Читать книгу "Инерция"

Где-то с шестого раза получается вытащить.

Выдыхаю и зажмуриваюсь на долгие секунды, чтобы переждать очередную волну боли.

Рядом со мной опускается камера, которая была здесь все это время, по всей видимости. Я замечаю ее, когда уже направляюсь в сторону выхода.

Останавливаюсь и трачу почти последние силы на то, чтобы вновь замахнуться и острым концом разбить круглый шарик. Она трескается, падает на землю и чуть коротит, когда я направляюсь дальше.

Что б их всех! Я попала в ловушку. Наступила куда не следует, и меня переместило сюда.

Дневной свет едва ослепляет, когда я выхожу из ангара и в очередной раз выдыхаю, останавливаясь на несколько минут, чтобы осмотреться и понять, что делать дальше.

Каждый последующий вдох проходит сквозь рёбра, задевая что-то острое внутри.

Вокруг раскинулись широкие, неровные поля, местами заросшие жёсткой травой, местами превращённые в грязные проплешины, где земля будто вспахана взрывами или тяжёлой техникой. Тут и там стоят редкие ангары, такие же, как тот, из которого я только что вышла... огромные металлические коробки, ржавые, с проваленными крышами и распахнутыми воротами.

Деревья есть, но их немного, в основном редкие, кривые, словно ветер годами гнул их в одну сторону. А дальше…

Я щурюсь сильнее.

Примерно в миле отсюда, может чуть дальше, поднимается высокая стена. Не старая, не разрушенная, наоборот, ровная правильная. Огромная линия серого бетона тянется вдоль горизонта, и даже отсюда видно металлические конструкции сверху.

Стена. Та, которой огородили город для того, чтобы игры не выходили за пределы. Чтобы мы не выходили.

Я медленно перевожу взгляд в другую сторону.

Там, примерно на таком же расстоянии, начинают подниматься здания... силуэты разрушенных многоэтажек, башни, каркасы домов. Центр города где-то там, среди них.

Значит… Меня выкинуло почти на окраину. Просто восхитительно.

Я снова оглядываюсь вокруг.

Никого. Ни движения. Ни звука. Даже чертовых камер сверху не видно, возможно, я уничтожила ту единственную, что была поблизости.

Остается только ветер, гуляющий по полю, и тихий скрип металла где-то на крыше ангара.

После мой взгляд медленно опускается вниз. И я замираю.

Чёрт.

Крови слишком много, там, при плохом освещении все выглядело несколько лучше, чем сейчас.

Моя одежда пропитана ею почти полностью. Легкая куртка тёмная, поэтому это не так заметно, но рукава липкие, тяжёлые. Футболка под ней тёмно-красная, местами почти чёрная. Штаны тоже в пятнах: где-то моя кровь, где-то кровь гиен или других, убитых ими, животных.

Я даже не уверена, сколько из этого моё.

Горло сжимается.

Почему-то пока взгляд так и продолжает блуждать по внешнему виду, то я думаю о совершенно нелепой мысли, что камера заляпалась. Рука сама тянется к груди, к тому небольшому предмету, который Лианна сунула мне перед тем, как всё началось. Замираю, а после плюю на пальцы начинаю стирать кровь с поверхности, размазывая её по корпусу.

Пальцы дрожат.

– Ну смотри… – тихо бормочу я себе под нос хриплым голосом.

Не знаю, зачем. Чтобы Кейн видел, как это место пытается меня убить? Если он, конечно, смотрит. Не собирается ведь он два дня без перерыва смотреть трансляцию, если она еще вообще цела.

Он может меня слышать? Неважно.

Сейчас есть кое-что более важное. Например, насколько всё хреново.

Сглатываю и медленно поднимаю край пропитанной кровью футболки. Куртку приходится отодвинуть в сторону.

Когда я наконец вижу бок, желудок неприятно сжимается.

Укус выглядит хуже, чем я надеялась. Челюсти гиены оставили глубокие рваные следы между рёбрами. Два ряда проколов, из которых всё ещё сочится кровь. Кожа вокруг уже начинает темнеть, опухать, а один из проколов выглядит особенно плохо, как будто зуб прошёл глубже остальных.

Каждый вдох заставляет рану пульсировать.

Стиснув зубы, осторожно провожу пальцами чуть ниже, проверяя, не торчит ли что-нибудь изнутри. К счастью… кажется, нет. Правда, крови всё равно слишком много.

Я перевожу взгляд на руку. Запястье тоже выглядит отвратительно. Зубы оставили глубокую дугу из проколов, один из которых разорвал кожу так, что кровь медленно стекает по ладони и капает с пальцев.

– Отлично… – выдыхаю я сквозь зубы. – Ладно... надо думать более оптимистично, да? – бормочу под нос, но говорю не для себя, а представляя, что Кейн слышит. Мне почему-то жутко хочется поговорить, хоть и через силу, вернее, мне страшно. И больно. Очень и очень больно. А это отвлекает. – Если бы вместо гиен мне попалось пять игроков, то все было бы хуже... это я еще легко отделалась... А теперь, кажется, это дело надо перевязать.

Сейчас.

Я стягиваю куртку и опускаю её на землю рядом с собой, после чего хватаюсь за край футболки.

Материал мокрый, липкий.

Руки дрожат, когда я начинаю разрывать ткань. Сначала ни черта не получается, потом ткань с треском поддаётся.

Я буквально отрываю половину футболки, оставляя живот полностью открытым прохладному воздуху, и на секунду сгибаюсь пополам, потому что движение тянет рану так, будто в нее снова кто-то вгрызается.

Слёзы сами продолжают скатываться по щекам, и я не могу их никак остановить.

Быстро, пока руки ещё слушаются, складываю ткань в несколько слоёв и прижимаю к боку, после чего начинаю обматывать вокруг рёбер. Её всё равно не так много, как хотелось бы, но это уже что-то.

Дышу коротко, через зубы, иногда почти всхлипывая, но всё равно плотно затягиваю узел. После отрываю ещё небольшой кусок ткани, которым обматываю запястье.

Кровь почти сразу начинает пропитывать повязку, но хотя бы перестаёт течь так быстро.

Когда всё заканчивается, я на секунду просто опускаю голову.

Слёзы продолжают капать на землю.

Тело всё ещё трясёт. Но я жива. Пока.

Секунда. Две... Десять... Проходит двадцать секунд, когда я наконец через не прекращающуюся боль все же наклоняюсь, поднимаю куртку и надеваю её обратно, медленно просовывая руки в рукава. Холодная и липкая ткань касается кожи.

Застёгиваю молнию. Потом поднимаю трубу. Металл тяжёлый, холодный, но когда я опираюсь на него, становится немного легче держать равновесие.

Хорошо. Хотя в ситуации, в которой я оказалась, нет ни хрена хорошего.

Те здания. Мне нужно добраться до них. Взобраться и придерживаться прежнего плана – добраться до центра, хотя мне все больше не хочется этого делать.

Я делаю первый шаг.

Боль тут же вспыхивает в боку, заставляя меня почти согнуться, но я всё равно продолжаю идти, опираясь на трубу.

Глава 5

Пока иду, то мысли так и крутятся в голове. Большинство из них нехорошие и эгоистичные в некоторой степени.

Я все больше хочу развернуться и пойти в обратную сторону, чтобы переждать там. Не прям в том ангаре, но где-то неподалеку. Игроков там почти нет, единственная возможная опасность – животные, которые, наверняка, всё равно будут ближе к центру из-за шума и других игроков. Ловушки… тоже не думаю, что должны быть.

Да, я бы вполне могла там переждать оставшееся время. Даже если я заразилась бешенством из-за укусов гиен, то вряд ли умру в следующие два дня, а дальше меня вылечат. Без воды... трудно, будет обезвоживание, но я продержалась бы.

Что касается Андера, то чем я могу помочь в таком состоянии? Буду только мешаться или сделаю хуже. Не думаю, что он бы кинулся меня искать, если я в ближайшее время не попаду в место предполагаемой встречи. Это было бы глупо с его стороны. А так... он бы мог переждать там с учетом своего состояния. Я же здесь.

Я просто хочу жить. А то, что я продолжаю сейчас делать – идти, не только глупо, но и самоубийственно глупо.

Шаг.

Ещё шаг.

Ещё.

Наверняка, если Дарси смотрит сейчас или увидит чуть позже, то задастся тем же вопросом. Зачем я иду туда, где более опасно? Надеюсь, она врезала за меня Милли. Хотела бы я на это посмотреть, а лучше вернуться хотя бы на пять минут в свою прежнюю реальность и сделать это самой. Хорошие мысли. Определенно лучше, чем все предыдущие. Я даже почти улыбаюсь сквозь редкие всхлипывания от боли.

Поля постепенно заканчиваются.

Сначала под ногами появляется больше гравия, потом грязь сменяется старым растрескавшимся асфальтом. Колёса когда-то давно оставили на нём чёрные полосы, но теперь они почти стёрлись, растворившись среди трещин и сорняков.

Первые невысокие здания поднимаются впереди. Два этажа, максимум три. Складские помещения, мастерские, какие-то старые магазины с выбитыми витринами.

Я останавливаюсь на секунду, потому что труба скребёт по асфальту слишком громко, поэтому поднимаю её, отрывая конец от земли. Металл тяжёлый, руки тут же начинают ныть, зато звук исчезает.

Теперь я просто несу её.

Иду вдоль стены одного из зданий, почти прижимаясь к ней плечом. Тень здесь холоднее, асфальт под ногами ровнее.

Каждый шаг всё равно отдаётся болью, но хотя бы не приходится скользить по грязи.

Я стараюсь смотреть вокруг. Правда стараюсь, но ничего не узнаю. Ни улиц. Ни зданий. Ни вывесок. Ничего, что показывал Кейн.

Вроде бы я вижу здание, что выше остальных, поэтому беру курс на него, чтобы также залезть на крышу и понять, как далеко административный центр.

Проходя мимо очередного магазина, останавливаюсь и возвращаюсь, так как вижу внутри бутылки с водой. Несколько, но все же.

Как удобно.

Сначала я думаю, что это очередная ловушка, поэтому следующие пять минут трачу на то, чтобы прощупать почву трубой, но ничего не нахожу. Спокойно забираю одну и выпиваю её почти всю, а вторую кладу в глубокий карман куртки, который застегиваю. Больше здесь ничего полезного нет, только дурацкие камеры возвращаются, но более не приближаются. Всего лишь понадобилось сломать две штуки, чтобы они поняли, что я не настроена на съемку. Пусть других сорока игроков снимают. Или больше. Или меньше. Почему-то я склоняюсь к последнему варианту.

Конечно, я не дура, чтобы не понять, что воду оставили они, кто подготавливал здесь кое-что. Так сказать... возможные ресурсы, чтобы слегка упростить наши мучения.

Может быть, она была отравлена...? Это считалось бы за ловушку? Отлично. Очень вовремя пришла мысль.

Здание впереди постепенно становится ближе.

Оно действительно выше остальных, этажей шесть или семь, может больше, если считать разрушенную часть крыши. Стёкла почти везде выбиты, кое-где торчат металлические рамы, а на фасаде всё ещё видны остатки какой-то старой вывески, от которой остались только кривые буквы.

Я как раз подхожу к входу, когда слышу звук. Сначала думаю, что мне показалось. Но потом до ушей доносится приглушенный голос.

Слов не разобрать, но это точно человеческая речь.

Замираю так резко, что мышцы в боку болезненно сводит.

Дыхание тут же сбивается.

Ещё один голос, только чуть громче.

Чёрт.

Я медленно отступаю назад на два шага, стараясь даже подошвами не шуршать по асфальту. Сердце снова начинает колотиться быстрее, а пальцы сами сильнее сжимают трубу.

Игроки. Это точно кто-то из игроков. Больше некому.

Осторожно приседаю, потому что если останусь стоять, то меня могут увидеть. Боль в боку тут же вспыхивает горячей полосой, заставляя зубы стиснуться, но я всё равно опускаюсь ниже и, пригнувшись, перебегаю к ближайшему оконному проёму без стекла, который находится чуть в стороне от двери.

Я прижимаюсь к стене и медленно, осторожно выглядываю внутрь, почти сразу мысленно ругаюсь про себя. Должно быть, я исчерпала удачу на всю оставшуюся жизнь.

Внутри двое. Я узнаю их почти мгновенно. Сто тридцать девятый и сто шестьдесят третий. Хавьер и Рассел. Дружки Киры.

Конечно. Ну конечно они нашли друг друга.

Они стоят почти посреди пустого помещения, среди перевёрнутых столов и разбросанных ящиков, и о чём-то говорят между собой. Слов не слышно, но по жестам понятно, обсуждают что-то довольно спокойно, у них явно всё под контролем.

Внутри поднимается неприятное напряжение.

– Просто прекрасно… – шепчу себе под нос.

Мой взгляд скользит дальше и тогда я замечаю тело, которое лежит у стены, чуть в стороне от них.

Сначала я вижу только ноги, потом много крови.

Горло неприятно сжимается, когда я прищуриваюсь и наконец узнаю лицо.

Тот самый. Игрок, про которого говорил Андер с Кейном. Тот, которого он не успел добить в первом контуре. Похоже, эти двое решили закончить работу за него.

Судя по тому, как кровь растеклась по полу, произошло это не так давно.

Я снова перевожу взгляд на них.

Сто тридцать девятый что-то говорит и пинает тело носком ботинка, проверяя, точно ли тот мёртв. Сто шестьдесят третий в это время смотрит в сторону окна, и именно в его руке я замечаю отблеск металла. У него нож? Откуда?

Я мгновенно отдёргиваю голову обратно за стену.

Сердце колотится так сильно, что кажется, его услышат даже через стену.

Два. Это уже плохо. Хотя, и один игрок тоже плохо. Но хуже другое.

Я осторожно оглядываюсь по сторонам улицы.

Если они нашли друг друга… то где-то рядом может быть и Кира. Может быть, она тоже уже с ними встретилась и просто отошла, а это уже совсем другая история.

Против троих в таком состоянии я не выстою. Ладно, буду честна, я даже в обычном состоянии не уверена, что выстою против них. Даже если очень захочу.

Я снова тихо ругаюсь себе под нос, чувствуя, как холодный пот выступает на висках.

Нет.

Это точно не та драка, в которую стоит лезть, поэтому медленно выпрямляюсь, стараясь не шуметь, и делаю шаг назад от окна. Потом ещё один. И ещё.

Только когда между мной и зданием появляется угол соседнего дома, я наконец разворачиваюсь и начинаю осторожно уходить в сторону другой улицы, стараясь держаться ближе к стенам и постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что никто из них не вышел следом.

С стиснутыми зубами бегу к ближайшему зданию и захожу в него, оно не такое высокое, как было то, но, по крайней мере, я здесь никого не слышу.

Внутри тихо. Настолько, что первые секунды я просто стою, прислушиваясь. Никаких голосов. Никаких шагов. Только далёкий скрип ветра.

Теперь придется прогуляться и подняться по чертовой лестнице, но другого выбора у меня нет, лифты вряд ли тут работают.

Сейчас труба только тяготит, я не могу стучать ей по полу, но всё равно её не брошу. Вот нож бы пригодился. Как им удалось его достать? Случайно нашли, как я нашла воду? Значит, стоить быть внимательнее, я могу, если уже не сделала этого, что-то упустить. Тем более на своеобразном оружии уже засыхает кровь, поэтому держать её становится всё более противно.

Подниматься оказывается гораздо тяжелее, чем идти по улице. Каждая ступень тянет рану, будто кто-то вцепился в ребра изнутри и тянет их вниз. Иногда мне приходится останавливаться на секунду, чтобы переждать очередную волну боли и заставить дыхание выровняться.

Сдерживаю ругательства, которые так и хотят вырваться, когда рука сильнее сжимает перила.

По ощущениям трачу целую вечность, чтобы подняться и это с учетом того, что я даже ни разу не остановилась на отдых.

Когда наконец выбираюсь на крышу, воздух, как и в прошлый мой такой подъем, кажется чуть холоднее. Я медленно выпрямляюсь и осматриваюсь, стараясь игнорировать пульсацию в боку.

Город вокруг выглядит чужим.

Серые кварталы тянутся во все стороны, разрушенные улицы переплетаются между собой, как сломанные линии на карте. Я пытаюсь найти хоть что-то знакомое... башню, перекрёсток, мост, что угодно из того, что показывал Кейн. Но ничего.

Я морщусь.

– Замечательно…

Похоже, меня выбросило куда-то совсем не туда.

Несколько секунд я просто стою, глядя на город и думая, как поступить. Решаю, что пойду в центр по моим расчетам, то есть туда, где большое количество других зданий, а там уже... посмотрю.

Разворачиваюсь и начинаю спускаться обратно.

Перед тем как выйти на улицу, останавливаюсь на середине лестницы.

Ткань на боку снова неприятно напоминает о себе. Повязка уже начала сползать. Футболка была слишком тонкой, а кусок слишком маленьким.

Чёрт.

Если она окончательно соскользнёт, я снова начну терять кровь.

Тихо выдыхаю и оглядываюсь вокруг.

Ладно.

Нужно найти что-нибудь ещё и позаботиться о ране сейчас, пока тут относительно безопасно, чем делать это позже.

Я сворачиваю в ближайший коридор. Помещение похоже на старый офис... пустые комнаты, перевёрнутые столы, разбитые шкафы. В углах закреплены камеры, обычные, стационарные, не те летающие штуки, но рабочие. Похоже, тут они наблюдают таким образом.

В комнате почти ничего нет, за исключением пыли, обломков мебели и каких-то старых тряпок, сваленных в углу.

Я осторожно подхожу.

Пыль поднимается в воздух, когда я поднимаю один из кусков ткани. Он грязный, но не так ужасен, как мог бы быть.

Сойдёт.

Отряхиваю его несколько раз, выбивая пыль, после чего достаю бутылку воды.

На секунду замираю.

Это плохая идея. Не только по той причине, что воды и так немного, но и из-за инфекции, которую я могу занести таким способом, но вряд ли мне удастся найти магазин с одеждой или чем-то полезным в ближайшее время. Так что всё равно отвинчиваю крышку и смачиваю ткань, позволяя воде впитаться в неё.

Половина бутылки уходит почти сразу. И ещё немного, чтобы она была достаточно мокрой.

Расстегиваю куртку и снимаю насквозь пропитавшийся кровью кусок футболки.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо...

Очень...

... чёрт бы...

... ужасно... выглядит...

Закусываю изнутри щеку, когда ни одна мысль не формируется в полноценное предложение.

Кажется, я скулю или издаю какой-то похожий звук, заставляя себя перевести взгляд на камеру, ту, которая прикреплена к куртке. По ней видно, чем я сейчас занимаюсь?

Адски больно.

На выдохе прикладываю мокрую ткань и обматываю в несколько раз, после чего завязываю на два узла. На этот раз получается гораздо надёжнее. Потом ещё раз проверяю запястье, с которым не так всё плохо, подтягивая узел.

Пару минут трачу на то, что прихожу в себя, садясь на пол, облокачиваясь головой о стену и просто тяжело дыша, смотря уже на камеру в углу комнаты.

Будь у меня силы, то сломала бы и её. Вряд ли подобное поведение прибавит мне очков в рейтинге, но хотя бы испорчу их имущество.

Я так просто не умру. Им ещё придется постараться, чтобы избавиться от меня.

Я представляю сейчас лицо Эстеллы Морроу, которая, должно быть, кривится. Интересно, она уже решила пожертвовать деньги и объявить меня приоритетной целью? Или ещё нет, думает, что я сдохну сама?

Стискиваю зубы так сильно, что они чуть ли не крошатся.

Ладно. Посидели и хватит. Пора двигаться дальше, поэтому поднимаюсь и снова направляюсь к лестнице с трубой в руке, выходя обратно в коридор.

Уже собираюсь начать спускаться, когда что-то заставляет меня остановиться и сделать шаг назад, когда я чуть ранее прошла мимо очередной темной комнаты без двери.

Движение. В тени.

Я замираю, сначала думая, что мне показалось или что это просто усталость. Галлюцинации. Но потом слышу звук, тихий... писк.

Медленно поворачиваю голову.

В дальнем углу комнаты что-то мерцает... Много маленьких желтых точек.

Сначала я не понимаю, что это. Огоньки? Десятки… нет… сотни.

Они неподвижны.

Секунду.

Две.

А потом один из них моргает и раздаётся ещё один писк чуть громче предыдущего, из-за чего мой желудок неприятно сжимается, а сама медленно делаю шаг назад. Чертовы огоньки вдруг приходят в движение. Сначала чуть-чуть, будто волна проходит по темноте... потом сразу все.

Писк усиливается.

Ох, это совсем не хорошо! Совсем-совсем!

Теперь это уже не один звук, это целый хор тонких, резких звуков.

– Летучие мыши, – шепчу себе под нос, догадываясь в ту же секунду.

Сотни!

Они начинают двигаться, тени отрываются от потолка, когда как крылья шуршат в темноте.

Писк становится громче, почти оглушающим.

Моё сердце резко проваливается куда-то вниз.

– Чёрт… чёрт…

Я медленно отступаю ещё на шаг, но в этот момент вся чёрная масса взрывается движением.

Крылья одновременно срываются с места.

Тьма буквально падает с потолка и... летит прямо ко мне.

Вот теперь я резко разворачиваюсь и бегу.

Боль в боку вспыхивает такой силой, что на секунду темнеет в глазах, но я всё равно несусь вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, почти падая, слыша за спиной оглушительный шорох сотен крыльев и пронзительный писк, который эхом заполняет весь коридор.

Что за херня?! Почему они летят за мной?!

С последних пяти ступенек спрыгиваю, чтобы не тратить время. Не оглядываюсь, потому что и так знаю, что увижу.

Взгляд цепляются за яркую точку света, выход.

Выбегу, и они должны будут разлететься, ведь сейчас светло, а летучие мыши летают и охотятся ночью.

Ускоряюсь, как только могу и меньше, чем через десять секунд вылетаю через дверной проем, оказываясь на улице. Не сбавляю темпа и бегу дальше, стараясь оказаться как можно дальше отсюда. Сейчас направление не так важно.

Вот теперь решаю оглянуться.

Летучие мыши крупнее обычных, но более никаких изменений не вижу. Мне кажется, что вот-вот они разлетятся в разные стороны, но... сотни маленьких тел, сотни крыльев, сотни тонких визгов, которые сливаются в один непрерывный, режущий уши писк, даже не думают этого делать. Тёмное облако пульсирует в воздухе, быстро сокращая расстояние между нами.

Они летят именно за мной!

Не просто хаотично кружат. Не разлетаются. Они преследуют.

Что за...

Да сколько можно!

Я ускоряюсь, насколько вообще могу.

Рёбра протестующе ноют, повязка тянет кожу, в боку пульсирует боль, но адреналин сейчас заглушает всё это, оставляя только одно... бежать.

Думай.

Думай!

Почему они летят за мной?

Кровь? Запах? Звук? Должно быть хоть что-то! Если они тоже мутировавшие, то на свет им может быть всё равно.

Мысли скачут одна за другой, но ни одна не помогает.

Я резко сворачиваю к ближайшему зданию и буквально влетаю внутрь через выбитый дверной проём.

На секунду появляется глупая надежда, что они останутся снаружи, но уже через мгновение чёрная масса врывается следом. Потоком, как живая тьма.

Я резко замахиваюсь трубой, отмахиваясь от ближайших тел, металл тут же рассекает воздух.

Несколько мышей отлетает в сторону, ударяясь о стены и потолок, но их слишком много. Слишком.

Они обтекают меня, как вода.

Крылья хлопают прямо у лица, холодные и кожистые. Один из них цепляет меня по щеке, и я инстинктивно пригибаюсь.

– Убирайтесь! – выдыхаю сквозь зубы.

Ныряю в коридор, перепрыгиваю через перевёрнутый стол, снова размахиваю трубой, пытаясь расчистить себе пространство, но это всё равно что бить палкой по дождю.

Несколько тел падает, но это несильно помогает, так как остальные продолжают лететь.

Писк становится ещё громче, почти оглушительным. Похоже, я их только разозлила.

Снова вырываюсь наружу через другой выход и оказываюсь на улице.

Свет бьёт в глаза.

Даже не думаю замедлиться, хоть дыхание уже вырывается из груди, лёгкие горят, ноги начинают подкашиваться, а бок горит огнем. И они почти догоняют.

Я слышу их прямо над собой. Чувствую движение воздуха от крыльев. Ещё немного, и они просто накроют меня этой чёрной тучей.

В голове мелькает одна короткая, почти истеричная мысль.

Вот так? Серьёзно? Я пережила гиен, ловушки, половину города… чтобы меня сожрали летучие мыши?

Куда бежать?

Именно в этот момент что-то вылетает из-за угла улицы впереди.

Фигура. Человек.

Я почти не успеваю понять, кто это, пока она несётся прямо навстречу... Седьмая. Тори!

Её лицо такое же ошарашенное, как, наверное, и моё, а глаза девушки резко расширяются, когда она замечает чёрное облако за моей спиной. Но это не всё. Она уже была испугана до этого, то есть её испугало что-то сильнее. И буквально через несколько секунд, я понимаю что. За ней вылетают ещё несколько фигур.

Гиены. Те самые, которые мне уже довелось встретить. Мутировавшие. Тяжёлые тела несутся по улице, когти скребут по асфальту, пасти раскрыты. Видимо, это те оставшиеся, которые ушли на охоту, на поиски добычи, как я и предполагала.

Просто прекрасно.

Теперь у нас есть летучие мыши и гиены.

Тори продолжает бежать прямо на меня.

Я вижу, как её взгляд скачет между мной, чёрной тучей и теми тварями позади неё.

Секунда.

Две.

И вдруг она резко машет рукой в сторону.

– ТУДА! – кричит она.

Я немного поворачиваю голову, замечая старый городской автобус, который стоит на боку у обочины, шины проколоты, окна выбиты, корпус покрыт ржавчиной.

Он находится примерно на одинаковом расстоянии от нас обеих.

Укрытие. Единственное ближайшее укрытие. Но что оно нам даст? Впрочем, сейчас это неважно.

Я снова смотрю на Тори, что уже меняет направление, не сбавляя скорости, направляясь прямо к автобусу.

И мне не нужно думать.

Тоже резко сворачиваю туда, чувствуя, как чёрная туча мышей над головой взрывается новым писком, а позади Тори тяжёлые лапы гиен всё быстрее бьют по асфальту.

Я залетаю в салон автобуса первой, а Тори через мгновения, почти тут же прыгая на меня, из-за чего я вместе с ней заваливаюсь на твердый пол, вдобавок в полете ударяясь раненой стороной о спинку сиденья.

– Что ты... – шиплю я, но не успеваю договорить.

– Тихо! – командует седьмая, когда я едва поворачиваюсь, насколько это вообще возможно в моем положении, потому что девушка находится на мне.

Мы находимся в такой позе невероятно долгие секунды, когда всё меняется. Мне кажется, что через разбитые окна сюда вот-вот залетят летучие мыши и что вообще прятаться именно в салоне, а не под самим автобусом, было плохой идеей. Те же гиены могут ворваться через сломанную дверь, которая даже не закрывается. Но ничего из вышеперечисленного не происходит.

Писк летучих мышей становится настолько громким, что я удивляюсь, как наши барабанные перепонки не лопаются. Он смешивается с рычанием, даже ревом, гиен и, судя по звукам, там происходит что-то страшное.

Проходит секунд десять, когда седьмая скатывается с меня в сторону, а я кусаю собственную руку, чтобы не закричать от очередной вспышки боли.

Тори мгновенно подносит палец к губам, веля мне молчать.

Я и без этого не собиралась издавать ни звука. Дыхание и так вырывается из груди слишком громко, а бок пульсирует.

Она медленно приподнимается на локтях, осторожно выглядывая из-за спинки ближайшего сиденья. Движения у неё плавные, почти кошачьи.

Несколько секунд седьмая просто смотрит наружу, потом делает короткий жест рукой, чтобы я тоже посмотрела, именно поэтому подтягиваюсь рядом, стараясь не задеть рану о металлический край сиденья, и осторожно выглядываю в разбитое окно.

И на секунду просто замираю.

Там… хаос.

Чёрное облако летучих мышей буквально обрушивается на гиен.

Десятки крыльев мелькают в воздухе, а маленькие тела врезаются в массивные спины мутировавших тварей, цепляясь когтями и зубами. Писк стоит такой, что кажется, он режет воздух на части.

Гиены рычат, почти... ревут.

Одна из них резко мотает головой, пытаясь стряхнуть с морды десятки маленьких тел. Кровь уже течёт по её шее, тонкими тёмными струйками. Её шесть глаз бешено вращаются, пасть щёлкает в воздухе, но она просто не успевает ловить всех сразу.

Другая прыгает, щёлкая челюстями, ловит одну мышь, раздавливает её между зубами… но в ту же секунду ещё десятки врезаются ей в морду, в уши и в глаза.

Они облепляют гиен, как живой чёрный рой. Крылья хлопают, когти царапают кожу, писк становится почти оглушительным.

Одна из гиен внезапно оступается, заваливается на бок, и тогда рой буквально накрывает её.

Тело начинает дёргаться... уходит меньше секунды, когда кровь брызжет по асфальту.

Сглатываю, прекрасно осознавая, что на месте гиен могла быть я.

Гиены явно проигрывают, хоть и вгрызаются в несколько летучих мышей, но те берут количеством и напором.

Тори тоже это понимает, наклоняясь ко мне и шепча практически беззвучно:

– Нам нужно уходить.

Её рука указывает в противоположную сторону салона, за которой я прослеживаю взглядом.

Разбитое окно с противоположной стороны двери, где никого на улице не видно.

Мы медленно, стараясь не шуметь, перебираемся через ряды сидений. Металл скрипит под коленями, но на фоне того безумия, что творится снаружи, этот звук просто растворяется.

Я первая подтягиваюсь к окну, осторожно перелезаю через раму, чувствуя, как мышцы в боку болезненно тянутся, и почти падаю на асфальт снаружи.

Тори выскакивает следом.

– Бежим, – шепчет она.

И мы бежим через дорогу к самому ближайшему зданию.

Дверь выбита, поэтому буквально влетаем внутрь, не сбавляя темпа. Пустой коридор, разбросанные столы, обломки стекла под ногами.

Мы пробегаем его почти вслепую.

Ещё одна дверь... ещё один коридор, и вот через несколько секунд вылетаем на другую улицу.

Я останавливаюсь первой, почти сгибаясь пополам и упираясь руками в колени.

Лёгкие горят. Сердце же колотится так, будто пытается пробить грудную клетку и вырваться к тем летучим мышам.

Тори тоже останавливается рядом.

Несколько секунд мы просто стоим, тяжело дыша, после чего одновременно поднимаем головы и смотрим друг на друга.

– Это место буквально кишит тварями! Это уже третьи животные, которые мне попались... пока самые худшие. Хотя твои летучие мыши ещё хуже, – она передергивает плечами, когда вспоминает о них, а после на ее губах появляется глупая улыбка. – Как хорошо, что мы встретили друг друга и помогли, да?

– П-помогли...? – из-за бега горло пересохло, поэтому я достаю бутылку с водой и делаю пару глотков, после чего предлагаю ей.

– Как тебе удалось найти воду? И... ты нашла ещё кровавое озеро? Почему столько крови, Дэл? – задает девушка вопросы и тоже делает пару глотков, возвращая бутылку. – И что это за... труба?

– Это долгая история, давай сначала найдем немного более безопасное место, где можно передохнуть?

– Отличная мысль.

Где-то вдали всё ещё доносится приглушённый писк летучих мышей и хриплый рев гиен, но с каждым мгновением эти звуки становятся всё тише.

Мы начинаем идти вдоль стены ближайшего здания. Теперь уже не бежим, просто быстро идём, постоянно оглядываясь по сторонам. Тори иногда смотрит вверх, проверяя крыши, видимо, в поисках брата, я углы улиц и окна в поисках... чего-то или кого-то опасного.

Несколько кварталов кажутся пустыми, и это опять заставляет напрячься.

В конце концов Тори указывает на дверь одного из зданий... старый магазин бытовой техники, судя по плакатам, которые почти выгорели из-за солнца, и широким витринам с пустыми металлическими стеллажами внутри.

– Давай туда.

Мы быстро заходим внутрь.

Свет пробивается только через разбитые окна, ложась на пол длинными полосами. Пыль поднимается под нашими шагами, а где-то наверху тихо скрипит металл.

Я делаю ещё несколько шагов и вдруг понимаю, что дальше просто не могу. Всё. Я и так выжила максимум из своего организма за последние часы.

Ноги начинают дрожать, поэтому медленно сползаю по стене и с тихим выдохом сажусь на пол.

Тори сразу поворачивается ко мне.