Читать книгу "Окно на Европу. Книга 2"

В квартире у Виктора Сергеевича нас дожидался наш знакомый Симон Моисеевич. Также там был бритый наголо мужчина средних лет, с которым мне предстояло еще познакомиться. Он привстал, чтобы поздороваться с нами. В его лысине отразился блеснувший луч солнца из окна. Он полирует свою голову, что ли?

– Здравствуйте, меня зовут Алексей, – протянул он руку сперва моей спутнице.

– Очень приятно, а я – Ксюша.

– А вы, как я понял, и есть Дмитрий, тот самый удачливый искатель сокровищ?

– Угадали. Я – Дмитрий.

Выглядел этот Алексей вполне дружелюбно. По крайней мере, с первого взгляда никаких отрицательных эмоций он у меня не вызывал. Спортивное телосложение, серо-зеленые глаза, прямой нос. Весь его внешний вид гармонировал с одеждой. На нем были надеты дорогие джинсы и темно-синяя футболка с черепом на спине. Кстати, его голова с этим черепом чем-то были схожи. Я даже улыбнулся, когда подумал об этом. Моя улыбка не ускользнула от Симона Моисеевича. Опытный оценщик также улыбнулся.

– Добрый день, Дима, – сказал ювелир, протягивая мне руку.

– Здравствуйте, Симон Моисеевич! Как поживаете?

– Спасибо, спасибо. После нашего знакомства с вами – особенно хорошо, – подмигнул мне еврей. – Витя мне показал видео с вашим участием неделю назад. Удивили вы меня в очередной раз. Очень хотелось поскорее взглянуть на ваши находки, но с вами произошло несчастье. Надеюсь, все обошлось? Как себя чувствуете?

– Нормально. Голова уже не болит, но меня иногда пошатывает от перенапряжения. Хотя вчера с другом даже выпил коньяка, а сегодня все в порядке.

– Ну, значит, идете на поправку. Кто это был, вы уже выяснили?

– Нет. Я их не видел. Друг сказал, что видел красную машину с двумя людьми, ехавшую на большой скорости по дороге от меня, но это могла быть просто машина. Не обязательно, что именно та самая.

– Дмитрий, независимо от того, как пройдет наша встреча сегодня, позвольте предложить вам свои услуги. Вы являетесь другом Виктора, а его друзья – мои друзья. Если понадобится помощь, смело меня набирайте, – и Алексей протянул мне свою карточку, на которой имелся только телефон и его имя.

Мне даже стало интересно, чем он занимается и где работает. Поэтому вопрос от меня выглядел вполне естественно:

– Про какую помощь вы говорите?

На лице Алексея проступила улыбка:

– Вопросы с криминалитетом.

Почему-то мне стало понятно, что он не из госслужащих, но я вполне мог ошибаться. Он так уверенно произнес свою фразу, что дальше я не стал задавать лишних вопросов. Поблагодарив за карточку, я спрятал ее в карман.

– Присаживайтесь, друзья, – сказал хозяин дома. – Кофе хотите или сначала дело?

– Давайте закончим дело, а потом все остальное, – сказала моя посредница по вопросам сбыта предметов старины. – Выкладывай на стол свои находки, Дима.

По очереди на столе стали появляться разные предметы: золотые монеты в количестве одиннадцати штук, пара золотых цепочек, на одной из которых висел кулон-листочек, тонкий женский золотой браслет с непонятными, но красивыми узорами. Последними из сумки я достал два серебряных кольца с парой заколок в виде птиц, вырезанных из белой кости, и четыре медные монеты.

– Это все, – сказал я, откладывая свою сумку в сторону.

– По-моему, на видео были еще пара вещей? – решил уточнить ювелир.

– Были. Но один предмет я подарил, а второй обещал одному мастеру в качестве платы за выполнение заказа. Так что больше ничего нет.

– Это ты про кольца?

– Да, – ответил я.

– А нож? Там был еще нож в ножнах, – не унимался ювелир.

– А-а, нож! Вы правы! Нож при мне.

Я снова потянулся за сумкой, извлекая из нее проржавевший нож.

– Я просто не думал, что он тоже вызовет какой-то интерес. Он же весь в ржавчине.

– Не скажите, Дима. Есть люди, которые могут вернуть его обратно к жизни. Так что давайте и его глянем.

Симон Моисеевич начал свой обзор с монет. Он их смачивал какими-то химикатами, взвешивал, рассматривал через лупу. То же самое он проделал с женским браслетом и даже попытался подковырнуть парочку мелких камушков, вставленных по обе стороны от центрального узора. С серебряными кольцами он справился быстрее. А вот с костяными заколками повозился. Мы с Ксюшей удивились, что в сумке ювелира ко всему прочему даже имелся обычный микроскоп.

Виктор Сергеевич и Алексей за все это время, пока ювелир изучал мои находки, не проронили ни слова. Они сидели в своих креслах и внимательно за ним наблюдали.

В конце концов оценщик убрал все свои инструменты. Он положил перед собой блокнот, в котором делал пометки, просматривая старинные изделия.

– Итак, друзья мои, что я могу сказать обо всем этом, – он обвел рукой стол, на котором лежали предметы старины. – Медные монеты сохранились не очень, но вполне сносно. Думаю, их разберут в свою коллекцию разные люди, по причине их нераспространенности в интернете. Не нашел я таких монет на полях страниц Всемирной паутины. Золотые монеты – это шедевр, как и в прошлый раз. Но вес у этих монет меньше на пару граммов, чем у той, что мы видели ранее, зато проба золота высшая. Браслет – выше всяких похвал. Если у вас желания приобрести его не возникнет, – ювелир обвел взглядом хозяина дома и Алексея, – то я сам готов его выкупить. Цепочки старого мастера – из золота с примесями. Но оно и понятно – порвались бы без примесей, золото слишком мягкий металл. Что же касается заколок, то я не знаю, из кости какого животного они сделаны. Я хотел убедиться лично в этом – и убедился. Мне неизвестно, из клыка какого животного сделаны эти украшения.

– Что значит: «Хотел лично убедиться в этом» – вы уже предполагали, что это не кость слона, когда пришли сюда? – спросил Алексей, имеющий виды на эти заколки.

– Совершенно верно.

Алексей пристально посмотрел на оценщика, выжидая продолжения его ответа.

– Я вам всем кое-что покажу. Но хочу сразу сказать, что эти костяные заколки имеют интересные свойства. Обратите внимание на их белизну с еле заметным голубым оттенком.

– И что это значит? – спросил Виктор Сергеевич. – Это плохо или хорошо?

– Ни то, ни другое. Это редкость. Я повторюсь, что не знаю, из чего сделаны эти заколки, но их сохранность поражает. Кость со временем тускнеет, желтеет. Ей возвращают былую белизну с помощью разных средств, но эти в отличном состоянии и не нуждаются в обработке.

Мы все пристально смотрели на заколки и внимательно ловили каждое слово ювелира.

– Теперь я поясню свои слова относительно того, что хотел сам убедиться, что это не слоновая кость. Качество, точнее, структура кости очень похожа на слоновый бивень. В микроскоп это очень хорошо видно, но это не бивень.

Симон Моисеевич вынул из внутреннего кармана старую фотографию и положил ее на стол.

– Этой фотографии около тридцати лет. Тут сфотографирован я с одним хирургом. Мы познакомились с ним при крайне сложных для меня обстоятельствах. Он спас мне жизнь, прооперировав меня, а я иногда помогал ему с оценками различных вещей. Обратите внимание на вещь справа от него, лежащую на журнале, – придвинул оценщик фотографию к нам ближе.

Алексей и хозяин дома придвинулись, чтобы рассмотреть фото. На журнале справа от человека в темном костюме лежала точно такая же заколка, как и те две, что я нашел на другой планете. Лично я очень сильно удивился тому, что услышал и увидел.

– Лет тридцать назад он показывал мне это изделие из кости, – продолжал свой рассказ ювелир. – Этот хирург говорил, что она случайно ему досталась от одного пациента, которого он оперировал. Кирилл – так его звали. Извините, но я уже забыл отчество этого хирурга. Он приносил ее мне для оценки и говорил, что ему один знакомый делал лабораторный анализ кости. По его заверениям, заколке больше семисот лет. У меня возникли тогда сомнения по этому поводу в связи с отличной сохранностью предмета старины. Сами понимаете, что кость должна потемнеть или пожелтеть от возраста. Поэтому я сомневался и не смог ему ответить на его вопросы. Я предлагал оставить то изделие у меня на пару дней для исследования, но он отказался в связи с отъездом в отпуск на море. Это его последняя фотография. Доктор так и не вернулся с курорта. Несчастный случай на море. Он занимался подводным плаванием. Что-то пошло не так, возникла проблема с баллонами кислорода. Это все, что я узнал в больнице, где он тогда работал.

Симон Моисеевич помолчал и продолжил:

– Неделю назад, когда мне Виктор показал ваше видео, Дима, я вспомнил про эту фотографию и очень захотел сам убедиться, что такое возможно. Я имею в виду сохранность цвета. И вот они передо мной вместе с монетами. Я не знаю, сколько лет монетам, но заколки в прекрасном состоянии. Какой коллекционер и для чего все это закапывал в лесу – это другой вопрос. Но я вижу, что заколки не из слоновой кости. Чья это кость – не берусь угадывать. Качество исполнения вещей превосходное! Может, раньше владели секретами покрытия или пропитки кости при изготовлении… Кто знает этих древних… Одно могу сказать с уверенностью: этот артефакт порхающих птиц уникален и даже очень. Впрочем, лучше мне умолкнуть, а то нечестно с моей стороны набивать цену предметам.

– Да, интересную историю вы нам поведали, – сказал Алексей, рассматривая фотографию. – Ну хоть приблизительную стоимость вы можете озвучить?

– Сложно сказать. На аукционе можно продать задорого или задешево. Требуется понять, из какого животного. Исходя из того что вы знаете о ее редкости и древности, а на интернет-аукционе такое каждому сложно доказывать, будет разумно исходить из цены не меньше тысячи евро за одну заколку. Все-таки это не золото, но вещь редкая.

– Тогда я предлагаю за обе заколки установить цену в пять тысяч евро, – вдруг озвучила цену Ксюша.

– Что?! – опешил Алексей.

– Ха! – воскликнул Виктор Сергеевич. – А я тебя предупреждал, что она не упустит своего.

– Вы извините меня, девушка, но откуда такие цены? – взял себя в руки Алексей.

– Все очень просто, – легко продолжила Ксюша, – Вам нужны эти заколки, а нам деньги за них – не очень. Отдавать задаром такие ценные и редкие артефакты мы не станем. Хотите купить – платите. Иначе они останутся у хозяина.

– Я вижу, вы умеете торговаться, но пять тысяч евро – это чересчур! Три тысячи и лично вам букет цветов, а Дмитрий всегда сможет рассчитывать на мою помощь.

– Три тысячи мало! – продолжала настаивать девушка.

– Я согласен! – прервал я торг Ксюши с Алексеем.

Мой голос прозвучал настолько неожиданно, что все одновременно повернулись в мою сторону. На лице Алексея проступила улыбка, а Ксюша раскрыла широко глаза и сдвинула брови в знак своего неодобрения.

– Извини, – произнес я, отодвигая от себя костяные заколки. – Обещаю, что дальше я буду молчать.

Симон Моисеевич и хозяин дома сидели и явно посмеивались, наслаждаясь процессом торгов.

– Дима, ты хочешь сказать, что самое сложное оставил мне? – опомнился Виктор Сергеевич. – С ней же невозможно иметь дело! Она меня обчистит как липку!

В ответ на услышанное Ксюша перевела хищный взгляд на хозяина дома.

– Попал ты, Витя, – с усмешкой сказал ювелир и устроился поудобнее в кресле, закинув ногу на ногу.

Торговались они долго и упорно, за каждую монету происходила настоящая битва титанов. В процессе их торгов Алексей также подключался и решил добавить немного денег за серебряные кольца и золотые цепочки. Симон Моисеевич не вмешивался, но в самом конце дискуссии выторговал себе за три с половиной тысячи золотой браслет.

А закончила торги Ксюша, вполне довольная собой, со следующим результатом для меня: все монеты, включая и медные, забрал себе Виктор Сергеевич за 54 000 евро, золотой браслет отошел ювелиру за 3 500 евро, а цепочки с кольцами и заколки взял Алексей за 3 600 евро. Нож, поеденный ржавчиной, я отдал ювелиру просто так. Он пообещал показать мне его, когда приведет изделие в надлежащий вид. Честно говоря, будет интересно взглянуть.

Я считаю, что за монеты получил хорошую цену. Продавая каждую по отдельности, можно выторговать и больше, но на это уйдет очень много времени и нервов. Коллекционер имеет связи и знает людей, интересующихся такими вещами. Ему заработать на золотых старинных монетах труда не составит.

Существует масса примеров, когда люди находили монеты и продавали их за бесценок, а спустя время эти же монеты продавались коллекционерами за очень большие деньги. Главное в этом вопросе – редкость изделия. Порывшись в интернете, можно найти примеры, когда монеты с аукциона уходили не просто за несколько тысяч, а за миллионы.

Понять Виктора Сергеевича можно: он скупил все одиннадцать штук, чтобы на рынке они никогда не всплыли, а со временем продаст как редкий экземпляр. Что он станет делать с еще десятью монетами, меня не волнует. В конце концов, он так зарабатывает. Захочет продать – продаст или переплавит, а может, оставит у себя на память и будет по вечерам любоваться находками. Это его дело. Лично я считаю, что наша сделка удалась. Для меня так точно.

По окончании встречи я отдал Ксюше ее законные проценты, а сам стал богаче на пятьдесят семь с половиной тысяч. При выходе из квартиры раздался звонок в дверь, а когда хозяин ее открыл, то на пороге стоял курьер с огромным букетом цветов для девушки. Алексей сдержал свое слово и успел организовать цветы для Ксюши. Кажется, она ему приглянулась.

Глава 2

Будильник на телефоне звенел очень настойчиво. Я едва расслышал его сквозь крепкий сон. В тот момент мне хотелось накрыть телефон подушкой, а сверху положить гирю. Но любопытство взяло верх. Одним глазом я всмотрелся в высветившуюся надпись. Мне звонил Виктор Сергеевич.

– Алло! Я слушаю вас, – хрипло сонным голосом проговорил я.

– Дима, здравствуйте! Извините, что беспокою, но мне позвонил Азам Каримович и попросил передать, что ваш заказ готов. Так вышло, что у него нет вашего номера телефона. А я сейчас в аэропорту, ожидаю посадку, поэтому звоню так рано. Алло, вы меня слышите?

– Да, Виктор Сергеевич. Доброе утро! Я слышу вас. Когда к нему надо заехать?

– Он просил сегодня к обеду, если у вас нет других дел.

– Хорошо, буду к обеду. Я на сегодня вообще ничего не планировал.

– Превосходно! У меня к вам будет маленькая просьба. Через два дня я приеду. Мы сможем увидеться? Мне очень хочется взглянуть на его работу.

– Думаю, это не проблема. Как вернетесь, наберите меня.

– До встречи, Дмитрий.

На том конце отключился абонент. Наверное, до него дошла очередь на паспортный контроль, поэтому он так быстро и сухо ответил. Интересно, куда это он так срочно улетает? Ну да ладно.

Я отложил в сторону телефон и перевернулся, чтобы подняться с кровати. Эх, суббота! Думал, высплюсь, а не тут-то было! Душ и порция кофе быстро привели меня в норму. Так что через полчаса я выглядел как огурчик.

Пока было время – повесил шторку на окно в хозяйственном помещении, а потом еще раз попробовал открыть портал. Все впустую. Грань миров закрыта наглухо. Я осмотрел комнату, где лежали собранные вещи для путешествия: рюкзак со свитками, одежда, обувь, ножи с арбалетом. Вздохнул пару раз и направился на кухню готовить завтрак.

К двум часам дня я подъехал к дому ювелира. После нажатия кнопки звонка вздрогнул от громкого сигнала. Совсем забыл, какая у ювелира тут стоит ангарная сирена.

Буквально через минуту дверь открылась, а на пороге появился сам Азам Каримович – человек с восточным именем, но с внешностью славянина. Он приветливо улыбнулся и впустил меня в дом.

– Спасибо, что приехали, Дмитрий. Чаю хотите?

– Не откажусь. В прошлый раз у вас был замечательный чай.

– Понравился? Сейчас сделаю не хуже. Вы пока располагайтесь. Можете осмотреться тут. У меня много интересных вещей.

Ювелир скрылся в дверном проеме, а я застыл посреди комнаты, не зная, с чего начать. На стенах висели разнообразные картины и холодное оружие. На комоде были расставлены коллекционные машинки. Плотными рядами на полках стояли книги. Некоторые из них были в позолоченном переплете. На журнальном столике ютились резные фигурки. На подоконнике в горшках в виде смешных зверей принимали солнечные ванны красивые цветы.

Я продолжал осматривать комнату, и мой взгляд привлекла черно-белая картина, висевшая у окна. Рисунок был выполнен карандашом. В центре холста изображены древние большие песочные часы, стоящие на драконьих головах. Часы стояли на письменном столе у окна, а на них падал лунный свет от серебряного месяца. Песочные часы были настолько детально прорисованы, что складывалось впечатление 3D-изображения. Все остальные детали картины становились размытыми, словно камера в кино переходила со второго плана на передний ракурс.

– Понравилась? – внося поднос с чаем, спросил ювелир. – Эта удивительная картина была нарисована двенадцатилетним мальчиком.

– Это рисовал ребенок? Неожиданно! Часы очень красивые. Они ему удались.

– Вы правы. А вы обратили внимание на песок в часах?

Я еще раз посмотрел на картину. Песок! Как я сразу не увидел? Песок выглядел необычно. Автор прорисовал каждую песчинку! Я не знаю, сколько времени это у него заняло, но думаю, что очень много. Лично у меня терпения на такое не хватило бы. В центре осыпавшегося песка в нижней колбе часов еле заметно выделялись пара крупинок золотистого цвета. Удивительная детализация!

– Заметили? – спросил ювелир, оценивая мою реакцию на золотистые песчинки.

– Не сразу. Как такое вообще можно изобразить?! Песок словно настоящий.

– Вы, Дмитрий, не знаете самого интересного – историю создания и последствия этой картины. Вам ведь известно, что я собираю в свою коллекцию только необычные вещи. Если хотите, я расскажу, но сначала чай и ваш заказ.

Чай и на этот раз был превосходным. Чувствовался вкус каких-то фруктов, но я не понял, каких именно. В голове появилась ясность, тяжесть ушла, а во рту осталась приятная терпкость от тонизирующего напитка.

– Необычный вкус, – сказал я, отставляя пустую кружку. – Мне очень понравился этот чай, хотя я не уловил, какие в нем добавки.

– Это мой секрет. Я готовлю такой чай всегда, когда занимаюсь делом в своей мастерской. Да, кстати, а вот и ваш заказ, – ювелир поднял полотенце, под которым лежало нечто.

На меня смотрели лица Валеры с Лерой. Именно так. Не знаю, как он смог, но черты лиц и мимика были переданы идеально! Меж двух силуэтов был наклоненный бокал, из которого вот-вот прольется вино. Всю композицию обрамляли гроздья винограда. Самые мелкие виноградинки ювелир выложил полудрагоценными камушками красного цвета. И все это идеально смотрелось, когда свет на изделие падал сбоку, оставляя возможность теням передать задуманную игру.

– Удивительно! – восхитился я. – Мне Виктор Сергеевич говорил, что вы обязательно сотворите что-то интересное. Но чтобы такое! Я не ожидал! У вас получилось великолепно!

Мастер расплылся в улыбке. Каждому человеку приятно, когда высоко оценивают его работу. Азам Каримович откинулся на спинку кресла и расслабился, вытянув ноги.

– Я рад, что смог угодить. Когда у ваших друзей намечается праздник?

– Пока не знаю. Они оговаривают дату. Лера в положении. Срок еще маленький, но все состоится в ближайшее время.

– Я попрошу вас, Дмитрий, перезвонить мне, когда эта вещь, – показал он на золотое изделие, – окажется у молодоженов. Мне хочется знать, как они отреагируют.

– Это нетрудно. Я с радостью сообщу вам их реакцию. Но давайте обменяемся телефонами.

– Я совсем про это забыл! Сейчас схожу за ручкой и листком бумаги.

– Азам Каримович, просто продиктуйте мне номер, а я внесу его в свой телефон.

Ювелир улыбнулся и опять присел в кресло:

– Все время забываю, как технологии продвинулись. Привык записывать на бумагу.

Я внес новый телефонный номер в память своего смартфона и набрал ювелира. В соседней комнате послышалась мелодия. Могу ошибаться, но мне показалось, что у него на звонок установлена мелодия кантри. Я не стал долго держать вызов и отключил его.

– Вы, главное, не забудьте мой номер внести в память, – предупредил я мастера.

Я отложил телефон и достал перстень из кармана в знак платы за его работу. Азам Каримович принял его у меня, молча встал и вышел в другую комнату. Спустя пять минут он вернулся, сел в кресло и как ни в чем не бывало принялся за рассказ о рисунке на стене.

– Я обещал вам рассказать историю создания этого необычного рисунка. Хотите еще чаю, пока я буду говорить?

– С удовольствием, – сказал я, протягивая ему свою кружку.

– Так вот, необычность этой истории заключается в том, что мальчик нарисовал только одну картину за всю свою короткую жизнь. Он, конечно, как и все дети, иногда рисовал. Но чтобы так! – ювелир указал пальцем на стену, где висела черно-белая картина. – Так он не рисовал никогда. Мне эту работу отдал мой знакомый, сосед этого ребенка, после того как мальчик пропал.

– Так мальчик жив? – не удержался я с вопросом.

– Не знаю. Думаю, что нет. Подождите, Дмитрий. Сейчас вы все поймете. Мальчик рисовал эту картину год, и ничего другого, кроме нее. Его родители трагически погибли в авиакатастрофе. После этого он замкнулся и не хотел верить в то, что потерял их навсегда. Мальчик часто закрывался в комнате и по вечерам трудился над своим рисунком. Его бабушка старалась общаться с ним и очень переживала, что он замкнулся в себе. Она водила его на разные тренировки, отпускала гулять с друзьями, но вопреки всему он каждый вечер уединялся в комнате и продолжал рисовать. Особенно он засиживался допоздна при полнолунии. Сосед мальчика говорил, что бабушка жаловалась на его посиделки до глубокой ночи при полной луне. В такие дни мальчик практически не реагировал на замечания бабушки и был сильно раздражен, когда она заходила к нему в комнату. Спустя год картина была нарисована. Сейчас вы ее видите в таком виде, в каком она осталась после мальчика. Но самое удивительное и ужасное случилось на годовщину гибели его родителей. В квартиру ворвались грабители и пытались обокрасть эту несчастную семью. Мальчик успел закрыться у себя в комнате и вызвать полицию. Но стражи правопорядка прибыли слишком поздно. Бабушка ребенка была мертва – сердечный приступ. А вот самого мальчика в квартире не обнаружили. Весь дом был перевернут вверх ногами. Грабители унесли все ценное. Дверь в комнату мальчика была забаррикадирована изнутри, окно закрыто, но самого мальчика нигде не было.

– И что это значит? – спросил я. – Может, он перебрался через балкон к соседям?

– Нет, Дмитрий. Я съездил туда, посмотреть. Балкона у них не было, а жили они на четвертом этаже.

– Тогда куда же он делся?

Ювелир медлил с ответом, раздумывая, стоит мне договаривать конец истории или нет. Но потом решился и встал. Азам Каримович подошел к столу и взял увеличительное стекло.

– Подойдите ко мне, Дима. Взгляните сюда, – указал он пальцем на стык между двух половинок песочных часов. – Вы видите?

Я присмотрелся и через линзу заметил еще одну золотистую песчинку. Она явно выделялась цветом, но затерялась в этой воронке детально прорисованных песчинок.

– Вижу. И что это значит? – недоумевал я.

Вместо ответа ювелир поманил меня за собой к комоду. Он плавно отворил дверцу и вынул папку, в которой лежало несколько больших фотографий. На всех была изображена эта картина песочных часов. Он разложил фотоснимки на столе, предоставив мне возможность детально их изучить. Я всматривался, но поначалу не понимал, что хочет от меня мастер. А потом увидел разницу. Вот третья песчинка золотого цвета находится сверху песка, на другой фотографии – чуть ниже, на третьей – уже в середине верхней колбы часов. На последнем снимке она вовсе затерялась в песке между двух стеклянных половин.

Я посмотрел на ювелира, не зная, как сформулировать свой вопрос. Мой взгляд вновь вернулся к картине на стене. Я сел в кресло. Напротив меня сидел Азам Каримович, молча ожидая моего вопроса. Наверное, сейчас на моем лице отражался весь мысленный процесс, так как ювелир улыбнулся, наблюдая за мной.

– Вы думаете, что эта песчинка… Вы считаете, что это он? – выдал я несуразную фразу.

– Прошу заметить, Дима, вы сами это сказали. Да, я думаю, что это в какой-то степени он и его родители. Их души или отголоски их душ. Я тоже не знаю, как правильно это должно звучать. Но я пришел к такому выводу, когда делал вторую фотографию.

– Но это невозможно! – воскликнул я.

– И тем не менее вы сами видели снимки. Когда я заметил, что третья песчинка находится не с самого верха песка, то решил сфотографировать. У меня были мысли, что надо мной подшутили, но я живу один. Ко мне заходят друзья. Зачем им заниматься такой прорисовкой песка? Тем более что следов не осталось. Нет стертого карандаша. На рисунке все идеально чисто. После третьей фотографии я убедился окончательно: песчинка перемещается самостоятельно. И тогда я пришел к такому же заключению, что и вы, как бы безумно это ни звучало. Думаю, что это душа мальчика перемещается к душам своих родителей. Как и почему это происходит – не знаю. Но у меня нет другого ответа.

Какое-то время мы просидели молча. Кто я такой, чтобы убеждать ювелира в невозможности такого чуда? Я не имею права ни смеяться, ни говорить ему, что это все чушь. Я сам около двух месяцев перемещался на другую планету через портальное окно и жил там полноценной жизнью. Кто знает, что внутри этих песочных часов? Кем стал пропавший мальчик, нарисовавший эти часы с пылью времени внутри вместо кварцевого песка?

– Мне нравится ваша реакция. Вы спокойно перенесли полученную информацию, Дима. Один мой знакомый покрутил пальцем у виска, когда я поделился с ним своими наблюдениями. А вы просто задумались и перевариваете. Что скажете?

– Ничего не скажу. Если это правда, то мальчик был очень настойчив в своих желаниях. И я хочу, чтобы у него получилось добраться до… – Я не смог закончить фразу. Я не знал, как правильно вести себя после всего увиденного и услышанного. Я не знал, что говорить в таких случаях.

– Иногда, Дима, в жизни все теряет смысл. Остается только надежда и целеустремленность. У мальчика надежда никогда не умирала. Он ни на долю секунды не переставал верить, что у него все получится. Я согласен с вашими словами, Дима.

Я задумался. Так ли сильна моя вера в то, что портал откроется снова? По крайней мере, надежда у меня еще не умерла. В этой жизни все вокруг нас происходит не случайно. Нужно только быть наблюдательным. Может, этот разговор тоже имел свой смысл для меня? Обстоятельства сложились именно так, как должны были сложиться, а я получил необходимую информацию для осмысления.

Мы поговорили еще какое-то время с мастером на разные отвлеченные темы, а затем я его покинул. Мне очень хотелось вернуться к себе домой.

Два дня я занимался прорисовкой плана для Арены в столице Аранийского королевства – Артии. Не знаю, когда мне выпадет шанс вернуться на Европу, но после разговора с ювелиром я пребывал в приподнятом настроении. Хотелось верить, что портал откроется. Несколько раз в день я возвращался к закрытому окну в подсобке, но никаких намеков на открытие портала не было. Каждый раз я вздыхал, а потом возвращался к работе.

Мысли о друзьях по ту сторону портала роились в голове постоянно. Стив со своей пятеркой, наверное, уже вернулся. Интересно, получилось ли у них выкупить остатки прошлогодних запасов вин у кланов или нет? А наша Арена, что с ней? Ведь уже подошло время открытия. Граф, наверное, интересуется подготовкой боев и демонстрацией. Наверняка он хотел меня видеть – а меня нет. Кладус, бедняга, наверное, себе места не находит. Все планы рушатся. А Риза? Если вернулась, то как она восприняла весть о моем исчезновении? Сашку очень жалко. Парень только начал чувствовать себя полезным и стал развивать свои навыки, с прокачкой которых я обещал ему помочь. Мне кажется, что и я привязался к нему. Что будет с ним? Я не находил себе места от терзавших меня вопросов.

За что я не переживал – так это за артель. Мы в ней работу наладили. Лукас не даст ей загнуться. Он будет упорно развивать рыбный промысел. Мартин тоже знает свое дело, и «Пивной двор» наверняка востребован у посетителей. Но вот что касается Арены и задумки боев между магами – все это лежало на моих плечах. Отдельные кабинки, а точнее, ложи для знатных персон из-за меня останутся недоделанными. Пол никто не подготавливал, что плохо скажется на репутации. Все это не давало мне покоя. Что если портал откроется внезапно, а я не готов?

С этими мыслями я вернулся к компьютеру и стал просматривать товары в супермаркетах. Первым делом необходимо было заказать ламинат. Потратив достаточное количество времени на подсчеты, я оплатил заказ и доставку. Если у меня не выйдет открыть портал на этой неделе, то постелю ламинат в доме. Доведу ремонт до победного конца в трех комнатах, где не трогал полы, а освежил только стены и потолок.

Так и прошли мои выходные с понедельником.

Я сидел на улице у мангала, смотря на зеленые деревья и пытаясь распознать среди них моего филина. Неожиданно мой телефон пиликнул. Пришло фото от того парня со станции техобслуживания и шиномонтажа. Он прислал снимок человека, который оставлял у них красную машину на покраску. Рассмотрев его, я лишний раз убедился, что вижу его впервые. Но удалять фото не стал, а решил съездить показать снимок ветврачу. Не знаю, вспомнит его Гена или нет. Но чем черт не шутит? Все равно до доставки груза из супермаркета еще пара часов.

Пуша, словно угадав мои намерения, вспорхнула с ветки и направилась в сторону дома ветеринара. Значит, вот где она сидела? А я ее искал. Совсем сливается с деревьями окрасом перьев. Как птицы чувствуют такие места, где их не видно?

– Иваныч, открывай! Медведь пришел! – постучав в дверь, оповестил я о своем приходе словами из детского мультфильма. – Не съедай весь мед, поделись с другом!

Дверь распахнулась, а на пороге стоял Гена с довольным лицом и ложечкой во рту. Он демонстративно ее облизал, потом вытащил изо рта и, показав абсолютно чистую, сказал:

– Кто ходит в гости по утрам, тот с вечера остался без меда. Тарам-парам, парам-тарам!

– Совсем не складно!

– Пофиг. Зато мне вкусно, – рассмеялся ветврач, жестом приглашая меня в дом. – Чего пришел в такую рань?

– Это ты десять утра считаешь ранью? К этому времени твои олени уже по десятому олененку успели заделать.

– Так то олени… Кролики, наверное, еще быстрее могут? Если ты не по поводу звериного воспроизводства, то выкладывай, зачем пожаловал. Чай, кстати, будешь?

Как выяснилось, Гена и правда пил чай с медом. На столе стояла трехсотграммовая баночка цветочного меда с деревянной ложечкой внутри, а по соседству с ним свежая сдоба.

– Нет, спасибо. Хотя давай, – передумал я, понюхав, как пахнут булочки. – Мне тут одно фото прислали. Хотел тебе показать.