Читать книгу "Инерция"

– Ладно, – сквозь зубы произносит она, – быстро расходитесь по группам, а ты, Морроу, сразу к своему координатору, чтобы она отдала тебе браслет и убедилась, что ты не сдохнешь. Энклс, ты будешь дисквалифицирован, если окажется...

– Не окажется. Я уравнял шансы, – чуть ли не выплевывает эти слова пятнадцатый.

Злость поднимается внутри так резко, что на мгновение у меня темнеет в глазах.

Я уже делаю шаг вперёд, намереваясь подойти к Андеру, которого в это мгновение осторожно рукой касается четвертая, когда Мадлен внезапно оказывается передо мной, преграждая дорогу так уверенно и спокойно, будто именно этого и ждала.

– Игрок Тринадцать, – её голос остаётся ровным и холодным, – идите к своему командиру.

Сжимаю зубы так сильно, что челюсть начинает неприятно ныть.

На секунду кажется, что если я сейчас открою рот, то скажу что-то, о чём потом пожалею.

Но я этого не делаю.

Вместо этого перевожу взгляд за её плечо, на Андера, который отвечает мне встречным взглядом и едва кивает, как будто говорит "иди".

Его лицо почти не меняется, и если бы я не смотрела так внимательно, могла бы даже поверить, что ничего не произошло. Он выпрямляется, отнимает руку от бедра и делает шаг в сторону.

Походка остаётся той же. Ровной. Уверенной.

Но теперь, когда я знаю, куда смотреть, я замечаю небольшую задержку в движении ног. Почти незаметную для остальных.

Джек всё ещё стоит на месте, пока охранник удерживает его рядом и на его губах появляется медленная, холодная ухмылка, которая больше похожа на обещание.

Глаза парня на секунду встречаются с моими, и в них нет ни капли сомнения. Тебе конец.

Он даже ничего не говорит.

Ему и не нужно.

Я чувствую, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

Часть меня всё ещё хочет подойти и ударить его. Хотя бы один раз. Хотя бы так, чтобы он перестал ухмыляться. Но я прекрасно понимаю, что это ничего не изменит.

И ещё понимаю другое.

Он прав в одном... в том, что действительно не нарушил правил.

С таким же успехом можно было бы обвинить Андера в том, что произошло вчера с пятнадцатым, ведь это тоже не входило в список разрешённых тренировочных упражнений.

Это игры, где никто не притворяется, что всё честно.

– Игрок тринадцать, – голос Мадлен становится жёстче, – вернитесь к своей группе. Немедленно, Денард.

Если я и удивляюсь тому, что она запомнила все наши фамилии, то не подаю вида. Возможно, запомнила и не всех, а самых "проблемных".

Медленно выдыхаю и отступаю, потому что Андер тоже уже уходит, затем разворачиваюсь, больше не глядя ни на Мадлен, ни на пятнадцатого, направляясь обратно к двадцать первому.

Он стоит уже рядом с нашей небольшой группой, наблюдая за происходящим с тем самым спокойным, тяжёлым взглядом, который появляется у него, когда он оценивает ситуацию. По крайней мере, именно такой взгляд я и замечала все предыдущие разы.

Я останавливаюсь рядом. Мы не говорим ни слова.

Ещё несколько секунд в зале стоит напряжённый шум, но затем командиры групп начинают подгонять игроков, и движение снова возобновляется.

Люди начинают выходить.

Мы тоже, и когда проходим через двери, я невольно оборачиваюсь.

Тори идёт впереди своей группы. Она уже почти у выхода. В какой-то момент девушка тоже поворачивает голову, поэтому наши взгляды встречаются всего на секунду. В её глазах читается вопрос и что-то отчасти напоминающее тревогу.

Я едва заметно качаю головой. Что хочу этим сказать? Сама не знаю.

Как только мы выходим в коридор и идем уже там, сворачивая несколько раз, а после спускаясь на лифте, то Джаспер произносит:

– Если это что-то не смертельное, то, вероятно, какой-то галлюциноген или что-то связанное с замедлением реакции.

– Почему ты так думаешь? Что это именно... это?

– Раз он был в медицинском отсеке, то, скорее всего, украл устройство оттуда. И хоть я не понимаю, как именно пятнадцатый сделал это, потому что там всё находится вне зоны доступа, вернее, должно находиться, то он не глуп и не похож на самоубийцу, чтобы отомстить таким нелепым образом и отправиться вслед за ним на тот свет. А это самое эффективное из всего.

Я не знаю, что из этого хуже. Что-то связанное с галлюциногеном или с замедленной реакцией, наверное, всё же первое.

Выдаю Джасперу кивок в знак благодарности за то, что поделился, и через несколько шагов он скрывается за дверью, где его ждет координатор.

Пока нас продолжают разводить по кабинетам, то я кусаю нижнюю губу и думаю.

Вопрос "как пятнадцатому удалось украсть устройство?" не самый важный на данный момент.

Что с Андером? Точнее, как скоро вколотое начнет действовать? Уже начало, как я и предполагала?

Пятнадцатый будет пытаться добраться до него. А после до меня. Или наоборот. Сути это не меняет.

Если бы я знала, что точно он ему ввел, то... Что бы сделала? У меня связаны руки, здесь я ничего не могу...

Я резко останавливаюсь, из-за чего сзади какая-то девушка ругается, а после снова иду.

Да. Я не могу. Но Кейн... Если он будет сейчас в кабинете, где и Лиана, я могу ему рассказать. Возможно, у него получится раздобыть то, что нейтрализует действие того, чтобы это не было. Время до контура ещё есть.

– Тринадцать, – называет меня командир, и я отделяюсь от тех немногих игроков, что остались и захожу в кабинет к Лианне, которая уже ждет меня.

– ... – она даже ничего произнести не успевает, потому что я сразу же начинаю говорить.

– Кейн придет сейчас сюда? Не знаешь? Он... срочно нужен мне.

Брови Лианны приподнимаются в знак удивления.

– Я как раз хотела сказать тебе, что он просил передать, что у него не получится заглянуть перед началом... – её выражение лица странно меняется каждую секунду, пока она это все сообщает, словно девушка так и не понимает, как Морроу и Денард могут взаимодействовать и что нас с ним связывает, кроме общего прошлого.

Я открываю и закрываю рот, потому что понимаю, с ним никак не связаться.

Чёрт.

– ... вы задержались, так что у нас не так много времени, тринадцать. Тебя надо подготовить. Раздевайся, а я пока всё подготовлю.

Лианна уже поворачивается к столу, возвращаясь к компьютеру и начиная набирать что-то на клавиатуре, вводить какие-то данные.

Чёрт.

Я прекрасно понимаю, что времени почти нет. Ещё минут десять, и меня отправят туда, где уже ничего нельзя будет исправить.

Но мысль об Андере всё равно не отпускает.

Резко втягиваю воздух сквозь зубы.

– Лианна.

Она поднимает голову, уже потянувшись за планшетом с данными.

– Что?

Я делаю пару шагов ближе к столу.

– Если… если у тебя будет возможность связаться с Кейном… попробуй это сделать. Скажи ему, что Андеру что-то вкололи, – слова выходят быстрее, чем я успеваю их обдумать. – Перед самым распределением пятнадцатый использовал какой-то инжектор.

Лианна на секунду замирает. Её пальцы перестают двигаться.

– Это может быть что угодно, – продолжаю я, чувствуя, как голос становится напряжённее. – Галлюциноген, замедлитель реакции… яд, который действует не сразу. Я не знаю. Но если Кейн сможет… что-то придумать… предупредить его координатора или…

Я замолкаю, ведь понимаю, насколько беспомощно всё это звучит.

Лианна смотрит на меня несколько секунд, после чего тихо выдыхает.

– Его координатор, если ему не всё равно, – спокойно говорит она, – сам должен проверить показатели браслета и что-то придумать, – девушка делает короткую паузу. – Но… я попробую передать.

Не обещание, но это всё, что я могу получить, поэтому от меня следует благодарственный кивок.

– Спасибо.

– Не благодари раньше времени, – отвечает она уже более деловым тоном. – А теперь… раздевайся. У нас действительно мало времени.

Отвожу взгляд и начинаю стягивать одежду, стараясь двигаться быстро.

Холодный воздух кабинета сразу касается кожи, как и в предыдущий раз.

На секунду по позвоночнику проходит неприятная дрожь, правда я уже привыкла к этой процедуре. К свету ламп, к металлическому столу, к тому, что здесь всё происходит быстро и без лишних слов.

Лианна тем временем что-то отмечает на планшете, потом забирает новый комплект одежды, когда она автоматически появляется прямо из стены.

Я ловлю на себе её быстрый оценивающий взгляд, как и до этого смотрит так... не как человек, а как специалист, который проверяет состояние пациента перед операцией. Без эмоций и без комментариев.

Через секунду девушка уже протягивает мне вещи.

Футболка, плотные штаны, ботинки с усиленной подошвой и легкая куртка, скорее похожая на кофту из плотной ткани, но с множеством карманов, аккуратно прошитых по всей поверхности.

Весьма практично.

Я всё это быстро надеваю, в том числе и нижнее белье, которое в этот раз Лианна разрешила использовать.

Футболка приятно прилегает к коже, ткань штанов чуть грубее, но в движении не стесняет. Ботинки сидят плотно, как будто их подбирали точно под размер. Когда я застёгиваю куртку, то мой координатор уже обходит стол.

В её руке что-то маленькое.

Я сначала даже не понимаю, что именно. Похоже на круглую брошь... очень маленькую, размером примерно с пуговицу. Металлический ободок и тёмная гладкая поверхность в центре.

– Подожди, – тихо говорит она.

Я замираю.

Лианна подходит ближе и аккуратно цепляет эту вещь к нагрудному карману моей куртки.

Крепление щёлкает почти неслышно.

– Что это?

Лианна быстро смотрит на дверь, будто оттуда может кто-нибудь появиться в любой момент, потом снова на меня и говорит уже почти шёпотом:

– Камера. Нагрудная. Личная.

Я хмурюсь.

– Зачем?

Девушка выпрямляется и почти незаметно улыбается уголком губ.

– Мистер Морроу был здесь вчера вечером. Он предупредил не только о том, что сегодня не сможет прийти, но и также попросил сделать это, – она чуть касается пальцем маленькой камеры. – Основные камеры будут не везде. Территория слишком большая. А по этой он сможет видеть всё, что видишь ты, тринадцать.

Она так и продолжает звать меня подобным "именем", но мне всё равно. Я уже даже отчасти привыкла к тому, что являюсь тринадцатой.

Также координатор отдает браслет, который я надеваю на левое запястье.

– Он не сказал, для чего ему это?

– Нет, – Лианна отрицательно качает головой, а после отходит к компьютерам, – можешь встать на платформу. Никакого оружия не будет, об этом вам уже должны были сообщить. Ты отправляешься так, как и остальные.

То есть с пустыми руками.

Пока она начинает настраивать всё, стою на платформе и опускаю взгляд на мини-камеру.

Для чего это Кейну? Он всё равно ничего не сделает. Между нами не будет связи, он не сможет предупредить меня, если увидит опасность, не сможет сказать, где находятся другие игроки, не сможет направить меня или подсказать, где искать оружие. У меня нет ни наушника, ни передатчика, ничего, что позволило бы нам обмениваться хотя бы одним словом.

Я буду там.

Он, наверное... в Резидиуме. Всё, что у него останется – только смотреть. Просто смотреть.

Если Кейн заранее позаботился о камере, значит, знал, что действительно не появится. И всё равно решил сделать так, чтобы видеть.

Зачем?

Я медленно провожу пальцами по краю нагрудного кармана, едва касаясь металла камеры.

Ладно. Узнаю ответ на этот вопрос позже, конечно, если выживу.

Лианна тоже подходит к платформе и кладет на неё кольцо, которое активируется почти сразу. По поверхности начинают пробегать тонкие полосы света, и я становлюсь в центр.

В этот же момент раздается настойчивый писк, означающий, что пора.

Я поднимаю взгляд.

Лианна тоже смотрит на меня.

На секунду между нами возникает странная пауза, почти человеческая, совсем не похожая на все предыдущие минуты, когда она двигалась как безупречно отлаженный механизм.

Девушка произносит напоследок всего два слова, чуть склоняя голову:

– Удачи, тринадцать.

Выдаю простой кивок.

Кольцо вокруг меня начинает тихо гудеть. Свет становится ярче.

Сначала это, как и всегда, похоже на лёгкое давление воздуха, которое медленно сжимает пространство вокруг тела, после чего ощущение резко усиливается, будто каждая клетка одновременно начинает вибрировать.

Зрение на секунду плывёт.

Комната перед глазами распадается на полосы света... стол, панели, фигура Лианны... всё смешивается в размытый поток.

Я успеваю сделать только один единственный вдох.

Бросок.

Глава 3

Мне удается удержать равновесие и почему-то это радует… такая маленькая радость посреди всего хаоса.

Почти сразу же осматриваюсь и замечаю ещё одного игрока. Парень. На лицо я его уже видела, но номер и какую-либо информацию о нем не помню.

Не повезло.

Расстояние между нами не больше пятидесяти футов.

Очень близко, настолько, что можно различить выражение лица.

Парень тоже замирает почти сразу, как только наши взгляды сталкиваются. Его тело на секунду становится неподвижным, будто он так же, как и я, пытается понять, повезло ему… или наоборот.

Я быстро скольжу взглядом по фигуре неподалеку.

Высокий. Широкие плечи. Никаких явных ран, никаких признаков того, что он был серьёзно ранен в первом контуре.

Чёрт.

Ветер проходит по улице и приносит с собой сухой запах пыли и ржавчины.

Только теперь я начинаю по-настоящему осматриваться.

Разрушенный город. Высокие здания вокруг, как чёрные скелеты. У некоторых обрушены верхние этажи, у других зияют огромные дыры в стенах, будто их когда-то разорвало изнутри или тут была настоящая бомбежка. Стёкол почти нет, только редкие осколки в рамах.

Асфальт под ногами растрескавшийся, кое-где из него пробивается сухая трава.

Машины стоят там, где их когда-то бросили. Ржавые, перекошенные, с выбитыми окнами.

Город-призрак.

Но сейчас я смотрю не на него, я смотрю на игрока, как и он в ответ.

Мы стоим почти неподвижно, напоминающие два хищника, которые случайно вышли друг на друга на очень маленькой территории.

Я вижу, как он оценивает расстояние, как его взгляд скользит по моим рукам. Пустым, как и его. Пока что.

В голове всплывает одна простая мысль.

Как только прозвучит сигнал... он рванёт. Чтобы убить меня. Или я ошибаюсь?

Я не знаю его. Не знаю, какой он игрок. Не знаю, предпочитает ли он избегать конфликтов или наоборот, избавляться от угроз сразу.

Мерзкое чувство ожидания начинает медленно сжимать грудь.

Мозг отказывается фокусироваться на том, что действительно важно – на спасении. Вместо этого я думаю о везении и другой чуши.

Сосредоточиться. И выжить.

Заставляю себя оторвать взгляд от него и быстро осматриваю улицу.

Справа – обрушившийся фасад магазина. Огромная дыра в стене, ведущая внутрь. Темно, но можно скрыться.

Слева – узкий переулок между двумя зданиями. Слишком тесный. Если он окажется быстрее, там меня просто загонят в ловушку.

Прямо – широкая улица, уходящая дальше в город.

Нет.

Я уже знаю, куда побегу.

К разрушенному зданию справа.

Тишина длится ещё секунд десять, когда ни он, ни я не шевелимся в ожидании звукового сигнала, означающего, что можно начинать.

Я замечаю поблескивание маленьких камер, которые специально немного снижаются, захватывая меня и другого игрока в кадр.

Как же мне хочется в очередной раз показать им средний палец. Чтоб они все...

Воздух разрывает громкий, протяжный звук, проходящий по городу эхом, отражаясь от пустых зданий и мёртвых улиц.

Началось.

Звук обрывается так же резко, как и начался. На несколько секунд наступает тишина. Такая плотная, что кажется, будто весь мир задержал дыхание.

Мы смотрим друг на друга.

Одну секунду.

Две.

И я вижу, как он принимает решение.

Тело резко подаётся вперёд.

Он бежит прямо, черт возьми, на меня.

Ну конечно. Было бы время или если бы наблюдала со стороны, то посмеялась бы над ситуацией. Впрочем, могло быть и хуже. К примеру, вместо него мог быть девяносто девятый, пятнадцатый или та же Кира. Кто-то сильнее, быстрее и ловчее.

– Дерьмо, – тихо выдыхаю я.

Он выбрал самый простой вариант. Избавиться от ближайшего игрока, то есть от меня.

И я уже не думаю... Разворачиваюсь и бегу.

Я не оглядываюсь, но прекрасно понимаю, что он несется прямо за мной, а не просто... в ту же сторону. Глупо было даже просто надеяться на что-то подобное.

До здания не так далеко, но сейчас кажется, что оно находится в миле.

Дыхание ровное, контролируемое, а сердце бьется в такт стуку подошвы ботинок об асфальт.

Я ныряю в темноту, прямо внутрь.

Резкий переход от серого дневного света к полумраку на секунду сбивает зрение. Глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть, но ноги уже несут дальше.

Пробегаю через то, что когда-то, вероятно, было холлом.

Половина потолка обрушена. Через огромную дыру сверху падает косой столб света, в котором медленно кружится пыль. Пол завален обломками бетона, кусками штукатурки и ржавыми металлическими каркасами, которые когда-то были стенами или перегородками.

Здание разрушено, но не полностью.

Коридоры всё ещё различимы. Некоторые двери висят на одной петле, другие просто выбиты. В глубине темнеют проходы, уходящие дальше внутрь.

Лестница, ведущая на второй этаж, почти сразу попадается слева.

Я даже не сбавляю шаг.

Второй этаж точно плохая идея, ведь там можно оказаться в ловушке, а прыгать в окно так себе идея.

Если он окажется быстрее или сильнее, у меня просто не будет пути назад.

Нет.

Я сворачиваю глубже в здание.

Бегу дальше по коридору, перепрыгивая через куски бетона и обломки мебели. Где-то под ногой скрипит стекло, где-то ботинок с глухим стуком ударяется о металл.

Оборачиваюсь буквально на мгновение и убеждаюсь в том, что вижу. Он преследует меня.

Чёрт.

Я резко сворачиваю в другой коридор, потом ещё раз, потом проскакиваю через дверной проём, где когда-то, похоже, был кабинет.

Комната разрушена почти наполовину. Одна стена полностью отсутствует, и через неё виден внутренний двор, заваленный обломками, но я туда не пролезу.

Даже не думаю остановиться.

Выскальзываю обратно в коридор.

Юркость спасает.

Я легче его, быстрее меняю направление и могу проскочить там, где он вынужден обходить.

Однако, я всё равно слышу его.

Он не сильно отстаёт.

Сердце начинает биться быстрее от понимания, если так продолжится, неизвестный игрок всё равно догонит, какой бы ловкой я не была.

В этот момент по зданию проходит звук, настолько резкий и дикий, что я невольно вздрагиваю. Он прокатывается по пустому городу, отражаясь от стен и улиц так, что невозможно сразу понять, откуда именно раздается. Явно не человеческий... животный.

Вот теперь мне по-настоящему страшно.

Крик тянется ещё мгновение… потом обрывается.

Уверена, что другой игрок тоже слышал. Да все, кто находятся поблизости, должны были услышать.

Что это за животное было? На самом деле, я не хочу знать ответ на данный вопрос.

Чужие шаги не останавливаются.

Значит, он решил, что я всё ещё большая проблема, чем то, что издаёт такие звуки.

Чудесно.

Резко замедляюсь и буквально вжимаюсь в узкий боковой проход, почти заваленный обломками. Камни под ногами тихо скрипят, из-за чего звук режет слух сильнее, чем любой крик. Здесь темнее. Свет снаружи едва просачивается внутрь, и пространство кажется чужим, глухим. Воздух густой, пропитанный пылью и сыростью, оседает на языке неприятной горечью.

Я наклоняюсь, почти на ощупь находя рукой что-то твёрдое, и быстро поднимаю с пола обломок бетона размером с кирпич. Тяжёлый. Шершавый. Пальцы сразу же сжимаются вокруг него так сильно, что побелели костяшки.

Неплохо. Хоть какое-то оружие.

Я не собираюсь вступать с ним в честную драку.

Ну… почти.

Медленно отступаю дальше вглубь комнаты, стараясь ставить ноги аккуратно, чтобы ни один осколок не выдал меня, пока не упираюсь спиной в стену.

Сердце бьётся так громко, что кажется, его можно услышать в соседнем здании.

Теперь... теперь мне остается ждать и слушать.

Шаги.

Сначала они звучат дальше, потом ближе.

Он идёт осторожнее. Значит, понял, что потерял меня из виду.

Дышать становится сложно, хоть и стараюсь делать вдохи тише, короче, почти поверхностные, чтобы не выдать себя. Но грудь всё равно поднимается очень часто.

Камень тяжелеет в руке, а пальцы чуть немеют от напряжения, которое расползается от сердца и захватывает всё тело, но я не ослабляю хватку. Даже наоборот… сжимаю сильнее.

Я прижимаюсь к стене, почти сливаясь с тенью, и прислушиваюсь к каждому звуку.

Стук.

Шаг.

Скрип обломков.

Он где-то совсем рядом. Буквально ещё несколько секунд… и он пройдёт мимо.

Напряжение с ожиданием достигают своего пика ровно в тот момент, когда я напрягаю зрение из-за темноты и едва пробивающегося света, наблюдая за тем, как игрок успевает сделать полшага мимо меня. Он даже не смотрит в мою сторону, не понимает, что опасность рядом.

Замахиваюсь куском бетона и бью его по голове лишь раз, которого оказывается достаточно, чтобы он упал на землю с глухим стуком.

Сердцебиение отдает в ушах вперемешку со сбившемся дыханием, но не из-за того, что я бежала, а из-за того, что сделала.

Я всё ещё сжимаю оружие и делаю шаг к игроку, нависая и смотря сверху-вниз на неподвижное тело.

Из-под его головы начинает вытекать тонкая струйка крови. Она сначала кажется почти чёрной в полумраке, а потом, когда попадает в слабый луч света, пробивающийся через пролом в потолке коридора, становится густо-красной.

Кровь медленно расползается по пыльному полу, заполняя трещины в бетоне.

Он не двигается, только грудь почти незаметно поднимается и опускается.

Делаю осторожный шаг ближе, а потом опускаюсь на корточки рядом с ним. Камень всё ещё в руке, но теперь он кажется тяжелее, чем несколько секунд назад.

Пальцы другой руки тянутся к его шее. Кожа тёплая. И пульс слабый, но отчётливый есть.

Жив.

Пока что.

Я медленно выдыхаю и перевожу взгляд на его запястье, отодвигая край куртки в том месте, где находится тату.

Сороковой.

Я несколько секунд смотрю на этот номер, будто он может измениться, если я буду достаточно долго на него смотреть. Потом медленно поднимаюсь.

Колени чуть хрустят, когда я выпрямляюсь. Камень снова оказывается в обеих руках.

Я должна убить его. Мысль четкая и ясная. Как и другая... Лучше сделать это сейчас, чем откладывать на потом. Тем более, он сам за мной погнался, а я защищалась.

Слова Андера всплывают в голове почти так же отчётливо, как будто он стоит рядом.

По возможности избавиться от большего количества игроков.

Тогда это звучало как стратегия, теперь это выглядит… иначе. Да, он прав.

Я снова смотрю на парня у своих ног.

Поднимаю камень чуть выше, и в этот момент сбоку появляется плавное движение, поэтому перевожу взгляд туда. Небольшой шарик, зависший в футе от меня. Он тихо жужжит, едва заметно корректируя положение. Снимают. Похоже, камера последовала вслед за нами, снимая и момент погони, и то, что я сделала... и что собираюсь сделать.

Миллион людей смотрят на это прямо сейчас. На меня. На камень в моих руках. На парня, лежащего у моих ног.

И ждут.

Я почти физически ощущаю их ожидание.

Как будто за этой маленькой линзой стоит целый мир, который наклоняется вперёд в креслах, чтобы не пропустить момент.

Мама.

Мысль о ней приходит внезапно.

Она тоже может смотреть, если она ещё находится в безопасности. Я надеюсь, что она в безопасности. И что Эстелла всё же не решила добраться до неё.

Если она смотрит…

Горло сжимается, но я тут же подавляю данное ощущение, не даю ему разрастись. Не сейчас и не здесь. Не когда между мной и выживанием остается только тонкая грань, натянутая до предела.

Сжимаю камень сильнее. Шершавый бетон царапает кожу ладони.

Она поймёт. Наверняка, испытывает то же самое, что и тогда, когда смотрела по трансляции, наблюдая за папой. Отец бы сделал это. Убил бы, чтобы расчистить себе путь, устранить возможную угрозу.

Втягиваю воздух глубже, но он застревает где-то в груди, не доходит до конца, отчего становится только хуже. Жарче, теснее и напряженнее.

Я здесь не для того, чтобы быть хорошим человеком.

Я здесь, чтобы выжить. И если для этого нужно убить игрока, который через десять минут может проснуться и попытаться перерезать мне горло…

Поднимаю кусок бетона выше.

Плечи напрягаются до боли, мышцы каменеют. Локоть фиксируется, запястье чуть дрожит от перенапряжения и от того, что всё тело сейчас работает на один единственный импульс.

Замах.

Ничего личного.

Моя рука по инерции движется уже вниз. Я почти чувствую, как бетон врежется в кость, как отдача пройдет по всей руке, как звук… навсегда врежется в память.

Но в последний момент вместо того чтобы опустить камень вниз... резко бросаю его вверх.

Прямо в камеру.

Удар получается неожиданно громким.

Хруст.

Стекло трескается, шарик дергается в воздухе, на секунду вспыхивает искрами и с треском падает вниз, ударяясь об пол.

Кусок бетона падает рядом с ним с глухим стуком.

Слабое жужжание обрывается.

Из груди вырывается шумный выдох, когда я смотрю на то, что осталось от камеры.

– Чёрт бы их всех побрал.

Отхожу на шаг, после ещё и ещё, направляясь постепенно в ту сторону, откуда прибежала и больше не смотря на сорокового.

Вероятно, я могу ещё пожалеть об этом.

Я не сделала это, не убила его, не по той причине, что испытываю сострадание или "не являюсь убийцей", нет. Я уже убивала, да, всего раз, но это тоже считается. И вряд ли бы меня мучила совесть после содеянного. Даже не убила его не по той причине, что побоялась бы сравнения с собственным отцом. Мне плевать, кто и что подумает.

Я не убила его потому, что не собираюсь играть. По крайней мере, по их правилам, по тем, какие диктуют или пытаются диктовать они.

Ещё я не собираюсь тешить зрителей и вызывать восторг от убийства. Если им так нравится, то пусть сами попробуют. Уверена, большинство из них блеванут, как только просто окажутся рядом с трупом.

Что касается сорокового... Теперь его жизнь зависит от воли случая. Возможно, я уже ударила его так сильно, что он не придет больше в себя и умрет. Может быть, на него наткнется другой игрок и тоже добьет. Или вообще какое-нибудь животное учует запах крови и... его ждет смерть. Шанс того, что сороковой выживет слишком мал, поэтому я не спасла его. Я просто отвернулась и ушла.

Теперь стоит понять, где я вообще нахожусь.

Выхожу из здания почти тем же путём, которым в него влетела несколькими минутами ранее.

Каждый звук кажется громче, чем есть на самом деле. Подошвы ботинок скрипят по крошке бетона, где-то осыпается штукатурка, и я ловлю себя на том, что автоматически прислушиваюсь после каждого такого звука, будто ожидаю, что из соседнего коридора сейчас кто-нибудь появится.

Но никто не появляется.

Прежде, чем окончательно выйти, сначала осторожно выглядываю и убеждаюсь, что никого нового на улице не появилось.

Никого.

Слышен только ветер, который гуляет между пустыми фасадами, и редкий скрип металла где-то далеко.

Я делаю несколько шагов вперёд и оглядываюсь.

Улица тянется в обе стороны, уходя между зданиями, и на секунду возникает мысль просто пойти по ней, но почти сразу её отбрасываю.

Бродить по улицам сейчас явно самая глупая идея из возможных. Слишком много открытого пространства или углов, из-за которых может выскочить кто-то вроде того парня… или кто-нибудь куда хуже.

Примерно через квартал, возвышается то, что когда-то было высоткой.

Теперь от неё осталась только часть каркаса.

Одна сторона здания обвалилась почти полностью, и бетонные плиты лежат у основания огромной грудой. Но другая половина всё ещё стоит, хоть и перекошена. Интересно, оно может обвалиться? Не думаю, что это произойдет именно в тот момент, когда я окажусь внутри. Столько лет стояла... а тут вдруг. Хотя я уже выяснила, что с удачей у меня дела обстоят так себе.

Высота всё равно остаётся высотой, а значит... нужный мне обзор. Это лучше, чем вслепую бродить по улицам.

Иду туда, стараясь держаться ближе к стенам, иногда ускоряясь, когда приходится пересекать открытые участки.

По дороге ловлю себя на ещё одной мысли.

Оружие.

Камень – это, конечно, лучше, чем ничего… но всё же это камень. Найти что-то нормальное было бы очень кстати.

Нож. Арматуру. Да хоть кусок трубы.

Что-нибудь.

Но останавливаться и копаться в обломках сейчас не собираюсь.

Когда я подхожу к высотке, становится понятно, что внутри она выглядит ещё хуже, чем снаружи. Входная часть обрушена, поэтому приходится перелезать через груду бетона и искорёженного металла.

Надеюсь, меня не придавит. Это было бы нелепой смертью.

Пыль поднимается в воздух с каждым движением.

Внутри, как и в любом другом здании, темнее.

Лестница, к счастью, уцелела. Не полностью. Пара пролётов завалена, но по краям всё ещё можно пробраться.

Я начинаю подниматься.

Шаг за шагом.

Иногда приходится держаться рукой за стену, чтобы не поскользнуться на крошке. Иногда перелезать через обломки.

Каждый этаж выглядит одинаково, но это и не удивительно. Возможно, если зайти и пройти дальше, то что-то будет отличаться.

Что это было за здание? На офисы не так сильно похоже. Квартиры? Сейчас таких высоток, подобным этой, нет нигде. Ни в одной зоне. В Резидиуме вообще не любят строения выше трех этажей, поэтому там ничего даже близкого к подобному. А в зонах, наподобие той, где я жила, максимум – девять этажей. Строить выше, как выяснилось, нецелесообразно. Во-первых, население Земли уже давно исчисляется не миллиардами, как было когда-то, а миллионами, поэтому потребности в жилье в таком объеме уже не требуется. В случае, если начнется какая-нибудь война, то такие здания обрушатся первыми. Я удивлена, как это смогло выстоять после всего, что тут происходило.

Да и вообще городов наподобие этого осталось в мире не так много, насколько мне известно. Большинство из них либо уничтожены и на их месте построили другие зоны, либо восстановлены, также используются для зон. В основном сейчас остались дикие места, то есть территории, где ничего, кроме природы нет.

Поднимаюсь выше.

Ещё этаж.

И ещё.

Дыхание становится глубже, но ритм остаётся ровным.

Сбиваюсь со счета после двадцать первого этажа, так высоко.

Но всё же наконец лестница заканчивается.

Последний пролёт выводит меня наружу, на крышу.

Медленно выхожу, сначала выглядывая из-за края лестничного проёма, потом делаю несколько шагов вперёд.

Крыша тоже частично разрушена, но большая её часть всё ещё цела. По краям торчат обломки антенн, куски бетона и искорёженные металлические конструкции, зато отсюда всё видно.

Замираю, а дыхание перехватывает, когда я понимаю, что до облаков отсюда совсем немного.

Так высоко я впервые в жизни.

Ветер касается лица сильнее, чем внизу. Он не ледяной, но ощутимый, настойчивый, проникающий под одежду, скользящий по коже, цепляющий волосы, заставляющий их биться о щёки и губы.

Я подхожу к краю и останавливаюсь. Желание посмотреть вниз пересиливает меня, поэтому делаю это.

Ноги замирают, мышцы напрягаются, словно пытаются удержать меня на месте, не дать сделать лишнего движения. Пальцы ног упираются в поверхность под ботинками, как будто я могу удержаться за бетон, если вдруг…