Читать книгу "Шах. Женщина бандита"

Заметив его силуэт, не повторяю прежней ошибки, сразу же опускаю глаза.

– Добрый вечер…

– …Беслан, – напоминает, что я должна назвать его по имени.

– Добрый вечер, Беслан.

– Проходи, – он сидит на диване, раскинув руки на спинке, и, конечно же, смотрит на меня. Мне необязательно его видеть, чтобы знать – это так. – Присаживайся.

В комнате обалденно пахнет едой, и мой желудок предательски урчит. Уверена, Шахбулатов слышит.

– Спасибо, – похожу к креслу напротив, намереваясь сесть в него, но Шаха это не устраивает.

– Сюда, – хлопает рукой по дивану рядом с собой, и моё и без того трепещущее сердце замирает.

Спокойно, Тата. Ты знала, что так будет. Знала, зачем шла сюда. У тебя всё получится.

Сажусь рядом с ним и слегка вздрагиваю, когда тяжёлая, большая рука соскальзывает со спинки дивана на мои лопатки. Слегка поглаживает, опускается вниз и останавливается на пояснице.

– Ты очень хорошо выглядишь. Тебе идёт это платье, – его рука согревает мою спину недолго. Взяв пальцами прядь моих волос, поднёс её к лицу, вдохнул. – Пахнешь очень сладко, – мои щёки вспыхнули, будто их огнём опалило. Говорить с ним о близости – ещё страшнее, чем ею заниматься. Он заметил моё смущение, убрал руку. – Возьми, это тебе, – мне на колени легла продолговатая коробочка с фирменным золотым теснением. «Колибри» – очень известный бренд. И очень дорогой. Как-то я хотела их серёжки, но увидела цену и едва не поседела.

– Что это? – в руки коробочку не беру. Возникает стойкое ощущение, что стоит мне прикоснуться к ней, и больше вспять ничего не повернуть. Хотя понимаю, что уже и так влипла по самое не хочу.

– Подарок, – чувствую на себе его испытывающий взгляд. Ждёт, что я возьму?

А мне не хочется принимать подарок Шахбулатова, потому что так я окончательно предам Сеню. Продам за дорогие побрякушки. Это уже слишком.

– У меня есть жених. И то, что я здесь, ничего не значит. Мне просто нужны деньги, – сама не знаю, откуда во мне столько смелости.

Он как-то неопределённо хмыкает, запускает в мои волосы пятерню и слегка массирует у корней. Губы касаются моего виска, а я покрываюсь гусиной кожей.

– Где же он? Твой жених? – шепчет, обжигая своим дыханием. – Где он сейчас? В то время, пока ты здесь, сидишь рядом, а я раздумываю, что буду с тобой сегодня делать? Он знает, что ты сейчас с другим мужчиной? Знает, как ты зарабатываешь деньги? Я могу сделать так, что тебя все посчитают погибшей или пропавшей без вести. Могу запереть тебя в своём доме, и ты не сможешь уйти. А где будет твой жених? Что он сделает? Думаешь, найдёт тебя? Спасёт?

Сглатываю слишком громко, но в горле по-прежнему жжёт. Нервно дёргается глаз, а я приказываю себе успокоиться. Он просто пугает меня. Подавляет своей властью и силой. Прогнуть хочет. Я справлюсь с этим.

– Зачем это вам? Вы можете купить себе любую женщину. Так зачем вам такая, как я?

– Я и сам не знаю, – задумчиво застывает, скользит взглядом по моему лицу, будто пытается что-то понять или угадать. – Только одно знаю… Хочу тебя до крошева зубов, – впивается губами в мою шею, заваливая на диван, а я широко распахиваю глаза и цепляюсь за его плечи…

***

– Беслан… Беслан… – шепчу сбивчиво, не решаясь оттолкнуть. Я не могу сказать, что мне неприятно, да и пришла я именно за этим… Но он такой тяжёлый и напористый, что во мне пробуждается паника. Я ведь не смогу остановить эту машину, если вдруг он начнёт делать больно. А он, скорей всего, начнёт. Вон какой… Страшный.

Он отрывается от меня. Приподнимает голову. С трудом – я это вижу по глазам. Они полыхают огнём, и даже радужка отливает золотом. Смотрю на его шрам, прикусываю губу. Как же больно ему было… Наверное, я идиотка, раз думаю о таком в этот самый момент.

– Я же говорил тебе, не смотреть, – дышит мне в губы, требовательно целует, снова отрывается. – Отвратителен я тебе? Говори! – как же он смотрит… Будто копьём, своим взглядом пронзает. Безумно, дико. Что не так с этим мужчиной?

– Нет, – отвечаю честно. Он, действительно, мне не противен, несмотря на жуткий шрам, уродующий его лицо. Но если не смотреть на рубцы, то Шахбулатов совсем не урод. Трудно сказать, сколько ему лет, потому что мужчина тщательно прячет своё лицо в густой бороде, но явно старше меня на много лет. Может, десять… Может, пятнадцать. Он производит впечатление человека, который повидал жизнь, и поэтому его не волнуют мои смущение и стыд. Однако он зачем-то спрашивает.

– Уверена?

– Да, – выдох в его губы, и они вновь набрасываются на меня. Он целует отнюдь не нежно, но не напирает. Будто ждёт, что я отвечу. Разумеется, ждёт. Ведь был такой уговор. Я должна радовать своего работодателя. И все должно быть по обоюдному согласию. Это прописано в контракте.

И я отвечаю. Отвечаю на его поцелуй, касаюсь своими губами его… Что-то внутри переворачивается. Что-то меняется во мне в тот же миг. Пронзает насквозь. Сильные руки крепко сжимает мою талию, впечатывают в его тело. А рот жадно исследует мой, будто захватывая новые территории. Я начинаю нервничать, потому что не успеваю за ним. Его напор пугает. Это происходит не так, как бывает у нас с Сеней. Всё другое.

От него пахнет дорогим парфюмом с нотками мускуса и табака, а уверенные движения и касания сбивают меня с толку. Он как захватчик, оккупирующий новые земли и подчиняющий себе.

Лишними движениями себя не утруждает. Приподнявшись, задирает подол платья и снимает с меня бельё. Кожу, ещё не зажившую после глубокой эпиляции, жжёт, но я лишь прикусываю губу и, опираясь на локти, смотрю на него. Снова притягивает взгляд изувеченная сторона лица.

– Закрой глаза, – негромко, хрипло. Швыряет бельё на пол и начинает расстёгивать пуговицы своей рубашки. Глядя на меня, он избавляется от остальной одежды, и я замираю от зрелища его мощного тела. Он выглядит невероятно сильным и крупным… Я даже не знаю, смогу ли с ним… справлюсь ли с этой лавиной.

Зажмуриваюсь. Мелко дрожу, будто от холода, хотя по спине стекает капля пота. Жарко? Должно быть… Только я не чувствую ничего, кроме запретного, безумного желания открыть глаза и снова посмотреть на него. Мощь и первобытная красота его широкого торса пугают и одновременно гипнотизируют.

Но я не должна забывать, зачем я здесь. Не для того, чтобы получать удовольствие. А для того, чтобы дарить его работодателю.

Меня касаются пальцы Шахбулатова. Сначала исследуют лицо, гладят, надавливают на губы, заставляя приоткрыть рот, обжигают требовательными прикосновениями. Затем спускаются ниже, по скуле к шее. Каждое движение настолько выверенное, искушённое – да, это точно про Шаха.

Тем временем рука сползает ниже. Задевает плечо, чуть оттягивает ткань платья, лаская кожу. Я вздрагиваю от прострелившего чувства внизу живота. Такого яркого, неизведанного и запретно-сладкого.

Странно. Даже не представляю, отчего может быть такая реакция. Я ничего не ела, соответственно мне не могли подмешать какой-нибудь возбудитель. Но пила воду… Хотя мне почему-то кажется, что Шах не стал бы этого делать. Это задело бы мужское самолюбие такого, как он.

– Не открывай глаз, Тата. Чувствуй, – его горячее дыхание на ушко заставляет откликнуться на его ласки. Рука Шаха опускается по талии, его уверенные, настойчивые прикосновения заставляют меня вспыхнуть изнутри.

–Уже готова, – шепчет как-то зло, подчиняя своей воле. – Ты всегда так легко откликаешься, Тата? Или это особый случай? – его вопросы не праздные.

Я чувствую, что он ждёт на них ответы. И не знаю, что сказать. Потому что такое у меня впервые.

Нет, я всегда была слишком чувственной, и Сеня в шутку называл меня озабочкой. Но с чужим мужчиной… Я не знала, что способна так сильно возбуждаться от прикосновений другого, взрослого, почти незнакомого мужика.

– Я… Да. Я всегда такая, – вру, потому что не хочу, чтобы он думал, будто заимел на меня какое-то влияние. Я здесь ради денег. Так и должно остаться.

Он хмыкает, его ладони продолжают ласкать меня, доводя до исступления, а я запрокидываю голову и беззвучно ловлю губами воздух. Когда волна жара внизу живота становится невыносимой, заставляя меня потерять контроль, Шахбулатов на мгновение отстраняется. Шорох упаковки возвращает меня к реальности. В затуманенную голову приходит страшная мысль: а ведь я совсем не подумала о безопасности! Я всегда сама покупала презервативы и заставляла Сеню ими пользоваться. Иногда даже до скандалов доходило, потому что мой парень считал, что если вовремя остановиться, то ничего не случится. Я же всегда была в этом плане ответственной, а теперь что? Так поплыла от нахлынувших чувств, что о самом главном забыла. Хорошо, что у Шаха голова на месте, и он заботится обо мне. Ну или не обо мне…

Секундная пауза, и его сокрушительное, горячее присутствие вновь заполняет все мои мысли. Рваный выдох у виска и решительное, глубокое движение, от которого у меня перехватывает дыхание, а внутри все сжимается от непривычного, пугающего масштаба его близости. Это кажется слишком ошеломляющим для меня. Слишком.

– Ты такая хрупкая… Такая нежная, – в его голосе звучит почти благоговейный восторг, и это признание снова захлестывает дикой страстью, что заполняет меня целиком. Этот напор будоражит каждую клеточку моего существа, заставляет выгнуться и открыть глаза.

– Закрой! – тут же приказывает Беслан, но я успеваю заметить выражение его лица. Совершенно безумное. Переполненное запредельной, бешеной страстью. Ноздри раздуваются, а челюсти плотно сжаты. Зверь. Яростный, неостановимый в своем порыве.

Он подчиняет меня себе полностью, хотя секунду назад я считала, что не выдержу такого накала. Это единение рушит окончательно и бесповоротно все мои внутренние барьеры. Не только телесно. Душа тоже сейчас находится абсолютно нараспашку. Потому что глаза я так и не закрыла. Я упрямо смотрю на него. Прямо в его глаза. И в их темном отражении вижу себя -раскрасневшуюся, потерявшую голову, с приоткрытым ртом и растрепанными волосами.

Новое мощное движение, и с моих губ срывается отчаянный вскрик. Напряжение граничит с дискомфортом, но то невероятное, сладкое чувство, что зарождается в самом низу живота и импульсами устремляется по всему телу, с лихвой компенсирует мою неготовность к такой жесткой, сокрушительной лавине страсти.

Шах снова обрушивается на меня всей своей тяжестью, заставляя ощутить каждое мгновение этой неистовой близости. Ещё раз, и я вскрикиваю громче, судорожно цепляюсь за его крепкие предплечья, невольно царапая их ногтями. Ещё и ещё. Ритм становится безумным, одно движение сменяется другим, а Шах голодно, до боли набрасывается на мой рот. Не прерывая своего властного, стремительного напора, он полностью прижимает меня к дивану весом своего тела, а его губы жадно, исступленно истязают мой рот, не давая сделать даже вздох.

Тот самый страх, что заставлял меня дрожать вначале, теперь переродился и стал чем-то другим. Тем, что называют желанием. Только желание разное бывает. Когда смотришь на красивого мужчину на улице или на обложке журнала. В кино, на худой конец. Когда твой парень нежно целует тебя в темном кинозале, а тебе хочется большего, но он не решается. Это же желание не похоже ни на одно из тех, которые мне приходилось чувствовать в своём теле. Оно проникло в каждую клеточку, воспламенила кровь в венах. Как глоток огня. Как обжигающая кислота, омывающая плоть. И жар сильный. Я, кажется, начала гореть. Только Шаха это не остановило. Даже мой вскрик, когда взорвалась и рассыпалась под ним осколками.

Он на какое-то мгновение замер, а когда я немного пришла в себя от оглушительного всплеска чувств, всё повторилось. Шахбулатов заставил меня полностью раствориться в его хриплом стоне, забирая меня так, словно хотел этого годы. И пил меня своими губами, как погибающий от жажды, дорвавшийся до ручья.

Когда всё закончилось и этот безумный ураган стих, я была на краю сознания. Лишь холод, который вдруг заполнил душу, напомнил, где я и с кем. И кто я сама… Женщина, продавшая себя и предавшая любимого мужчину.

Он быстро отстранился, поднялся. Послышался шорох одежды.

Я смотрю на него сбоку, с той стороны, где его лицо не изуродовано, и нервно сглатываю. По мере того, как рассеивается в голове туман удовольствия, накрывает осознанием, что я сволочь. Пока я здесь занимаюсь этим… и испытываю удовольствие с чужим мужчиной, где-то там мой Сеня сидит в плену у бандитов.

И пока Шахбулатов надевает рубашку, я решаюсь:

– Я хочу поговорить о… деньгах, – всё-таки выговариваю, хоть и даётся это очень нелегко. Я никогда раньше не занималась ничем подобным, и тот факт, что я переспала с мужчиной за деньги, меня дико смущает.

– Слушаю тебя, – накинув рубашку, поворачивается ко мне. Его лицо не выражает никаких эмоций и оттого абсолютно нечитаемо.

– Я хотела бы получить первую выплату пораньше… На этой неделе. Если, конечно, это возможно, – как же это гадко. Клянчить деньги, как какая-то попрошайка на паперти. Ужасно…

– Вот как? – его губы искажает презрительная усмешка, и это на данный момент худшее, что может быть. Мне не хочется выглядеть девкой по вызову, как бы смешно это не звучало. – Хорошо. Ты получишь деньги, – он садится на диван, закидывает одну руку на спинку. – Ты можешь идти, Тата. Ужин тебе принесут в комнату.

Я кивнула, не в силах сказать и слова. Да и что тут скажешь? Поблагодарить? Так вроде уже… Поправив смятое платье, поднялась с дивана и нетвердой походкой пошла к двери.

– Ты забыла свой подарок. Вернись и забери, – в спину прилетел строгий оклик, я остановилась. – И больше не смей отказываться от моих подарков.

***

– Доброе утро! Как ночка прошла? – Нур свалился в кресло, закинул ногу на ногу. Шах поморщился. Видеть сейчас довольную морду Лиса никакой радости не было. – Да ты, никак, уставший? Загоняла тебя наша Татка? Да, они, тихони, такие…

– Закрой свой рот и не называй мою женщину нашей.

Улыбка сползает с лица Нурлана, а взгляд опускается на стол со вчерашним ужином, к которому Шах так и не притронулся.

– Что-то не так?

Бес вздыхает, прохаживается по комнате. До сих пор адреналин в крови. Кипит всё, горит. Он как до её тела дорвался, так пропал. Как пацан пропал. Мало было. Готов был с ума от нее сойти. Голову потерял. А она смотрела на него. Смотрела на шрам и даже не поморщилась ни разу. А какая она отзывчивая… Он никогда не был с такой чувствительной женщиной. Думал, ей так же хорошо. Идиот. Возвысил её в своей безумной башке и поплыл, как сопливый Ромео.

Ради денег всё. Стонала за деньги. Обнимала за деньги. На рожу его стрёмную смотрела тоже за деньги. А он её распробовал, и теперь не скоро отпустит. Так и будет платить за близость, за улыбку, за то, что дарит ему свои взгляды наигранно робкие.

– Ты зачем пришёл?

– Так о делах поговорить. Там наши знакомые междусобойчик организовали. Хотят контракт с тобой заключить. Твоя отмашка нужна.

– Твои земляки, сам с ними и договаривайся. Я сегодня отдыхаю.

Нур шумно выдохнул, почесав затылок, поднялся.

– Как скажешь. Я пошёл тогда? С Татой всё хорошо? Может…

– Что «может»?! – шагнул вперёд, преграждая дорогу.

– Да расслабься ты… Ей ничего не нужно? Я бы привёз из города.

– Иди, Нур. Не беси меня, – распахнул дверь и сразу же за ним её захлопнул.

Было бы, конечно, неплохо отвлечься, но ему отчего-то захотелось её увидеть. А лучше завалиться с ней на весь день в кровать, и пусть отрабатывает свои паршивые деньги.

Она сидела в комнате, сложив ладони на худые коленки. Когда он вошёл, даже бровью не повела. Его ждала, значит. Прилежная какая.

– Здравствуй, Тата. Как тебе спалось на новом месте?

Она сглотнула, прочистила горло. И, не поднимая глаз, встала.

– Доброе утро, Беслан. Спалось хорошо, спасибо. Но я хотела поговорить, – ему показалось, что голос её дрогнул.

– Слушаю, Тата, – съехал взглядом вниз, туда, где распахнулся шелковый халат. Мазнул по стройным ногам, и тело тут напряглось, стоило вспомнить, как она вчера обнимала его и притягивала за плечи к себе. Наваждение какое-то…

– Наш… Наш договор заключён на два месяца. Я хочу, чтобы… Чтобы… – нервно сжала руки в кулаки, выдохнула, будто пытаясь успокоиться. – Я хочу продлить этот срок. Если такое возможно, конечно…

Ещё бы она не хотела. Где бы ещё ей платили такое огромное содержание. Сжав челюсти, шагнул внутрь, закрывая за собой дверь, а она выровнялась, подняла взгляд.

– Нет никакой разницы, что там написано в этих бумажках, Тата. Всё равно эти документы не имеют никакой юридической силы. Их даже нотариус не заверил. Да и нет такого закона, который задержал бы тебя со мной. Хоть за деньги, хоть бесплатно. Брать силой тебя или обижать я не собираюсь. Но ведь и не придётся, да? Ты вот сама согласна на всё. Скажи мне, Тата… Что ты готова делать ради денег? Расскажи мне, насколько ты умеешь быть нежной? Потому что то, что я видел ночью, должного впечатления не произвело. Если ты так и будешь каждый стоять каменным изваянием, пока я рядом…

Он мог бы поклясться, что прочитал в её глазах ужас. Какая актриса погибает в девице.

– Я буду делать всё, что вы скажете. Буду такой, какой вы хотите.

Дрянь. Такая же продажная, как все бабы. Стоит только поманить зелёной бумажкой, и она уже на все готова. И плевать им на страшную харю. За деньги хоть мутанту отдадутся.

– Раз уж наши отношения построены на деньгах, я хочу, чтобы ты улыбалась и была радостной. Хочу получать за свои деньги качественное обслуживание, а не это кислое лицо.

Её брови сошлись на переносице, и на какое-то мгновение Шаху показалось, что сейчас девчонка его пошлёт. Ему этого хотелось бы. Увидеть, что ошибся. Но нет. Прошла пара секунд, и она заулыбалась.

– Как скажете.

***

Как скажете, блин. Таких «как скажете» он мог бы иметь по десять штук на дню. И они выполняли бы все его прихоти. Делали бы все, что пожелает его черная душа.

А её почему-то в роли послушной девки видеть не хочется. Нет, не так. Хочется, разумеется. Но также хочется знать, что всё это настоящее.

Размечтался. Урод. Кому ты нужен с такой харей?

Сделала шаг к нему, подняла руки и осторожно положила их на его плечи. Хрупкая, маленькая. Как он не раскрошил её в своих ручищах вчера? Наверное, из последних сил сдержался.

– Я никогда раньше этим не занималась. Я не умею этого делать. Если вы мне поможете…

– «Ты». Говори со мной на «ты». И по имени.

Как она выговаривает его имя. Чтоб тебя… Так ни у одной не получалось. Чтобы слышал своё имя и готов был сойти с ума.

– Если ты поможешь… У меня получится.

– Почему ты это делаешь, Тата? – руки легли на её талию, не подчиняясь разуму. Когда она рядом, всё тело живёт отдельно от мозга. – Зачем продаёшь своё тело?

Она вздохнула, опустила взгляд вниз. Сложно, наверное, всё время делать вид, что он ей не противен.

– Устала жить в нищете. Мой жених мало зарабатывает, а я целыми днями вкалываю. На заводе на жизнь не заработаешь. Если только на существование. Не хочу, чтобы молодость прошла вот так… Бездарно. Поэтому и решила найти себе покровителя. Ну, а вы… Ты? Почему ты покупаешь себе женщин? Разве это не так же мерзко? – вздёрнула подбородок, заглянула ему в глаза. Девочка пытается показать свой характер? Забавно. Даже слишком для шкуры, которая просто «устала жить в нищете».

– Ты права, Тата. Мы ничем с тобой не отличаемся. Я урод, а ты… Ну ты поняла. Меня любят за деньги, ты любишь за деньги.

Она пошатнулась, отдёрнула руки.

– Я делаю со своей жизнью, что хочу. Это моё право.

***

Резко выбросив руку, схватил меня за предплечье и приблизил своё лицо к моему. Пальцы слегка вдавились в мою кожу, а губы скривились в холодной ухмылке.

– Тогда смотри на меня. Всё время смотри. Смотри с обожанием. Играй свою роль так хорошо, чтобы я верил. А не то пойдёшь зарабатывать на безбедную жизнь к другому покровителю. Только не так просто его найти. Тебе со мной повезло. А еще, повезло, что я не урод моральный какой-нибудь и не стану издеваться над тобой. Но ты ведь и на это пойдёшь, лишь бы не вкалывать на заводе, да? Мне искренне жаль то чмо, что зовётся твоим женихом. Будь ты моей женщиной, я бы тебя уничтожил за подобное, – с презрением скривился, оттолкнул меня. Я отшатнулась назад, не в силах выдержать такое унижение, обняла себя руками. – И следи за своим языком, Тата. Со мной нужно говорить с уважением. Заруби себе это на носу.

Я облизнула пересохшие губы, плотно их сжала. Сама себя обрекла на это. С тех пор, как попросила у него денег, я признала себя… его. Он прав. Во всём.

– И ещё. С сегодняшнего дня ты будешь готовить еду и убираться в доме. Потрудиться всё же придётся, но хорошее вознаграждение скрасит твою скорбь. Я жду тебя вечером. С ужином.

Проводив его взглядом, упала на кровать и, зажав рот ладонью, заплакала. На что ты меня толкнул, Сеня? Как ты мог? Как мне это выдержать? И как напоминание о том, что расслабляться рано, зазвонил мобильник.

Икая от удушающих рыданий, взяла телефон и, нажав на зелёную клавишу, приложила его к уху.

– Ну что, как у нас дела? Где мои денежки, красавица?

– Скоро… Скоро будут. Я привезу… Через несколько дней.

– Хм… Хорошо. До конца недели ещё есть время. Я надеюсь, на твоё благоразумие, Тата. Иначе отрежу твоему женишку ухо. А потом сделаю еще больнее. Вам обоим. Всё поняла? – по мерзкому голосу бандита было слышно, что он улыбается. Проклятый ублюдок.

– Поняла. Деньги будут.

ГЛАВА 4

В доме было тихо и, кажется, ни одной живой души, кроме меня. Я слышала, как внизу во дворе взревел мотор мотоцикла, и запищали автоматические ворота. Видимо, Шахбулатов уехал. Странно. Я думала такие мужчины предпочитают что-нибудь посолиднее, вроде устойчивых, мощных внедорожников. Хотя, что я о нём знаю?

Спустившись на первый этаж, подошла к входной двери. Не заперто. Значит, держать меня здесь силой никто не собирается. Да и к чему это, если я сама на всё согласилась.

Но тогда что я видела в глазах Шаха? Что это было? Ярость будто какая-то. Или разочарование? Его почему-то взбесил мой ответ про деньги. Но разве не он сам нанимал меня?

Решив не заморачиваться насчёт хозяйских «тараканов», пошла на поиски кухни. Мне был отдан приказ приготовить еду и убраться. Вот и поработаю. Так хоть не буду чувствовать себя продажной шкурой, ожидающей клиента. Просто домработница. Прислуга. А то, что с дополнительными услугами, так это временно. Как только рассчитаюсь с долгами – сразу же уйду. Уедем с Сеней куда-нибудь подальше и нарожаем детей. И будем жить долго и счастливо.

Кухня произвела неизгладимое впечатление, как и всё, что мне довелось увидеть в этом доме. О таких хоромах я не осмеливалась и мечтать, а видела их только на картинках да в кино.

В огромном холодильнике с двумя дверцами, как и ожидалось, нашла залежи деликатесов, которые готовить, увы, не умею. Стало горько. Я ведь всю жизнь только тем и занималась, что работала. Работала за двоих, по две-три смены. Вкалывала как проклятая. И что имею? Ничего. Долги лишь необъятные. А такие люди, как этот Шахбулатов, в золоте купается. Омарами да устрицами вот питается. И он явно не на заводе всё это заработал. Честным путём такого успеха не достичь. Попыталась представить своего Сеньку на месте Шаха и… Не получилось. Совсем никак. Видимо, некоторые люди рождаются с геном успеха.

Открыв в интернете вкладку сайта кулинарии, прошлась по списку рецептов. Я всегда так делала дома, когда не знала, что приготовить. Только чаще всего приходилось заменять большинство ингредиентов чем-нибудь попроще за неимением всяких каперсов, мраморного мяса и тому подобного. Сейчас же, наоборот, можно найти любой продукт, только желания готовить нет. И страшно немного почему-то. Что, если моя стряпня не понравится избалованному гурману? Понятно, конечно, что он не наденет мне тарелку на голову, но всё же будет неприятно… А может, он решит, что такая неумёха ему не нужна и проще будет заплатить кому-нибудь другому, более умелому?

Но деваться некуда, и я принялась за готовку. Остановившись на овощном рагу и запечённом мясе, погрузилась в работу и даже не услышала, как на кухню вошли. Повернувшись к столу, испуганно отпрянула, выронив из рук тарелку, и та разлетелась на блестящем полу вдребезги.

– Ой…

– Ты чего такая шуганная? – Нурлан наградил меня насмешливым взглядом, отчего захотелось съездить ему по лицу кастрюлей.

– Да потому что нельзя так подкрадываться! – выкрикнула в сердцах и тут же осеклась. – То есть… Вы хотя бы дали знать, что сидите здесь… Тарелку вот разбила.

– На счастье. Так же вроде говорят?

– Угу, – завертелась в поисках веника, но найти его на такой огромной кухне совсем не просто. Здесь каждый шкафчик встроен так, что разберётся лишь профессионал. Наверное, у повара, который сейчас отсутствует, был диплом по этим шкафчикам. Не исключено, что и уволился он именно из-за этих шкафчиков.

Так и не найдя, чем убрать, начала собирать осколки руками. Нурлан присел рядом, забрал из моих рук остатки несчастной тарелки и бросил их в корзину.

– Не нервничай так.

– Я не могу, – замотала головой, глотая рвущиеся наружу слёзы. – Мне тяжело. Я чувствую себя здесь… Плохо. Он то злится, то спокоен, то снова отчего-то бесится. А я не знаю, как себя с ним вести.

Нурлан взял меня за подбородок, приподнял лицо.

– Слушай меня, и всё будет хорошо. Если бы ты послушала меня ещё вчера, то сегодня все мы были бы в отличном настроении. Что у вас пошло не так? Ты была с ним? – То есть… Он спрашивает, спала ли я с ним?

– Я…

– У вас всё было? – переспросил более настойчиво, и я кивнула. – И? Что пошло не так?

– Я заговорила о деньгах, и он разозлился. Ещё подарок… Он подарил мне подарок, но я не хотела его принимать, и он снова разозлился. В общем, я не знаю, по какой причине он разозлился.

Мужчина вздохнул, поднялся.

– Ну что ж ты… Так! Чтобы больше никаких разговоров о деньгах, ясно? Всё рабочие вопросы мне задавай. Он сказал мне перечислить десять штук тебе на карту. Завтра утром деньги будут у тебя. Но в следующий раз говори мне. Поняла?

Я радостно закивала, смахивая слёзы. Десять тысяч! Я смогу заплатить бандитам! Пусть это лишь часть той суммы, что мне предстоит выплатить, но уже хоть что-то. Теперь изверги не навредят нам с Сеней.

Нурлан подал мне руку, помог подняться с пола.

– И никаких слёз. Чтобы Бес тебя в таком состоянии не видел.

– Да… Я всё поняла. Спасибо, – улыбнулась ему, поправила волосы, а Нурлан склонил голову набок, разглядывая меня.

– А что он тебе подарил?

– Какое-то украшение.

– Какое-то?

– Я не открывала коробку.

– Тебе разве не нравятся украшения?

Пожала плечами. Конечно, нравятся. Какой женщине не нравятся драгоценности? И я обязательно порадовалась бы, если бы такой подарок мне сделал Сеня. Но дары Шахбулатова – это совсем другое.

– Ладно. Слушай меня. Вечером приоденешься, нацепишь улыбку и то украшение, и отнесёшь ему ужин. Он обычно по вечерам сидит в кабинете. Там, где вы вчера были. – я почувствовала, что стремительно краснею, а по телу прокатилась жаркая волна воспоминаний о прошлой ночи. – И сделаешь всё красиво. Будешь хорошей, послушной девочкой. Никаких лишних разговоров. Он должен наслаждаться твоим обществом, а не беситься. Ублажи его как-нибудь, в конце концов, мне что ли женщину учить, как доставить мужчине удовольствие? – кисло улыбнулась, опуская взгляд вниз. Мне бы кто выдал пособие, как вести себя с Шахом. Уж больно сложный человек. – У тебя там что-то горит, – Нурлан кивнул в сторону плиты, и я, ахнув, бросилась к духовке.

***

Посуда на тележке подпрыгивает и дребезжит, а я трясусь, словно в лихорадке. Да что там… Так меня не колотило, даже когда гриппом болела.

Бросаю взгляд на своё отражение в блестящей крышке блюда и стучусь в дверь.

– Да! – слышу сразу же, будто он ждал меня.

Прохожу внутрь, заталкиваю проклятую тележку. Ставлю её у того самого дивана, и по телу от воспоминаний о вчерашнем вечере проходит судорога.

– Добрый вечер, Беслан. – И что мне сейчас делать? Смотреть на него, как было приказано утром, или нет? – Ужин готов.

– Я хочу видеть твои глаза, – бросает строго, но негромко.

Отрываю взгляд от пола, что даётся мне очень непросто. Смотрю и, не выдержав тяжести его взгляда, спускаюсь ниже, к татуированной шее. И ещё ниже… к груди. Рубашка на нём полностью расстёгнута, что позволяет разглядеть его грудь, увитую такими же, как и на шее, тёмными наколками. Я вчера была так взволнована, что даже не обратила внимания, что его шею обвивает змея, а на широкой груди, подёрнутой тёмными волосами, распустила свои крылья страшная птица, похожая на орла, только вся в огне. Её ястребиный взгляд смотрит мне прямо в душу, и я резким выдохом выталкиваю из себя воздух.

Тем временем он откладывает на стол свои бумаги и приближается ко мне. Уже совсем рядом, даже улавливаю его запах.

– Ты боишься меня?

– Что? – заставляю себя взглянуть ему в глаза.

– Ты меня боишься, – уже не спрашивает, утверждает. Протягивает руку и кладёт её мне на плечо, большим пальцем поглаживает ключицу. – Красивая. Даже слишком красивая для такого урода, да? – поддевает бретельки и без того откровенного платья, спускает их вниз. – Посмотрим, что ты приготовила мне на ужин. – Кажется мне, он не о еде сейчас…

Платье падает на пол, и я остаюсь в чулках и черном белье. Не выдержав напряжения, обхватываю себя за плечи руками. Ожидаю, что он скажет убрать руки, но слышу лишь прерывистое дыхание. Он тоже взволнован. Так быстро?

Самое удивительное, что я тоже чувствую, как внутри разгорается знакомый, запретный жар. Этот мужчина странный. И я рядом с ним странная. Будто какая-то химия между нами возникает.

Видно, Сеня правильно меня озабочкой называл. Мне хоть какой мужик…

От подобной мысли становится неприятно. Что, если всё и вправду так? Я продажная озабоченная девка, а долг лишь предлог?

Знаю только одно… Я запуталась.

– Тата.

Так, соберись немедленно. Ты же репетировала. Давай!

– На ужин мясо, – как бы невзначай поправляю распущенные волосы, и это производит на него впечатление. Потому что Шах склоняется и, схватив меня в свои объятия, впивается губами в шею. Его любимое место, похоже…

Я откидываю голову назад, издаю тихий стон и обнимаю его. Мне не приходится играть, потому что всё получается само собой. Ожидание и фантазии были намного страшнее реальности. Сердце всё ещё колотилось в груди, но тот мандраж, с которым я зашла в кабинет, отступил и больше не беспокоил. Касаниям Шахбулатова присуща некая грубость и дикость, но, несмотря на это, они успокаивают.

– Я голоден. Очень, – оторвавшись от шеи, заглянул в моё лицо, чуть улыбнулся. – И ты, судя по всему, тоже. – Он же не о еде? Не о ней? Потому что есть я не хочу. Кое-чего другого желаю.