Текст книги "Сказки старого дома 3"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skazki-starogo-doma-3-86248.jpg)
Автор книги: Андрей Басов
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Я здесь ещё задержусь на денёк-другой. Сбор урожая и налогов, – объяснила Аманда и я тоже испарился…
Только вернулся домой – звонит Капитан.
– Поход за железным островом откладывается. Послезавтра снимаемся в Швецию. Дней на семь-десять, а дальше полная неизвестность. Ни фрахтов, ни их перспективы в пароходстве не видно. Поговаривают даже о продаже и консервации судов. В общем – кошмар. Да, Стелла просила, как ты появишься в пределах видимости, то передать, чтобы заглянул к ней. Какая-то проблема с расселением.
Я посмотрел на часы:
– Не поздновато?
– Рабочий день ещё не кончился. Да и Стелла часто засиживается допоздна.
– Тогда я пошёл.
У Стеллы в кабинете оказался Александр. Понятное дело, что с кружкой бесплатного кофе в руках. Я, поздоровавшись с обоими, укоризненно посмотрел на Учителя и кружку.
– Стелла, а этот гражданин у нас в штате?
– Ещё нет, а что?
– Почему я каждый раз застаю его с кружкой кофе, который положен только сотрудникам фирмы и клиентам?
– Но он же учредитель!
– Согласен, но раз учредитель, то кофе ему положен за счёт представительских расходов, а не издержек по офису. Так?
– Так. По представительской статье мы ещё ничего не закупали.
– Вы слышали, гражданин? Извольте внести деньги за выпитый кофе в кассу. Стелла, скажи бухгалтеру выписать приходный ордер.
Стелла рассмеялась:
– Стоит только вас обоих встретить вместе, так жди какого-нибудь спектакля. Это Капитан передал, что мы тебя искали?
– Капитан.
– Проблема тут возникла с расселением десятой квартиры. Саша, давай!
– Вся квартира уже разъехалась, – приступил Александр, – и только Мария Васильевна отказывается. Уж я и так, и этак, и все красоты нового жилья не раз расписал – ни в какую. Здесь, мол, умер мой муж и я умру. Как только последний сосед её коммуналки выехал, заперлась изнутри и никого не впускает. Не выживать же её насильно.
– Марью Васильевну-то? А что она нам плохого сделала, чтобы выдавливать её силой? Ей ведь уже далеко за семьдесят. Небось и отца нашего Ахмеда помнит, и блокаду перенесла.
– То-то и оно. Кроме добра мы от неё ничего не видели. Особенно в детстве. Я раньше, а ты позже. Что будем делать?
– А что мы можем тут сделать? Пусть остаётся – её право. Левый флигель-то всё равно мы планируем под жильё для сотрудников. Будет один не сотрудник. Я сейчас схожу с ней поговорю.
Забежал в магазин. Десятая квартира на втором этаже. Звоню.
– Кто там? – раздаётся за дверью старческий, но хорошо знакомый, звонкий голосок. Сашка, опять ты? Не пущу тебя – стервеца.
– Не Сашка, Мария Васильевна, – Сергей.
– А Сашки с тобой нет?
– Нет.
Послышалось лязганье затворов, старушка выглянула и подозрительно оглядела лестничную площадку за мной.
– Ладно, заходи. Хотя вы с Сашкой теперь одна компания. Тоже будешь уламывать меня съехать с места? Не выйдет!
– Не буду.
– Слава Богу, а то я опасаюсь даже в магазин выйти. Вернёшься, а вещички на улице. Такие страсти ныне пишут в газетах об обманутых стариках! Так чего тебе? Проходи в комнату. Я только чайник с плиты сняла. Почаёвничаем. Как мама с бабушкой?
– Спасибо, хорошо. Нравится им в огороде копаться. Вот, я пряников захватил.
– Ай, уважил, уважил старуху. Мои любимые. Чувствуется мамино воспитание. Богатая на душу женщина. Наливай сам.
– Благодарю, Мария Васильевна. С вами, да чайку – всегда с удовольствием. Заодно и спокойно побеседуем о будущем.
– Да что ты, милок, какое у меня будущее. Это у вас будущее, а мне давно уж в землю пора.
– Ну, ну, Мария Васильевна, что это вы о земле задумались. Мы вместе в одном доме ещё долгонько поживём.
– Стало быть, ты не как Сашка, уговаривать меня съехать не будешь?
– Не буду. Мы все вместе подумали и поняли, что нашим планам вы никак не угрожаете. Только уж вы нам, в самом деле, не мешайте.
– Чем же это я вашей компашке с Сашкой могу помешать?
– Нам нужно сделать ремонт здания, в котором вы живёте. Вон в том флигеле напротив освободились комнаты и квартиры. Выбирайте любую. На время, конечно. Мы поможем перебраться. А когда это здание отремонтируют, то и вернётесь обратно. Только вот коммуналок здесь уже не будет. Царские хоромы не обещаю, но свою маленькую квартирку вы, Мария Васильевна определённо получите.
Старушенция на минуту замерла с открытым ртом.
– И никуда съезжать не надо?
– Не надо.
– Отдельную?
– Да.
– С балконом?
– Вот балкона не обещаю.
– Если бы пообещал, то я как раз и не поверила бы. Не обманешь? Хотя, что это я. Мать тебя этому не учила.
– Вот и хорошо. Договорились?
– Если прямо здесь, то грех не согласиться. А то новостройки, новостройки…
– Тогда завтра с Александром сходите к нотариусу. Обмен комнаты на квартиру нужно закрепить на бумаге.
– Опять Сашка!
– Опять. Мария Васильевна, вы же прекрасно знаете Учителя. Почему вы на него сердитесь? Что он вам предлагал? Что-нибудь нечестное или просто вам не понравившееся? Конечно же, не первое. За что на него сердиться-то? Если захотите, то мы вашу квартирку и купим у вас на условиях пожизненного проживания. Будете и с жильём, и с деньгами – богатой пенсионеркой. Если что непонятно, то поговорите с нотариусом. Он всё объяснит.
– Ты всегда гладко говорил с самого детства. Придраться не к чему. Подсылай вашего Сашку. Схожу к вашему нотаривусу. Этим крючкотворам я ещё верю.
Стелла с Александром в конторе. Впрочем, рабочий день только-только закончился, а Стелла так рано обычно не уходит.
– Что-то ты быстро обернулся.
– Так и вопрос-то пустяшный. Могли бы и сами сообразить, что не ко всем мы можем со стандартным предложением подкатываться. Саша, завтра сходите с бабулей к нотариусу и оформите всё как надо. По существу нужды особой в этом нет, но бабульки любят официально оформленные бумажки. Да и нам спокойнее. Что с архитекторами? Планировки флигелей они нам предложили?
– Вот, – и Стелла выложила листы на стол. – Мне понравилось.
– Тогда я и смотреть не буду. Саша, а что с главным зданием? У меня уже последние соседи собираются съезжать.
– Тоже пока всё в порядке. Переплачиваем, конечно, очень сильно. Нигде в городе при расселении таких условий не предлагают. Зато всё идёт как по маслу. Финны берутся сделать общий ремонт за четыреста пятьдесят тысяч зелёных. Недорого, но это если проект реставрации будет наш. Индивидуальные требования за отдельные деньги. Слава Богу, что дом не памятник архитектуры. Хотя, по моему мнению, достоин быть памятником. Стелла вон просто извелась в ожидании въезда в свои апартаменты.
– А как не известись? Вы мне такое шикарное жильё сосватали. А уж чтобы попасть на работу нужно будет лишь спуститься во двор. Царская жизнь настанет!
Когда мы с Александром вышли из офиса, то остановились на минутку посреди двора. Дом словно вымер. Непривычно как-то. Только кое-где в окнах занавески, говорящие о том, что здесь ещё кто-то пока живёт.
– Нужно будет сквер во дворе разбить, – задумчиво произнёс Александр. – Света для растений достаточно и места тоже.
– Детскую площадочку вон в том углу можно разместить, – добавил я.
– Согласен. К Ахмеду пойдём?
– Через гастроном?
– Естественно!
– Нужно и Капитана позвать. Он завтра в рейс уходит.
Ахмед благосклонно и одобрительно взглянул на гостей. А как же иначе? Ведь при нас было два больших фруктовых тортика.
– Вот, всегда бы так! – одобрил он, плотоядно глядя на коробки, которые мы ставим на стол.
После первого тортика, захватив с собой стулья, переместились в тайник. Свет не зажигали. Элементы машины Швейцера мерцают спокойно и таинственно. Молчим, созерцая эту беззвучную, почти столетнюю музыку сказочного устройства.
– Мы с Анной Петровной архив Швейцера так и не нашли, – нарушил я тишину. – Обнаружили только два листочка с описанием переключателей той части машины, которая в подземном зале неизвестно где. Я вроде бы всем о нём рассказывал, а Александр и сам видел. В ваш мир, Капитан, вход и выход где-то на хребте Альберта. К Ахмеду я не выглядывал, но, думаю, Ахмед, у тебя это где-то в Шахтиярском лесу.
Переключателями можно открывать и закрывать входы из наших миров в общий зал. Сейчас все наши миры открыты – гуляй, куда хочешь. Разумеется, с ведома и согласия хозяев. Но есть там один особый переключатель, который я не трогал. Полагаю, что он открывает проход куда-то сюда в Питер или поблизости от него.
– Ну, и что? – отреагировал Ахмед. – Зачем нам второй проход? Мы и так прекрасно перемещаемся.
– Вообще-то да, но наши перемещения при помощи мысли зависят от работоспособности машины, которая перед нами. Если она выйдет из строя, то мы никуда уже попасть не сможем. Хотя наши миры и продолжат существование. То, что в подземном зале, похоже, даёт возможность ходить куда угодно, минуя вот эту здешнюю красоту. Своего рода аварийный вход/выход. Я в размышлении – включить его на всякий случай или нет. Мало ли, что вдруг произойдёт. А Швейцер – большой мудрец! Предусмотреть даже и такое. Причём сделать так, что пользоваться запасным входом могут только те, кто пользовался основным.
– Я, как поборник запасных вариантов, – ожил Капитан, – высказываюсь за то, чтобы было включено всё. Опасности нам никакой, а гарантия важная. Включай, Сергей, и посмотри куда выход.
Возражений не последовало. Капитан посидел ещё немного с нами и отправился готовить судно к рейсу. Мы с Александром тоже снялись с места.
– Ахмед, – на прощание заметил Учитель, – обрати внимание, что мы совершенно добровольно оставляем тебе второй тортик нисколько нетронутым.
– Никогда не забуду вашего бескорыстия и щедрости, – посулил нам дворник.
– То-то же! – и мы ушли.
– Девочки скучают без тебя, – куда-то в пустоту проговорил Адександр, поднимаясь по лестнице нашей «барской» парадной.
Я промолчал.
– Не слишком ли мы завлекли их всякими интересностями и чудесами цивилизации? Ведь через год им возвращаться в племя. Тосковать будут.
– Но, с другой стороны, они заслуживают интересного, когда сами по себе чудо, – ответил я. – Есть и другая проблема возвращения их домой.
– Да?
– Антиопа, уезжая, высказала пожелание, чтобы девочки возвратились в племя беременными.
– О, Господи, не было печали! От нас? – поразился Александр.
– А ты как думаешь? От фавнов что ли? Ага, а сказала не им, а мне.
– И что ты ей ответил?
– Я не отказался. Но как подступиться к этому – никакого понятия. Они нам как члены семьи. Совершенно не представляю их в роли наложниц.
– Ничего не знаю, и знать не желаю! У меня Клития. Сам расхлёбывай, раз не отказался. А Зубейда?
– Там, где она совсем другие представления морали, чем у нас и Зубейда не стала бы возражать. Даже, если бы и узнала.
– Вляпался ты по самые уши. А вдруг будут мальчики? Их же из племени нужно будет забрать. Что будешь делать?
– Что, что? Придётся пристраивать у тебя.
– Вот-вот, тебе любовные шалости, а мне проблемы. Просто вот так – по дружески. Ну, ты и жук!
Помолчали, стоя на площадке между этажами.
– Няньку из села придётся брать. А в школу в Рим отправлять. Ладно, чего-нибудь придумаем. Вдруг ничего и придумывать не придётся. Если все девочки родятся. Ты не пропускай мимо ушей, что я тебе намекнул про скуку. Сам же начал их развлекать. Теперь и отступать нехорошо. Нужно хотя бы по мелочи чем-то их радовать.
– Свободы у меня теперь хоть отбавляй. Завтра же выберусь на виллу. Прихвачу с собой мороженого и пирожных. Не обязательно их куда-нибудь водить с приключениями. Достаточно хотя бы оказывать им внимание время от времени.
ГЛАВА 2: Набег на амазонок
Утро началось с того, что я выпросил у Ахмеда коробку из-под торта. Эскимо в шоколаде вполне подходящее лакомство, чтобы побаловать чудо несказáнное. В коробку влезло шестнадцать штук. Мороженщица даже пожертвовала несколько кусочков искусственного льда, чтобы содержимое коробки не сразу растаяло. В кондитерском отделе прихватил ещё и пару коробок с бисквитными пирожными. Нужно побыстрее бежать домой и далее, если хочу донести продукт нерастаявшим в Древний Рим.
Средиземноморское начало осени – это на самом деле просто продолжение лета. Воздух жарок и свеж одновременно. Свеж я имею ввиду, что не прохладен, а приятен для дыхания. Птицы многочисленны и голосисты, как и летом. Листва шумлива под лёгким ветерком и опадать с ветвей не собирается. Выскакиваю из леса прямо чуть ли не в объятия амазонок, уже подкарауливающих меня в дверях виллы.
– Сергей, кто это за тобой гонится? – удивилась Охота. – Кроме твоего топота ничего на слух не различить.
– Никто не гонится. Очень вашей утренней кашки хочу. Боялся опоздать.
– Успокойся. Ещё не опоздал, – обнадёжила Антогора, в свою очередь, подставляя щёку.
– А в коробках что? Подарки? – деловито осведомилась Ферида.
– То, что в коробках будет после каши.
Мар невозмутим, как всегда. Оделил всех порциями и сам уселся за стол. Девочки как заведённые быстро работают ложками, не спуская глаз с коробок, сулящих какие-то сюрпризы. Они уже покончили с кашей, а я специально не спешу, чтобы потомить их. Взоры троицы сползли с коробок и с укоризной скрестились на мне.
– Ладно, ладно, уговорили, – сдаюсь я и развязываю верёвочку на коробке из-под торта.
– Что это такое? – спрашивает Ферида, опасливо прикасаясь пальчиком к блестящей обёртке эскимо. – Ой, какая холодная штука, но не железо. Там внутри что-то не очень твёрдое.
– Это очень вкусная вещь под названием эскимо. Берёшь её вот так вот за палочку, разворачиваешь блестящую шкурку и откусываешь кончик. Ам!
Пока Охота и Ферида следили за моей процедурой, Антогора повторяла её следом за мной и «ам» сделала, лишь чуть отстав от меня.
– Девочки, мороженое! – раздался восторженный вопль.
За десять минут красавицы освоили по четыре эскимо. Мар успел только два. Я ограничился одним. Все взгляды сошлись на последнем оставшемся экземпляре.
– Отдадим его Мару, чтобы никому обидно не было, – явно преодолевая тяжёлые душевные муки неизбежной утраты, по праву старшинства отважно решила Антогора. – Так справедливо будет. А в тех коробках что?
– То, что в тех коробках будет после обеда.
– Понятно, – догадалась она, – пирожные! Девочки, сегодня у нас праздник! Мар, а нельзя обед как-нибудь пораньше сделать?
Охота с Феридой вроде бы примостились в библиотеке, как обычно сыграть в шахматы. Антогора, с блаженством поглаживая животик, возлежит на своей кушетке. А меня никак не оставляет ощущение, что что-то тут сегодня не так, как должно бы быть.
– Антогора, а как же ваши ежедневные упражнения? Я донесу Антиопе, что вы тут совсем обленились, и к службе совершенно не пригодны.
– О, Боги, что это мы сегодня! Память что ли потеряли из-за мороженого? – воскликнула амазонка, вскакивая с любимой кушетки, как подброшенная пружиной. – Охота, Ферида, мигом во двор!
Выхожу на террасу и сверху любуюсь их гимнастикой. Замечаю в саду какое-то шевеление. Наверное, Габор со своей компанией там, как обычно расположился. В поле сельский народ копошится. Далеко. Около виллы уже всё скошено. Кричу вниз:
– Девочки, не уходите оттуда. Я сейчас спущусь. Купаться пойдём.
Внизу прекратилась гимнастика. Заканчивается и стрельба из лука. Скорость отправки стрел в полёт и меткость поразительные. В Париже Охота и Ферида положили в мишень пуля в пулю. Если бы то же самое они делали здесь, то быстро бы без стрел остались. Последующая стрела расщепляла бы предыдущую. Сейчас амазонки выстраивают стрелы в идеально прямые линии. Вертикальные и горизонтальные. Ни малейшего нарушения геометрии. Я когда-то наблюдал, как Антогора за минуту выстроила на мишени свою подпись с росчерком. Поразительно!
Ферида опять забежала куда-то в глубину леса за нимфами и на бережке озерца сегодня очень оживлённо. Скидываю тунику и с блаженством растягиваюсь на траве.
– Вчера уехал вестник из Рима, – сообщает Антогора, снова избрав своим изголовьем мой живот. – Продолжай, продолжай. Очень приятно, когда ты вот так ворошишь мне волосы.
Грива у девушки изумительная! Пальцы тонут в её густоте и, вместе с тем, почти не встречают сопротивления. Охота и Ферида пристраиваются рядом.
– Марк и Ливий сообщают, что в Риме затишье. Октавиан и Антоний ведут себя как лучшие друзья. В Галлию отправлено жалование для стоящих там легионов. Только говорят, что из казны на это взято на восемьдесят тысяч денариев больше, чем обычно. Деньги повёз сенатор Флар. Сначала собирались послать вроде бы известного нам Домиция Ульпиана, но он сказался больным.
– Даже слухов тревожных и тех нет, – добавляет Охота. – Антогора, слезай с чужого живота! Теперь моя очередь.
– Почему это твоя? – возмутилась Ферида. – Живот у Сергея общий.
– Прекратите споры хотя бы здесь! – сползая с меня, цыкнула на Фериду Антогора. – Охота первая сообразила, как это приятно. – Подумала и добавила: – После меня, конечно, сообразила.
– Ладно уж, подожду, – отступилась Ферида. – А меня вот беспокоит такое затишье в Риме. Обычно не к добру спокойствие между врагами. Жди двойной гадости кому-то.
– Ты права, – согласилась Антогора, – и мне тоже тревожно. Не верю я в дружбу врагов. В страх и ненависть верю, а вот в дружбу – нет. У Антиопы в Риме и не только в Риме есть хорошие знакомства. Я их не знаю, но до Антиопы всякие римские известия доходят раньше, чем до нас и, бывает, раньше, чем что-то случается. Думаю, потому что многие амазонки нашего племени имеют отцов в Риме. Но этих отцов знает только Антиопа.
– Меня же вот интересует то, что Марк и Ливий не смогли узнать. С чего бы это вдруг кому-то вздумалось посылать с деньгами для легионов Ульпиана. Как я понимаю, он при Октавиане что-то вроде посланца по тайным делам. Да и при его крепком здоровье вдруг заболел именно перед поездкой. Из этого следует, что нам неплохо было бы съездить в гости к Антиопе, – подвёл я итог. – Хорошая осведомлённость лишней не бывает.
– Вот после обеда тогда и поедем, – предложила Ферида, спихивая с меня Охоту и устраиваясь вместо неё.
Сборы были недолгими, но обстоятельными. Проверена упряжь всех четырёх лошадей. Почищены изрядно запылившиеся от долгого лежания доспехи. Собран провиант на дорогу. Как объяснила Охота, Антиопа непременно захочет проверить готовность девочек к любым неожиданностям. Поэтому придётся ехать не налегке, как в прошлый раз в Рим, а с полным вооружением. Хотя и нет нужды нацеплять на себя всё железо и оно приторачивается к седлу, но и в лёгкой экипировке у амазонок устрашающий вид. Особенно когда они, разминаясь, начинают с необыкновенной лёгкостью вращать вокруг себя огромными, со свистом рассекающими воздух мечами.
Выехали, немного отдохнув после обеда. Не по дороге, а обогнув сад и конюшню, двинулись на восток по нетоптаной земле, придерживаясь кромки леса. Изредка встречались небольшие сёла, а недолго где-то почти у горизонта видели и виллу Гнея Фульвия. Редкие к вечеру крестьяне, выходя из леса с дровами или плодами, увидев кто едет, с интересом останавливались и провожали нас взглядами.
Когда солнце скрылось за горизонтом, остановились на опушке и расседлали лошадей. Ферида с ловкостью разожгла костёр, орудуя кремнём, а мы – остальные натаскали сучьев.
– Девочки, – попросил я, откусывая какую-то сладковатую, подогретую лепёшку, – расскажите мне что-нибудь о порядках в вашем племени. А то, как бы мне не совершить чего-нибудь непозволительного.
– Порядки в племени для нас, – сказала Ферида. – А тебе лишь не следует заглядывать в дома без приглашения.
– И без возражений выполнять то, что скажет Антиопа, если потребуется – добавила Антогора. – А так вы с Александром можете делать, что хотите.
– А другие мужчины?
– Ты имеешь в виду тех, кого приглашают на таинство зачатия?
– Ага.
– Им вход в поселение запрещён. В полумиле для них построены домики и амазонки сами к ним приходят. Это для вас двоих запретов нет. Вы же друзья, а не самцы для оплодотворения.
– Как знать, – пробормотал я про себя.
– Что-что?
– Нет, ничего. Это я себе.
Антогора подозрительно уставилась на меня.
– У меня со слухом всё в порядке. Что ты имел ввиду?
– Ну, что ты пристала! Уж и самому себе ничего сказать невозможно без чьих-то расспросов.
– Когда человек сам с собой разговаривает, то это верный признак расстройства ума, – хохотнула Охота.
– Нет, у него с головой всё в порядке, – признала Антогора, принимаясь уже за второй кусок мяса.
– Девочки, а какая живность в ваших краях водится?
– Для еды?
– Именно.
– Из птиц много куропаток и голубей. Олени есть, много зайцев. Лесных свиней не очень много – бережём их или приручаем. Охотимся не у дома, а уходим иногда далеко и не на один день. Поэтому около племени лесной живности много. На всякий случай. Вдруг беда какая-нибудь с кормлением. А так овцы и коровы. У нас большое стадо. Грибы, ягоды собираем на зиму. А вот виноград растить не умеем. Мелкий и кислый получается. В общем, живём совсем не как у Геродота описано, – рассмеялась Антогора. – Врёт старик про нас почти всё. И ходим не в шкурах, и живём в домах.
– В домах? А какие они – дома-то?
– Конечно же, дома не каменные – деревянные. Иногда и пожары случаются. Зато строим сами.
Хотя ночью для обогревания в костре нужды нет, всё же разлеглись около него. Привычка, традиция? Охота с Феридой по одну сторону, а мы с Антогорой по другую. С той стороны мигом всё затихло и послышалось едва различимое сопение Фериды. Антогора не спит, а широко раскрытыми глазами смотрит в небо.
– Ты что? – шепчу я ей.
Она поворачивается ко мне. В свете луны цвета глаз не различить. Не глаза, а тёмные, бездонные озёра.
– О чём вы с Антиопой секретничали вдвоём? Тогда, на купании у озера, – тоже шёпотом спрашивает она. – Тайна?
Вот, пожалуйста! Догадывается о чём-то. Дёрнул же меня чёрт за язык час назад. Умница-то какая! И врать бесполезно. Она у Антиопы спросит. Надо же, как глупо попался!
– Антиопа хочет, чтобы вы после окончания службы вернулись домой беременными.
Антогора с минуту молчала, глядя на меня. Потом тихо произнесла:
– Понятно, – и повернулась ко мне спиной.
Обиделась что ли? Вряд ли. Не тот характер и не та ситуация. Я протянул руку и положил ладонь на её тёплое и шелковистое на ощупь предплечье. Она пошевелилась и накрыла мою ладонь своей. Так и заснули.
Охота без всяких церемоний разбудила всех ни свет, ни заря.
– Хватит валяться. Завтрак готов. Уж чем рады. Пирожные ещё вчера в обед почему-то неожиданно кончились.
Каждому досталось по куриной ножке, куску хлеба и плошке кислого молока. Помыться не удалось. Остановились на ночлег в безводном месте. Но когда двинулись, то милях в двух впереди встретился ручей. Остановились и ополоснулись. И снова нудное, однообразное движение вдоль леса. Справа локтях в пятистах видно вьющуюся между купами деревьев дорогу.
Внезапно из какой-то рощицы у дороги вылетает группа всадников человек пятнадцать-двадцать и стремительно приближается, пересекая нам впереди путь. Двое ещё издалека отделились от группы и стараются оказаться позади нас.
– Охота, Ферида! – командует Антогора.
Обе амазонки становятся лошадьми бок о бок впереди. Я оказываюсь за ними, а Антогора позади меня.
– Сергей, не дёргайся и места не меняй, – спокойно говорит мне в спину Антогора. – Иначе ты будешь мне мешать.
Луки у девочек уже не за плечом, а лежат у шеи лошади поперёк седла, удерживаемые левой рукой, в которой одновременно и поводья. Те всадники, что впереди вышли к нашему пути и теперь стоят неплотной группой, поджидая нас. Те, что сзади почти догнали нашу компанию. И, похоже, нимало озадачены увиденным. Следуют, не приближаясь, шагах в тридцати.
Группа вооружённых всадников впереди всё ближе и ближе. Охота и Ферида невозмутимо едут прямо на них. Похоже, и там появилась растерянность. Словно они ждали чего-то другого, а их обманули. Когда расстояние сократилось шагов до двадцати, группа зашевелилась, и расступилась, пропуская нас. Ну и бандитские же рожи! Мрачные и разочарованные. Одеты, кто во что горазд, но разного оружия много. Разве что только копий не хватает.
Вдруг одна из рож, мимо которой я уже почти проехал, выкрикнула какое-то проклятье и, выхватив короткий меч, бросила своего коня к нам. Короткий свист меча Антогоры у меня за спиной и чужая лошадь понесла куда-то в сторону безголовое тело всё ещё цепляющееся за поводья. Всадники бросились врассыпную, нещадно настёгивая коней. Вслед им полетели стрелы. Девочки как на утренней тренировке спокойно расстреливают беглецов. Но четверо или пятеро всё же успели ускакать дальше полёта стрелы и скрылись из глаз. Тишина и только лошади, потерявшие седоков, бродят здесь и там, щипля траву.
– Пойдём собирать стрелы. Сергей, жди нас здесь, – сказала Антогора, – и девочки разъехались по полю, время от времени останавливаясь у лежащих тел. Сбрасывают упряжь с потерявших седоков лошадей и отпускают их на волю.
– Что это было? – спросил я, когда они возвратились.
– Разбойники, – ответила Охота.
– В Римской Империи разбойников хватает, – добавила Антогора. – Большинство из них пешие, а эти самые опасные – верховые. Стерегли дорогу, а мы просто случайно им на глаза попались. Да, видно всё это сборище какой-то новичок подвёл.
– Причём тут новичок? – не понял я.
– Новичок у разбойников может не знать, что на амазонок нападать нельзя, – терпеливо объясняет мне Ферида. – Мы разбойников не трогаем, когда они не грабят кого-то у нас на глазах и на нас не замахиваются. Вот они и бросились бежать, поняв, что из-за опрометчивости одного из них, может хоть кого-то спасти только быстрота. Несколько и в самом деле уцелели. Да и мы не особенно старались – неинтересно стрелять по убегающим.
Дальше двинулись, повернув немного к северу. Признаки присутствия людей исчезли. Пересекли небольшое лесистое нагорье и остановились у ручья на обед. Вода тёплая. Искупались. Только двинулись дальше, прямо на Фериду вылетела куропатка. Ферида среагировала мгновенно. Привскочила в стременах, успела схватить летящую птицу за крыло, и мигом свернула ей голову. Вот и приличный ужин потащили с собой.
– Завтра к обеду будем дома, – сказала Охота вечером, поворачивая дичину над костром. – Ещё немного и будет готова. Ой, я солью посыпать забыла.
– А если бы и не забыла? – смеётся Ферида. – У нас соли с собой нет.
Птичьей шкуркой меня предусмотрительно обделили. Всё равно я её есть не буду. А свою долю даже несолёного, нежного мяса я съел с удовольствием.
– Интересно, как там Вивьен в Париже поживает? – неожиданно саму себя спросила Охота. Плохо бы нам пришлось, если бы не он. Наверное, рад, что нас в Париже нет. Антогора, а тебе Вивьен понравился?
– Он мне сразу понравился, как только вы его подарок мне вручили.
– Вслепую? – дружно засмеялись Охота и Ферида.
– Вслепую.
– А что тебя больше всего порадовало в Париже? – спросил я Антогору.
– Лувр и канкан, – без колебаний последовал ответ.
– А из этого, что больше?
– Всё! Это слишком разные вещи. Нельзя сравнивать и выбирать.
– Да-а, канкан… – протянула Охота, как тогда – Ферида после «Мулен ружа» и девочки замолкли, думая о чём-то своём.
Может, прав Александр? Не переборщили ли мы с приключениями и новизной для девочек?
От далёкого холма слева отделились две точки и стали стремительно приближаться, превращаясь в скачущих амазонок.
– Вот мы и дома, – облегчённо вздохнула Антогора, – раз дошли до пограничного дозора.
Миловидные девушки в полном вооружении обменялись с нами приветствиями.
– Здравствуй, Антогора, давно тебя не видели, – приветливо обратилась одна из них, с любопытством глядя на меня. – Не встретили ли чего, о чём нам следует знать? А это с вами Александр или Сергей?
– Нет, всё тихо. Это Сергей. Антиопа здесь?
– Вчера была дома, но собиралась на побережье. Там неспокойно что-то в последние дни.
Оставшиеся десять миль проехали часа за два с небольшим. Большое, сжатое поле у края леса пусто. Дальше, за ним, похоже, что-то вроде тоже немаленького огорода. В нём копошатся какие-то фигуры. А ещё дальше загоны со скотом и лошадьми. Длинные, низкие строения для животных. Издалека деталей не разглядеть, но вроде бы всё обихожено старательно, с любовью. Но как ни высматриваю, жилых домов нигде не видно. Только когда подъехали почти вплотную к краю леса, стало ясно, что поселение разбито среди деревьев.
Крепкие дома и домики из тонких брёвен стоят прямо в лесу. Так что даже и не увидишь много ли их, и насколько далеко в лес уходит поселение. Белки нисколько не пугаясь людей, снуют по стволам со своими беличьими заботами. Где-то над нашими головами стучит дятел. Слезаем с коней, и оставляем их без привязи. Антиопа, словно уже кем-то предупреждённая, ждёт нас, выйдя из одного из домов.
– Здравствуйте, девочки! Здравствуй, Сергей, – целуя меня в лоб, приветствует нас предводительница амазонок. – Вам очень повезло. Через час меня здесь уже не было бы. Теперь придётся немного отложить отъезд. Как вы здесь оказались? Что-нибудь случилось?
– Нет, – говорю я, – ничего не случилось. Просто я давно хотел посмотреть, как вы живёте. А ещё девочки говорят, что к тебе из Рима много известий приходит. Хотелось бы их услышать, если можно. Вроде бы там что-то странное происходит.
– Антогора, Охота, Ферида, вы, наверное, хотите домой заглянуть? Правда, не все ваши родительницы дома. Идите и через поворот часов ко мне. Очень удачно вы появились. У нас как раз опытных старших над сотнями не хватает.
Из дверей дома, на пороге которого мы стояли, выходит Астерия в полном походном снаряжении.
– Мама, с кем это… Ой, Сергей, – восклицает самая быстрая вестница племени, – а я-то думаю, кого это моя родительница беседой развлекает. Очень рада тебя видеть. Аве!
– Вот, говорит, что в гости заглянул. Посмотреть, как мы тут живём. Извини, Сергей, у нас тут дела неважные и очень непонятные. Много времени я тебе не уделю, но пока твои спутницы ходят домой, можем пройтись по нашей деревне.
Вопреки ожиданию, не как в нашей пословице: «Дальше в лес – больше дров», в глубине леса оказалось светлее, чем на его краю. Оставлены не так уж и редко высокие деревья почти не препятствующие солнечным лучам. А около небольших домов и домиков, разбросанных на несколько десятков локтей друг от друга, сохранены кустики, а кое-где даже высажены цветники. Нигде мне ещё не встречалась картина такого окультуренного и, вместе с тем, гармоничного единения множества людей с природой. У эльфов и гномов в Верне разве что. Но они не люди.
– Вот здесь у нас площадки для тренировок, – обводит рукой Антиопа несколько полянок меж деревьев.
На ближайшей к нам лужайке несколько десятков девочек десяти-одиннадцати лет занимаются силовыми упражнениями с камнями. Пожилая воспитательница приветливо кивает нам. Остальные лужайки пусты.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?