Текст книги "Город сломанных судеб"

– Это не пацан, не ребенок. Это нацист, – и совершенно другим, отстраненным и официальным бездушным голосом продолжил: – По законам военного времени приговариваю тебя к расстрелу.

Парень смотрел на Демьяна снизу вверх со слезами, пытаясь закрыться руками, как будто бы это могло спасти от автоматной очереди. Он весь трясся, а в голове мысли о том, сколько всего он еще не успел сделать и попробовать. Забрали в военкомат без повестки, требовали с матери деньги, чтобы сына не послали в Донбасс. Но денег у нее не было. «Мама… Ну вот и все, мамочка, проживи в это проклятое время хотя бы дольше, чем я», – и срочник начал про себя читать молитву.

Автоматные выстрелы испортили гармоничную тишину утра. Пленные и ополченцы застыли, наблюдая эту картину. Выпустив короткую очередь поверх головы пленного, Демьян плюнул на землю и ушел, не причинив вреда пареньку.

Ночью снились кошмары – привиделся ад. Все расплывчато и нет четких очертаний, но внутри доброволец понимал, что ходит по проклятым землям преисподней. Он встретил козломордого беса, заговорившего с ним.

– Добро пожаловать домой, – сказал прислужник дьявола.

– Мой дом не здесь! – удивился Демьян.

– Кто тебе такое сказал? Ты был здесь всегда и вернешься сюда же после смерти.

– А ты откуда знаешь, черт?

– После смерти нет секретов.

– Я не хочу в ад! – закричал парень.

– Правда? Ты не хочешь домой?

Сон хорошо запомнился в мельчайших подробностях. Демьян вышел из казарменного помещения в прохладную летнюю ночь, закурил сигарету и присел, прислонившись спиной к облезающей зеленой краске стены. «Еще чуть-чуть, и сорвусь. Не зря чушь всякая снится. С головой совсем плохо становится. Контуженные мы. Воюю, воюю, а толку? Какой-то тупик. Дальше что? Сколько времени воюю, жизни нормальной нет», – Демьян выпускал дым, стараясь достать им звезды.

* * *

Дальше произошел случай, который изменил курс Демьяна на этой войне и вывел парня из морального тупика. Случайно в новостях он услышал сообщение: «Один из установленных виновников трагедии в Одессе, который принимал участие в боевых действиях на Донбассе, скрылся в Российской Федерации». Фотография и видео, подтверждающее причастность к жуткому побоищу в Доме профсоюзов.

Демон не раздумывая собрал пожитки и сказал Китайцу и Байкеру:

– Теперь я знаю своего врага в лицо. Знаю, кого мне надо убить, и кто точно виновен. Я на время вернусь домой. Поищу этого урода.

Друзья поняли, что нет смысла его отговаривать:

– Мы нужны здесь. Не будем прощаться.

Демьян направился назад в Россию. Дорога выдалась опасной: несколько раз обстреляли автомобиль на отрезке между Луганском и Краснодоном. На трассе уже ближе к пропускному пункту Изварино распластались десятки сожженных машин. Внутри них раньше сидели люди, теперь – пепел. Люди в автомобилях ехали хорошие и плохие, богатые и бедные, спокойные и нервные, смелые и трусы; и всех их не стало.

Благополучно проехав таможенный пункт, парень поехал в Каменск. Он снял комнату в отеле рядом с железнодорожным вокзалом. Хорошо поел и лег спать. На следующий день, приняв душ, Демьян присел и решил подумать, где искать «отважного» украинского гайдамака. С чего начать? Он мог направиться куда угодно, как в крупный город, Ростов или Воронеж, так и в маленький, например, Миллерово. Воронежец вспомнил, что в Миллерово живет его дальняя родственница со своим мужем, а муж – пограничник или вроде того. Он может что-то знать или, по крайней мере, помочь узнать.

Родственница приняла его хорошо, накормила, узнавала, откуда он едет и куда, как оказался в этом краю. Короткой фразы «С Донбасса» было достаточно, чтобы тетка почувствовала всю глубину ситуации. Она поняла, что родственник не просто так приехал. Вечером вернулся муж. Демьян выпить отказался и, оставшись с глазу на глаз, рассказал о сути неожиданного визита. Стареющий майор напряженно молчал. Думал долго о чем-то, затем налил себе, выпил и пообещал помочь.

На следующий день Демьян рассматривал карту европейской части России и строил предположения, куда мог направиться его заклятый враг. В конце концов, пришел к выводу, что скорее в какой-то большой город, нежели в деревню или городишко. По двум причинам. Во-первых, легче затеряться. Во-вторых, удобно устроить теракт. Да, Демьян вдруг подумал, что сбежавший неонацист не просто хочет затеряться, возможно, он намерен устроить хаос в России. К вынашиваемой мести примешалось еще одно чувство – любовь к Родине. И именно тогда Демьян решил, что он на правильном пути.

Доброволец поделился своими мыслями вечером с майором. Тот согласился и рассказал, что на границе десятками ловят украинцев с запрещенными, в том числе и взрывчатыми веществами.

– Если бы какой-нибудь украинский патриот устроил грандиозный взрыв в российском мегаполисе, он моментально стал бы героем для своих заблудших соотечественников-русофобов, – отметил майор.

Утром парень решил поехать домой в Воронеж. Он подумал, что так будет логичней и продуктивней, чем если бы он сжигал бензин, колеся по всему югу России. К тому же, не факт, что этот вояка хочет что-то устроить. Вполне вероятно, что он займется поиском работы, чтобы прокормить себя. Значит, у него должна быть регистрация. Демьян оставил на время эти мысли, обещая себе заняться делом позже.

Мама плакала от счастья, а отец на радостях открыл бутылку дорого коньяка.

– Живой, вернулся живой. Сыночек мой! – причитала женщина.

Они долго говорили, засиделись за полночь. Родителям было интересно узнать, правда ли все те ужасы, которые показывают по телевизору.

– По телевизору, – отозвался уставший Демьян. – Как бы объяснить… Всей правды не покажут. Чтобы все понять, там надо быть, ходить по той земле, видеть руины домов и убитых жителей. По телевизору всего лишь картинка. Может она и правдивая, но она… мертвая что ли. Чем сейчас новости отличаются от боевиков и ужасов? Ничем. Для многих людей здесь это просто картинка для досуга. А там тебя тошнит и ты блюешь, когда видишь развороченные тела…

Он вовремя остановился, чтобы пожалеть мамины нервы.

Отдохнув пару дней, Демьян начал искать. Обратился к своим друзьям в силовых структурах. Маховик запущен, результат должен появиться, много усилий приложено. Чтобы не висеть на шее родителей, парень снова пошел работать на стройку. Время шло, но никто из знакомых так ничего и не выяснил. Скорее всего, у парня не было регистрации, иначе бы его достали.

Жизнь интересна своими поворотами и, наверное, все случается так, как должно быть. Иногда ищешь, сжигаешь себя изнутри, направляя энергию в нужное тебе русло, и никакой пользы от этого нет, не можешь пробить головой кирпичную стену. А бывает, что все разыгрывается как по нотам. И тогда сложный мир обретает гармонию, ты вдруг начинаешь видеть ее невидимые нити, которые привели тебя в нужное место.

В селе на границе Воронежской и Волгоградской области строительная бригада работала над большим трехэтажным домом. Осень уже срывала весь разноцвет листьев и заметно похолодало. Старший взял нескольких помощников из местных. Демьяна поразила молния в тот момент, когда он увидел одного из них. Это лицо он знал до мельчайших подробностей, фотографию этого лица он хранил в кармане и носил при себе, чтобы в любое время можно было оживить в памяти эти хищные черты коршуна.

Утихшая на время злоба и ненависть захлестнули его, наполнили человеческий сосуд до краев. Демьян взял молоток и чуть не убил его прямо в ту же секунду, но сдержал себя, не подав виду. Он решил поступить умнее.

После работы парень проследил за своей жертвой. Деревенские улочки были пустынными и безлюдными. Идеальное тихое место. Когда «беженец» уже собирался открывать калитку, ведущую в заваливающийся домик, Демьян ускорился и, одернув за плечо, нанес удар в голову. Тот упал, но сразу попытался встать. Тяжелый ботинок помог ему передумать, оставив грязный след прямо на лице.

– Как же долго я тебя искал! – оскалился Демьян. – Ты виновен. Придется ответить за содеянное, за моего племянника и брата.

– Я делал это на благо своей страны… – сразу понял, о чем речь, поджигатель из Одессы.

– Убивал женщин и детей? Ты совсем идиот? Что за кровожадная страна может этого хотеть?

Майданный патриот выкинул неожиданный финт: он пнул Демьяна ногой в колено, а сам резво подскочил и бросился бежать дальше по сельской дороге. Воронежец пустился вдогонку. Оба бежали быстро, но начинало казаться, что Демьян не сможет догнать свою жертву. «Нет, не может этого быть. Зря его выслеживал? Не отпущу гада», – злость прибавляла сил. Врагу же страх придавал силы. Впереди начиналась асфальтированная дорога – главная транспортная артерия поселка. Украинец оказался совсем рядом с ней и начал подниматься по холму. В тот же самый момент Демьян схватил камень и бросил. Майдановец благодаря интуиции увернулся, взбираясь по крутой насыпи. Запущенный камень отвлек украинца, и он не заметил мчащуюся по дороге «девятку». Водитель не успел среагировать, как и уходящий от погони несчастный. Парня отбросило вперед и вбок, он снова оказался на обочине. Шофер выскочил и подбежал к нему, но сделать что-либо не успел, травмы оказались слишком серьезными. Принимавший участие в войне на Донбассе и сжигавший людей в Одессе украинец скончался до приезда скорой.

В новостях сообщили о случившемся. Правоохранители начали расследование.

Демьяну стало легче. Легче от того, что не он совершил убийство, а случился несчастный случай. И легче от того, что справедливость, как он ее видел, восторжествовала. Иногда именно так нас жалеет Господь, не давая нашим страстям сгубить душу. Демьян обрел некое подобие спокойствия и умиротворения. На Донбасс он больше не возвращался.

Оля и снаряд

Лишь те способны ощущать жизнь,

кому часто случается быть на краю смерти

Джавахарлал Неру

Жара начинала спадать. К середине августа стало холодать по вечерам, днем – тепло и приятно, в полдень можно было спокойно выйти прогуляться в магазин или на рынок, не опасаясь вспотеть как мышь, не бояться солнечного удара. Проблема заключалась в том, что все рынки и большинство магазинов работали до часа и самые многочисленные скопления народа приходились на первую половину дня. Народ по утрам с опаской выползал из домов в поисках вещей первой необходимости: еды, воды, лекарств и разной мелочи, например, свечек, спичек или сигарет, которые стало трудно доставать. Весь быт здесь перестал быть маленьким и незначительным, а стал первоосновой выживания.

Город постоянно обстреливала артиллерия и авиация. Вокруг Луганска и даже в некоторых его частях шли ожесточенные бои. Опустевший полумиллионник находился в окружении уже больше месяца, а в тяжелом положении – две недели. Люди жили без электричества, воды и мобильной связи. С продуктами ситуация тоже сложилась напряженная, но достать их еще было реально.

Все началось с того, что местные жители, не признавшие новую киевскую власть и не желающие идти в Европу, выступили с акциями протеста. Вскоре стало понятно, что никто не рассматривает всерьез требования народа, что власти плевать хотели на мнение людей. Самые отчаянные взялись за оружие и захватили административные здания. Военный конфликт стал неизбежен, опасность и плохие предчувствия охватили уже всех, а не только тех, кто чуял неладное с первых дней Майдана.

После первых боев между властями и ополчением, в стремлении помочь, потоком хлынули добровольцы из России. У многих на Донбассе жили родственники и друзья, этот край всегда был родным для русских людей.

Обернулось все нескончаемым потоком крови, обломками разлетающихся крыш и стен домов, сломанными судьбами, блокадой Луганска, на который каждый день беспорядочно ложились десятки самых разнообразных снарядов. Но люди здесь остались. Город только на первый взгляд мог показаться пустым и заброшенным. На самом деле здесь в тяжелых условиях выживали тысячи людей, которых ненавидели и убивали только за то, что мнение большинства из них отличалось от позиции официальных властей и остальной Украины.

* * *

Оля с утра оббегала несколько магазинов в поисках спичек или хотя бы зажигалок. Ведь газ в квартиры еще подавался и приготовить поесть не составляло труда, были бы продукты. Женщина предусмотрительно еще до дефицита и блокады сделала солидные запасы крупы, макарон, картошки, соли, хлеба. Но всегда чего-то не хватало и приходилось выходить на улицу, слыша близкий свист снарядов, рисковать жизнью, чтобы добыть необходимое. «Подумать только, разве могли мы представить, что такое возможно? – вопрошала себя Оля. – Будто ожили документальные фильмы о Великой Отечественной».

Несколько магазинов находились напротив ее дома, достаточно было перейти через проезжую часть. В одном из них она купила спички, которые искала. «Отлично, повезло, приготовлю суп. А то Миша придет с работы голодный», – подумала она, искренне радуясь такой удаче.

Совсем рядом, в восточной части города, громыхали разрывы, долго и интенсивно. Жители смирились с этим и пытались не замечать. Женщина вышла из магазина и по узкой аллее направилась дворами в сторону проезжей части. Опасаться автомобилей не стоило – частный транспорт здесь уже давно стал редкостью.

Слух прорезал мощный, пронизывающий до мурашек свист снаряда. Она услышала металлический стук совсем рядом, но испугаться просто не успела. Через мгновение взрывная волна отбросила ее на несколько метров…

* * *

Еще в начале лета кровавая вакханалия в Луганске только начинала набирать обороты. Муж твердо заявил, что никуда из города не уедет, пока у него есть работа. А у Оли как раз начался официальный отпуск. Она могла уехать, но не стала, решив остаться с мужем и поддержать его решение.

Оля была очень хорошенькой и симпатичной. В больнице, где она работала, к Оле часто приставали пациенты, то ли в шутку, то ли всерьез предлагая выйти замуж. Им она отвечала, что у нее есть любимый муж и она уже 25 лет счастлива в браке с ним. Находящиеся на лечении бабушки, с которыми Оля в силу доброго характера всегда общалась, говорили, что она симпатичная девочка и все у нее впереди, спрашивали, на каком курсе университета учится. Им Оля отвечала, что ее сын уже давно окончил университет.

Михаил был высоким и сильным, по дому умел делать все, поскольку сам приехал в Луганск из деревни, любил поработать руками. Эта фанатичная преданность пролетария своей работе и долгу стала основной причиной того, что Миша и Оля остались в городе.

В середине июня я позвонил им со своими уговорами.

– Мама, надо уезжать, все будет только ухудшаться. Позвони дедушке. Решайтесь, потому что времени осталось мало.

– Я бы уехала, но ты же знаешь, что папа уперся и никуда не собирается. У него работа, – ответила Оля.

– Да какая к черту работа! – кричал я в трубку. – Работа на складе – это не предел мечтаний. Найдет новую.

– Кому мы там, в России, нужны? – грустно и тихо сказала женщина.

– А здесь кому мы нужны? Город хотят стереть с лица земли. Ну, если у папы работа, давай хоть ты с нами?!

– Все будет хорошо. Вы уезжайте. А мы останемся, я без папы никуда не уеду. Люблю, целую вас, – женщина дала окончательный ответ и спорить с ней было бессмысленно.

Оба нажали на кнопку отбоя с тяжелым сердцем и слезами на глазах.

– Я почему-то такая спокойная теперь. Главное, что они уехали. Им еще жить, еще детей рожать. Я так хочу внуков. Когда они уже соберутся, а? Мне теперь ничего не страшно. Я уверена, что все будет хорошо, – говорила Оля мужу.

Мы созванивались каждый день, пока была связь, и неизменно в разговоре проскальзывала уже приевшаяся фраза Оли: «У нас все нормально, стреляют». Ну как может быть все нормально, когда вокруг кроме стрельбы ничего и не слышно? Видимо, для оставшихся в городе это действительно стало нормой, привычным, хоть и безумным, течением жизни.

* * *

Миша каждый день ходил на работу. Преимущественно пешком, потому что городской транспорт стал ходить редко и нерегулярно. Хорошо, что место работы находилось недалеко и можно было просто прогуляться. Правда дорога приобрела очень живописный вид – снаряды часто попадали на эту открытую местность, вырывая куски асфальта и разбрасывая их на десятки метров вокруг.

В один из вечеров он возвращался домой, неторопливо и расслаблено шагая, наслаждаясь теплом и солнцем. Говорил по телефону с Олей.

– Я Любе звонила, на Южном сильные обстрелы, они уже в подвалах ночуют. Остановку возле магазина «Максим» разбомбили.

– Погоди, – ответил муж.

Рядом по пустой проезжей части небыстро катился джип, раскрашенный в камуфляжные цвета. Миша смотрел на людей с оружием внутри машины, а они смотрели на него. Авто начало притормаживать и остановилось рядом, преградив путь.

– Я перезвоню.

Из машины резво выбрались несколько человек в бронежилетах, густо обвешанные автоматами Калашникова. Все высокие и плотные, ручища здоровенные. В карманах сменные рожки для оружия. У одного из них было обожженное лицо. Ополченцы.

– С кем говорил? – бесцеремонно спросил обожженный.

– С женой, – спокойно ответил Миша.

– Можно глянуть?

Он протянул ополченцам мобильный телефон. Обожженный пролистал в нем все входящие и исходящие вызовы. Почти все из них – «Жена», а в телефонном справочнике всего с десяток номеров. Подозрительно, подумал повстанец. Объяснялось все просто. Дело в том, что неразговорчивый Михаил не любил мобильные, телефон появился у него всего полгода назад. Да и друзей у него было немного, а собеседников в такие тяжелые времена стало еще меньше.

Обожженный ополченец, глядя на Мишу, набрал номер, записанный как «Жена».

– Алле, Миша, что там такое? Я испугалась за тебя! Там что, где-то рядом стреляют или что? – начала тараторить в трубку Оля. – Ты скоро придешь уже…

– Это не Миша, – ответил незнакомец.

– А кто это? Где мой муж? С ним все в порядке? – в звонком женском голосе явно слышался страх.

Мужчина с АК отдал мобильный телефон владельцу.

– Все нормально, – сказал муж. – Я сейчас перезвоню. А в чем дело? – обратился к группе Михаил.

– Да ищем наводчиков, – уже без напряжения ответил обожженный. – Слышишь, бахает? Город начали усиленно обстреливать диверсионные группы, вот и патрулируем, ищем этих тварей. Ну, бывай, мужик.

Они сели в машину и медленно покатились дальше по трамвайной линии в сторону центра.

* * *

По одной из окраин Луганска был нанесен авиационный удар. Десятки луганчан погибли, еще больше – получили ранения. Воронки на асфальте, выбитые окна жилых домов, покореженный металл, согнувшийся светофор, который лишился своих цветных фонарей, потрепанная аптека теперь выглядела темным склепом с зияющими отверстиями в стене. Но самое страшное – человеческие тела, в которых минуту назад были души, изуродованные трупы невинных горожан.

Люди, начавшие подходить к месту очередной трагедии, плакали. Все, включая мужчин. Народ пытался помочь тем, кто получил ранения, но уцелел. Подошла и Оля, которая во время жуткого взрыва, оказавшегося безжалостным нападением стальной сине-желтой птицы, ходила совсем рядом по рынку в поисках овощей. Она ужаснулась масштабам гибели людей, потому что все это выглядело местом бойни. Впечатлительная женщина, не сдерживая эмоций, расплакалась, отошла в сторонку, чтобы не видеть мертвых людей, достала бутылочку с водой и таблетки. Через время пульс пришел в норму, а нервы чуть успокоились.

Бомбежка произошла рядом с домом, в котором жила с семьей подруга Миши – Тая. От взрывов стекла в ее квартире вылетели вместе с рамами. Повезло, что она вместе с детьми уехала из города раньше. После работы Миша с Олей пришли и заколотили досками окна, чтобы местные мародеры не влезли и не растащили то, что осталось.

* * *

С каждым днем Луганску становилось все хуже, словно город заболел и страдал от паразитов, которые атаковали его изнутри и снаружи. Разрушения прибавлялись, любимые скверы, знаковые для горожан места и достопримечательности методично и настойчиво уничтожались, оставляя после себя жалкие обломки. Город сопротивлялся как единый живой организм. Коммунальщики, которых в мирное время не жаловали, показали себя с самой лучшей стороны, под обстрелами чинили поврежденные объекты, рискуя жизнями. Мусор вывозился, поломки устранялись. Но наплыв чужеродных враждебных организмов продолжался. Луганск стало лихорадить, так как собственных сил освободиться от фанатичных европейских микробов у него не хватало.

– Мама, я постоянно читаю, что город обстреливают сами ополченцы. Это правда? – спрашивал я во время телефонных разговоров Олю.

– Нет, не верь в это. Нас даже самолеты бомбят! Разве у повстанцев они есть? Или что, тогда получается, украинская армия и ополчение действует заодно и уничтожает мирное население? Это все бред, сынок. Не верь…

В начале августа яростно обстреливаемый человеконенавистниками город начал умирать, забирая с собой все и вся. Пропало электричество, вода и связь. У Луганска появился новый правитель, самый жестокий и властный из всех возможных, капризный и неуравновешенный в своем настроении, словно ребенок, непредсказуемый как удар молнии. Верней, правительница. Одна и единственная – Смерть. Давно старая властная женщина положила глаз на этот город и теперь успешно управляла жизнями горожан. Успешно для себя самой, но не для них. Она накрыла черной тенью город на реке Лугань, ее плащ взял под жестокую опеку людей и давал им единственное, что мог дать – страх и гибель. Ничтожным утешением являлся тот факт, что эта новая королева Донбасса во многом была честней людских президентов и вождей – она не брала взяток и ее невозможно было подкупить.

* * *

…Слух прорезал мощный, пронизывающий до мурашек свист снаряда. Оля не успела испугаться, услышав металлический стук совсем рядом. Через мгновение взрывной волной ее отбросило на несколько метров. Грохот, хруст деревьев, взрытая земля и громыхание обломков камней. Женщину протянуло по асфальту и она ударилась о дерево. Ноги все были в крови. Почти сразу, как все затихло, из ближних домов вышли люди, они помогли женщине подняться. Она была цела, только немного в шоке от произошедшего. Глаза округлились от испуга, ноги тряслись и самостоятельно стоять она не могла. Давление поднялось и сердце выскакивало из груди. Уши и голова сильно болели, Оля не могла сосредоточиться, мысли путались, вопросы жильцов и остальные звуки были почти не слышны.

Приходя в себя, она огляделась: мина пробила крышку канализационного люка, упала вниз и уже там взорвалась. Женщина поняла, что именно это ее и спасло. Упади снаряд на поверхность земли, в стороны разлетелись бы осколки и попросту лишили ее жизни. Ободранные ноги и легкая контузия – не самое плохое, что могло случиться в этой ситуации.

Когда Миша пришел с работы и узнал о происшествии, он крепко обнял Олю, которая лежала на кровати и все еще отходила от случившегося утром. По щекам ее текли слезы. Муж нежно гладил ее левой рукой, а правой прижал к груди.

– Если бы мы уехали, то тебе не пришлось бы испытать этот ужас… – наконец произнес он.

– Все в порядке. Некоторым сейчас намного хуже. Мне главное, что ты со мной, – со слезами говорила Оля. – Я всегда тебя поддержу, любое твое решение. Когда-то давно мы связали свои жизни навсегда, в радости и горести. Это ведь не просто слова, это священная клятва. Клятва перед лицом Господа.

– Ты самая лучшая жена, без тебя я бы не выжил, – улыбнулся Миша, сидя возле кровати в темной комнате.

– Я бы без тебя тоже.

Только самоотверженная любовь способна спасти в такие трудные времена. Оля очень сильно любила своего мужа и последовала бы за ним куда угодно, даже в бездну… Впрочем, не требовалось идти туда специально, достаточно было остаться в Луганске, чтобы почувствовать ее.