Читать книгу "Зубных дел мастер"

– Возьми – там, в Минске, все за деньги.

– Н-н-нет, мама, – покачал он головой. Кир уже немного говорил – пусть сильно заикаясь и не совсем разборчиво, но все-таки понятно. Для этого он слушал радио и телевизор и повторял за диктором слова. Неважно получалось, но пока хоть так. – Т-т-тебе н-н-нужнее.

– Бери! – сказала мать. – Зачем мне гроши? Здесь все свое – есть молоко, картошка, яйца. Кабанчика забьем – и будет сало с мясом. Купи себе одежи, а то один костюм и две рубашки.

– С-с-спасибо, мама, – Кир решил не спорить и деньги взял. – Н-н-начну р-р-работать, б-б-буду п-п-помогать т-т-тебе.

– Яки сын у мяне! – заулыбалась мать. – Другие тольки грошы тянуть ад батьков. Иди уж, помогальщик!

Они обнялись. Кир подхватил нагруженную мамой сумку и пошел в соседнюю деревню. Автобус останавливался там. Сначала он доедет до райцентра, а оттуда – в Минск…

3

С Центрального вокзала до нужной остановки Кир доехал на троллейбусе. Вышел и зашагал по тротуару вдоль улицы Васнецова. По обеим сторонам ее тянулись невысокие дома в пять этажей, построенные из панелей. Возле них росли деревья – районы здесь озеленяли, а перед домами жильцы разбили цветники. Киру это нравилось. На Агорне, в районе, где он прежде жил, деревьев не высаживали – их нужно поливать, а вода дорогая. Поэтому там было голо, пыльно, жарко, но лучшего жилья для отставника республиканской армии у государства не нашлось.

…Хозяйка оказалась дома. Люция Мечиславовна, услышав звук открываемой двери, встретила его в прихожей.

– Приехал? – затрещала старушка, едва Кир переступил порог. – Ну, как там Настя? Здорова? Как жизнь в деревне? Ходил в грибы и ягоды?

Кир с удивлением смотрел на бойкую пенсионерку. Невысокая, худенькая, она, похоже, радовалась возвращению квартиранта. Ответа она не ожидала – что взять с глухого, а жестовый язык, похоже, не знала. Болтала просто так. Но Кир вдруг неожиданно ответил:

– Н-н-нормально д-д-дома.

– Вы говорите? – хозяйка изумилась.

– И с-с-слышу.

– Но как?

– М-м-молнией ударило. П-п-после ч-ч-чего с-с-стал с-с-слышать.

– Не может быть!

Кир расстегнул рубашку и показал рисунок на груди. Тот поблек и потерял багрово-красный цвет, став розовато-фиолетовым, но виделся отчетливо.

– Матка Боска! Да вас могло убить! – воскликнула Люция Мечиславовна, всплеснув руками.

Он лишь пожал плечами: дескать, пытались, но не вышло.

– Вам следует поставить свечку в храме и помолиться Пану Езусу, – заключила Люция Мечиславовна. – И Божьей Матери, конечно. Она спасла вас. Вот в воскресенье и поедем. Не возражаете?

Поколебавшись, Кир кивнул – с хозяйкой спорить не хотелось. И мать наказывала в храм сходить.

– Очень хорошо! – старушка искренне воодушевилась. – Еще вы представляете научный интерес, вас нужно показать специалистам. Я договорюсь. Вы помните, где я работала?

Кир молча закивал. Как подсказала память донора, Люция Мечиславовна до выхода на пенсию трудилась секретаршей у министра здравоохранения БССР. Не удивительно, что она договорится об обследовании. Вот только нужно ли это Киру? Пожалуй, да. Пусть зафиксируют его легенду в документах. Кир не боялся, что медики с Земли найдут его имплант. Даже если просветят голову рентгеном, то не заметят. Имплант не из металла, материал его нельзя увидеть в икс-лучах. Другие методы обнаружения на Земле пока что неизвестны.

Сняв обувь, Кир занес сумку в маленькую кухоньку, где стал выкладывать на стол гостинцы – мать наказала передать хозяйке. Отжатый в марле творог, сметана в поллитровой банке, завернутое в марлю масло.

– В-в-вам, – сообщил, придвинув угощение старушке. – От м-м-мамы.

– Какая прелесть! – восхитилась Люция Станиславовна. – Творожок, сметанка, маслице… Все свойское, конечно, от своей коровки?

Он подтвердил кивком.

– Ох, сырников наделаю! – воскликнула хозяйка. – Я сырники люблю. Особенно, когда на маслице да из свеженького творожка.

А Кир тем временем выкладывал на выделенную ему полку в холодильнике провизию, которую мать собрала для него – все то же масло, сало, яйца в картонной упаковке (мать где-то раздобыла – упаковку, а не яйца, разумеется).

– Яички тоже свойские, – прокомментировала наблюдавшая за ним старушка. – Не возражаете, если возьму у вас хотя бы парочку? От курочек в деревне яички вкусные – не то что магазинные. Желтки оранжевые, а не бледные, как в яйцах с птицефабрики.

– Б-б-берите, – согласился Кир.

Покончив с выкладкой продуктов, он взял матерчатую сумку с ручками из бельевой веревки и двинулся в ближайший продуктовый магазин. Тот назывался «Гастроном». Купил там хлеб, батон, вареной колбасы, кусочек сыра и пельмени в картонной пачке. Еще взял чай и сахар. Пока что хватит. Неподалеку есть отличная столовая на улице Народной, там дешево и вкусно кормят.[10]10
  Удивительно, но эта столовая работает и в наше время. Почти что 60 лет с открытия. И кормят так же вкусно и недорого.


[Закрыть] Кир не умел готовить и сомневался, что когда-нибудь научится. На Агорне он покупал готовую еду, которую разогревал и употреблял по назначению. Но в здешних магазинах нет такой, а есть сырое мясо, не считая колбасы и сала, и прочие продукты для варки с жаркой дома. Еще имеются полуфабрикаты, которые, опять-таки, нужно варить и жарить. Да ну их!

Придя в квартиру, Кир сварил себе пельменей по рецепту на коробке, заправил маслом и сметаной и съел их с удовольствием. Нет, вкусно, хотя еда довольно странная – кусочки фарша в тесте. И выглядят не аппетитно, но на вкус приятны.

Хозяйки дома не было – скорей всего, отправилась к подругам, с которыми поделится сенсационной новостью о квартиранте, в которого попала молния, после чего глухонемой стал слышать. Кир видел, как старушка впечатлилась его рассказом и понял, что молчать она не будет. Скорей, наоборот: хозяйку прямо распирало от желания кому-нибудь немедленно поведать о чрезвычайном происшествии. Помыв посуду, Кир решил сходить в библиотеку – она была неподалеку. Увы, но знаний от системника категорически не хватало – отсутствие сети в отсталом обществе сказывалось. Системник черпал информацию из радио и телепередач, которые он перехватывает на орбите. Но это крохи, основные знания хранятся в книгах – Кир знал это от донора. Да, неудобно постигать их так, но некуда деваться.

Но прежде, чем зайти в библиотеку, Кир наведался в парикмахерскую. Она располагалась напротив остановки, на которой вышел по пути с вокзала. Кир попросил постричь себя короче. Здесь почему-то все носили длинные прически, причем мужчины тоже. Нет, не до плеч, конечно, но на висках и на затылке растительность заметная. Была она у донора, а Кир такого не любил. Дай волю, так постригся бы наголо и голову побрил. Но в этом мире так не принято, он привлечет излишнее внимание.

– Под бокс хотите? – удивился парикмахер, когда он объяснил ему задачу.

– А это к-к-как? – поинтересовался Кир. Такой прически на развешенных на стенах фотографиях с образцами не было.

– С боков и на затылке под машинку, а сверху оставляем длинный волос, который можно зачесать назад. Если хотите, я могу вам сделать сверху «ежик», тем более что волос позволяет – он густой и жесткий.

– Д-д-давайте «ежик», – согласился Кир. На фото с образцами «ежик» был, хотя и с волосами на висках. Но он оставит только сверху.

Мастер зажужжал машинкой, а Кир тем временем рассматривал свое изображение в огромном зеркале напротив – в деревне как-то было не до этого. А что, неплохо. Лицо продолговатое, высокий лоб, каштановые волосы, большие серые глаза под темными бровями. Ресницы длинные, а нос прямой и тонкий, с как будто вырезанными ноздрями. Рот небольшой, а губы пухлые, квадратный подбородок с ямочкой. Уши прижаты к голове. Суровый юноша на вид. Похож на мать и на отца одновременно – Кир видел фотографии родителей в деревне. Так получилось, что донор стал единственным ребенком в семье Анастасии и Василия. Мать как-то рассказала, что его рожала тяжело – наверное, поэтому и не беременела больше. Кир понял, что она себя считает виноватой за то, что сын глухонемой, что рос он в интернате, куда его забрали маленьким, как всех глухих с рождения детей, и виделись они не часто. Поэтому мать так радовалась, что слух к нему вернулся, а Костя работящий парень – вон, сколько сделал дома в отпуске! И специальность получил хорошую – медик, а не работяга на заводе.

Отдав за стрижку 50 копеек, Кир двинулся в библиотеку. Предъявил там паспорт, заполнил карточку (у донора почерк был красивым и разборчивым), спросил, где полка с книгами по медицине. Библиотекарь отвела. Книг оказалось мало – хирургические справочники, пособия по анатомии, еще «Стоматология» Н.Н. Бажанова 1978 года выпуска.

– Ч-ч-что, это в-в-все? – спросил немало удивленный этим Кир.

– У нас обычная библиотека, а не специализированная медицинская, – услыхал в ответ. – Хотите больший выбор – ищите в Ленинской, но туда не всякого записывают. Лиц с высшим образованием или студентов старших курсов институтов. А вы студент?

– З-з-зубной т-т-техник, – ответил Кир.

– Тогда, возможно, вас запишут в библиотеку при мединституте, – посоветовала библиотекарь. – Попробуйте.

Кир удивился: в СССР, как сообщал системник, образование считалось приоритетом в государственной политике. Оно бесплатное, к тому же для студентов есть стипендии, а тем, кто обучался на заочном или вечернем отделении, оплачивают отпуск, предоставляемый для сдачи сессии. Но в тоже время ограничен допуск к некоторым библиотекам, а нужных книг в обычных мало. Странно…[11]11
  Причиной этих ограничений была невозможность обслужить большое число читателей – библиотеки в СССР были популярны. И книг не хватало.


[Закрыть]

Кир взял «Стоматологию», отправился домой и остаток дня провел за чтением. Штудировал внимательно. Во-первых, в стоматологии он не слишком разбирался – его ей не учили. Специализированная область знаний, а он военный медик. Во-вторых, учебник позволял понять и оценить уровень здешней медицины хотя бы в этом направлении. Читал даже за чаем. Зашедшая на кухоньку хозяйка, прочитав название учебника, одобрила:

– Приятно видеть тягу к знаниям у молодого человека, – сообщила, сев на табуретку. – До вас здесь жил Сережа, так он от книг не отрывался – готовился к поступлению в МГИМО. Даст Бог, поступит, – Люция Мечиславовна перекрестилась. Упорный парень – в третий раз пытается. Заранее в Москву поехал, чтобы на месте уточнить, как там с экзаменами и поработать с репетитором. А вы, наверное, решили продолжать образование? Пойдете в медицинский институт? Теперь, когда вы слышите, препятствий не имеется – вам справку о здоровье выдадут.

– С-с-сначала п-п-поработаю, – ответил Кир. – Т-т-там б-б-будет в-в-видно.

– И это правильно, – одобрила старушка. – Для тех, кто с медицинским стажем, льготы есть.

На следующий день, в субботу, Кир отправился покупать себе одежду. Хозяйка посоветовала ГУМ и ЦУМ – большие магазины, где хороший выбор. Кир побывал в обоих и испытал разочарование. Да, одежды много, но она по большей части некрасивая и дорогая. Рубашка – 7 рублей (дешевая), а брюки – 32, опять-таки, недорогие. Деваться было некуда, купил он две рубашки – с длинным и коротким рукавом и брюки из вискозы с хлопком – как раз для лета, как сообщила продавец, еще сандалии из кожаных ремешков, а к ним – носки. Мужчины здесь носили большей частью черные, они и составляли основной ассортимент в специализированной секции. Кир выбрал синие, в тон к брюкам и рубашке. Расплачиваясь, он понял правоту слов матери о деньгах в Минске: оставил в кассе 70 рублей – все, что заработал на чернике.

Дома он надел обновки и полюбовался на себя в трюмо, которое имелось у хозяйки. А что, неплохо; он ожидал, что будет хуже.

– У вас хороший вкус, – одобрила хозяйка, присутствовавшая на демонстрации – ей было любопытно. – Все в тон, рубашка с брюками отлично смотрится – солидно и не пестрые, как молодежь сегодня носит. Вот завтра и наденете, когда пойдем в костел, только погладьте. Утюг вам дам.

– К-к-когда п-п-пойдем? – поинтересовался Кир.

– Вставать придется рано, – ответила хозяйка. – В Минске единственный действующий костел – на Кальварийском кладбище. Он маленький, внутрь не пробиться. Но мы поедем на электричке до станции Уша. Там, в Красном, есть костел Успения Божьей Матери. Большой, всем прихожанам места хватит. К тому же вам не следует ходить в костел в столице – здесь много разных наблюдателей от коммунистов, а вы ведь комсомолец?

– Н-н-нет, – покачал он головой.

– Ах, да! – старушка хлопнула себя по лбу. – Забыла, что совсем недавно вы были глухонемым. Таких, наверно, в комсомол не брали – у тех собрания, а что неслышащим там делать? Но все равно вам нужно сторожиться. В вуз соберетесь – понадобится характеристика от комсомола – с ней проще поступить. Для этого вам придется стать членом ВЛКСМ, а верующего не возьмут. Расскажу одну историю. У моей подруги внук верующий и захотел учиться на ксендза. Есть семинария в Литве, но чтобы поступить, нужна рекомендация от священника и справка от райкома комсомола, что ты не член ВЛКСМ. В райкоме такие справки выдавать не любят, поскольку это минус их работе – в районе верующая молодежь. Как парня отговаривали! Предлагали устроить в институт, помочь с экзаменами, с общежитием, но внук не согласился, и справку эту вырвал, пообещав пожаловаться в Москву. Такое дело…

Кир кивнул – да, странно здесь с религией. По конституции в стране свобода совести, но вера в Бога не приветствуется властью. И, спрашивается, почему? Ну, хочет человек молиться, пускай его, тем более что верующие здесь добропорядочные граждане и патриоты Родины. В прошедшую войну отважно воевали, собирали деньги на танки, самолеты. Нет, просто удивительно…

– Еще о чем я попрошу вас, Константин, – продолжила хозяйка. – Там мои подруги будут, и я скажу им, что вы мой внук. Согласны?

Кир пожал плечами и кивнул. Если старушке хочется… Он знал, что внуков у хозяйки нет. Есть внучка, да и та единственная, как мама говорила. Пускай ее…

Рано утром они отправились на вокзал, где купили билеты на электричку на Молодечно до станции Уша. В вагоне Кир наблюдал за проплывавшими в окне пейзажами. Поля, леса, деревни, дачные поселки… Дома в последних были небольшими и теснились плотно. Хозяйка объяснила, что землю под дачи выделяют скудно – четыре сотки на семью. Кир этого не понимал: почему так мало? Земли здесь просто завались. И что плохого в том, люди разбивают огороды, построят дом для отдыха? Тем более что государство декларирует: здесь все для человека? Нет, удивительная страна…

На станции Уша они с хозяйкой вышли и отправились к костелу. Тот находился почти рядом и хорошо был виден. Сложенный из желтого кирпича, храм стоял на возвышении, и от улицы к нему вела крутая лестница. Кир и хозяйка поднялись по ней и вошли в костел. Людей внутри собралось много, и тут Кир понял, что его подвел системник. Он сбросил Киру информацию о богослужениях в храмах распространенных на Земле конфессий. У католиков и протестантов прихожане сидели на скамьях со столиками для молитвенников, стояли лишь у православных. Скамьи в костеле тоже были, но оказались заняты верующими. Как объяснила Люция Мечиславовна, для того, чтоб слушать службу сидя, нужно приходить в костел заранее. Они же с квартирантом не могли поспеть, поскольку прибыли издалека. Скамеек в храме не хватает, а власть не разрешает больше ставить. Ссылаются на правила противопожарной безопасности – мол, будет затруднена эвакуация людей. На деле создают препятствия для прихожан, поскольку не желают, чтобы в костел ходило много граждан.

Ряд со скамьями находился в центре храма, по его обеим сторонам хватало места, где уже стояли люди. Пока же Кир занялся тем, зачем сюда приехал. Он приобрел в лавочке у входа короткую, но толстую свечу в жестяном стаканчике. Отдал за это рубль, мысленно скривившись от таких расценок. Перед большой иконой в храме зажег фитиль от уже горевшей здесь свечи (их было много на стоящем под иконой столике), поставил рядом с остальными. Неловко поклонившись, мысленно сказал: «Спасибо тебе, Богоматерь». На этом счел долг перед Всевышним выполненным, после чего пошел к хозяйке, стоявшей у бокового придела костела.

По пути разглядывал собравшихся на службу. Преобладали пожилые женщины, но молодые девушки тоже встречались. Мужчин же наблюдалось мало. Он подошел к Люции Мечиславовне, а та вдруг подвела его нескольким старушкам, стоявшим в стороне, с которыми и поздоровалась. Кир тоже им кивнул.

– А кто это с тобой, Люция? – полюбопытствовала полная старушка в застегнутом до горла темно-сером платье.

– Внук, Константин, – ответила хозяйка. Как показалось Киру – с гордостью. – Он стоматолог в поликлинике.

– Счастливая ты, Люция, – вздохнула вопрошавшая. – Внук до костела ходит. Моих же палкой не загнать.

Другие бабушки посмотрели на Кира с интересом и, похоже, намеревались тоже кое-что спросить, но тут из боковой двери у алтаря вышли служки в белых одеяниях во главе с ксендзом, одетым в ризу золотого цвета. Все в храме повернулись к алтарю и замерли – и Кир с хозяйкой тоже. Люция Мечиславовна внезапно покопалась в сумке и протянула «внуку» сложенную газету.

– З-з-зачем? – спросил он шепотом.

– Во время службы придется на колени встать, – тихонько объяснила «бабушка». – Подстелете под брюки на пол.

Кир мысленно выругался: ах, задница арахнида! Заранее нельзя было сказать? Да он бы коврик прикроватный взял. Пол в храме каменный, стоять на нем коленями…

Тем временем служба началась. Вел ее ксендз – мужчина средних лет, с лицом одутловатым и, вдобавок, нездорово красным. «Артериальное давление высокое, – поставил Кир диагноз. – Ест много жирного, а еще, возможно, пьет». В происходящем он ничего не понимал и слушал невнимательно. Ксендз говорил по-русски, но с акцентом, и Кир сообразил, что он не местный. Наверно, из Литвы. По словам хозяйки, там с храмами ситуация получше, вон даже семинария имеется.

Потом все стали опускаться на колени, Кир расстелил перед собой газету и тоже встал. Торчать, как дерево, среди коленопреклоненных выглядело бы вызовом. Если не хочешь быть как все, зачем сюда пришел? И это оказалось неприятно – стоять суставами на камне. Да что там – больно! Чтобы отвлечься, он стал разглядывать коленопреклоненных прихожан. Увидел чуть в сторонке девушку – красивую и молодую. Под ее коленями имелась продолговатая подушечка – как раз для этой цели предназначена. Готовилась красавица… В руках она держала маленькую книжечку; раскрыв ее, читала что-то, шевеля губами. Молилась, наверное.

«С такой бы познакомиться», – подумал Кир невольно. Мужчине женщина нужна – хотя бы чтоб унять гормоны. Неплохо бы решить проблему, желательно – с такой красавицей. Его предшественник в теле контактов с женщинами не имел – стеснительным был парень. К тому же глухонемой, а им с обычной девушкой свести знакомство трудно, если вообще возможно. Глухонемые есть и среди женщин, но их гораздо меньше, чем мужчин. В специальной группе медучилища, в которой обучался донор, девушки имелись, но всем их не хватало, и Константин Чернуха ни с одной из них не подружился.

Тем временем служба продолжалась. Прихожане поднялись с колен, но через небольшое время снова встали – к счастью, в последний раз. А вскорости месса («имша» по-местному) и закончилась. Ксендз обратился к прихожанам с проповедью. Он рассказал о женщине, которая возроптала на Всевышнего, после того как умерла ее маленькая дочь.

– Мне говорит, как это Бог позволил? – возмущался ксендз. – А может, его даже нет на небе. Пан Езус есть! – ксендз повысил голос. – Он знает о нас все – сейчас и в будущем. Быть может, эта девочка, вырастя большой, стала бы проституткой. Легко было бы матери знать это? Бог ей помог, забрав невинное дитя, которое теперь при ангелах на небе. Нельзя роптать на Бога, он лучше знает, что нам нужно…

«Ну, аргументы так себе», – подумал Кир, но возражать, естественно, не стал. Ксендз завершил свой спич, и прихожане потянулись к выходу. Пошли и Кир с хозяйкой. У двери многие из выходящих совали деньги в урну для пожертвований – как заметил Кир, рублевые бумажки. Он жертвовать не стал – достаточно им за свечу.

Они спустились вниз по длинной лестнице. Пока шла служба, солнце выбралось почти в зенит и жарило прилично. Кир был в одной рубашке, но взмок почти что сразу. Толпа из верующих растекалась по поселку, вот и старушки, что здоровались с хозяйкой, повернули влево. Внезапно та из них, что была в темно-сером платье, покачнулась и начала оседать, а после рухнула на землю навзничь.

Кир действовал на рефлексах, вбитых долгой службой в армии. Да, в небе дрон, с ним – медицинский робот в грузовом отсеке (дрон следовал за Киром всюду, куда бы тот ни направлялся), но засветить его среди толпы аборигенов… Кир все же врач, лечил людей, когда тех роботов в помине не было… Мгновенно подбежав к упавшей, он наклонился и поднял ей веко. Зрачка не видно – без сознания. Он положил на ладонь на шею женщины – пульс редкий, нитевидный. Скорей всего, тепловой удар или такой же от излучения звезды на небе. Не важно, что – они по клинике не слишком различаются. На Агорне с подобным он не раз встречался и знал, что делать. Он поднял голову – вокруг толпились люди.

– В-воды! С-скорей! – велел им Кир, не обратив внимания на то, что меньше заикается. Сам, расстегнув на женщине у горла платье, стал растирать ей щеки, шею, но это лишь для вида. На самом деле воздействовал на точки тела, стимулирующие приток крови к голове. Уверенности не было, что они такие же, как и у жителей в Обитаемых мирах, но что-то делать было нужно. Причиной обморока обычно служит недостаток питания мозга – кислородом, глюкозой и прочим, но все это доставляет кровь. Принесли воды. Немолодой мужчина налил ее из уличной колонки прямо в кепку. Кир зачерпнул ладонью влагу и смочил ей лицо, грудь, шею женщины. Она зашевелилась и подняла веки.

– Где я? – прошептала еле слышно. – Что со мной?

– Обморок, ж-жара, – ответил Кир и глянул на мужчину с кепкой, с которой капала вода. – П-помогите. Н-нам н-нужно отвести т-туда, – он указал на дерево, растущее на обочине. – Т-там т-тень.

Мужчина вылил воду на дорогу и, нахлобучив промокший головной убор на темя, склонился над сомлевшей. Вдвоем они подняли женщину с дороги и отвели под дерево, где усадили на траву, прислонив спиной к стволу. Кир наклонился к пациентке. Так, уже спокойно дышит, и кожа на лице уже не бледно-серая. Старушке явно лучше.

– Ее б-бы отвезти в-в б-больницу, – сказал мужчине, который все еще топтался рядом. – Или х-хотя бы д-домой, д-дать к-крепкого и с-сладкого ч-чая.

– Сейчас найду машину, – кивнул помощник и куда-то убежал. Тем временем хозяйка и подруги пострадавшей от удара подошли поближе. За ними потянулись и другие – возле упавшей собралась немалая толпа.

– Что там с Юзефой? – спросила Кира квартирная хозяйка.

– Ей л-лучше, – он пожал плечами. – Н-но н-нужно п-показать в-врачу.

– Отвезем, – заверила подруга пострадавшей и указала на дорогу. – Вон и машина подкатила.

Там, и вправду, стоял кургузый, небольшой автомобиль с зеленым кузовом. Похоже, «Запорожец» – так здесь звали подобные машинки. К Киру подошел давешний помощник, а с ним – водитель, мужчина лет пятидесяти. Вдвоем они подняли пострадавшую на ноги и под руки отвели к автомобилю, где усадили сзади. Кир следовал за ними, чтобы помочь, если старушка вновь грохнется в обморок. Но этого не случилось, и бабушку спокойно увезли. К Киру подошла хозяйка.

– Идемте, Константин, – сказала громко. – Наша электричка скоро. Вы только брюки отряхните – испачкались в пыли.

Он подчинился, сбив ладонью пыль с колен. Люция Мечиславовна взяла его под руку, и они отправились на станцию. Там, на платформе, уже толпились пассажиры. Подкатила электричка. Они с хозяйкой забрались в вагон, там сели у окна – мест хватало. Закрылись двери, и состав повез их прочь от станции Уша.

– Скажите, Константин, – спросила вдруг Люция Мечиславовна. – Юзефа чуть не умерла?

– Д-да, – согласился Кир, подумав. Могло случиться и такое. – Она н-немолода, а т-тут т-такое с-солнце…

«На Агорне мы не ходили с непокрытой головой, – добавил мысленно. – Еще у каждого была бутылочка с водой, неприкосновенный запас. Там запросто грозило обезвоживание. А если рухнешь в обморок, тебя польют этой водой, напоят ей – свою расходовать не станут».

Люция Мечиславовна в ответ вздохнула и больше спрашивать не стала. В молчании они приехали в столицу, там сели на троллейбус и добрались до улицы Васнецова. Шли тоже молча, рядом, но не под ручку, как к станции в Уше. И это было необычно – хозяйка поболтать любила. Лишь в квартире она спросила Кира:

– У вас там вроде сало было? Нарежьте нам немножко. И хлеба…

Кир молча подчинился. Сало с хлебом разместилось на тарелке. Люция Мечиславовна тем временем порылась в нижнем ящике буфета и извлекла бутылку водки – початую, как Кир заметил. Поставила два маленьких стаканчика – граненых, из прозрачного стекла, наполнила их до краев.

– Выпьем за Юзефу, – сказала, сев на табуретку. – Чтобы скорей поправилась.

Кир тоже сел и взял стаканчик. Чокнувшись, хозяйка лихо опрокинула свой в рот и закусила салом с хлебом. Кир последовал ее примеру и скривился: водка была теплой и отдавала спиртом. Нет, это не каньяс, который он выпил на орбите. С тех пор, как очутился в новом теле, спиртного он еще не пробовал.

– Закусывайте! – поощрила квартиранта Люция Мечиславовна. – Под сало водка – это то, что нужно.

Кир бросил ломтик в рот и зажевал кусочком хлеба. Хм, неплохо. Спирт оттенил вкус жирного соленого свиного мяса. Раньше Кир не понимал, зачем его так заготавливают, и неохотно ел в деревне. И брать в Минск не хотел – мать навязала. Сказала: сало – настоящая еда, после него проголодаешься не скоро.

Хозяйка вновь наполнила стаканчики, разлив остатки водки из бутылки.

– М-м-мне з-з-завтра н-н-на р-р-работу, – Кир попытался отказаться.

– К утру вы протрезвеете, – возразила Люция Мечиславовна. – Каких-то двести грамм для крепкого мужчины…

Они вновь выпили и закусили. Хозяйка вдруг промолвила:

– Юзефа – моя давняя подруга, в войну с ней познакомились. Они с отцом возили к нам продукты в лес. Нам, в партизанах, было голодно, они и помогали. Рисковали жизнью: узнали бы немцы – расстреляли. Бог миловал, – она перекрестилась всей ладонью, как принято у католиков.

– В-вы в-воевали? – удивился Кир.

– Какое там! – хозяйка отмахнулась. – Стирала партизанам, да еще еду варила. Партизанская жена – нас там таких хватало. А муж мой был врачом в отряде. После войны работал в клинике, а я там – секретаршей главного врача. Я образованная была – 10 классов закончила перед войной. У многих было всего семь. Со временем наш главный врач стал заместителем министра, и когда его назначили, забрал меня с собой. А там и до министра вырос…

Она немного помолчала, затем продолжила:

– Если бы Юзефа умерла, то попала бы в рай. Она сегодня исповедалась и причастилась. Возможно, это было бы правильно, но я безмерно рада тому, что вы ее спасли. Да еще так ловко и уверенно! Вас этому учили?

– Д-да, – ответил Кир, соврав. От донора он знал, что их учили всего лишь оказанию первичной медицинской помощи. Забинтовать, жгут наложить, конечность зафиксировать сломанную. А если кто-то потерял сознание, то дать понюхать нашатырный спирт.

– Учат многих, – не успокоилась хозяйка. – Вы действовали хладнокровно и уверенно. Вы прирожденный врач, вам надобно учиться дальше. Зачем вам эти зубы? Ваше призвание – спасать людей.

– П-подумаю, – ответил Кир. Старушка явно захмелела, и спорить с ней – себе дороже. На этом их разговор и завершился. Хозяйка пошла спать, а Кир сварил себе пельменей, поел и тоже лег. Сегодня встали рано, и он не выспался. К тому же водки выпил. А завтра на работу…