Читать книгу "Понятие преступления"

Не совсем понятно и отношение законодателя к субъекту смежных с вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления видов преступления. Во-первых, применительно к ч. 1 ст. 150 УК установлен 18-летний возраст субъекта; похоже, он же распространяется и на все остальные части данной статьи, поскольку там речь идет о том же деянии или о деянии, предусмотренном частями первой, второй или третьей; однако и здесь не все так просто, так как в части 2 данной статьи говорится о противоправных действиях родителей, а родителями могут быть и лица младше 18 лет; естественно, возникает проблема возможности привлечения таких родителей за вовлечение своих детей в преступную деятельность. Во-вторых, применительно к ст. 151 УК, регламентирующей вовлечение несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, в занятие бродяжничеством или попрошайничеством, законодатель признает субъектом 18-летних, что закреплено и теорией уголовного права. Однако не все специалисты придерживаются подобной точки зрения; некоторые, похоже, не знают, кого признавать субъектом анализируемого вида преступления, поскольку при исследовании субъекта говорят о чем угодно (им может быть мужчина и женщина, к сожалению, не установлена ответственность сутенеров и т. д.), но ни слова о возрасте субъекта;[1020]1020
  Уголовное право. Особенная часть / Под ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамовой, Г. П. Новоселова. С. 173.


[Закрыть] другие же считают, что субъектом преступления, предусмотренного ст. 151 УК, выступает 18-летний: «От преступления, предусмотренного ст. 150, комментируемое преступление отличается только своей направленностью… Остальные признаки комментируемого преступления совпадают с одноименными, указанными в ст. 150»,[1021]1021
  Преступления и наказания в Российской Федерации: Популярный комментарий. М., 1997. С. 289–290.


[Закрыть] т. е. и по возрасту субъекта тоже. Такая же ситуация отражения в законе общего по возрасту субъекта (16 лет), поскольку иное в законе не указано, совершение преступления в отношении несовершеннолетнего и на этом фоне – теоретическое признание или не признание субъектом преступлений только 18-летних свойственно и иным видам преступления – торговле несовершеннолетними (ст. 152 УК), подмене ребенка (ст. 153 УК), незаконному усыновлению (удочерению) (ст. 154 УК), разглашению тайны усыновления (удочерения) (ст. 155 УК), неисполнению обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156 УК), злостному уклонению родителя от уплаты средств на содержание детей (ч. 1 ст. 157 УК). Остается непонятным, какой возраст субъекта имел в виду уголовный закон применительно к указанным видам преступлений. Представляется, что здесь необходимо исходить (впрочем, как всегда) из буквы закона, т. е. если возраст субъекта в законе не указан, следует толковать это как признание общего субъекта по возрасту (16 лет), кроме случаев указания в законе на специального субъекта (например, судью), возраст которого автоматически должен соответствовать статусу (не ниже 25 лет), хотя надо сказать, что определение возраста при этом теряет свою значимость, поскольку на первое место выдвигается специальный субъект, возраст которого в любом случае не может быть ниже 16 лет. Однако здесь-то и возникают проблемы следующего рода. Все указанные виды преступлений связаны с посягательством на несовершеннолетних, тогда почему относительно одних из них указан 18-летний возраст субъекта, а применительно к другим возраст является общим (16 лет). Поскольку во всех анализируемых случаях закон становится на защиту несовершеннолетних, мы должны исключить при установлении причин законодательного несогласования по возрасту субъекта данный фактор (несовершеннолетие жертвы) и искать причины в чем-то ином.

Прежде всего, необходимо уточнить, что все исследуемые виды преступления не однородны: одни из них отражают несовершеннолетних как самостоятельных субъектов преступления с весьма уязвимой психикой, которые повышенно подвержены влиянию извне, и в силу этого они нуждаются в защите; здесь же речь идет и об иных субъектах преступления, извне влияющих на несовершеннолетних, с совершенно иными социально-психологическими характеристиками, чем у несовершеннолетних; другие же регламентируют несовершеннолетних в качестве потерпевших, жертв, которых как будущее нации следует надлежащим образом взлелеять и воспитать и посягательство на которых повышенно цинично. Отсюда в первых из них, связанных с вовлечением несовершеннолетних в преступную или иную антиобщественную деятельность, субъектом вовлечения может быть только совершеннолетний, полностью осознающий свой особый по сравнению с несовершеннолетними статус и характер совершаемых действий (вовлечение); при этом любой специальный субъект (например, родители) не должен быть исключением. Во вторых же – нельзя исключить из числа субъектов и несовершеннолетних; однако здесь, на наш взгляд, следует исходить из двух критериев: а) возраст субъекта и жертвы должен быть существенно различен – несовершеннолетний (имеется в виду лицо, достигшее 16 лет, поскольку в 14 лет различие в психическом развитии малолетних и несовершеннолетних еще не столь существенно) и малолетний, совершеннолетний и несовершеннолетний, тем более малолетний; б) субъект преступления должен сознавать опасность характера своего поведения. Данные критерии в совокупности призваны создать субъекта преступления, жертвой которого является несовершеннолетний; если хотя бы один из указанных критериев отсутствует, то субъектом не может быть признан несовершеннолетний любого возраста. Именно поэтому в силу недостаточного осознания, на наш взгляд, опасности подмены ребенка (ст. 153 УК), незаконного усыновления (ст. 154 УК), разглашения тайны усыновления (ст. 155 УК), неисполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156 УК) и злостного уклонения от уплаты средств на содержание детей (ч. 1 ст. 157 УК) несовершеннолетние не могут быть признаны субъектами данных видов преступления. Соответственно, законодатель должен был в диспозициях приведенных статей указать на совершеннолетие субъектов, иначе и впредь толкование данных видов преступления относительно возраста субъекта будет различным у разных правоприменителей, что абсолютно недопустимо, поскольку подобное размывает принцип законности, запрещающий аналогию (ч. 2 ст. 3 УК).

Разумеется, могут возразить, что толкование и аналогия – разные сущности; выражая готовность согласия с подобным, тем не менее скажу, что разграничить их весьма сложно, поскольку трудно установить, где кончается широкое толкование уголовно-правовой нормы или ее признака и начинается аналогия нормы или признака, ведь аналогия – это применение сходной нормы,[1022]1022
  Курс уголовного права. С. 69.


[Закрыть] т. е. расширительное толкование ее.

Установление возраста субъекта на практике обычно в России проблем не вызывает, так как существуют обязательная регистрация новорожденных с засвидетельствованием подобного и обязательная паспортизация лиц. Отсюда, как правило, возраст субъекта регистрируется точно. Проблемы начинаются тогда, когда в силу тех или иных причин (документы, удостоверяющие личность, утрачены или уничтожены) возраст субъекта установить невозможно либо соответствующие документы фальсифицированы. В таких ситуациях возраст устанавливается а) восстановлением документов; б) по показаниям самого лица; в) по показаниям свидетелей; г) проведением судебно-медицинской и психологической экспертиз; поскольку любая экспертиза не способна точно указать возраст лица и вынуждена определять его приблизительно (например, физиологическое и социально-психологическое состояние лица соответствуют возрасту 13–14 лет), за основу установления возраста субъекта берется минимальный из предполагаемых возраст (в нашем примере – 13 лет) и во всех документах указывают дату рождения, исходя из последнего дня последнего месяца того календарного года, на который «падает» 13-летний возраст; отсчет ведется с момента проведения окончательной экспертизы (даты ее проведения), соответственно, на момент совершения преступления лицо будет еще моложе на тот срок, который отделяет дату проведения окончательной экспертизы от момента совершения преступления.

При этом определение возраста субъекта в теории уголовного права максимально формализовано, достигшим определенного возраста человек считается на следующие сутки после дня рождения. Из этого давно и постоянно исходила теория уголовного права. Подобное отношение к установлению возраста субъекта было зафиксировано и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2000 г. № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних»: «Лицо считается достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность, не в день рождения, а по истечении суток, на которые приходится этот день, то есть с ноля часов следующих суток».[1023]1023
  Сборник постановлений пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР, РСФСР) по уголовным делам. М., 2000. С. 447.


[Закрыть] Подобная формализация возраста субъекта абсолютно оправданна, поскольку унифицирует судебную практику. Данной формализации можно было бы избежать при одном условии – точном установлении в документах часа, минут и секунд рождения, но такое представляется маловероятным, отсюда существующую практику установления возраста субъекта следует признать обоснованной.

Однако это не исключает трудности решения еще одной проблемы, связанной с установлением возраста субъекта. Речь идет об изменении временных поясов. Например, лицо родилось 19 ноября 1987 г. в г. Москве; 20 ноября 2001 г. в 2 часа ночи оно совершило убийство в г. Красноярске. Фактически временные пояса Красноярска и Москвы не совпадают, данное несовпадение составляет 4 часа, т. е. если в Красноярске ноль часов между 19 и 20 ноября, то в Москве только 20 часов 19 ноября. Из этого следует, что по московскому времени (то есть по месту рождения) ноля часов, когда субъектом может быть признан человек, еще не достигнуто, тогда как по месту совершения преступления (красноярское время) лицо уже может быть признано субъектом. Налицо очевидное рассогласование определения возраста субъекта в соответствии с местом рождения и местом совершения преступления. Решений рассогласования несколько: а) установить единый меритель времени (например, исходить из ноля часов московского времени) на всей территории государства; б) определять возраст субъекта только по месту совершения преступления, не принимая во внимание возраст, который мог быть определен по месту рождения; в) решать вопрос о возрасте субъекта по месту рождения с учетом временных поясов. Наиболее справедливым представляется последний путь, однако у него есть существенный изъян – точно (до секунд) срок рождения не устанавливается, отсюда учет временных поясов становится зыбким, неопределенным. Наиболее точным остается второй путь – абстрагироваться от времени места рождения и определять возраст субъекта по месту совершения преступления, как если бы лицо родилось именно здесь, тем более, что разрыв в несколько часов не существен для психического и физиологического развития человека.

Кроме общего субъекта преступления, характеризующегося достижением указанного в законе возраста и полной либо ограниченной вменяемостью, в уголовном праве выделен еще специальный субъект. Понятие специального субъекта в уголовном законе не представлено, там отражены только его разновидности. Теория уголовного права под специальным субъектом понимает лицо, обладающее определенными качествами;[1024]1024
  Пионтковский А. А. Учение о преступлении. М., 1961. С. 245.


[Закрыть] конкретными особенностями, указанными в диспозиции статьи;[1025]1025
  Курс советского уголовного права. Т. 1. Л., 1968. С. 389.


[Закрыть] наряду с общими признаками субъекта также дополнительными признаками, обязательными для данного состава преступления.[1026]1026
  Курс уголовного права. Т. 1. М., 1999. С. 284.


[Закрыть] Все указанные определения не совсем точны. Так, первое расплывчато, не конкретизировано. Ведь определенным качеством можно признать и возраст, и вменяемость субъекта, однако они не становятся специальными признаками, а остаются общими. Второе определение носит слишком узкий характер, поскольку специальный субъект может быть не указан в диспозиции, а лишь подразумеваться ею. В третьем определении речь идет о предусмотренности дополнительных признаков в составе преступления, тогда как, на наш взгляд, более точным было бы говорить о виде преступления. Несмотря на те или иные недостатки, свойственные любому из приведенных и иных определений специального субъекта, в целом суть его во всех определениях отражена довольно точно: во-первых, это лицо, характеризующееся общими признаками субъекта (достижением установленного законом возраста и вменяемостью), и, во-вторых, данное лицо в силу специфики вида преступления должно обладать дополнительными признаками и именно поэтому признаки специального субъекта относить к факультативным[1027]1027
  Там же. С. 178.


[Закрыть] нельзя.

Специальный субъект отражен в законе как социально полезный или нейтральный фактор – должностное лицо, родители, опекуны, дети и т. д. И в этом плане ничего предосудительного они в себе не несут, отсюда повышенный интерес к ним законодателя выглядит как малоприемлемое отношение. Однако дело не в том, что данные лица социально выступают в тех или иных ролях; предосудительным становится то, что они в социуме действуют вопреки своим прямым обязанностям и выступают как антидолжностные лица, антиродители, антиопекуны и т. д., являясь одновременно носителями соответствующего асоциального психического отношения к своим обязанностям и к тем, на кого распространяются их социальные обязанности. Именно это вызывает у законодателя более пристальное к ним внимание и более суровое обращение с ними закона.

В связи со специальным субъектом в теории уголовного права возникло мнение, согласно которому указание на специального субъекта «является выражением тенденции, направленной на сужение уголовной репрессии».[1028]1028
  Там же. С. 285.


[Закрыть] На первый взгляд, это действительно выглядит так, поскольку введение дополнительных признаков субъекта в диспозицию нормы вроде бы с необходимостью влечет за собой уменьшение круга привлекаемых к уголовной ответственности лиц. Однако все, похоже, обстоит наоборот. Дело в том, что специальный субъект возникает тогда, когда законодатель создает нормы, рассчитанные только на него, т. е. в данной ситуации речь идет о более широкой криминализации, чем этого требовал бы общий субъект. Объем такой условной криминализации зависит от множества факторов. Например, воспрепятствование законной предпринимательской деятельности (ст. 169 УК) широко распространено в настоящее время, особенно в скрытом виде, только в связи с тем, что существует разрешительная система регистрации; при замене ее уведомительной круг специальных субъектов уменьшится, а рамки и объем криминализации существенно снизятся.

При рассмотрении специального субъекта особых проблем, на наш взгляд, не возникает. Оно осуществляется в двух направлениях: 1) как установить необходимость наличия специального субъекта применительно к конкретной норме уголовного закона и 2) по каким признакам выделен специальный субъект.

Что касается первого направления, то наука уголовного права традиционно выделяет две возможности установления необходимости специального субъекта. Во-первых, указанный субъект отражен в диспозиции уголовно-правовой нормы (например, должностное лицо почти во всех статьях гл. 30 УК). В таком случае сложностей в его установлении не возникает. Во-вторых, исследуемое лицо в диспозиции нормы не отражено и в следствие этого определяется путем толкования той или иной нормы (ст. 178, 299, 301 и др. УК). Здесь уже могут возникнуть проблемы узкого или широкого толкования субъекта преступления, отсюда – произвол правоохранительных органов. Выше мы уже приводили понятие субъекта преступления при изнасиловании и ограничили специального субъекта лишь одним видом данного преступления – изнасилованием с использованием беспомощного состояния потерпевшей, признав по двум другим видам наличие общего субъекта.

Или, например, непонятно, кого признавать субъектом привлечения заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК). На первый взгляд, очевидно, таким субъектом выступает лицо, выносящее постановление о привлечении в качестве обвиняемого или предъявляющее его. Споры ведутся лишь в связи с тем, что не ясен момент окончания данного вида преступления: по мнению одних – с момента вынесения указанного постановления,[1029]1029
  Курс советского уголовного права. Т. 6. М., 1971. С. 110–111.


[Закрыть] по мнению других – с момента предъявления обвинения заведомо невиновному лицу.[1030]1030
  Там же. Т. 4. Л., 1978. С. 336; Уголовное право. Особенная часть / Под ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамовой, Г. П. Новоселовой. М., 1998. С. 629.


[Закрыть] Данная дискуссия не столь и безобидна, поскольку возможный временной разрыв в 48 часов между вынесением и предъявлением обвинения довольно часто может изменить субъекта преступления (скажем, выносил постановление дознаватель А., тогда как предъявлял обвинение следователь В.), при этом в случае следования первой точке зрения субъектом нужно будет признавать А., а второй – В. Разумеется, к законности подобное не имеет никакого отношения. Однако указанное лежит на поверхности. Более глубокое рассмотрение проблемы субъекта анализируемого вида преступления вообще повергает в шок. Дело в том, что непонятны причины, по которым жестко отождествляют привлечение к уголовной ответственности с вынесением или предъявлением постановления о привлечении в качестве обвиняемого, что по сути явно не одно и то же. Согласно ст. 143 УПК РСФСР в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого указывались время и место его составления; кем составлено постановление; фамилия, имя отчество привлекаемого в качестве обвиняемого; преступление, в совершении которого обвиняется данное лицо, с указанием времени, места и других обстоятельств совершения преступления, поскольку они установлены материалами дела; уголовный закон, предусматривающий данное преступление. Как видим, в ст. 143 УПК РСФСР не было ни слова об уголовной ответственности, речь здесь шла о доказывании совершения преступления и его квалификации. В ст. 144 УПК РСФСР законодатель также не указывал на уголовную ответственность: «Если обвиняемому вменяется совершение нескольких преступлений, подпадающих под действие разных статей уголовного закона, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должно быть указано, какие конкретные действия вменяются обвиняемому по каждой из статей уголовного закона», здесь также говорилось лишь о доказывании и квалификации преступления. В новом Уголовно-процессуальном кодексе, вступившем в действие с 1 июля 2002 г., дублируется то же самое и добавляется лишь, что решение о привлечении лица в качестве обвиняемого по расследуемому уголовному делу также должно быть отражено в постановлении о привлечении данного лица в качестве обвиняемого, т. е. должна быть отражена резолютивная часть. При этом необходимо помнить, что преступление и наказание (точнее, уголовная ответственность) являются самостоятельными, отдельными предметами уголовного права, из чего следует, что доказывание наличия преступления или соответствующая квалификация преступления лишь связаны с будущей уголовной ответственностью, но ее не заменяют. Если же посмотреть на уголовную ответственность, то нужно отметить, что под таковой понимаются наказание или иные меры уголовно-правового характера (ст. 3–7 и др. УК), при этом даже некоторые предусмотренные уголовным законом меры не создают уголовной ответственности,[1031]1031
  Щедрин Н. В. Введение в правовую теорию мер безопасности. Красноярск, 2000. С. 63.


[Закрыть] т. е. не все меры принуждения, носящие даже уголовно-правовой характер, включены в уголовную ответственность. Надо признать, что в результате привлечения в качестве обвиняемого относительно такого лица возникают определенные меры принуждения – заключение под стражу, отстранение от занимаемой должности, наложение ареста на имущество и др.[1032]1032
  Курс советского уголовного права. Т. 6. М., 1971. С. 111.


[Закрыть] Но все эти меры не имеют никакого отношения к уголовной ответственности, поскольку специалисты в области уголовного процесса в их сути заимели собственную ответственность (ответственность уголовнопроцессуального характера) и расставаться с нею не желают, а криминалисты в целом никогда не признавали (за редким исключением) эти меры принуждения уголовной ответственностью.[1033]1033
  Тарбагаев А. Н. Понятие и цели уголовной ответственности. Красноярск, 1986. С. 53–54.


[Закрыть] В результате возникла странная ситуация: при привлечении в качестве обвиняемого еще уголовной ответственности не возникает, мало того, орган дознания вообще не вправе применять ее к обвиняемому, однако мы с легкостью необыкновенной отождествляем привлечение в качестве обвиняемого с привлечением к уголовной ответственности. Даже если мы встанем на позиции тех специалистов, которые признают началом уголовной ответственности момент окончания или неокончания преступления, то и в этом случае речь идет лишь о возможной ответственности, реализация которой зависит вовсе не от дознавателя, а от других лиц.

Из возникшей ситуации есть несколько выходов. 1. Расширить понятие уголовной ответственности, введя в нее и меры принуждения уголовно-процессуального характера, с соответствующим изменением норм уголовного и уголовно-процессуального законов, в том числе и объема привлечения в качестве обвиняемого. Только в таком случае сегодняшнее толкование субъекта анализируемого вида преступления будет соответствовать действительности. 2. Изменить в определенной части суть ст. 299 УК, признав преступлением привлечение заведомо невиновного к уголовной или уголовно-процессуальной ответственности. 3. Привести доктринальное и судебное толкование субъекта привлечения заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК) в соответствие с действующим законодательством и истинным положением вещей, при котором субъектом преступления может быть признан только суд, устанавливающий ответственность, поскольку до него уголовную ответственность установить никто не имеет права, а значит – и привлечь к ней (привлечь – заставить дать отчет в своих действиях, проступках,[1034]1034
  Ожегов С. И. Словарь русского языка. С. 477.


[Закрыть] и коль скоро речь идет о привлечении к уголовной ответственности, добавим: дать отчет в виде уголовной ответственности). Сегодняшнее понимание субъекта привлечения к уголовной ответственности и признание им дознавателя или иных лиц, выносящих или предъявивших постановление о привлечении в качестве обвиняемого, напоминает всегдашний российский поиск «стрелочника». Наиболее предпочтительным с позиций действующего законодательства представляется второй путь, который, во-первых, полностью соответствует иным нормам уголовного или уголовно-процессуального законодательства; во-вторых, потребует минимального изменения закона; в-третьих, сохранит в определенной части действующее толкование субъекта анализируемой статьи уголовного закона; в-четвертых, потребует расширения объема субъекта привлечения заведомо невиновного к уголовной ответственности с признанием таковым и суда (судьи).

Как видим, определение настоящего специального субъекта того или иного вида преступления, когда он не указан в уголовном законе, дело не простое и требует максимального сопоставления различных норм уголовного закона между собой либо различных норм уголовного закона с нормами иных отраслей законодательства.