, но отпускает под тяжёлым взглядом лорда Греаза. И это правильно: не стоит показывать наши чувства остальным.

– Леди Веллур практически здорова, – подаёт голос лекарь. – Все показатели в норме, в том числе и мозговая деятельность.

– Амнезия? – спрашивает мастер Панчек, а мне почему-то кажется, что подсказывает.

Переглянувшись с Армом, понимаю, что его тоже напрягают слова ректора.

– Маловероятна. – Седовласый мужчина пожимает плечами. – Основные травмы пришлись на область груди и ног. Лёгкое сотрясение присутствует, но на память оно никак не повлияет. Рекомендую оставить леди ещё на сутки в стационаре. Если всё будет в порядке, уже завтра я её выпишу, и она сможет вернуться к своим изысканиям. Естественно, с щадящей нагрузкой.

– Благодарю. Без вашего таланта я бы так быстро не поправилась, – тихим голоском произносит Риса, всем своим видом показывая, какая она бедная и несчастная.

– Ну что ты, деточка, – ласково произносит лекарь и даже ободряющее похлопывает Рису по плечу. – Всё не так страшно, как казалось изначально. Хотя нет, лукавлю. Без наших артефактов тебе бы действительно пришлось туго.

– Это всё? – Ильке довольно грубо прерывает их воркование.

– Лорд Эрто! – одёргивает его мастер Панчек. – Не мешайте специалисту. Возможно, леди Веллур нужен не только физический уход, но и психологическая забота. Она, в конце концов, несколько дней провела между жизнью и смертью.

– Ага-ага. – Криво усмехнувшись, Ильке сначала провожает взглядом уходящего лекаря, а затем полосует им притихшую Рису. – Говори.

– Что говорить? – Она невинно лупает глазками.

А меня аж разрывает первой ответить на этот вопрос. Останавливает лишь понимание того, что надо быть умнее. Дать Рисе сделать первый ход и затем уже отталкиваться от её слов. Ну и присутствие Арма здорово остужает пыл. Сейчас, когда Талль занял место на другой стороне комнаты, принц ведёт себя гораздо спокойнее. И я будто напитываюсь выдержкой и способностью Арма анализировать ситуацию.

– Кто был инициатором прогулки в лес Морока? – с нажимом спрашивает Ильке.

А я только глаза к потолку поднимаю. Не то. Не с того ты начал, лорд Эрто.

Палата погружается в молчание. Мы все, как стая волков, уставились на Рису в ожидании её ответа.

– Ардан? – не то спрашивает, не то утверждает альва, бегая глазками от меня к Таллю.

И я, Неведомый меня подери, почти уверена: не будь нас тут, Риса бы свалила всё либо на меня, либо на дракона.

– Точно? – продолжает давить Ильке.

– Ну тут как посмотреть, – начинает юлить Риса. Опускает взгляд на руки, которыми нервно теребит край одеяла, прикусывает губу и прерывисто вздыхает.

– Риса, деточка, расскажи, как всё было, – просит мастер Панчек, а я в который раз за эти несколько минут смотрю на него с недоумением.

Нет, наш ректор всегда славился гуманизмом и лояльным отношением к ученикам. Но чтобы настолько? Неужели так сильно переживает, что инцидент с чужим учеником на территории его академии может стоить ему карьеры?

– Мы занимались в мастерской. Я переживала, что у меня никак не получается стабилизировать мой артефакт. А Рика, – альва вскидывает на меня глаза, в которых я вижу пугающее своей наигранностью обожание, – моментально разобралась, в чём дело. Сказала, что нужен лунозарный камень.

– То есть это была идея моей Ларики? – не глядя на меня, уточняет мастер Зимма.

И я не пойму, что меня подрывает больше: его «моя» или то, что он пытается перевести стрелки на меня.

– Я бы так не сказала, – мнётся Риса.

– Но если это так, то мы будем вынуждены отстранить Рику от участия в конкурсе, – строго произносит мастер Зимма. – Кандидаты, которые кознями выбивают соперников из соревнования, не имеют права претендовать на победу.

И вот тут моя челюсть самым некрасивым образом отвисает. Перевожу ошарашенный взгляд на Талля и получаю идентичную реакцию. Дракон в таком же шоке.

– Мне кажется, вы горячитесь, – обернувшись, произносит Ильке.

– И двояко трактуете слова юной леди, – вступает в разговор Арм. – Если уж развивать эту тему, то можно подумать, что это вы науськали леди Тэлль на подобные методы решения проблем. Вы же столько лет занимались её обучением. Эдак мы и до вашего увольнения договоримся, мастер Зимма.

Арм схлёстывается с Деяном в молчаливом поединке взглядами. У меня даже волоски дыбом встают от напряжения, которое потрескивает между мужчинами. Шагаю за спину принца и незаметно касаюсь его, выражая молчаливую поддержку. И в тот же миг замечаю, как зрачок в глазах Деяна на секунду становится вертикальным. Как у дракона или змеи.

Пресвятые пассатижи, а я ведь даже не знаю, какой зверь у человека, которому я столько лет беспредельно доверяла! Вот же!..

– Стойте. – Тихий вскрик Рисы разряжает атмосферу, возвращая внимание окружающих альве. – Рика ни в чём не виновата. Напротив, она пыталась нас отговорить. Это Ардан настаивал на походе в Лес Морока. Говорил, что знает обходные тропы и всё нам покажет.

– Нам? То есть эти двое, зная о запрете, всё равно пошли с вами? – спрашивает мастер Панчек.

И вот тут я окончательно убеждаюсь в том, что они с мастером Зиммой почему-то хотят утопить именно нас с Таллем.

– Они пошли, потому что боялись за мою жизнь, – пропевает Риса с выражением великой скорби на лице. – И я очень им благодарна. Если бы не ребята, я бы погибла там. А Ардан остался бы безнаказанным.

– Значит, ты настаиваешь на том, что всё от и до спланировал Ардан? – теперь уже мастер Зимма спрашивает с очевидным давлением в голосе.

Риса секунду медлит. Я вижу в её взгляде, обращённом к Деяну, немой вопрос: правильно ли она всё делает?

– Да, – сглотнув, отвечает Риса. – Я считаю Ардана единственным виноватым в произошедшем инциденте. Он знал про опасности, обитающие в лесу Морока. И, как мне показалось, знал о преступниках, которые используют лес для переправки своих товаров.

– Как жаль, что мы не можем допросить бедного мальчика. – Мастер Аксамит всплёскивает руками. – Он ведь даже не понимает, за что предстанет перед судом.

– Перед судом?! – в один голос спрашиваем мы с Таллем.

– Погодите, какой суд? – тараторю я. – Ардан же ни в чём не виноват.

– Рика, – притормаживает меня Арм, но меня уже не остановить.

Я с детства не выношу несправедливости.

– Да, Ардан – та ещё заноза в заднице, но он сражался с чудищем плечом к плечу с нами. И не отправь я его эвакуировать Рису, он бился бы до конца. Согласитесь, тот, кто планирует уничтожить соперников, не станет спасать их.

Замечаю, как недовольно морщится мастер Зимма, как нервно сглатывает Риса. Реакция мастера Панчека изумляет отстранённостью – он будто и не слышит моих слов. Словно уже заранее выбрал Ардана козлом отпущения.

– То есть Ганыч – такая же жертва, как и вы? – со скучающим выражением на лице уточняет Ильке.

– Ну не совсем, – теряюсь я. – Всё-таки идея посетить лес Морока принадлежит ему. Он сознательно нас туда тащил. А вот то, что мы столкнёмся с контрабандистами и я рвану вслед за ними, – это уже в его план не входило.

– Значит, это всё-таки ты повела ребят навстречу опасности? – тут же включается мастер Панчек.

– Ошибаетесь, – холодно прищурившись, отрезаю я. – За преступниками я пошла одна. Остальные присоединились по собственной инициативе.

– Это правда? – спрашивает лорд Греаз, поочерёдно глядя на Талля и Рису.

– Да, – не моргнув глазом, подтверждает дракон. – Я понимал, что происходит что-то противоправное и что нужно раздобыть больше сведений.

– Риса?

– Э-э-э, да, – потупив взор, кивает альва. – Я тоже решила, что ребятам может понадобиться моя помощь. Не знаю, кого мы преследовали, но это очевидно было опасно. А я не привыкла бросать друзей в сложных ситуациях.

Меня коробит от фальши в её словах, но в тот же миг я понимаю: это мой шанс. Шанс выполнить наставление бабуленьки.

– И я очень тебе благодарна, Риса, – пропеваю я, делая стремительный шаг к кровати. Быстро достаю из сумки брошку и протягиваю её альве. – Прими, пожалуйста, в знак моей признательности. Пускай это скромное украшение станет знаком нашей вечной дружбы. Позволишь?