Читать книгу "Инерция"

– Забавно выходит, – продолжает Трис, лениво проводя пальцами по собственному запястью. – Мы с Андером как-то обсуждали стратегию… ну, ещё не здесь. До того, как решили участвовать, в больнице. Там у нас достаточно было времени, чтобы всё обсудить. И, знаешь, тогда мы как-то не рассчитывали, что придётся прикрывать чью-то спину помимо друг друга. Похоже, кто-то решил выиграть без билета.

Из груди вырывается медленный выдох.

Слова Трис звучат мягко, почти вежливо, но смысл в них достаточно прозрачный, чтобы даже не пытаться притворяться, будто я его не поняла.

Девушка явно считает меня лишней, паразитом в чужой договорённости.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются, но выражение лица остаётся спокойным.

– Интересно… с чего ты решила, что можешь определять, кто здесь лишний? – смотрю прямо на неё, а на губах четвертой улыбка становится более натянутой.

– Девочки, не ссорьтесь, – вмешивается Андер и поднимает руки, усмехаясь, – тем более, из-за меня. Меня хватит на всех.

– Заткнись, Андер, – говорит четвертая и переводит уже укоризненный взгляд на него, – ты вообще здесь не при чем. Просто я не хочу умирать и подставляться из-за слабого звена.

– Никто не просит тебя меня спасать и чем-то жертвовать, – отзываюсь я, а теперь усмехается четвертая и выгибает бровь.

– Ты в этом так уверена? Что никто не просит?

Мои брови сводятся к переносице, потому что я не совсем её понимаю, а девушка переводит взгляд на Андера.

– Так как я ему должна, то этот дурак вместо того, чтобы позаботиться о собственной безопасности и жизни, решил взять с меня долг по-другому. То есть теперь я обязана не ему, а тебе, Денард. И должна буду спасать твою шкуру, а не прикрывать спину Андера. Тогда мой долг будет погашен.

Несколько секунд я просто смотрю на неё, пытаясь уложить всё в голове.

Смысл сказанных слов Трис настолько неожиданный, что внутри на мгновение становится пусто. Будто кто-то резко выдернул из-под ног опору, а я ещё не поняла, падаю или стою.

Мой взгляд медленно скользит с её лица и перемещается на Андера, что стоит рядом совершенно спокойно. Почти лениво. Одна рука в кармане, плечи расслаблены. Ничуть не удивлен. Да, я помню те его слова в комнате с Кейном, когда парень говорил, что четвертая на «нашей» стороне и что ей можно верить. Но он не сообщал, что собирается попросить девушку о подобном. Чтобы она… прикрывала меня ценой собственной жизни. Человека, которому ничего не должна.

– Это правда, Андер? – спрашиваю я, всё ещё глядя на него.

Он не отвечает сразу. Несколько секунд просто смотрит на меня тем самым спокойным взглядом, которым обычно наблюдает за чужой реакцией, а затем от него следует короткий кивок, выглядящий так, словно в сказанном Трис нет абсолютно ничего необычного. Словно это… само собой разумеющиеся.

Пару секунд просто смотрю на него, а затем качаю головой.

– Ты серьёзно?

Слова выходят тише, чем я ожидала, но напряжение в совокупности с раздражением в них чувствуется предельно отчётливо.

– Ты не можешь ставить мою жизнь выше своей, – говорю я, чувствуя, как пальцы снова сжимаются. – Это… глупо, Андер.

Он даже бровью не ведёт.

– Глупо?

– Да, глупо, – повторяю уже жёстче. – Ты не можешь распоряжаться чужой жизнью таким образом. Тем более моей. Я не просила тебя об этом. И точно не просила перекладывать на кого-то ещё… – взгляд на секунду скользит к Трис, – … обязанность меня спасать.

Люди продолжают проходить мимо, но их шаги звучат где-то на краю сознания в качестве фонового шума.

Андер смотрит на меня ещё пару секунд, а затем говорит:

– Я о себе позабочусь.

И что на это ответить? Да, я не сомневаюсь, что он позаботится о себе, но порой многое зависит от удачи и других факторов, которые невозможно предугадать. Поэтому я все ещё того же мнения – что да, это глупо. Будто вопрос его собственной жизни вообще не заслуживает отдельного обсуждения.

– Ты не…

– Дэл, – парень осторожно перебивает меня, при этом в голосе появляется заметная твёрдость. – Я сказал, что позабочусь о себе.

Наши взгляды вновь сталкиваются, и я убеждаюсь, что он не шутит. Не играет.

Это уже решено.

Где-то внутри медленно ещё больше разрастается раздражение, потому что он говорит так, как будто вопрос закрыт или как будто моё мнение в этом уравнении не особенно важно. Но вместе с этим появляется и благодарность.

Я уже открываю рот, чтобы ответить, когда краем глаза замечаю, как Трис тихо усмехается.

– Как трогательно, – лениво произносит она. – Вы уже почти, как настоящая команда.

– Ты в эту команду тоже входишь, – обращается к девушке Андер, – не забывай об этом.

Она лишь фыркает и взмахивает рукой, после чего разворачивается и уходит в ту сторону, откуда пришла.

– Я тоже пойду, узнаю, как там пятнадцатый. Не умер ли, – сообщаю Андеру и делаю два шага в сторону, чтобы обойти его.

Морроу не останавливает меня и ничего не говорит, а его лицо становится на мгновения таким же серьезным, как и когда мы уходили от Кейна. Похоже, кто-то страдает раздвоением личности. Более разумного объяснения, увы, у меня пока нет. Но меня это устраивает. Пусть он такой, пусть я всего не понимаю, в том числе и некоторых его поступков. Но… я доверяю ему.

Почти усмехаюсь из-за собственных мыслей и от того, как быстро все меняется. Тут время течет иначе. Счет идет на секунды, за которые может измениться не только привычное восприятие, но и отношение к людям.

К тем, кого ещё вчера я считала просто участниками, игроками… потенциальными противниками. А сегодня вдруг ловлю себя на том, что начинаю распределять их иначе.

Глава 2

Второй контур.

Никогда не думала, что подобные два слова будут вгонять меня в страх. Раньше я жила с мыслью, что меня это никогда не коснется, что я минимум – решу посмотреть игры сама (хотя вряд ли), максимум – о втором контуре будет рассказывать Дарси, а после осекаться и извиняться, что вновь напоминает. Но вот… уже через час мне лично придется столкнуться с реальностью, в которой я буду вновь сражаться за собственную жизнь.

Двадцать первый решил дождаться меня, чтобы вместе пойти в общий зал. Возможно, ещё рано, но мы с ним и Тори решили, что придем заранее. Может быть, это всё нервы, и сложно найти себе занятие в ожидании начала.

– Сорок восемь часов это очень много, – повторяет Джаспер, потому что про время, сколько будет длиться контур, уже объявили. – Вероятно, нас закинут либо в лес, либо в какой-нибудь город, чтобы мы продержались все это время там.

Да, он уже говорил это, повторяется и даже не догадывается, насколько прав насчет города.

Прикусываю изнутри губу, а сама собираю волосы в высокий хвост, после чего отхожу от своей кровати и уже вместе с ним мы выходим в коридор.

В Периметре сейчас непривычно тихо, само пространство затаило дыхание перед тем, как нас снова выпустят наружу.

Я знаю это ощущение. То самое мерзкое затишье перед бурей.

Джаспер идёт рядом, засунув руки в карманы, и смотрит перед собой, но по тому, как напряжена линия его челюсти, понимаю, мысли у него сейчас крутятся вокруг того же, что и у всех остальных. О следующих двух днях. Некоторое время он молчит, а после произносит, кидая на меня короткий взгляд:

– Я не стал вчера тебе говорить за общим столом, но скажу сейчас, пока мы одни, – автоматически напрягаюсь. – Тори не нравится Морроу, но нравишься ты. Если ты решила с ним взаимодействовать… надеюсь, знаешь, что делаешь, Дэл. Но не это меня волнует, а то, если я посчитаю его угрозой и если у тебя не получится с ним договориться, то… я избавлюсь от него. По крайней мере, попробую.

Мысленно усмехаюсь, ведь Андер и Кейн сказали почти то же самое о нем и его сестре. А у них больше общего, чем кажется на первый взгляд.

– Спасибо за честность, Джаспер, – не могу подобрать других слов, чтобы они звучали правильно. Понятно, что он в первую очередь будет думать о сестре и устранять возможные угрозы. Скорее всего, ему очень не понравилось, что Андер ранил Тори в прошлый раз. Мне бы на месте Джаспера точно не понравилось бы.

Двадцать первый выдает кивок, а мы сворачиваем в очередной коридор. Мыслями возвращаюсь ко вчерашнему, когда сходила в медицинский отсек и убедилась в том, что пятнадцатый жив. Сегодня он будет проблемой, но не такой катастрофичной, какой казался ранее. Андер и правда его не убил, но доставил адскую боль. Уверена, тот сейчас его ненавидит.

Я не видела его ещё за сегодня, поэтому не знаю в каком состоянии он будет проходить контур, но точно не в самом лучшем.

Мы заходим в общий зал, где пока немного людей.

Пространство кажется почти пустым по сравнению с тем, как оно выглядело после отборочного контура.

Гул голосов тихий, рассеянный.

Игроки стоят небольшими группами, кто-то сидит на краю столов, кто-то просто ходит по залу, не находя себе места.

Мой взгляд почти сразу цепляется за знакомые лица.

Кира уже здесь. Она стоит у дальней стены вместе с сто тридцать девятым и сто шестьдесят третьим. Они о чём-то разговаривают, но как только мы заходим, её глаза мгновенно находят меня. Взгляд у неё такой же, как и раньше. Ненавистный. Будто она уже примеряет, как именно будет удобнее меня убить.

– Наслаждайся последними часами своей никчемной жизни, Денард, – бросает она мне да так, чтобы это слышали и остальные.

– Не обращай на неё внимание, – советует Джаспер, и я прислушиваюсь к совету, не собираясь тратить на неё время и силы.

Мы отходим в сторону, так как седьмая ещё не пришла.

– Помнишь план, да? Если нас раскидает по разным точкам… а скорее всего так и будет… нам нужно будет как-то найти друг друга. Сорок восемь часов это долго, но если тратить половину этого времени на блуждание по территории в поисках союзников, можно не дожить даже до середины.

– Да. Нужно найти хотя бы кого-то одного, – его, Тори, Виолу или Лицию, – а дальше будет легче.

– Я попробую найти вас. Если это будет город, попробую занять крышу или что-то вроде того. Сверху легче ориентироваться… и легче заметить тех, кто идёт к тебе с ножом.

Я невольно усмехаюсь.

– Очень оптимистично.

Несколько секунд мы молчим, наблюдая за тем, как в зал постепенно начинают заходить новые игроки. Пространство медленно наполняется движением, голосами, нервной энергией, которая висит в воздухе и давит на плечи.

Я невольно думаю о другом разговоре. О том, что мы обсуждали с Андером и Кейном. То же самое.

Найти друг друга и встретиться в административном блоке. Андер согласился пока следовать совету брата, то есть залечь на дно, переждать… Но надо будет ещё как-то добраться до того места и не погибнуть от множества других факторов, а не только от рук других игроков.

Ранее и сейчас я мысленно задаю себе всё тот же вопрос. Как долго у меня получиться взаимодействовать с двумя «альянсами»? В какой-то момент мне предстоит кого-то из них выбрать. Совру, если скажу, что не знаю ответ на данный вопрос, но… я не хочу, чтобы седьмая или двадцать первый пострадали. Всё-таки они помогали мне и не раз. Возможно, правильно было бы сообщить им, что я уже договорилась с Андером, но… что если у меня не получится с ним пересечься? Тогда я могу остаться одна, а это пока что ещё опаснее. Запасной вариант. Уже ненавижу себя за такое сравнение, но я хотя бы честна сама с собой.

Джаспер некоторое время молчит, глядя куда-то поверх голов собравшихся игроков. Линия его челюсти уже не такая напряжённая, как была по дороге сюда, и на секунду мне кажется, что мысли его вообще не здесь.

А потом он вдруг тихо усмехается.

– Знаешь… странно, – говорит двадцать первый, всё так же глядя в зал. – В такие моменты мозг почему-то вытаскивает из памяти совершенно бесполезные вещи.

– Например?

Он пожимает плечами, но уголок его губ всё ещё приподнят.

– Когда мне было лет двенадцать, мы с Тори однажды решили, что сможем переплыть старый водосброс за нашей зоной.

Двадцать первый делает паузу, будто сам удивляясь тому, что вообще начал об этом говорить. Я тоже удивляюсь этой его откровенности, но вида не подаю.

– Там стояла старая бетонная дамба. Полуразрушенная, скользкая от мха, и вода под ней крутилась такими воронками, что взрослые постоянно повторяли, чтобы никто не лез туда. Разумеется, это был лучший способ убедить двух идиотов, что именно туда и нужно лезть.

Когда наши взгляды с Джаспером пересекаются, то я замечаю, как в его глазах мелькает что-то теплое… отголосок воспоминаний.

– Мы полезли ночью, чтобы никто не увидел. Дождь тогда шёл уже третий день подряд, вода поднялась, течение стало сильнее. Помню, как Тори стояла на краю бетона, размахивая руками и доказывая мне, что она доплывёт быстрее. А я делал вид, что мне всё равно… хотя уже тогда понимал, что если она прыгнет первой, мне придётся лезть за ней, – вдох вырывается из его груди, а улыбка на секунду меркнет. – В итоге она всё-таки прыгнула. И, конечно, её сразу потянуло вниз по течению. Не воронка, но достаточно, чтобы её утащило дальше, чем она рассчитывала.

Я уже догадываюсь, чем закончится история.

– И ты прыгнул.

– Конечно, – спокойно отвечает он. – Я же старший брат. У меня не было выбора.

На секунду он опускает взгляд, как будто снова видит перед собой ту чёрную воду.

– Помню только холод. И как она кричала, что всё под контролем, пока её крутило течением. А потом мы оба выбрались на берег футов на сто ниже… дрожали так, что зубы стучали, и сидели в грязи, пока не перестали чувствовать ноги, – усмешка выходит чуть шире. – На следующий день нас обоих папаша запер дома на неделю. Но Тори до сих пор утверждает, что она бы справилась и без меня.

Несколько секунд мы просто стоим рядом, и в этом его коротком воспоминании есть что-то неожиданно нормальное. Что-то из мира, где главной проблемой было не умереть на контуре, а не попасться взрослым.

Хорошие воспоминания... Теплые.

Впервые вижу Джаспера таким. Да, мы не так давно знакомы, но он казался более закрытым и в некоторой степени мрачным. Единственное, в чем я не ошиблась – забота о сестре.

Джаспер вновь смотрит на меня.

– А у тебя, Дэл? – спрашивает он. – Есть что-нибудь из той жизни, что всплывает в голове перед такими вещами?

Я медлю.

Вопрос кажется простым… но ответ почему-то застревает в горле.

– Есть, – наконец говорю тихо, когда как взгляд скользит по залу, на самом деле я почти ничего вокруг не вижу. – Только почему-то в мыслях всплывает не хорошее, а плохое, – делюсь с ним. – Первые месяцы в новой школе после нашего… переезда, – странное слово я подобрала, но другое не смогла. Джаспер слегка склоняет голову, давая понять, что слушает. Я же медленно выдыхаю. – Тогда уже все знали, кто мой отец. Дети не всегда понимают, что происходит на самом деле. Но они очень быстро запоминают, кого им сказали ненавидеть.

Перед глазами всплывают обрывки воспоминаний… слишком чёткие, как если бы это было вчера.

– Сначала всё было тихо. Просто взгляды. Шёпот за спиной. Учителя делали вид, что ничего не слышат… хотя прекрасно слышали. – Я слегка сжимаю пальцы. – Потом кто-то однажды сказал это вслух. На перемене. Что это «из-за её отца погибли люди». Один раз кто-то написал на моём шкафчике «дочь убийцы». – Джаспер ничего не говорит, и я почему-то благодарна ему за это. – Самое смешное, – продолжаю спустя секунду, – что первое время я даже пыталась объяснить. Говорила, что всё было не так просто. Что Разлом… во всем виноват, а не отец, – почему-то глаза находят Киру, продолжающую кидать на меня уничтожающие взгляды. И я думаю о её родителях, которые оказались по случайному стечению обстоятельств среди всех остальных, кому не повезло. Я понимаю её ненависть. Но в том, что случилось – моей вины нет. Жаль, ей этого не объяснить. – Я тогда была слишком маленькой, чтобы что-то понимать и была на стороне папы. Но детям всё это не нужно. Им нужна простая история. Виновный.

– А сейчас?

– Что? – не совсем понимаю его вопрос.

– Сейчас ты все еще на его стороне? На стороне своего отца. Понимаешь, зачем… он тогда так поступил?

– Нет, не понимаю, – отвечаю я на последний вопрос, игнорируя первый, потому что не знаю.

Возможно, он действительно поехал головой, свихнулся, зациклился на том, что можно было вообще не трогать.

Возможно, папа действительно что-то чувствовал внутри и это «что-то» заставляло его действовать, так же сводило с ума.

Возможно, он просто ошибся.

Эта мысль приходит последней и почему-то кажется самой тяжёлой из всех.

Не безумие. Не какая-нибудь тайная причина. Не великое оправдание, которое однажды всё объяснит.

Просто глупая ошибка.

Я на секунду закрываю глаза, и перед внутренним взглядом всплывает лицо отца, не то, каким его показывали на экранах после Разлома, не уставшее и осунувшееся лицо человека, которого уже приговорили общественным мнением. А то, которое я помню из детства.

Сосредоточенное. Терпеливое.

Он всегда говорил медленно, будто боялся сказать что-то не точно. Будто каждое слово должно было стоить того, чтобы его произнести.

И этот человек… не похож на того, кто мог просто взять и загореться идеей решения вопроса с Разломом.

– Иногда думаю, – тихо продолжаю я, не сразу понимая, что снова говорю вслух, – что есть два варианта. Либо он действительно знал, что делает… и тогда это хуже всего. Либо папа был уверен, что всё под контролем. И тогда всё вышло из-под контроля. Если честно… – я чуть пожимаю плечами. – Я не знаю, что из этого страшнее.

Давно я об этом ни с кем не говорила. Вернее, вообще ни с кем, кроме Дарси.

Мама, как только тема касалась папы, предпочитала менять разговор. Лишь в редкие моменты какой-то ностальгии делилась со мной обрывками, которые я до сих пор бережно храню в памяти.

Остальным было, по большей степени, всё равно. Они если и говорили о отце, например, та же Милли, то уже в более старшем возрасте, оскорбляли его. Как только не называли…

Я могу сомневаться во всём… в его решениях, в его одержимости, в том, был ли он прав или безумен. Но я никогда не верила, что мой папа хотел специально чьей-то смерти.

Я снова смотрю на Джаспера и чуть криво улыбаюсь.

– Вряд ли мой отец думал, что его дочь когда-нибудь будет участвовать в подобном.

– Уверен, он думал о куче других вещей… но точно не об этом, – уголок его губ тоже дергается в подобие улыбки, которую совсем непривычно видеть на его лице.

Тори появляется в дверях вместе с Виолой и Лицией, которые почти сразу замечают нас с Джаспером и идут сюда.

– ... я почти не спала эту ночь, – доносится обрывок фразы семьдесят первой, то есть Виолы.

– Конечно. Двадцать пятый храпел так, что и я плохо с трудом уснула, – соглашается Тори и через секунду уже смотрит на брата. – Ты тут не надоедал Дэл своей угрюмостью, брат? Хотя... ты не выглядишь угрюмым. Даже на тебя не похоже. Не заболел ли?

Джаспер отрицательно качает головой не на её вопрос, а в целом на всю реплику, когда как седьмая улыбается.

– Значит, мне повезло. Я ничего не слышала, – сообщает Лиция.

– Повезло, – соглашается Виола и вздыхает. – Хотя, если честно… я всё равно вряд ли бы спала.

Она не договаривает, но это и не нужно. Все и так понимают, о чём речь.

– Все помнят наш план? – спрашивает седьмая.

– Найти друг друга, если вдруг нас переместят на расстоянии и выжить, – отзывается тридцать четвертая, а остальные кивают.

– Мы пройдем. Нас пятеро, а пять счастливая цифра.

– С чего ты взяла? Ничего такого раньше я не слышала, – спрашивает у Тори Виола. – Только про шестерки и про... – тут ее взгляд на секунду задерживается на мне, – тринадцать ходят слухи, что несчастливые.

– Эй. Дэл исключение из правил. Да?

– Я вообще не верю во все это, – отзываюсь я и провожу рукой в воздухе.

Тори цокает языком, а две девушки качают головой. Только Джаспер стоит всё так же.

Они продолжают разговор о счастливых и не очень числах, когда мой взгляд цепляется за новоприбывших игроков. Да, зал постепенно заполняется.

Про себя отмечаю, что пятнадцатый пока так и не пришел. Может быть, он вообще не в состоянии идти? Тогда, как с ним поступят? Сразу дисквалифицируют или всё же доставят на носилках или в инвалидной коляске?

Зато я вижу девяносто девятого, который спокойно заходит, не обращая ни на кого внимания, и все так же держится один.

В ту же секунду в памяти всплывают слова Кейна. Что именно он убил собственного отца.

Творца.

Я некоторое время смотрю на него, не отводя взгляда.

Странное чувство происходит внутри.

Мы оба потеряли отцов. Только по совершенно разным причинам.

Мой, возможно, уничтожил людей из-за ошибки или одержимости тем, что не должен был трогать. А его... не знаю. Но по какой-то причине собственный сын решил избавиться от него. Или просто без причины.

Отвожу взгляд. Не потому что Риан заметил мой интерес, кажется, он вообще не смотрит в нашу сторону, просто это слишком странная мысль.

– О чём задумалась? – негромко спрашивает Тори.

Я моргаю и снова возвращаюсь к разговору.

– Ни о чём, – отвечаю, слегка пожимая плечами. – Просто пытаюсь запомнить, кто здесь.

– Полезная привычка, – кивает Джаспер.

Лиция скрещивает руки на груди и медленно осматривает зал.

– Чем больше людей приходит, тем хуже становится атмосфера, – звучит от неё.

– Спасибо, что поделилась этим оптимистичным наблюдением, – тихо усмехается Виола.

Я чуть глубже втягиваю воздух и почти машинально ловлю себя на том, что где-то в глубине зала всё ещё ищу глазами одного человека. Андера. Которого пока так и не видно. Опять собирается прийти последним? У него это привычка такая?

За пять минут до начала, то есть до прихода Барнса и Мадлен, заходит Андер вместе с Трис, и атмосфера в зале тут же меняется. Разговоры становятся тише, а взгляды так и перемещаются в их сторону, вернее, только к Морроу. Эффект от вчерашнего представления.

Последним приходит пятнадцатый. К сожалению, не в инвалидной коляске и не на носилках. Он входит сам, только сильно хромает на одну из ног, а его рука странно дергается. Лицо выглядит... нормально. Сейчас, если не знать, что произошло, можно было бы сказать, что он просто подрался. Кровоподтёки уже начали темнеть под кожей, несколько синяков расползаются по скуле и челюсти, но в целом медицинский блок сделал своё дело. Они и правда его починили.

По крайней мере настолько, чтобы игрок смог выйти на контур.

Взгляд на секунду задерживается на его глазах, именно поэтому я вижу, как Джек сначала находит Андера.

Это происходит почти мгновенно, будто он заранее знал, где именно тот будет стоять. И выражение его лица в моменте меняется так резко, что даже с расстояния это чувствуется.

Ненависть. Голая, тяжёлая, почти осязаемая ненависть.

Челюсть парня сжимается, а глаза становятся настолько жёсткими, что кажется, если бы ими можно было убивать, Андер уже лежал бы мёртвым на полу.

Морроу, впрочем, никак не реагирует.

Он стоит рядом с Трис, чуть склонив голову в сторону и слушая, что она ему говорит, а выражение его лица остаётся таким же спокойным, почти ленивым. Всё происходящее вокруг по-прежнему не имеет для него особого значения. Но я слишком хорошо помню его. И почти уверена, что он уже заметил этот взгляд. Просто не считает нужным на него отвечать.

Пятнадцатый смотрит на него ещё несколько секунд, а потом его глаза смещаются. Находят меня.

Я чувствую этот взгляд ещё до того, как полностью осознаю это. Тяжёлый, резкий и в нём нет даже попытки скрыть то, что он думает.

Если вчера там была боль и шок, сегодня осталась только злость. Причём такая, которая не проходит после медицинских уколов и обезболивающих. Наоборот. Кажется, всё произошедшее только разожгло её сильнее.

Я почти физически ощущаю, как внутри него всё ещё кипит то унижение, та ярость, которую он пережил вчера, лежа на полу и понимая, что ничего не может сделать. И теперь, когда он снова стоит на ногах… Он явно собирается это исправить.

– Пятнадцатый выглядит так, будто хочет кого-то убить, – тихо замечает Виола рядом.

Я чуть выдыхаю.

– Похоже на то.

– Тебя? Я слышала, что вчера произошло. Морроу сделал это из-за Денард. Почти все говорят об этом.

Я не считаю нужным отвечать на это, просто едва поворачиваюсь в её сторону и молчу.

Виола думает о чем-то своем, но не проходит и десяти секунд, как дверь с противоположной стороны от другой открывается и на платформе появляется одна Мадлен. Барнса сегодня нет.

В зале сразу же становится тише, разговоры почти все прекращаются.

Мадлен пользуется звуковым усилителем, а камеры активируются, транслируя всё происходящие.

– Я буду кратка, как и всегда, – сразу же переходит к сути женщина, – вам уже известно, что время проведения второго контура ограничено сорока восьмью часами. Мы специально сообщили вам заранее, чтобы вы сделали некоторые предположения и, возможно, даже подготовились, – за ночь никто к такому не подготовиться, так что тут я их логику не понимаю. – Теперь я раскрою остальное, за исключением места проведения. Сейчас вас сорок шесть игроков, к моменту завершения второго контура вас должно остаться тридцать или меньше. Если будет больше, то это число в любом случае сократиться до тридцати с помощью рейтинга. Как и на первом контуре, наблюдение за вами будет вестись с помощью камер, – говорит она и позволяет себе короткую улыбку. – Однако в этот раз условия отличаются. Из-за масштаба территории невозможно следить за каждым из вас непрерывно. Некоторые из них находятся в одних и тех же местах, другие будут менять позиции в зависимости от происходящего. Зрители не обязаны наблюдать за каждым вашим шагом… но поверьте, если вы сделаете что-то действительно интересное, вас обязательно найдут. Постараются. Следующее, – продолжает она. – На старте второго контура ни у одного из вас не будет оружия.

В зале слышится несколько тихих ругательств.

Я машинально переглядываюсь с Джаспером.

– Однако, – добавляет Мадлен, – у вас будет возможность его получить. В процессе. Как именно... вы узнаете сами.

Ни слова о городе. Ни слова о том, что там есть. Ни слова о мутировавших животных, о которых говорил Кейн.

– Каждый из вас будет перемещён в разные точки. Места высадки распределяются случайным образом. Расстояние между игроками может быть как минимальным… так и весьма значительным.

Опять стоит рассчитывать только на удачу.

– Это всё, что вам необходимо знать на данный момент, – подводит итог Мадлен. – Остальное вы выясните уже на месте, – она слегка наклоняет голову, осматривая зал. – Сейчас прошу вас следовать за командирами групп. Они проводят вас к координаторам, которые подготовят вас к перемещению. Второй контур начнется уже через двадцать пять минут.

В этот момент двери зала открываются, а камеры отключаются, потому что самое важное уже записали.

Мы переглядываемся друг с другом последний раз перед перемещением, и никто в этот момент не говорит ни слова.

Джаспер и я отделяемся, направляясь в сторону третьей группы.

Лица мелькают одно за другим.

Чужие спины, напряжённые плечи, чьи-то руки, сжатые в кулаки. И среди этого движения я почти автоматически нахожу его.

Андер.

Он идёт в сторону своей группы, по-прежнему рядом с Трис, чуть впереди остальных, как будто совершенно не торопится. Шаг у него ровный, расслабленный. В его манере.

Замечаю ещё одно движение. Пятнадцатый. Он идет прямо. Не смотрит по сторонам, не обращает внимания на людей, которые проходят мимо. Только взгляд направлен вперёд, туда, где идёт Морроу.

Андер тоже замечает его. Это видно по тому, как едва заметно меняется выражение его лица. Уголок губ чуть приподнимается. Та самая кривая усмешка, которую я уже знаю. Будто он без слов спрашивает... Тебе было мало?

Я уже собираюсь отвернуться, решив, что сейчас будет обычный обмен взглядами или, в худшем случае, толчок плечом…

Но что-то меня останавливает.

Траектория.

Джек внезапно чуть меняет направление. Он больше не идёт прямо на Андера, собираясь пройти мимо.

Странно.

Я невольно замедляюсь. Отстаю от Джаспера на шаг, а потом ещё на один. И именно с моего ракурса становится видно то, что, возможно, не видит никто другой.

Его правая рука опущена вдоль бедра и плотно прижата... как если бы он в ней что-то держал.

Внутри мгновенно сжимается неприятное предчувствие.

– ... Андер... – начинаю, но даже договорить или повысить голос не успеваю.

Следующее происходит слишком быстро.

Пятнадцатый проходит мимо Андера и специально задевает его плечом.

Движение кажется почти случайным, только в ту же секунду его рука резко приходит в движение. Коротко. Точно.

Я вижу лишь быстрый укол.

Что-то маленькое, металлическое, почти незаметное в его пальцах, устройство размером с ручку, похожее на медицинский автоинжектор.

Андер на секунду замирает, кажется, осознаёт произошедшее с задержкой. Наверное, тоже ожидал удара, угрозы или хотя бы оскорбления. Но не этого, чтобы это не было, черт возьми.

Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один.

– Эй...!

Джек уже проходит дальше, но через два шага останавливается и спокойно поворачивается, когда в его глазах всё ещё читается одна сплошная ярость, направленная на Андера.

– Не переживай, Морроу, – говорит он достаточно громко, чтобы услышали и другие. – Это не смертельно.

– Игроки! Быстрее к командирам групп! – резко звучит голос Мадлен через усилитель.

Я не слушаю, направляясь в их сторону.

Мой взгляд прикован к Андеру, который касается рукой бедра, чуть выше, почти у края живота. Там, куда пришёлся укол.

Его пальцы на секунду сжимаются. И я впервые за всё время вижу, как он едва заметно теряет равновесие.

Всего на мгновение. Но этого достаточно. Что за хрень он ему вколол?!

– Что ты ему вколол?! – вырывается у меня. Голос звучит громче, чем я рассчитывала.

Люди вокруг начинают останавливаться, а их взгляды поворачиваются в нашу сторону.

Один из охранников уже быстро идёт к нам. Мадлен спускается с платформы.

– Игрок пятнадцать! – холодно произносит она. – Покажите руки.

Джек спокойно поднимает их.

В правой действительно остаётся устройство, не шприц. Тонкий инжектор... медицинская капсула с микропружиной, похожая на одноразовый полевой автоинжектор.

Охранник быстро забирает его.

В зале начинает подниматься шум.

– Это не смертельно, – повторяет Джек спокойно. – Он не умрёт. А значит… я ничего не нарушил. У вас же нет правила, запрещающего лёгкие… модификации перед контуром.

Несколько секунд Мадлен молча смотрит на него, лицо которой остаётся абсолютно спокойным, правда, в глазах появляется холод.

– А ещё я знаю, что вы с помощью наших браслетов можете считать показатели и убедиться в том, что я говорю правду и что Морроу не сдохнет от содержимого.

Мышцы на челюсти Андера напрягаются. Что бы пятнадцатый ему ни ввёл… это уже начинает действовать.

Мадлен молчит дольше положенного, вероятно, так как один из охранников, что уже изучил устройство, которое отобрал у Джека, кивает в подтверждение и говорит ей, что время ограничено.