Читать книгу "Понятие преступления"

Правда, нужно признать, что психология и специалисты в области права по-прежнему пытаются найти критерии установления минимального возраста субъекта. Посмотрим на некоторые из них. «Необходимость установления возраста уголовной ответственности связана со способностью лица понимать характер и социальную значимость своих действий, соотносить свои желания и побуждения с требованиями общественного запрета, с нормами поведения, установленными в обществе, и со способностью правильно воспринимать уголовное наказание. Способность познавать явления окружающего мира, обнаруживать их внутреннюю связь, оценивать, делать выбор между различными побуждениями возникает у человека не с момента рождения, а значительно позднее, по мере биологического и социального его развития, когда у него появляется определенный уровень правового сознания».[996]996
  Уголовное право. Общая часть. М., 1998. С. 169.


[Закрыть] «В основе определения минимальной возрастной границы уголовной ответственности лежит совокупность ряда критериев. При установлении минимального возрастного предела уголовной ответственности законодатель учитывает (ст. 20 УК РФ): степень физического и психического развития, социально-психологические свойства и качества (интеллектуальные, волевые, эмоциональные) человека, уровень его социализации как личности, определяющие способность данного субъекта во время совершения преступления сознавать фактический характер и общественную опасность совершаемых действий (бездействия) и руководить ими; криминологические показатели (распространенность деяний данного вида среди лиц данного возраста, их тяжесть, общественную опасность и т. д.); принципы уголовной политики (например, целесообразность установления уголовно-правового запрета)».[997]997
  Российское уголовное право: Курс лекций. Т.1. Владивосток, 1999. С. 345–346.


[Закрыть] «Необходимость установления в законе минимального возраста уголовной ответственности обусловлена прежде всего тем, что это обстоятельство неразрывно связано со способностью лица осознавать значение своих действий и руководить ими. Возраст уголовной ответственности не может быть установлен в законе произвольно (курсив мой. – А. К.). Прежде всего учитываются данные наук физиологии, общей и возрастной психологии и педагогики о возрасте, начиная с которого у нормально развивающегося подростка формируются указанные выше способности. Многие запреты, которым государство придает значение правовых, доступны для понимания и малолетнего ребенка: нельзя присваивать чужое, нельзя обижать других и т. д. Однако для привлечения лица к уголовной ответственности требуется, чтобы у него были известный уровень правового сознания, способность оценивать не только фактическую сторону своих поступков, но и их социально-правовую значимость… также наличие у лица способности правильно воспринять уголовное наказание…»[998]998
  Курс уголовного права. Т. 1. М., 1999. С. 261–262.


[Закрыть] Более подробно, но о том же самом с позиций психологии пишет и О. Д. Ситковская.[999]999
  Ситковская О. Д. Психологический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1999. С. 9–19.


[Закрыть] По мнению А. Н. Игнатова, «установление возрастных границ ответственности за свое поведение предполагает, что по достижению определенного возраста несовершеннолетние уже понимают, что хорошо и что плохо, что делать нельзя, в каких случаях их действия могут причинить вред».[1000]1000
  Уголовное право России. Т. 1. Общая часть. М., 1999. С. 151.


[Закрыть]

Во всех приведенных и оставшихся за пределами анализа позициях высказан абсолютно правильный подход к установлению критериев определения минимального возраста субъекта, хотя не совсем точно он определен как возраст ответственности. Здесь по существу один маленький недостаток: остается непонятным, какое отношение имеет все сказанное именно к 14-летнему возрасту как отраженному в уголовном законе минимальному возрасту субъекта? Очень похоже, что несмотря на все правильные слова психологов, правоведов, никому не удалось жестко и однозначно доказать привязанность изложенных способностей к какому-либо конкретному возрасту. В этом плане весьма показательно мнение О. Д. Ситковской – серьезного специалиста в области криминальной психологии: «Большинство авторов-психологов, несмотря на различия в методике и объеме исследования, рассматривают период с 11–12 до 14–15 лет как переходный от детства к юности… Интеллектуальное развитие к 13–14 годам (курсив мой. – А. К.) позволяет воспринимать, запоминать, осмысливать информацию, необходимую для действий с “разумением” в практически доступных в этом возрасте сферах деятельности».[1001]1001
  Ситковская О. Д. Указ. соч. С. 17.


[Закрыть] Сказанное вызывает несколько замечаний: во-первых, нет определенности в границах самого периода (то ли с 11, то ли с 12, то ли до 14, то ли до 15 лет); во-вторых, выделенный период является переходным от детства к юности и остается неясным, где заканчивается детство (до 11, 12, 13 лет, а может быть и до 9 или 10 лет) и начинается юность (с 13, 14 или 15 лет, а может быть и раньше); в-третьих, неужели есть жесткие методики, способные ограничить рассматриваемый период 11, а не 10 или даже 9 годами; если они есть, тогда не трудно жестко установить тот возраст «разумения», который приобретает криминальное значение, однако на это не рискнула пойти и сама автор; в-четвертых, нет ясности в соотношении детства и юности с минимальным возрастом субъекта преступления, может быть минимальный возраст и есть начальный возраст анализируемого периода; в-пятых, не понятно, почему О. Д. Ситковская ограничивает действие «с разумением» 13–14 годами, а не 12–13, 14–15 или даже 15 годами; где критерии этого выбора. Очевидно, что ясности в установлении жесткого минимального возраста субъекта ничуть не прибавляется в связи с глубоким внедрением психологии, а именно это нас и заботит, поскольку «это одна из тех ситуаций, когда формализм закона служит во благо».[1002]1002
  Курс уголовного права. С. 262.


[Закрыть] Одно отрадно – теория уголовного права жестко связывает возраст субъекта с вменяемостью (способностью сознавать и руководить).

Отсюда следует единственный выход – условно договориться о минимальном возрасте субъекта, что сегодня в российском уголовном праве успешно делается. В этом плане едва ли следует признать позитивными новейшие попытки уменьшить возраст субъекта до 12–13 лет по некоторым видам преступления.[1003]1003
  Павлов В. Г. Субъект преступления. СПб., 2001. С. 95.


[Закрыть] Вывод автора о том, что данное предложение совпадает с мнением практических работников (прокуроров – 22,8 %, судей – 19,8 %, следователей – 10,8 %),[1004]1004
  Там же. С. 95–96.


[Закрыть] не выдерживает критики, поскольку противоречит правилам статистики, ведь основная масса прокуроров (77,2 %), судей (80,2 %), следователей (89,2 %) против подобного предложения, следовательно, оно практиками не поддержано.

Не менее пестрая картина по установлению возраста субъекта складывается и в законодательстве других стран. Так, в Англии Законом о детях и подростках 1969 г. был установлен возраст 14 лет, тогда как по общему праву минимальный возраст составляет 10 лет.[1005]1005
  Уголовное законодательство зарубежных стран. М., 1998. С. 7.


[Закрыть] Еще менее привлекательная картина по возрасту субъекта существует в США. Например, в УК штата Нью-Йорк – 13 лет (п. 18 параграфа 10.00 ст. 10), то же самое по УК Джорджии и Иллинойса, по УК штата Минесота – 14, Колорадо и Луизианы – 10, Нью-Гемпшира и Техаса – 15,[1006]1006
  Козочкин И. Д. Субъект преступления по уголовному праву США // Иностранное право. Вып. 1. М., 2000. С. 54–55.


[Закрыть] т. е. даже в пределах одного государства нет желания унифицировать закон в плане возраста субъекта преступления для упрощения процедуры применения законодательства. В УК Франции (ст. 122-8) и некоторых других – 13 лет. В ст. 41 УК Японии минимальным указан 14-летний возраст. В англоязычных государствах Африки, Ближнего Востока и др. возраст субъекта установлен в 7–8 лет, тогда как во франкоязычных – в 13–14 лет.[1007]1007
  Лихачев В. А. 1) Уголовное право в независимых странах Африки. М., 1974. С. 103; 2) Уголовное право в освободившихся странах. М., 1988. С. 57.


[Закрыть] В некоторых мусульманских государствах он еще ниже, например, в Иране – 6 лет.[1008]1008
  Лихачев В. А. Уголовное право в освободившихся странах. С. 57.


[Закрыть] Все это можно продолжать и далее, но уже ясно на основании приведенного, что человечество не знает, что ему делать с несовершеннолетними правонарушителями, с какого возраста следует признавать лиц субъектами преступления.

Такое положение вещей является крайне неудовлетворительным, особенно с позиций все более мощной интеграции различных государств и актуализации борьбы с транснациональной (да и внутригосударственной) преступностью, в реализации которых указанное несоответствие по возрасту субъекта может стать серьезным препятствием (например, государство входит в систему Интерпола, но запрос последнего о выдаче преступника выполнить не может из-за того, что по его УК лицо такого возраста не является субъектом преступления). Мало того, что выдача лица, совершившего преступление, является политически болезненным для каждого государства обстоятельством, еще и уголовное законодательство может поставить определенные препоны. Международное право, похоже, также не особенно стремится решить данный вопрос. Согласно Европейской конвенции о выдаче от 13 декабря 1957 г. «выдача осуществляется в отношении преступлений, наказуемых в соответствии с законодательством… запрашиваемой стороны…», но поскольку лицо, истребуемое к выдаче, не достигло по законодательству запрашиваемой стороны предусмотренного ее УК возраста (например, Иран истребует у России выдать 7-летнего преступника), то оно с позиций запрашиваемой стороны не совершило преступления и не подлежит наказанию, следовательно, и выдаче не подлежит, даже при всех прочих иных благоприятных, касаемых выдачи преступника, условиях. Отсюда практически и теоретически возникает необходимость в унификации минимального возраста уголовной ответственности по различным странам. Насколько это возможно? Думается, к этому довольно быстро подойдут страны, в которых наметились интеграционные процессы (например, Западная Европа с ее Советом Европы, НАТО и т. д.); в других странах, где политика все еще базируется на самобытности, самодостаточности их, процесс унификации возраста субъекта преступления будет более болезненным и длительным, но, по-видимому, объективная необходимость борьбы с транснациональной преступностью подтолкнет и их к убыстрению данного процесса.

О том, каким будет этот возраст, сказать трудно. Очевидно только следующее. 1. Возраст презюмируемой полной уголовно-правовой вменяемости зависит от достижения субъектом всеобщих гражданских прав и свобод; не случайно теория уголовного права и часто законодатель ограничивают максимальный возраст несовершеннолетних именно данным фактом (то ли 21 год, то ли 18 лет). Именно с предоставлением человеку полного объема прав и свобод у него появляется полный набор социальных обязанностей, которые он должен исполнять, с чем и связано презюмирование вменяемости лица по достижению им установленного законом возраста совершеннолетия. 2. В континууме от минимального до максимального возрастов несовершеннолетия уголовное право, как правило, выделяет два или три периода – «условной вменяемости (невменяемости)» (Уложение о наказаниях и Уголовное Уложение – лиц от 10 до 14 (ст. 138 и ч. 2 ст.55) и от 14 до 17 лет (ч. 2 ст. 137 и ч. 1 ст. 55), УК РФ – лиц от 14 до 16 лет (ч. 2 ст. 20), УК Швейцарии – лиц от 7 до 15 лет (ч. 2 ст. 82) и от 15 до 18 лет (ст. 89), УК Китайской Народной Республики – лиц от 14 до 16 лет (ч. 2 ст. 17) и др.) и «безусловной вменяемости» (Уголовное Уложение – лиц от 17 до 21 года (ст. 57), УК РФ – лиц от 16 (подразумевается – до 18 лет) (ч. 1 ст. 20), УК Швейцарии – лиц от 18 до 25 лет (ч. 1 ст. 100), УК КНР – лиц от 16 лет и др.). Хотя надо признать, что в некоторых законодательных актах нет такого деления, например, в УК республики Болгарии указан один общий возраст несовершеннолетних – от 14 до 18 лет (ч. 2 ст. 31). Таким образом, можно с определенной долей уверенности констатировать, что ограниченную вменяемость, основанную только на возрасте субъекта, следует дифференцировать на двух уровнях: а) максимально приближенную к невменяемости, определяемой возрастом за пределами минимума (ниже минимума) и все более от нее отдаляющуюся с увеличением возраста; б) все более приближающуюся к полной вменяемости, базирующейся на совершеннолетии и получении полных гражданских прав и свобод. Границы между этими двумя уровнями провести очень трудно; не случайно в разных странах он различен – 15, 16 и даже 17 лет. 3) На основе данных философии, психологии, формальной логики, уголовного права, уголовного процесса, уголовно-исполнительного права и криминологии можно выработать скорректированные критерии установления минимального, максимального и промежуточного возрастов несовершеннолетних, показывающие определенные степени вменяемости, характеризующей только возраст, и договориться об их конкретных размерах. Иначе мы всегда будем перекладывать тяжелую ношу теоретического невежества на плечи судей. Не исключено, что на этой основе можно будет создать и международную договоренность о едином субъекте преступления. Разумеется, при этом можно ориентироваться на «Пекинские правила», комментарий к которым базирует минимальный возраст субъекта на «эмоциональной, духовной и интеллектуальной зрелости, достаточной для осознания ответственности перед обществом»,[1009]1009
  Цит. по: Ситковская О. Д. Указ. соч. С. 12.


[Закрыть] однако все это похоже на толкование разумения и иных терминов, которые правильны, но не достаточны, поскольку не устанавливают главного – их соотнесения с конкретным минимальным возрастом.

При этом предлагаемые теорией критерии должны быть критически оценены. Например, явно не годится вышеприведенная позиция А. Н. Игнатова по поводу того, что хорошо, а что плохо, поскольку, как правильно пишет Г. Н. Борзенков, об этом знают и малолетние дети.[1010]1010
  Курс уголовного права. С. 261.


[Закрыть] Абсолютно неприемлемо и предложение о том, что при установлении минимального возраста субъекта преступления необходимо учитывать уголовную политику в плане криминализации и распространенность определенного круга социально вредных поступков среди достигших 14 лет,[1011]1011
  Российское уголовное право: Курс лекций. Т. 1. Владивосток, 1999. С. 346.


[Закрыть] так как поступки, связанные с насилием, завладением чужими вещами, совершаются детьми с самого раннего возраста; и то, что они превалируют и в возрасте 14 лет, ничего не доказывает. И уж конечно нельзя при установлении минимального возраста исходить из акселерации подростков, потому что, во-первых, ускоренный физический рост отнюдь не свидетельствует об усилении интеллекта подростков, о котором можно судить только по одному фактору – усилении способности учиться на чужих ошибках; пока подобное не грозит ни самому человечеству, ни тем более сегодняшним подросткам; во-вторых, даже сторонники учета ускоренного развития подрастающего поколения считают, что «это не требует обязательного снижения возраста уголовной ответственности».[1012]1012
  Курс уголовного права. С. 262.


[Закрыть]

Итак, уголовный закон России следующим образом дифференцирует возраст субъекта преступления. В ч. 2 ст. 20 УК речь идет о возникновении уголовной ответственности с 14 лет за определенные в законе виды преступления, объем этих преступлений носит исчерпывающий характер. Все указанные в законе виды преступления можно разделить на несколько групп: 1) связанные с физическим насилием или его угрозой – убийство (ст. 105 УК), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст. 112 УК), изнасилование (ст. 131 УК), насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК); 2) связанные с завладением чужим имуществом – кража (ст. 158 УК), грабеж (ст. 161 УК), разбой (ст. 162 УК), вымогательство (ст. 163 УК), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166 УК), хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226 УК), хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ст. 229 УК); 3) связанные с уничтожением или повреждением имущества – умышленное уничтожение или повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 167 УК), терроризм (ст. 205 УК), вандализм (ст. 214 УК), приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (ст. 267 УК); 4) иные – похищение человека (ст. 126 УК), захват заложника (ст. 206 УК), заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207 УК), хулиганство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 213 УК).

Прежде чем продолжить анализ данного перечня видов преступлений, определим причины обособления именно этих видов преступлений. Можно согласиться с бытующим в уголовном праве мнением о том, что указанный перечень выделен в связи с очевидностью асоциальности проступков приведенных видов для несовершеннолетних и их тяжестью, которая базируется, в частности, на умысле: именно в таком порядке и только в совокупности данных критериев, раздельно данные признаки действовать не могут, поскольку невозможно устанавливать минимальный возраст субъекта только за преступления, представляющие повышенную тяжесть, иначе по всем таким преступлениям будет действовать минимальный возраст (например, за государственную измену); нельзя определять минимальный возраст субъекта и только на основании осознания социальной вредности поведения, поскольку в таком случае мы распространим минимальный возраст и на неосторожные преступления.

По приведенной первой группе видов преступлений вопросов не возникает: они действительно представлены более или менее тяжкими и осознаваемыми по вредоносности с достаточно раннего возраста.

Вторая группа уже более проблематична, поскольку в ней выделены наряду с другими хищениями еще и хищения или вымогательство оружия и наркотиков. Подобное представляется неоправданным и вот почему. Прежде всего, очевидно, что законодатель исходил из синонимичности терминов – коль скоро кража, грабеж и т. п. как хищения или вымогательство наказуемы с 14 лет, то и хищения указанных предметов должны быть аналогично наказуемыми. Однако здесь упущена маленькая деталь – законодатель выделил хищения или вымогательство оружия и наркотиков за рамки преступлений против собственности только потому, что при этом возникают иные объекты посягательства (общественная безопасность, здоровье населения), осознавать вредоносность посягательства на которые лицо в возрасте от 14 до 16 лет еще не способно. Именно вред специфическому объекту является здесь главным признаком, а не сходство по характеру поведения. Не случайно более тяжкие виды преступления, посягающие на данные объекты (бандитизм, массовые беспорядки, пиратство), не отнесены к анализируемой группе видов преступлений. Мало того, даже сходное по объективной стороне хищение либо вымогательство радиоактивных материалов совершенно верно не включено в перечень ч. 2 ст. 20 УК. Не случайно и по другим главам УК изменение объекта вреда изменяет и субъекта преступления; так, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) по сути своей являются убийствами, тем не менее совершенно оправдано они не включены в перечень ч. 2 ст. 20 УК в связи с наличием иных объектов, не просто личности. Именно этот общий принцип формирования уголовного закона должен быть заложен по всему УК без каких-либо отклонений, тогда как он-то и нарушен в случае с хищениями или вымогательством оружия или наркотиков. Данные виды преступления должны быть наказуемы только с 16 лет, к лицам младшего возраста должны быть применены преступления против собственности.

Точно такая же картина складывается и по третьей группе видов преступлений. Никто не станет отрицать того, что уничтожение или повреждение имущества как социально вредное поведение осознаваемо человеком с самого раннего детства, отсюда совершенно точно законодатель распространил данный вид преступления на субъектов, достигших 14 лет. Однако три иных вида преступления (терроризм, вандализм, приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения) включены в эту же группу явно необоснованно потому, что, во-первых, они посягают на неосознаваемые объекты, а, во-вторых, вандализм еще и слишком незначительное по тяжести посягательство. Отсюда по трем последним к лицам в возрасте до 16 лет должны применяться преступления против собственности. Именно на этой абсолютно точной позиции применительно к приведению в негодность транспортных средств или путей сообщения в целом стояло советское уголовное право.[1013]1013
  Курс советского уголовного права. Т. 4. М., 1970. С. 208; Курс советского уголовного права. Т. 3. Л., 1973. С. 325, и др.


[Закрыть] Именно указанного принципа не хотят видеть некоторые авторы в новейшей литературе.[1014]1014
  Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 544.


[Закрыть]

Но особенно неприглядная картина складывается по четвертой группе видов преступлений, выделенных в ч. 2 ст. 20 УК. Попробуем проанализировать отдельно каждый вид преступления из введенных в нее. Прежде всего следует обратить внимание на похищениечеловека как преступление против личности. На наш взгляд, по данному виду преступления в законе необоснованно установлен возраст с 14 лет: во-первых, очень похоже на то, что до 16 лет для подростка еще трудно разграничить игру в войну с похищением людей и похищение человека как преступление; представляется, что до 16 лет несовершеннолетние не способны понимать социальную сущность исследуемого вида преступления, его общественную опасность; во-вторых, максимально похожее на похищение незаконное лишение свободы, настолько похожее, что законодатель вынужден проводить разграничение и указывать на то, что оно не связано с похищением (ч. 1 ст. 127 УК), объявлено наказуемым с 16 лет; в-третьих, в главе 17 УК по преступлениям против чести и достоинства личности ни один вид преступления, кроме похищения человека, не наказуем с 14 лет, хотя все они объединены одним объектом.

Совершенно неоправданно и включение в перечень ч. 2 ст. 20 УК захвата заложника: во-первых, лица в возрасте до 16 лет еще не осознают опасности посягательства на общественную безопасность, во-вторых, достаточно посмотреть на обязательные цели данного вида преступления – понуждение государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия, – как становится очевидным парадоксальный подход законодателя к формированию возраста субъекта захвата заложника, поскольку трудно представить себе 14-летнего, диктующего свою волю государству с пониманием подобного; в-третьих, введенный в уголовный закон РСФСР в 1987 г. анализируемый вид преступления изначально был наказуем с 16 лет, что полностью соответствовало юридической природе и сущности его. К сожалению, в новейшей литературе к указанию закона на 14-летний возраст субъекта захвата заложника относятся без должного внимания, полностью соглашаясь с законодателем: «Законодатель опустил “возрастную планку” на два года, и это, по нашему мнению, сделано правильно и обоснованно. Захват заложника по своей тяжести (курсив мой. – А. К.), учитывая характер и степень его общественной опасности, мало чем отличается от таких преступлений, как тяжкое насилие, терроризм и др., за которые уголовным законом предусмотрена ответственность с четырнадцатилетнего возраста».[1015]1015
  Овчинникова Г. В., Павлик М. Ю., Коршунова О. Н. Захват заложника. СПб., 2001. С. 51.


[Закрыть] Авторы не замечают того, что тяжести преступления явно недостаточно для установления минимального возраста субъекта, иначе слишком широким будет круг видов преступлений, включенных в ч. 2 ст. 20 УК. Вместе с тем авторы абсолютно необоснованно приравнивают захват заложника к тяжкому насилию, поскольку здесь мы сталкиваемся с различными объектами преступления, степень осознания субъектом которых разная: здоровье осознается с самого раннего возраста, тогда как общественная безопасность, по общему правилу, осознается только с 16 лет. Мало того, они не критически относятся и к терроризму, считая его бесспорно видом преступления с субъектом в 14 лет, и на этой основе приравнивают к нему захват заложника.

На наш взгляд, столь же необоснованно распространен субъект в 14 лет и на заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207 УК). Во-первых, здесь мы также сталкиваемся с неочевидным для лиц до 16 лет объектом посягательства, он даже менее очевиден для субъекта, чем при терроризме, поскольку последний связан с уничтожением или повреждением имущества. Во-вторых, ложь – это спасительная защита ребенка от явной или предполагаемой социальной несправедливости, и, думается, к 14 годам она еще не достигает криминально значимой величины. В-третьих, даже в преступлениях против личности (в целом осознаваемого с раннего возраста объекта) клевета (сообщение ложных сведений) наказуема с 16 лет; сторонники действующего закона в плане установления минимального возраста субъекта клеветы могут возразить, что здесь еще требуется осознание порочащего характера ложных сведений, с чем следует согласиться; тем не менее основным положением клеветы все же выступает ложность сообщаемых сведений. В-четвертых, ни один другой вид преступления, в котором содержится признак ложности сведений или деятельности (лжепредпринимательство, заведомо ложная реклама, обман потребителя, клевета в отношении судьи и т. д., заведомо ложный донос, заведомо ложные показания и др.), в связи с неочевидностью объекта посягательства для лиц до 16 лет не включен в перечень ч. 2 ст. 20 УК.

И последнее. Невозможно согласиться с тем, что по достижении 14 лет становится криминально значимым злостное хулиганство (ч. 2 ст. 213 УК), хотя теория уголовного права всегда с этим соглашалась и соглашается до сих пор. Так, по мнению В. А. Номоконова, «в предусмотренный ч. 2 ст. 13 Основ перечень преступлений, за совершение которых ответственность наступает с 14, а не с 16 лет, обоснованно включено квалифицированное хулиганство».[1016]1016
  Номоконов В. А. Ответственность и ее перспективы в новом уголовном законодательстве // Правовая реформа и актуальные вопросы борьбы с преступностью. Владивосток, 1994. С. 25.


[Закрыть] Ведь очевидно, что хулиганство как преступление не осознается в раннем возрасте из-за слишком высокой расплывчатости его определения (не случайно даже судьи Российской империи возражали в свое время против введения в уголовное законодательство хулиганства). Отсюда и неосознание общественного порядка как объекта хулиганства. Именно поэтому законодатель совершенно справедливо не включил в перечень лиц, ответственных до 16 лет, привлекаемых по ч. 1 ст. 213 УК. Однако включил в этот перечень совершивших злостное хулиганство, не желая понимать того, что злостное хулиганство – это хулиганство плюс отягчающие и особо отягчающие обстоятельства (в ч. 2 ст. 213 УК законодатель прямо указывает на то же, т. е. предусмотренное ч. 1 ст. 213 УК, деяние) и не осознание в таком случае самого хулиганства как преступления в возрасте до 16 лет исключает всякую возможность вменения только отягчающих обстоятельств; для такого вменения есть преступления против личности и собственности, но не хулиганство. Особенно наглядно неприемлемость анализируемого законодательного положения проявляется в ч. 2 ст. 213 УК – хулиганство, связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка, поскольку ни само хулиганство, ни сопротивление (применительно к действующему законодательству насилие или угроза насилия относительно определенного круга лиц – ст. 318 УК) не отнесены к видам преступления, перечисленным в ч. 2 ст. 20 УК и неожиданно по странной прихоти законодателя в совокупности они становятся осознаваемыми с 14 лет, тогда как совокупность неосознаваемых элементов, как правило, только усложняет осознание.

Таким образом, на наш взгляд, ч. 2 ст. 20 УК должна быть основательно сокращена; из нее должны быть выведены похищение человека (ст. 126 УК), терроризм (ст. 205 УК), захват заложника (ст. 206 УК), заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207 УК), хулиганство при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 213 УК), вандализм (ст. 214 УК), хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226 УК), хищение или вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ст. 229 УК), приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения (ст. 267 УК). При этом мы достигнем главного – существенного сокращения количества несовершеннолетних в сфере действия уголовно-правовой юстиции, которым там делать абсолютно нечего, и круга преступлений, к ним применяемых.

С 16 лет вступает в действие презумпция полной вменяемости, и потому все лица, достигшие этого возраста, признаются уже субъектами преступления (ч. 1 ст. 20 УК). Однако нужно помнить, что презумпция вменяемости вовсе не исключает реального наличия у тех или иных субъектов, достигших указанного возраста, ограниченной вменяемости или невменяемости, но уже не в силу возраста, а по иным причинам (психические заболевания, наркотическое голодание и т. п.).

Иной дифференциации возраста в ст. 20 УК не предусмотрено. Лишь в некоторых нормах Особенной части УК выделен субъект, достигший 18 лет (ст. 134, ч. 1 ст. 150, ч. 2 ст. 157 УК). Происхождение данного исключения из правил в действующем законе не очень понятно. Правда, нужно признать, что предложение увеличить минимальный возраст субъекта преступления по некоторым видам преступления до 18 лет имело место и в литературе времени действия УК 1960 г. Так, по мнению М. И. Федорова, можно согласиться в определенной части с теми, кто предлагает признать субъектом преступлений, предусмотренных ст. 119–121 УК РСФСР, лиц, достигших восемнадцати лет, т. е. совершеннолетних, и критерием определения указанного минимального возраста должны выступать особенности объективной стороны отдельных преступлений и зависящие от них способности субъекта сознавать общественно опасный характер действий.[1017]1017
  Курс советского уголовного права. Т. 3. Л., 1973. С. 659.


[Закрыть] То же самое высказывала и Н. П. Грабовская применительно к ст. 210 УК РСФСР, считая при этом, что за вовлечение можно вообще не привлекать, если разница в возрасте составляет несколько месяцев.[1018]1018
  Там же. Т. 5. Л., 1981. С. 61.


[Закрыть] На этой же позиции стоял и А. Н. Игнатов применительно к вовлечению несовершеннолетних в преступную и иную антиобщественную деятельность.[1019]1019
  Курс советского уголовного права. Т. 6. М., 1971. С. 371.


[Закрыть] Во всех указанных случаях речь, конечно, идет не об объективной стороне преступления, а о специфическом предмете посягательства (несовершеннолетний) и о способности неотождествления себя (преступника) с ним.

В действующем УК данная идея сужения возраста субъекта по отдельным видам преступления нашла, как видим, поддержку, хотя и весьма специфическую. Так, субъектами полового сношения с лицом, не достигшим 16 лет, признаны совершеннолетние (ст. 134 УК). В то же время относительно развратных действий в отношении несовершеннолетнего (ст. 135 УК) установлен субъект 16 лет, тогда как очевидно, что развратность действий более трудно поддается осознанию по сравнению с половым актом, отсюда и субъект данного вида преступления должен быть старше того, который предусмотрен за половое сношение. Не исключено, что именно на этой основе и возникло приведенное выше предложение М. И. Федорова и др. об установлении 18-летнего минимального возраста субъекта при совершении развратных действий. Тем не менее в законе все обстоит наоборот. Столь же непонятная ситуация складывается и в отношении субъекта изнасилования несовершеннолетней или малолетней, которым признаны лица, достигшие 14 лет. Причины подобного не совсем ясны, поскольку, во-первых, преступление совершается в отношении несовершеннолетних, как и при добровольном половом сношении; во-вторых, изнасилование не всегда связано с насилием или его угрозой, довольно часто оно совершается с использованием беспомощного состояния потерпевшей, когда отсутствие добровольности деяния не столь уж и очевидно для несовершеннолетних субъектов; в-третьих, в такой ситуации наличие осознания опасности содеянного с 14 лет вызывает серьезные нарекания.