Электронная библиотека » Анатолий Ковалев » » онлайн чтение - страница 7

Текст книги "Удар шаровой молнии"


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 01:22


Автор книги: Анатолий Ковалев


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Иван ночевал в гостинице, и она не стала его дожидаться. Зарядила пистолет, бросила его в сумочку. Быстро приняла облик Инги и спустилась вниз.

* * *

Она направлялась к Летнему саду. Ноги сами несли туда, где можно уединиться, пошептаться с беломраморной Талией. Это всегда поднимает ей настроение, особенно, когда она гуляет по Летнему в парике и с мушкой на носу.

Но сегодня она нарядилась не для того, чтобы потешать богов и богинь.

Аида смотрела на часы. Половина двенадцатого. Скоро полдень. Завтра в полдень она встречается с Вахом. Завтра может быть поздно. Тот, кто устроил ей ловушку на даче, должен бы поторопиться. Пошли четвертые сутки, а она все еще ходит по этой земле. И не просто ходит, а замышляет ответный удар. Он не может об этом не догадываться.

Не дойдя до Летнего сада, она взяла такси я бросила шоферу:

«Литовский!»

Знакомый лифт с деревянными дверками доставил ее к массивной двери, обитой черной кожей.

Еще никогда ей не приходилось действовать так, на авось.

«Мадьяр пришел бы в восторг. Это слишком на него похоже, а я, кажется, начинаю заражаться его глупыми мальчишескими выходками!»

Ей открыла пожилая женщина в строгом черном платье с длинными рукавами.

У нее были широко расставленные глаза, наполненные теплым светом.

– Валентин Алексеевич дома? – спросила Аида.

– Валя болеет, – тихо сказала женщина. – Вы по важному делу?

Получив утвердительный ответ, она вздохнула, как бы говоря «что ж теперь поделаешь», и впустила Аиду в прихожую.

Девушка осмотрелась. Похоже, что в квартире, кроме хозяина и пожилой дамы, больше никого не было. И во время первого визита к Ваху ее тоже поразило отсутствие охраны. Это озадачивало. На верном ли она пути?

– Валя, к тебе девушка! – услышала Аида. – Блондинка. Очень красивая.

В ответ раздалось что-то малоразборчивое, после чего женщина опять появилась в прихожей и пригласила ее войти в комнату, а сама удалилась на кухню.

«Неужели мать? – пронеслось в голове у Аиды. – У Ваха очень милая, интеллигентная мамаша? Только этого мне не хватало!»

– Вот не ожидал! – удивился хозяин. Он развалился в широком кресле. На нем был черный махровый халат.

«Они заранее вырядились в траур!»

– Мы же, кажется, договорились на завтра.

– Ты меня расстроил своей болезнью. Я чувствую себя немного виноватой.

– Такая девушка, как ты, беспокоится обо мне? – засмеялся Харитонов. – Не верю!

– Зря смеешься! – Она по-прежнему стояла, хотя он предложил ей сесть в кресло напротив. Она раскрыла сумочку и коснулась холодной рукоятки пистолета.

– Просто я тебя заинтриговал информацией от Донатаса. Вот причина твоей поспешности.

– Я не любопытна. – Она закрыла сумочку, выудив из нее пузырек с какой-то мутноватой жидкостью. – Вот лекарство, которое я обещала.

– Убери! – взмолился Вах. – Я уже не могу смотреть на лекарства. И тебе не надо ни в чем себя винить. У меня всего-навсего открылась язва.

– У тебя язва желудка?

Он громко выпустил изо рта воздух, запрокинул голову к потолку и воскликнул:

– Господи! Почему с такой красивой девушкой я вынужден говорить о своих болячках?! Садись и давай поговорим о чем-нибудь другом!

Она наконец приняла приглашение и тоже развалилась в мягком, уютном кресле.

– Вам кофе сварить? – заглянула к ним в комнату пожилая дама.

– Спасибо, не стоит. Я вполне обошлась бы стаканом воды.

– Тогда минералки!

От Аиды не укрылось сильное волнение женщины.

«Может, чувствует опасность? А может, закоренелого холостяка-сына редко посещают девушки?»

– Так вот, Донатас просил тебе передать, что в скором времени посетит наш славный город. И, начиная с завтрашнего дня, ты должна каждый вечер, с семи до восьми, поджидать его в «Лягушатнике» на Невском.

«Вот она ловушка! Значит, смерть настигнет меня в „Лягушатнике“. Ловко придумано! Это, кажется, детское кафе. Веселенькое зрелище приготовили для малышей добрые дяденьки!»

– Это ведь детское кафе? – уточнила она.

– Хороший вопрос! Для детей – малый зал, а ты должна его ждать в большом.

«Дон настолько доверяет тебе? Или ты умеешь блефовать? И пустая квартира с сердобольной мамой тоже элемент блефа? Нет, это слишком опасно даже для самого крутого блефорита!»

Вах заметил ее растерянность.

– Что с тобой? Понимаю, торчать каждый вечер в «Лягушатнике» процедура утомительная. Да и накладно. Кстати, о деньгах! Чуть не забыл! – Он со стоном поднялся и прошел к письменному столу. – Донатас просил помочь тебе с деньгами.

Вот обещанные десять тысяч. – Он положил перед ней пачку долларов. – Зря не взяла в прошлый раз. Я – человек не жадный и отблагодарить всегда сумею.

Он стоял над ней, пока она не убрала деньги в сумочку. Потом с трудом опустился в кресло и с лукавым видом спросил:

– Неужели на тебя произвела такое впечатление та заводская история, которую я вдруг ни с того ни с сего вспомнил?

– Завод для меня все равно что инопланетный корабль, – призналась Аида.

– Для меня сейчас – тоже. Не верится, что десять лет жизни отдано заводу. Сон, да и только. Хотя снов на эту тему я ни разу не видел. Но теперь понимаю, почему в тот день вспомнил о заводе. У меня открылась язва, и это отголосок славной трудовой деятельности. Я работал во вредном гальваническом цеху. Начал с транспортировщика, закончил гальваником. Технологи нас предупреждали, что нельзя есть на рабочем месте. Язва будет обеспечена. Да кто по молодости слушает советы?! – Вах сделал паузу, пристально посмотрел на девушку и неожиданно признался:

– Я не зря при тебе вспоминаю завод. Именно при тебе, Инга. Именно. – Ей показалось, что он слишком возбужден для обычного рассказа. – Ты мне напоминаешь кое-кого. Особенно с черными волосами.

Ее звали Аминад, и по ее лицу, так же как по твоему, невозможно было определить национальность. Глаза голубые, но более раскосые, чем у тебя, а волосы иссиня-черные. Нас с приятелем на неделю отправили работать в столовую, посудомойщиками. Старая заводская столовая уже не удовлетворяла трудящиеся массы, потому что военное предприятие разрослось до неслыханных размеров.

Страна вооружалась. И вот построили новый корпус на тысячу мест, а обслуживающего персонала не хватало.

Работа, если честно, пустяковая. Там стояли новейшие посудомоечные автоматы. Нашей задачей было вставлять в нужные ячейки тарелки и стаканы. Так что мы с приятелем не перетрудились. А если еще учесть, что нас бесплатно кормили, то вообще крупно повезло. Правда, наши товарищи по гальваническому цеху подшучивали над нами, когда приходили на обед. И было довольно обидно.

Согласись, что «посудомойка Валя» для мужчин звучит несколько двусмысленно. Но мы старались не обращать на это внимания. Тем более, что наше внимание было приковано к юной поварихе, практикантке из кулинарного училища. Она сразу бросалась в глаза, и раз увидев ее, трудно было отвести взгляд. Кроме необыкновенной внешности, она обладала легкой летящей походкой, как у балерины.

Странно было видеть такое чудо в эдаком месте.

Познакомились мы с Аминад на второй день. Она оказалась простой в общении, обаятельной и острой на язычок. Ей, видно, наскучил однополый коллектив столовки, и девушка частенько крутилась возле нашего посудомоечного агрегата. Помню, мы заключили с другом пари насчет ее национальности и, конечно, оба проиграли. «Мой отец – чеченец, а мать – башкирка», – со смехом сообщила Аминад, после того как мы изложили ей собственные версии ее происхождения. Я тогда любил выражаться поэтично, например: «В тебе вся красота Востока».

У Аминад не было подруг в столовой, и теперь она даже обедала с нами, не обращая внимания на сплетни поварих. Мы болтали и смеялись без умолку, а старые грымзы завидовали и злились, а потом срывали на нас свое зло. Мой приятель первым разглядел, что между мной и Аминад, как говорится, возникло чувство (со стороны это всегда виднее), и постепенно стал откалываться от нас.

Я тогда тоже был парнем хоть куда. Занимался в секции бокса. Заочно учился в институте на экономическом. Я с энтузиазмом смотрел в будущее. До двадцати семи лет (пока грозит служба в армии) можно делать карьеру на заводе, а потом поднять планку выше.

Она с удовольствием слушала мои рассуждения о будущем, но однажды с грустью сказала:

«А у меня будущего нет». Это меня кольнуло в самое сердце – ведь я-то разглагольствовал с мыслью о нашем совместном будущем. В семнадцать лет я был страшным идеалистом. Мне казалось, что все именно так и произойдет, как задумано. И в моем будущем уже было место для Аминад. Но посудомоечная неделя подошла к концу, ее практика – тоже. «После экзаменов ты вернешься на завод?» – поинтересовался я. Я был почти уверен в ее ответе, во-первых, потому что место для повара очень престижное, а во-вторых, потому что здесь я. Но она покачала головой. И ничего не объяснила. И не оставила адреса. На прощание нежно коснулась губами моей щеки и прошептала: «Желаю тебе счастья».

Женщина все-таки загадочная натура. Сколько живу – столько удивляюсь.

Оскар Уайльд написал: «Женщины – сфинксы, но без загадок». Но что он понимал в женщинах?

Я нашел ее в кулинарном училище во время экзамена. Специально взял отгул на работе. Она обрадовалась, увидев меня. «Я только что думала о тебе». – «А я постоянно о тебе думаю…»

После экзамена мы поехали в парк, и еще в трамвае Аминад спросила: «А ты работаешь на заводе, потому что боишься попасть в Афганистан?» Ее вопрос меня разочаровал, я знал много девиц, которые считали, что парень, не служивший в армии, это как бы полуфабрикат, а не полноценный мужчина. Впоследствии, я думаю, они много горя хлебнули с «полноценными» мужиками, вернувшимися с той войны. Я ответил, что сначала хочу закончить институт и приложу для этого максимум усилий.

В парке мы целовались до упаду. Впрочем, ничего лишнего я себе не позволял. Времена еще были целомудренные. Она призналась, что впервые целуется с парнем, и даже не представляла себе, как это здорово! «Я вообще-то всегда любила б целоваться, но родители были не особенно ласковы со мной, а вот брат… мой братик». Тут она умолкла и тихо заплакала.

Ее брат два года назад погиб в Афганистане.

Она тогда училась в хореографическом училище, мечтала стать балериной.

Аминад долго убивалась по брату, а потом случайно узнала, что в Афганистан требуются поварихи, и у нее появилась цель. Для чего она хотела попасть туда любой ценой, для меня до сих пор остается загадкой. Решила мстить за брата? Но кому? Талибам? Моджахедам?

Она бросила хореографическое и поступила в кулинарное. Она училась на одни пятерки и добилась практики на военном заводе, тем самым приблизившись к цели.

Мы жили на разных окраинах города. Я добирался до завода два часа, а она – три. Я мучился, потому что не хотел стать «полноценным» мужчиной и плевал на интернациональный долг. А эта хрупкая девушка с фигуркой балерины мечтала варить солдатам (а в ее понимании, героям) кашу ищи.

Из парка Первых поцелуев, из парка имени Краха юношеского идеализма наши тропинки разбегались в разные стороны .Через неделю Аминад уехала на войну, и мы больше никогда не виделись. Она прислала мне оттуда два письма, но я на них не ответил. Прекрасная повариха, умеющая ходить на пуантах, уже не вписывалась в мое будущее.

Не знаю, была ли это любовь или я патологически не способен любить, будучи первостатейным эгоистом. По крайней мере, тогда я заставил себя не страдать, полностью отдавшись учебе и карьере…

– Зачем ты мне это рассказываешь? – воспользовалась Аида паузой в его монологе.

– Сейчас поймешь. – Харитонов налил себе полстакана минеральной воды и выпил залпом, крякнув при этом, как заправский выпивоха. – После нашей последней встречи, после этого гребаного китайского ресторана, воспоминания навалились на меня, как подпиленное дерево. И я до сих пор не могу выкарабкаться. Я вдруг начал страдать. Моя любовь к Аминад, загнанная в темницу вышла на свободу. Я сделался сентиментальным каким не был даже в юности.

Несмотря на то, что прошло около двадцати лет, в моей записной книжке сохранился телефон ее родителей в Уфе. Я позвонил и представился старым другом Аминад. Трубку взяла мать и как-то сразу затрепетала, видно, приняла меня за фронтового товарища дочери. Она продиктовала мне телефон Аминад в Самарканде.

Вот куда ее занесла судьба! Моя милая балерина в третий раз вышла замуж, и у нее пятеро детей. Мы говорили всего десять минут, но этого оказалось достаточно, чтобы я почувствовал себя одновременно и самым счастливым и самым несчастным человеком на земле. Я полжизни угрохал на построение призрачного «будущего», и в итоге одинок, бездетен и никем не любим, кроме старухи-матери.

Я впервые осознал, что у меня больше нет будущего, а умножать свое богатство – бессмысленно. Я не Гобсек. Зачем мне столько денег? И тем более каждодневный риск ради них! Я сказал твоему шефу по телефону, что нахожусь в глубочайшей депрессии и готов уступить ему половину предприятия по самой низкой цене.

Поэтому он скоро будет здесь. Я выхожу из игры, Инга. Я пас…

«Это первоклассный блеф! Браво! Снимите шапки, господа! Вах выходит из игры! Это значит, нас с Донатасом замочат в „Лягушатнике“, а Борзой с Вахом поделят прибыль! Стоп! Я совсем упустила из виду нотариуса. Дачный домик в стиле „модерн“ – это вполне в его духе! Нечаев мог уже десять раз вернуться из Испании, убить Шандора с Верой и договориться с Вахом! Дерьмо! Полное дерьмо! Я окончательно запуталась! Надо взять себя в руки!»

– Мне надо срочно позвонить!

– Телефон на кухне.

Аида прихватила с собой сумочку, и Харитонов вполне мог догадаться о ее содержимом. Это было неосторожно с ее стороны, но и оставлять сумочку нельзя!

Такие фокусы она знает! В нужный момент пистолет окажется разряженным. Мамаша Ваха что-то стряпала. «Ждут гостей? Или язва желудка тоже блеф?»

– Мне надо позвонить. Я вам не помешаю?

– Что вы! Пожалуйста. – Пожилая дама всячески выказывала радушие.

Аида набрала номер нотариальной конторы.

Ей ответил знакомый голос секретарши.

– Это Инга. Здравствуйте, Соня…

Она заговорила с литовским акцентом, и у мамаши Ваха глаза полезли на лоб. Женщина вытерта руки о передник и удалилась.

– А что, Юрий Анатольевич до сих пор не вернулся?

– Он позавчера звонил из Малаги. Впервые сменил место отдыха, – охотно делилась Соня– Чувствует себя отлично. На днях возвращался в Питер…

Аида положила трубку и несколько секунд прервала в оцепенении.

На кухню вернулась мать Харитонова.

– Еще будете звонить? – осторожно поинтересовалась она с заискивающей улыбкой. В глазах пожилой дамы теперь светился явный интерес.

– Нет. – Аида уже направилась к двери, но неожиданно обернулась. – А почему бы вам не перевезти Валентина Алексеевича на дачу? Ему полезен свежий воздух…

– У нас нет дачи, деточка, – немного свысока ответила дама. – И никогда не было. Валя – домосед и порядочный лентяй. А я, знаете ли, тоже не сторонница всяких там огородиков с клубникой и крыжовником. Мне чуждо все мещанское…

Спускаясь в лифте, Аида подумала: «Может быть, у него и в самом деле шарики за ролики заехали, ведь Хуан Жэнь предупреждал… Вот бы Мадьяр посмеялся над моей осторожностью и нерешительностью!».

Аида закрылась у себя в комнате и поставила музыку. Не терпелось отделаться от тяжелых мыслей. И ей это удалось.

Семеро немецких музыкантов из группы «Ин Экстремо» семь лет бродили по Европе, играя на ярмарках средневековую музыку на старинных инструментах. Они рылись в архивах разных городов, выискивая драгоценные ноты и стихи давно забытых песен. Они пели на старонемецком, на старофранцузском, на старонорвежском, на провансальском и на латыни. Они называли себя вагантами. Их одежды время от времени превращались в лохмотья. Их нередко забирали в полицию.

И вот однажды, всего-то год назад, им удалось на собственные сбережения записать ярмарочный концерт в городишке Руннебург на Вайсензее и издать пятьсот компакт-дисков. Один из них Аида сейчас слушала. И уносилась на пятьсот лет назад.

Теперь парни стали знаменитыми и записали два студийных альбома. Почему она ничего не знала о них раньше? Семь лет назад она тоже бродяжничала, а вот общаться приходилось со всяким сбродом. А от этих немецких ребят, от их музыки исходили свет и тепло. Свет и тепло, которых так не хватало ей всю жизнь. Они обязательно взяли бы ее с собой. Ведь языков она знает, пожалуй, больше и говорит на них без акцента, а голосом и музыкальным слухом Господь ее тоже не обделил.

Она слушала, как в жестяную банку падают монеты и парни благодарят почтенную публику:

«Данке шен! Данке шен!» И девушка вдруг разрыдалась от собственного бессилия, от неумения что-то исправить в своей судьбе. Она никогда не чувствовала себя такой слабой и разбитой.

Потом провалилась в глубокий, темный сон.

Ее опять разбудил телефон, и опять это был Вах.

Она плохо соображала со сна, а он почему-то кричал шепотом:

– Инга, ты слышишь меня? Только не перебивай! В «Лягушатнике» будет засада! Не смей туда ходить! Ты меня слышишь? И вообще…

Он не договорил. Кто-то грязно выругался. Автоматная очередь. Дикий женский крик. Трубку повесили. Писклявые гудки.

Она закрыла лицо руками и стала раскачиваться из стороны в сторону.

«Это его мать кричала», – медленно доходило до ее сознания. Сумочка с пистолетом лежала рядом на полу. Когда она выбежала во двор, в подворотню въезжал «Москвич» Ивана.

– Далеко собралась?

– Как ты вовремя! Давай быстро на Лиговский!

Во дворе харитоновского дома стояли милицейские машины и «скорая помощь». Иван и Аида подоспели к выносу тел. Два трупа на носилках были накрыты белыми простынями, и невозможно было определить, где сын, а где мать. Правда, с одних носилок свешивалась худая женская рука в черном рукаве.

– Что с тобой? Тебя всю трясет! Ну-ка, давай в машину!

Она не стала ничего ему объяснять. Самой бы разобраться! Утром она намеревалась расстрелять и Ваха, и его мамашу, и рука бы не дрогнула. У Харитоновых не оказалось дачи, и это их спасло. Вернее, отсрочило убийство на несколько часов. Что же с ней произошло за это время? Почему ее, привыкшую к крови и трупам, так лихорадит?

– Это твои хорошие знакомые?

Неужели он не понимает, что ее надо оставить в покое?!

– П-пойдиузн-най, что случилось…

Этого еще не хватало! Заик она с детства презирает. Заики – олицетворение сирых и убогих! М-мерзость! М-мерзость! МЕРЗОСТЬ! Так-то лучше! А во всем виноваты немецкие парни из «Ин Экстреме», несущие свет и тепло! Да при чем здесь музыка? Просто Вах оказался не игроком, не блефовал. Он был с ней откровенен, как со священником перед последним причастием. А она не привыкла настолько доверять людям. И все-таки кто-то предостерег ее от бессмысленного убийства. Да-да, она вновь обрела Его!

В лихорадке, в полубредовом состоянии, лежа на заднем сиденье захудалого «Москвича», Аида читала молитву, страстно и неуклюже, путая латинские слова с русскими и венгерскими.

Она очнулась в своей комнате. Рядом сидела Патимат. Из кухни доносились голоса Ивана и Родиона. Они о чем-то спорили.

– Я спала? Сколько времени?

– Двенадцатый час. Я же говорила, нельзя тебе после такой болезни целый день на ногах. Ты опять бредила, и опять – температура. Иван принес тебя на руках. Он такой заботливый! Выходи за него замуж. Совсем измучился парень. И бабушке он нравился…

«Иван – принес на руках? Значит, это не сон. И даже глупо было надеяться». – Где моя сумка? – вдруг вспомнила девушка и мигом вскочила с постели. Вечно она забывала разрядить пистолет.

– Да в коридоре. Лежи, я сама принесу!

– Я пока еще не инвалидка! – вспылила Аида. Несмотря на сильное головокружение, она оделась и вышла из комнаты.

Ее появление на кухне было воспринято с восторгом. В сигаретном дыму лица подвыпивших мужчин казались такими добрыми и близкими.

– О, принцесса на горошине проснулась! Как тебе, Ваня, нравится моя сестра?

– Да она-то мне нравится, только я ей не нравлюсь.

– А на мой вкус – тоща да бледновата. И все температурит в последнее время. Больна, что ли?

– Немного есть, а вообще-то она – ого-го!

Аида села рядом и с нежностью посмотрела на обоих.

– Налить тебе? – предложил Иван.

Она покачала головой и подперла ладонью подбородок.

– Что же вы девушку голодом морите?! – прибежала на кухню Патимат. – Сварить тебе пельменей, Аидочка? Я с утра налепила.

Мать Ваха тоже занималась стряпней, когда она пришла звонить. Аида отчетливо увидела худую руку в черном рукаве, свесившуюся с носилок.

От пельменей она отказалась, попросила заварить свежего чаю с яблоками.

– Вот и бабушка твоя могла целыми днями один чай пить. Худющая была, как волосок! Ты мне все больше ее напоминаешь.

– Давай помянем бабушку, – предложил Родиону Мадьяр, разливая в стаканы остатки водки. – К сожалению, я мало с ней общался. Она была настоящей аристократкой. Пусть земля ей будет пухом…

«Наивный, глупый Ваня! Он думает, что таким дешевым способом сможет меня купить?»

– А теперь внимание! – постучал вилкой по стакану Родион, хотя никто не разговаривал. – Ставлю всех в известность. Я завтра увольняюсь с работы!

– Аллах с тобой! – всплеснула руками Патимат.

– Мама, не впадай раньше времени в панику!

Выслушай сначала. Иван сделал мне выгодное предложение. На его деньги я открою во Львове частный психиатрический кабинет. Будем кормиться моей частной практикой. Как вам, а?

– Глупости, – спокойно произнесла Аида, помешивая ложкой чай.

– Почему же глупости? – вмешался Иван.

– Потому что глупости. Ему плохо даются языки. А как относятся на Западной Украине к русским, всем хорошо известно.

– Ну-у, украинский я как-нибудь выучу!

– Ты никуда не поедешь, – выделяя каждое слово, сказала она.

– Я без тебя знаю, что мне делать! – стукнул он кулаком по столу. – Я без тебя знаю, как мне жить! Ты слишком много на себя берешь!

– А ты слишком много выпил, – продолжала она тем же спокойным тоном, – и завтра будешь раскаиваться в своих словах. Иди лучше проспись!

Родион посмотрел на Ивана, надеясь на его покровительство, но тот отвел взгляд. Сын перевел глаза на мать, умоляя о помощи.

– И в самом деле, Родя, что ты такое придумал? – сказала Патимат. – На трезвую голову ты взглянешь на все по-другому.

– Конечно-конечно… Сегодня я – пьяный… Извините… – С этими словами он, опустив голову, побрел к себе в комнату.

Уединившись с Иваном, Аида сразу перешла к делу.

– Что там на Литовском?

– Обычное ограбление.

– Ограбление? С чего ты взял?

– У хозяина квартиры водились денежки и не малые. Так сказали соседи.

– Ограбление – это версия соседей?

– Ну да. Соседи иногда бывают похлеще сыщиков! Выстрелы услышала соседка снизу. Она в это время стояла на балконе. Из подъезда выбежали трое и сели в машину. Судя по описанию, автомобиль крутой, иномарка цвета кофе с молоком.

– А убийц-то она разглядела?

– Не успела. Слишком быстро все произошло, и машина их ждала у самого крыльца. Сказала только, что двое молодых парней, а третий вроде постарше, погрузнее и, как ей показалось, с лысиной.

– Все правильно. Парням вряд ли открыли бы дверь, а солидному человеку, да еще с лысиной, как откажешь? Номер машины бабулька не запомнила?

– Почему бабулька? Соседка твоего знакомого – молодая, симпатичная девушка. Между прочим, студентка иняза.

– Я вижу, ты не формально подошел к делу. Думаю, образование девушке в данном случае не пригодилось. Или у нее хобби – собирать русский мат?

– Ты ошибаешься. Образование ей пригодилось. И даже очень. Она специализируется по финно-угорским языкам. Один из парней, усаживаясь в машину, что-то сказал своему приятелю. И сказал не по-русски. Студентка иняза утверждает что это один из прибалтийских языков, но только не эстонский.

Аида прекрасно помнила, что в телефонной трубке кто-то выругался.

По-русски. Без акцента.

– И напоследок – самая важная новость! – изображая телевизионного шоу-мена, объявил Мадьяр. – Я узнал, кому принадлежит дача!

– Пришлось попотеть?

– Пустяки! Так вот, интересующий нас домик с мозаикой принадлежит некоему Нечаеву Юрию Анатольевичу. Его имя тебе о чем-нибудь говорит?

Аида усмехнулась, сведя на нет эффект, который Иван хотел произвести на нее своим открытием. После убийства Ваха не было других вариантов.

– Ты не мог бы еще раз навестить эту девушку из иняза, показать ей модели машин и еще раз уточнить цвет?

Иван молчал. Они сидели друг против друга, как в тот самый день, когда он соблазнял ее маленьким заводиком, затерянным в Карпатах. В его взгляде больше не было энтузиазма, и он без конца курил.

– Сегодня я перебрался в другую гостиницу, – начал Мадьяр, – но вряд ли это надежное убежище. Возможно, меня уже поджидают внизу. Понимаешь, я не киллер, не разведчик и даже а не террорист, хоть и состою в партии анархистов. Я – бизнесмен, и кое-кто может заподозрить, что у меня есть свой интерес к этим гребаным цветным металлам. И тогда у них рука не дрогнет. Они отправят меня к твоей бабушке или к моему дедушке. Я завтра улетаю. И в последний раз предлагаю тебе лететь вместе со мной.

Она рассмеялась ему в лицо и пожелала счастливого пути.

Ей теперь позарез нужен был Майринг, но Марк перестал посещать «Коко Банго», и Аида догадывалась почему. Он не желал пить по утрам кофе с убийцей своего кузена.

У нее была уверенность, что Марк нашел другое уютное местечко. Мало ли в Питере кабаков, где варят отличный эспрессо? Но это местечко должно быть где-то поблизости.

Она заглянула в пивной бар на улице Пестеля и еще кое-куда, пока снова не вернулась на Литейный и не наткнулась на детское французское кафе «Кошкин дом». Она совсем упустила его из виду, а ведь это рай для сладкоежек. А Марк был ужасным сладкоежкой.

Она увидела его через толстое стекло витрины. Майринг за обе щеки уплетал мусс и читал газету.

Веселый интерьер с яркими кукольными котами и кошками насмешил Аиду.

– Ты нашел себе более достойную компанию, чем я. Приятного аппетита! И зная, как я равнодушна к сладостям, решил, что избавился от меня на веки вечные?

– Я не собирался от тебя избавляться, Аида. Или Инга? Как теперь тебя называть?

– Как тебе больше нравится, так и называй. Правда, Инга беленькая, а Аида – брюнетка.

– Это похоже на раздвоение личности.

– Вот еще!

– Если хочешь знать, здесь я в первый раз. В «Коко Банго» больше ноги не идут. Люда уехала к родителям, а Вера пропала…

Он ждал от нее объяснений, но Аида промолчала.

– Пойду закажу себе капуччино. Здесь, кажется, другая система обслуживания?

Странно, ей показалось, что Марк даже обрадовался этой встрече. Не влюбился ли он, черт возьми? Это бы ее сильно разочаровало. Однако не зря он выбрал кафе на Литейном. На тот случай, если она будет его искать. И вот случай представился.

– Наша встреча в доме нотариуса была похожа на сцену из какого-то спектакля.

– Театр абсурда, – принял он предложенную тему. – Делаем вид, что незнакомы, а сами попались друг другу на удочку. Я-с изменой, а ты…

– А я со своей работой, за которую платят деньги, – подсказала она. – Не вижу ничего абсурдного.

– Ну да, – опустил он глаза, – просто никак не могу привыкнуть к мысли, что ты зарабатываешь таким способом.

– Зато твоя совесть теперь чиста. Виктор не воспользовался пузырьком, который ты ему дал.

– Им воспользовалась ты? – Ну что ты! У меня был свой. Стала бы я рыскать по квартире Виктора в поисках твоего пузырька! Но ты мне, безусловно, помог, рассказав о яде. Я сымитировала самоубийство.

– И подозрение сразу пало на меня. Что ж, спасибо.

– Не мелочись, дело уже закрыто.

– Ты страшный человек, Аида.

– Разве? Раньше ты так не считал. – По лицу Аиды скользнула улыбка, а потом оно опять стало серьезным. – Твоего кузена мне заказали. Я многое знаю о Викторе, потому что собирала на него досье. Ты слишком обольщался насчет брата.

Виктор был грязным человеком, и, поверь мне, торговцы наркотиками редко умирают в своих постелях.

– Он собирался покончить со своим прошлым.

– Но перед этим убить кредитора, так? Кстати, кредитор Виктора вчера отправился на те свет…

– Зачем ты мне об этом рассказываешь?

– Просто плохих люд ей становится все меньше и меньше, – усмехнулась она, – но и хороших что-то не прибавляется.

– А Вера? Вера в чем провинилась? В том, что иногда угощала нас бесплатно?

– Перед Верой я виновата, – призналась девушка. Она уже было собралась закурить, но вокруг сидели родители со своими чадами да еще тупо и нагло таращились кукольные коты. Она вынула изо рта сигарету. – Черт! Неподходящее место для таких разговоров.

– Она мертва? – шепотом спросил Марк. Аида не произнесла ни звука, только посмотрела на него глазами, полными слез. – Я отомщу за Веру, – наконец выдавила она из себя. – И ты мне в этом поможешь!.. Она не пошла в «Лягушатник» ни этим вечером, ни следующим. Она пыталась разложить по полочкам полученную от Ваха информацию. И результат выходил плачевный: ей следовало держаться подальше от этого заведения.

Харитонов утверждал, что ему звонил Дон. Раньше Аида воспринимала это как часть блефа. Но тогда бы и все остальное оказалось блефом. Значит, звонок Донатаса надо принять на веру. Что же тогда получается? Шеф желает с ней встретиться в «Лягушатнике», а Вах перед смертью говорит:

«Не смей туда ходить!» В это время у него в квартире находится Нечаев.

Значит, от Нечаева он получил какую-то информацию. Кто же ей собирается устроить засаду в «Лягушатнике»? Нотариус? Или сам шеф? Откуда в охране у Нечаева литовские парни? И почему Донатас не позвонил ей? А может, он звонил не Ваху, а нотариусу, а тот передал все Харитонову? Но Нечаев официально в Испании. В том числе и для Донатаса?

Голова шла кругом, и ничего не прояснялось.

На третий вечер позвонил Дон.

– Сколько прикажешь тебя ждать? Вах передал мою информацию?

– Я не доверяла Ваху. Мог бы и сам позвонить.

– Так было нужно. Поторапливайся, а то «Лягушатник» скоро закроют.

– Я туда не приду, – заявила она. – Буду ждать тебя в летнем кафе у Гостиного Двора.

– Это что еще за фокусы?

– Это не мои фокусы, это фокусы твоих друзей.

– Хорошо. Тогда встретимся завтра на поминках.

– Поминки тоже будут в «Лягушатнике»?

– Ты не доверяешь мне?

– Я доверяю лишь собственной заднице! – сказала она по-литовски, и шеф рассмеялся.

– Хорошо. Тогда завтра в «Амбассадоре», в шесть часов вечера. Да, имей в виду, там будут всех проверять на предмет оружия.

– Где это «Амбассадор»?

– Набережная Фонтанки, рядом с Невским. Пока крошка, и будь умничкой.

Его вальяжный тон ей не понравился. Раньше он так с ней не разговаривал.

Она разложила на полу карту и принялась искать ресторан «Амбассадор».

Это действительно оказалось рядом с Невским, а также недалеко от дома нотариуса. Возможно, что поминки устраивают Дон и наконец вернувшийся из Испании Нечаев. Там ей и предстоит выяснить все окончательно. С оружием он ее озадачил. Она привыкла чувствовать себя комфортно, когда в сумочке лежит заряженный «Макаров». Безотказная штучка! Придется оставить его дома, но есть кое-что еще, о чем не догадается ни один охранник.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации