Текст книги "Город сломанных судеб"

Больница №2

…Сколько кануло, сколько схлынуло!

Жизнь кидала меня – не докинула

Владимир Высоцкий

Лена устроилась на работу в компанию, продававшую двери. Пришлось сменить сферу деятельности, чтобы выжить. Деньги еще оставались, но даже при минимальных тратах их хватило бы на месяц. Нужны были хоть какие-то доходы. У меня с работой по-прежнему не клеилось. Я начал стажировку в одном из книжных магазинов Воронежа. Нельзя было присесть ни на минуту. Это дико напрягало. К тому же за сотрудниками постоянно через камеры следило руководство. Мне это не нравилось, я не люблю, когда за мной следят. Но я был готов идти на эти небольшие жертвы, понимал их неизбежность.

Но Лену решили перевести в Тамбов, где у компании функционировали два магазина. Недавно начальство по-тихому уволило нечистого на руку старшего менеджера и как раз искало человека, который мог бы заменить его. Местные продавцы из Воронежа наотрез отказывались ехать туда, практически всех держала семья, жилье и масса факторов помельче. Лена же подходила идеально – иностранка, не привязана к жилью. У меня нормальной работы не было, поэтому мне вообще было все равно, куда ехать. Предложили неплохие условия – оклад и деньги на квартиру. Мы все еще жили на даче Ромы, надвигалась осень, купаться на улице уже было холодно. Для нас предложенные условия были спасением.

Она уехала в Тамбов раньше меня. Я остался еще на несколько дней. Рома продал дачу и попросил помочь перевезти хранившийся на даче скарб. Отвыкший от физической работы, я сорвал себе спину. У меня начала болеть поясница, живот и прочее. Тогда я не придал этому значения, думая, что всего лишь растянул мышцы, так уже бывало. Но последствия были куда плачевнее. Однако я о них еще не подозревал.

Через несколько дней я приехал в Тамбов. На дворе была середина августа. Еще стояла жара. О том, как горячо сейчас было в Луганске, я мог только догадываться. Связи с родителями не было, у них не работал ни интернет, ни мобильная сеть. В моменты, когда я об этом задумывался, на меня накатывала волна… я даже не знаю чего… безнадеги. Выходя на улицу, я видел продолжающуюся жизнь в мирных городах, жизнь без войны. Наверное, так и должно быть. Где-то убийства и смерть, а где-то заполненные торговые центры, висящие над головой кредиты и бессмысленные жизненные неурядицы. Покинув родной город, я не мог думать ни о чем другом, кроме разгоревшейся в считанные недели войны. Я чувствовал ее лапы, затягивающие в этот водоворот. Лена изо всех сил абстрагировалась и мы старались даже не обсуждать все случившееся. Поэтому мне пришлось остаться наедине со своими мрачными мыслями.

Квартира на улице Агапкина, в которую мы въехали, была абсолютно новая. Новостройку недавно сдали в эксплуатацию. Наше жилище было обставлено новой недорогой мебелью, имелся большой балкон с красивым видом на улицу. Впервые за два месяца мы оказались в хороших жилищных условиях, с горячей водой и мягкой постелью. Мне почудилось, что нам очень повезло. Но лишь на мгновение.

С утра и до позднего вечера Лена вникала в дела двух магазинов, проводила инвентаризацию, исправляла косяки от предыдущего старшего менеджера. Работы – выше крыши. Требовалось набрать новый персонал, молодых и энергичных продажников с горящими глазами и подвешенным языком, создать команду. Фронт деятельности – широчайший.

В первый день, как я приехал, мы занялись любовью. У меня выходило не очень умело из-за постоянно присутствовавшей боли, поразившей спину и живот. Но, с горем пополам, я справился. Я надеялся, что вскоре все пройдет. Но не тут-то было.

Я решил помочь Лене с одним поручением – нужно было доставить одну дверь покупателям. С веселым белорусом Сергеем мы поднимали ее на какой-то космический этаж. Космический потому, что лифт не работал, а дверь оказалась чрезвычайно тяжелой. Мои боли в животе стали сильней. И даже по прошествии нескольких дней не желали утихать. Я плохо спал, ворочался. Депрессивное состояние усиливало страдания. В больницу обращаться, по-честному, было некогда, да и опасения были по поводу бумажной волокиты с нами, непрошеными гостями, с невнятным статусом. Этого уж мы в Воронеже нахлебались досыта.

Привычным моим времяпрепровождением стало просматривание сводок с Донбасса и чтение аналитических материалов. В двадцатых числах августа началось наступление ополченцев.

«Ополчение перешло в наступление

События развиваются со стремительной скоростью. Гуманитарный конвой России прибыл в Луганск. За ночь он должен разгрузиться. Помощь населению доставлена. Украинские и западные политики взвыли от негодования.

Но главная новость – сторонники ЛНР и ДНР перешли в наступление. Причем достаточно масштабное. Казалось, Луганск вот-вот падет под натиском украинской армии. Но этого не случилось. В городе большие разрушения, но он выстоял. Постоянно поступали сообщения, что силовики заняли часть областного центра, водрузили государственные флаги и отчитались об успехе перед начальством. Но что получается в итоге? Из Луганска ополчение выдвинулось на север в Счастье, где находится один из главных форпостов украинской армии. Также по сообщениям окружены Лутугино и село Белое, повстанцы контролируют Георгиевку, а также Красный Яр. Идут бои за Новосветловку, в районе Хрящеватого и Станицы Луганской. Донецкие ополченцы взяли под контроль населенные пункты Ясиноватая, Иловайск, Пески.

Бои на Луганщине и Донетчине идут по всем направлениям. С чего бы это такие успехи? Причем накануне Дня независимости Украины, к которому киевские власти планировали взять и Луганск, и огромный Донецк, это выглядит плевком в лицо действующему украинскому режиму. Вероятно, в высоких кабинетах приняли решение касательно Донбасса. Контрнаступление ополченцев ясно дает это понять. И самое интересное, что это происходит на фоне предстоящей встречи Путина и Порошенко в Минске. Остальные выводы делайте сами.

В Славянске армия Украины укрепляет свои позиции и готовится к противостоянию. О настроениях говорит и тот факт, что в Мариуполе (там находится проукраинская администрация Донецкой области) готовятся к эвакуации этой самой администрации в Днепропетровск. По слухам, в Днепропетровской области уже роют окопы.

Время покажет, как будет развиваться ситуация. Не возникает сомнений, что противостояние затянется надолго. Но интересен другой вопрос: на каких именно территориях? Сейчас же одна из главных задач – остановить гуманитарную катастрофу в Луганске и предотвратить ее в Донецке. Если контрнаступление повстанцев будет успешным (а это станет ясно в ближайшие несколько дней), то сделать это удастся и блокада будет снята».

Я продолжал внимательно следить за происходящим, заполняя сводками все свои дни.

«Ключевые бои на Донбассе

Вторая половина дня, 23 августа. Ополченцы продолжают проводить масштабную контратаку по многим направлениям. Кто-то скажет, что это агония умирающего донбасского зверя. Но если посмотреть на опыт предыдущих боев, котлов и зачисток, то становится ясно, что повстанцы действуют куда осмотрительней ввиду того, что располагают ограниченным запасом людских ресурсов и бронетехники. Поэтому версия о том, что это отчаянная попытка мятежников переломить ситуацию не выдерживает критики. Это методичное отвоевывание своих позиций.

Итак. Батальон «Призрак» полевого командира Алексея Мозгового атаковал Северодонецк с целью выбить украинские войска. Кстати, сегодня там был, а может и оставался во время атаки, одиозный депутат Верховной Рады Олег Ляшко, намеревавшийся снести памятник Ленину. По прогнозам, в ближайшее время конгломерация «Лисичанск – Северодонецк – Рубежное» может перейти в руки ополчения, так как там небольшой гарнизон военных, которые, по имеющейся информации, сейчас в панике.

Украинская армия начала наступление из Лутугино, которое располагается к югу от Луганска, но была остановлена силами сторонников Луганской Народной Республики. Разведывательно-диверсионные группы Новороссии обошли Волнухино и нанесли удар по Лутугино.

На Углегорск была предпринята массированная атака ополчения. Петровку, что к северу от занимаемого украинской армией города Счастье, без боя взяли повстанцы. Трасса между Новоайдаром и Счастьем перекрыта. Установлен блокпост, который укрепляют и готовят для отражения атак. Фактически Счастье взяли в «клещи». Идет противостояние в Станице Луганской и Новосветловке.

Ситуация в Донецкой области не менее сложная и боевая. Около шести тысяч солдат, подчиняющихся киевским властям, и огромное количество военной техники идут в Иловайск. Тяжелые бои. В пригородах Донецка тоже неспокойно, обстрелы Красногоровки и Марьинки.

С Азовского моря атакован КПП «Обрыв» (ополчение закрепилось там), находящийся рядом с Мариуполем. Не зря же проукраинские власти начали готовиться к эвакуации в Днепропетровскую область.

Ополчение продолжает зачищать противников в районе Саур-Могилы, где у украинских военных топливо и боеприпасы на исходе, а также нанесло удары по блокпостам в районе Амвросиевки.

На лицо – эскалация конфликта, жестокие и массовые бои по всему Донбассу. Не возникает сомнений, что сторонники республик получили подкрепление: захваченные трофеи в Южном котле и непрекращающийся поток российских добровольцев, а также гуманитарная помощь. Тактика партизанской войны, деятельность ДРГ позволила проводить более-менее успешные атаки и рейды в тылу украинской армии. Идет перелом ситуации.

Судя по масштабному подкреплению военным Украины, на данном этапе одной из ключевых битв в Донецкой области будет бой за Иловайск. В Луганской – действия повстанцев в городах Лутугино (к югу от областного центра) и Счастье (к северу от областного центра). От исхода этих боев будут зависеть действия ополченцев и развитие контрнаступления».

Удивительно, как после трех-четырех месяцев тяжелых боев и бесконечных обстрелов, ополчению удалось взять инициативу в свои руки и начать наступление по всему фронту.

«Три дня контрнаступления

В субботу началось контрнаступление ополченцев ДНР и ЛНР. Три дня они успешно атакуют, оттесняя украинскую армию. Не буду перечислять все населенные пункты, где идут бои, все это можно почитать в сводках. Основные направления ударов – Мариуполь, Дебальцево в Донецкой области, Иловайский котел; Лутугино, Лисичанск и Северодонецк в Луганской. Также бои шли под Краматорском. Это стратегически важные населенные пункты для контроля над территорией и коммуникациями.

Наступление повстанцев продолжается. Удивительно, но оно не выдохлось. И скорее всего, пока что и не выдохнется. Интересно, что после почти четырех месяцев боев ополченцы пошли в наступление. И не просто отдельными группами, а целыми войсковыми соединениями, что дало желаемый результат. Как сказал премьер ДНР, ополчения больше нет, а есть армия республики. Как видим, достаточно боеспособная.

Вспомнился случай из истории насчет оборонительной тактики. В гражданскую войну, в 1918 году Сталин руководил обороной Царицына. Белая армия наступала. Сталин и Ворошилов решили построить свою оборону следующим образом: в месте предполагаемого главного удара они сосредоточили все силы, в особенности – артиллерию, оставив фланги практически открытыми. Но этот ход оправдал себя, наступающие белые были стерты мощными ударами многочисленной сосредоточенной артиллерии. В итоге главный «кулак» атакующих был уничтожен. Впоследствии, Иосиф Виссарионович часто применял подобный прием, даже в Великой Отечественной войне.

Посмотрим, как будет действовать армия и батальоны нацгвардии. Говорят, что из Мариуполя уже эвакуированы все органы самоуправления – милиция, прокуратура, администрация. В городе паника.

Солдаты то и дело попадают в котлы, где их методично расстреливают орудиями ополченцы. Можно спрогнозировать одно: пока украинские военные не проведут перегруппировку сил и не выработают новую тактику (оборонительную, потому что наступательную инициативу они потеряли), они будут отступать, теряя населенные пункты один за другим, и нести неоправданно большие потери».

Догадки, конечно, были. Я прочел материал известного блоггера и политолога, в котором речь шла о помощи ополченцам. Прямой помощи. Так мне стало известно о том, что подул так называемый «Северный ветер». Появилась уверенность, что родители живы.

* * *

В заботах прошел остаток августа, начался сентябрь. Я просматривал объявления, но не находил подходящих вакансий. Даже начал жалеть о выбранной профессии. Журналисты никогда и никуда не требуются, везде своих хватает. А чужестранцы не нужны тем более. Конечно, Луганск не так уж далеко – семь сотен километров, но другая страна. Теперь уже самопровозглашенная и еще не признанная. Но речь не о том. Я составил резюме и отправил его во все СМИ, электронную почту которых сумел найти. Шансов было откровенно мало. Тамбов небольшой город и найти работу в этой сфере можно даже не рассчитывать. Огромный минус в том, что я – иностранный гражданин.

Вечерами гуляли и изучали окрестности. Мне очень понравился север города, в котором мы временно осели, весь заполненный многоэтажными новостройками. В Луганске новое жилье давно уже почти не строили, а здесь в сжатые сроки появлялись целые кварталы. Мне нравилось. Как наглядное доказательство того, что тут кипит жизнь, есть люди. Это обнадеживало. В считанные дни я уже хорошо изучил этот район с прямыми длинными улицами, ведущими в центр и прочь из города. Однажды, гуляя еще по малознакомому Тамбову, мы с Леной сели на автобус №1. Мы знали, что он привезет нас практически к дому. Но сели мы не на той остановке и поехали в противоположную сторону, на юг города.

Боли продолжали меня беспокоить. И несмотря ни на что, они только усиливались. Ломила поясница. Я попросил Лену сделать массаж. Она хорошо меня потерла. Однако эффект оказался прямо противоположный.

Поздней ночью 13 сентября я проснулся от накатывающей боли. Я наконец осознал, что болят почки. Как мне в голову раньше это не пришло! Болезненно хотелось в туалет. Я набрал в бутылку горячей воды и приложил к паху. Не отпускало. Разбудил Лену, не проявившую должного врачебного энтузиазма. Ну ладно, с каждого по возможностям. Ее сонная мордочка была крайне недовольной, однако она отрицала это.

– Вызывай скорую, – бросил ей. Я начал набирать в ванную горячую воду.

– Сильно болит? Может не надо скорую, может пройдет?

– Вызывай!

Я неплохо знал свой организм. Понимал, что дело – дрянь. Сел в горячую воду, которая еще толком даже не набралась. Лена дозвонилась и вызвала врачей.

– Сказали, скоро приедут.

Неожиданно на меня накатила сильная волна кромешной боли. Тело напряглось, словно от электрического разряда. Невидимая рука прошла сквозь мою спину и со всей силы сдавила почки. Некоторые говорят, что в жизни все надо попробовать. Я почти согласен, поэтому любителям проверять себя и мир на прочность настоятельно рекомендую попробовать почечную колику в острой фазе. Начались мои муки. Точней не скажешь. Я вылез из ванной, оделся и вышел на балкон. Фонари своим теплом согревали свежий асфальт, покоящийся между новыми многоэтажками. Машины не ездили, четыре часа утра, тишина и покой. Гармонию нарушало лишь то, что кто-то пытался вырвать мне внутренности. Я ждал скорую. Ну где же вы, девчонки, короткие юбчонки?

Медики приехали через двадцать минут, которые для меня показались навязчивой и неприятной жвачкой. Бывает так, время становится невкусной жевательной резинкой. В квартиру зашел молодой врач с невозмутимым, непроницаемым лицом. «Гробовщик, – подумал я. – Все, хана мне». Он спрашивал о прописке, регистрации, страховке и прочем, сразу достал кипу бумаг, ручку и начал заполнять.

– Вы не спешите, – простонал я, корчась на кровати в позе эмбриона.

Он юмора не понял, буркнул что-то в ответ. Из волшебного чемоданчика хладнокровный последователь Гиппократа достал ампулу и шприц, вколол мне в вену обезболивающее. Я немного успокоился, рассчитывая, что оно подействует. Каким же глупцом я был. Прошло более десяти минут, но легче не становилось.

– Собирайтесь, поедем в больницу.

– Сейчас, схожу в туалет.

В паху неимоверно жгло, будто злые шутники насыпали красного перца в штаны. И тогда я увидел бурую, почти черную жидкость.

– Это от лекарства моча окрасилась? – поинтересовался я, выйдя из уборной.

– Что? А, нет, это кровь идет.

После этого я в принципе уже ничего хорошего не ждал. Надел шлепки и налегке вышел вслед за врачами. Я забыл, что за окнами уютного дома холодное осеннее утро, совсем не желавшее облегчить мои страдания. Я надеялся, что больница находится рядом. В машине скорой помощи меня начало трясти – и от холода, и от боли. Ехали долго. Привезли меня в городскую больницу №2. Начали оформлять, обследовал дежурный врач. Между тем, с начала моих мучений прошло более часа. Я все надеялся, что страдания мои утихнут. Однако почки по-прежнему находились во власти невидимой руки, беспощадно сжимавшей их. Определили меня в одну из палат на третьем этаже.

Я не заходил в нее, чтобы не будить других людей. Удобно устроился на мягкой скамейке в коридоре, но о сне не было и речи. Утомленный мозг умолял об отдыхе, но почечная колика злобно хохотала в ответ. Я попросил у медсестры обезболивающего. Сделали укол, прошло время. Легче не стало. Я попросил еще, но получил отказ – нельзя колоть его слишком часто.

Все потихоньку просыпались, шли умываться, болтать, курить, приходила новая смена, лечащие врачи. Я решился зайти в палату. Вещи я не брал с собой, поэтому в прикроватную тумбочку даже класть нечего было. Пытаться уснуть смысла не было. Я просто лежал и стонал. Мои соседи по палате заметно напряглись, вид мучающегося человека не предрасполагал к хорошему утру. Медсестра поставила мне капельницу. Раствор медленно капал по трубке. Несколько часов непрерывной и острой боли совершенно лишили меня сил.

Капельница также не принесла облегчения. Меня тошнило и рвало. При колике это довольно обычное состояние.

– Надо много пить и ходить, чтобы вышел камень, – посоветовали медсестры.

Я вышел из палаты и бродил по коридору, пытаясь отвлечься от боли. Получалось откровенно плохо. Не было ничего, что действительно могло бы заставить меня хотя бы ненадолго забыть об острых неприятных ощущениях. Была суббота, поэтому я не мог сделать ни УЗИ, ни сдать анализы, так как работать все начнет только с понедельника.

Я шаркал своими старыми потрепанными тапками по холодным больничным лабиринтам и переулкам, перекресткам и проспектам, придумывая себе новые комбинации пути. Голова уже практически ничего не соображала, я был изможден. Крутились бессвязные обрывки мыслей, фраз и слов из песен. Прошел в южное крыло и встал у окна. Внизу стройным тесным рядом росли высокие и еще зеленые деревья, которые скрывали за собой сквер. Я поразился тому, что этот вид очень похож на Луганск. Определенно, такой пейзаж должен быть в моем родном городе. С тех пор эта картина стала для меня своеобразным порталом домой. Я будто смотрел отсюда на свой город. Казалось, он находится как раз за этими деревьями и, чтобы попасть в него, нужно сделать всего пару шагов. Дело в том, что Тамбов и Луганск совсем не похожи. Первый старше, в нем сохранилась атмосфера, напоминающая о помещиках и крестьянах. Луганск же заполнен заводами и яркими образчиками советской архитектуры, действительно старые усадьбы почти исчезли. Города разительно непохожие друг на друга. Поэтому увидев картину, напоминающую о Луганске, я очень удивился. Позже я подходил к этому окну, чтобы подумать и насладиться пейзажем.

Неожиданно, ближе к вечеру, я перестал чувствовать боль и, наконец-то, смог связно и не через силу говорить. Познакомился со своими соседями. В основном, ими оказались люди пожилого возраста, отставные и действующие военные. Особенно выделялся среди них добродушный старичок, если не ошибаюсь, служивший в военно-воздушных силах. Заметно было, что к нему относятся с уважением. Лежал в палате и прапорщик. Я его сразу невзлюбил. Во-первых, он очень много говорил. Во-вторых, о тех вещах, в которых, зачастую, не разбирался. Мне казалось, что когда он открывал рот, то в его голове еще даже мысли не было, а язык уже начинал молоть.

Есть захотелось чудовищно. Позвали на ужин.

– У тебя нет своей посуды? – спросила буфетчица.

– Нет, – отвечаю.

– Ну, пусть родственники привезут.

«Ага, – думаю. – Лена допоздна работает, в больницу ее не пустят. Прием только до восьми. А никого другого у меня здесь и нет».

– Некому привезти. У меня в Тамбове нет никого.

После ужина я размышлял над трудной ситуацией, в которой оказался. На меня накатила волна отчаяния. Один в чужом городе, в больнице, мучимый ужасными болями. В кармане всего двадцать рублей. Мне стало стыдно, непонятно перед кем. Я ведь даже лекарств или воды себе не смогу купить. Этих денег хватило бы только на проезд.

Я вспоминал своих родителей. Я не слышал их голоса более двух месяцев. До меня иногда доходили обрывки информации о них, мама пострадала от снаряда. Я надеялся, что они живы. Даже не подозревал, что пока я был здесь в больнице, они переживали одни из самых страшных событий в своей жизни. Я тоже переживал не самый легкий период. Откровенно, я был в тупике, уперся головой в стену. И ничего за ней не видел. Это было какое-то новое ощущение того, что у тебя нет будущего. После школы – университет, после вуза – работа, семья. Это так, в общих чертах. А после больницы – что? Ноль информации. Как выйти из сложившегося положения? Где взять денег? Как вылечиться? Когда пройдет эта проклятая боль? Впереди просто снежная стена. Я не строил планов. Я сильно устал.

С раннего утра сильная боль вернулась. Первые два дня она была невыносимой. Мне кажется, что случись такое в Луганске, я не так остро переживал бы все это. В Тамбове к физическим страданиям примешивались еще и моральные. Нервы мои к этому моменту были значительно расшатаны. Безнадега приветливо скалила клыки. Даже свойственное мне чувство юмора сейчас было попросту неуместно.

Санитарка, умело орудующая шваброй по полу, люто наорала на меня за то, что я прошел по помытому. Ломаемый несносной болью и обстоятельствами человек, я удержал себя в руках, чтобы не разбить ей голову. Чертово воспитание. Скажи спасибо моим родителям, тварь. Моя мама тоже работает в больнице, и тоже санитаркой. Я просто не мог себе представить, чтобы она вела себя подобным образом.

Надо сказать, что персонал в больнице вообще отличался прибабахнутостью. Большинство из них были неимоверно злыми. Будто недолюбили их в детстве и личная жизнь не сложилась. Глядя на их лица, мне казалось, что я попал не в храм целителей, а в застенки гестапо. Сразу вспомнился «Репортаж с петлей на шее» Юлиуса Фучика. Таких людей надо ограждать от нормального общества. Конечно, повстречал я и добрых медсестер. Например, Оля. Очень жизнерадостная и простая женщина. К тому же, тезка моей мамы. Она всегда утешала и хорошо ставила уколы. Медсестра Лена оказалась родом из Луганска, она приехала в Тамбов много лет назад, вышла здесь замуж. Спрашивала меня о происходящем там. Я рассказал то, что знал.

– У меня там живут мама и брат, – говорила она. – Я никак не могу с ними связаться. Ничего не знаю об их судьбе.

– Хотите, я попробую что-то узнать. У меня там остались знакомые.

В следующую свою смену она дала мне их адрес, а я скинул его на мобильный товарищу, у которого знакомый мог узнать о судьбе родственников.

На исходе второго дня моего пребывания в больнице, жуткие боли снова поутихли. В последующие дни они возвращались, но были уже не такими безумно нестерпимыми. Первые два дня оказались самыми сложными и болезненными. В понедельник сделали УЗИ, которое показало, что в почках много песка, но крупных камней нет.

– Почему же болит так сильно тогда? – спрашивал я у врача.

– А так часто и бывает. Мелкие песчинки причиняют большие неудобства.

Обследование показало, что ничего сверхсерьезного и архисложного у меня нет. Просто песок. Какая-то особо недолюбленая, как и некоторые медсестры, песчинка решила покинуть почку и попутешествовать по моему организму, чтобы вырваться наружу. Острые мучения прекратились, потому что крупица сместилась и продвинулась дальше. Но мне было по-прежнему нехорошо. Я толком ничего не мог есть, меня тошнило. Организм переживал не лучшие свои моменты. На меня накатывали волны отчаяния. И, как ни странно, больше всего беспокоило отсутствие денег.

Я заметил, что некоторые пациенты выходят не только на улицу, но и уходят домой. Официально они, конечно, не имели права этого делать. Но сотрудники отделения закрывали на это глаза. Им, по большому счету, было совсем плевать. Мне нужны были деньги. Я краем уха слышал, что в управлении социального развития оказывают переселенцам адресную помощь. Позвонил Лене, она по интернету узнала адрес, а я спросил у соседей по палате, как туда проехать. Ничего не говоря медсестрам, покинул территорию больницы и на автобусе добрался до улицы Московской. Пришлось долго идти пешком. Дорога мне показалась особенно тяжелой и бесконечной из-за остававшихся болей, спазмы мучили живот и ногу. По левую руку величественно возвышался храм, устремив разноцветную карамель куполов к небу. Он поражал красотой и ухоженностью. Как позже узнал, я проходил мимо Тамбовского Вознесенского женского монастыря. Миновал областную больницу, попутно спрашивая местных, куда мне идти. Повернул налево. Меня встретила узкая и короткая улица, по которой почти не ездили машины.

И тут я увидел свою маму. Мне навстречу шла девушка, в белом халате. Наверное, работала медсестрой и мчалась в больницу. Она была копией моей мамы в молодости. Я не мог отвести от ее лица взгляда, смотрел, как завороженный. На долю секунды я поверил, что это и есть мама. Я замедлил шаг, девушка шла ко мне навстречу. Мне безумно захотелось остановить ее и обнять, рассказать ей все, кто я, откуда, как она похожа на Олю. Наверняка, ее так же и звали… Но она прошла мимо, а я почувствовал горечь внутри: жива ли моя мама? И сразу же начал гнать прочь депрессивные мысли.

В управлении мне попалась неимоверно внимательная и доброжелательная немолодая женщина.

– Вы можете оформить себе адресную помощь. Оставьте свое заявление. Его рассмотрят, наш сотрудник придет к вам домой, по месту временной регистрации, посмотрит на условия, в которых вы живете и примет решение о назначении материальной помощи, – рассказала она.

– Вы понимаете, у меня сейчас денег нет ни копейки. Я на последние сюда из больницы приехал.

Как ни странно, она прониклась моей ситуацией. По лицу стало понятно, что разволновалась.

– Ой, а как же вам помочь?

– Мне сейчас бы какие-то деньги получить, если вы уж оказываете такую помощь. Тысячу хотя бы, а лучше две.

– Вообще, у нас так не принято, выдавать деньги сразу, но может получиться. Так, давайте напишем обращение на имя нашего начальника.

И вместе мы составили обращение, в котором я просил ввиду тяжелого материального положения выдать мне тысячу рублей на продукты, проезд и прочие необходимые траты. Удивительно, но я действительно получил тысячу рублей. Собственно, это и все, чем помогли официальные власти за все время нашего пребывания в России. Дальше тратили мы – пошлины, тонны ксерокопий, километры дорог. Но все это было потом. А сейчас я поблагодарил добрую женщину и отправился назад в больницу.

Теперь я мог купить нормальной воды, врачи сказали много пить и двигаться, и что-нибудь вкусного перекусить. Я шел к остановке и у меня из головы не выходила девушка, так похожая на маму. Наверняка, эта встреча что-то значила. Надеюсь, знак был хороший.

К середине недели мне стало немного легче в физическом плане. Я тогда решил ходить по набережной, мимо усадьбы Асеевых. Она меня впечатлила. Дома таких красивых усадеб не было. Река поблескивала, разбрасывала сверкающие отражения желтых лучей. Деревца сбрасывали листья, словно балласт. Те щедро укрывали еще зеленую, но уже тусклую траву, добавляли багровые, красные и темно-желтые тона. Ели сохраняли свежесть своих иголок. Проходя по липовой аллее, я вспомнил сладкий запах этих деревьев во время цветения. Ноги болели, мне хотелось присесть на лавочку, бережно скрываемую кустарниками и насладиться тишиной, свежим воздухом и видом спокойной реки. Я все равно продолжал свой пусть, осматривая кафе и достопримечательности. Утки и голуби сновали туда-сюда в поисках пропитания. Несколько уточек красиво приводнились на зеленоватую гладь Цны. Детвора под присмотром взрослых весело бегала или с заботой кормила птиц. Часто встречались беременные девушки и мамы с колясками. Троица молодых мам посмотрела на меня, потом все захихикали. «Эх, девки, в былые времена мы бы с вами зажгли!» – пошутил я у себя в голове в надежде, что юмор поможет и боль утихнет. Она – долгая и изнуряющая, никуда не исчезающая, давила на спину, ноги, ребра, не говоря о животе.

Часами я бродил по набережной, бессмысленно и грустно, слушал невеселые песни, мечтал получить весточку из дома, услышать голос родителей. Жизнь и высшие силы распорядились так, что на этом этапе я получал только безразмерную боль – физическую и психологическую. Я искал источники энергии – в окружающих пейзажах, в людских примерах. Искал, чтобы не сломаться под тяжестью накативших проблем.

В это время часто думал об одном из своих любимых писателей – земляке Владиславе Титове. Это был сильный физически и духовно человек, шахтер, рисковавший каждый день своей жизнью. Странно так получается, что наступают моменты, когда опасность не просто маячит вдалеке, а уже подошла и трогает тебя за плечо. И приходится делать выбор. Титов его сделал – и лишился рук, при этом сохранив десятки жизней своих товарищей, предотвратил взрыв в шахте. Тяжелая судьба, но он смог найти себя после трагедии. Стал писать о пережитом. Так появилась знаменитая повесть «Всем смертям назло». Без слез ее невозможно читать. Я поражался тому, откуда в людях берется столько духа, столько веры в будущее. Я, наверное, не такой. Еще один из моментов, над которым я долго размышлял: он жил во времена Советского Союза и, кажется, государство о людях заботилось больше, чем в современном мире. Даже человек без рук мог стать писателем и издавать свои произведения. Какая судьба постигла бы Титова в наше время? Нашел бы он новое место в жизни? Я уверен, что нашел бы. Ведь дело не в государственном строе, а в самом человеке. Несломленном человеке.

Я решил, что могу отлучиться из больницы и переночевать дома. Я очень соскучился по Лене, хотел увидеть ее голубые глаза и почувствовать родной запах тела. Вместо лица у меня была каменная маска, я затруднялся показывать эмоции из-за нехватки сил. Будучи энергичным по своей натуре, я никогда не чувствовал усталость в глобальном масштабе. Теперь же это чувство заволокло меня в свой кокон. Песок в почках впитал все мои жизненные силы и эмоции, оставив лишь страдания.