Читать книгу "Не/На ногах. Те самые походы, где ходить пешком не обязательно"

Путеводная нить желания ведет меня на Запад

В сторону Биробиджана. Совершеннейше скучные места. Комариные поля, деревенские виды. Здесь впервые я столкнулся с засильем мошки. Пока ты крутишь педали, ее как будто нет, только встал полюбоваться на местные болота, легкая коричневая масса сразу облепляет тебя. Ведь здесь для них все условия. Теплая вода, жаркая погода. Плодись, да размножайся. Хабаровск славится ей, правда не в начале июня же. Но тому виной рано установившаяся жара. Как же мне с этим не повезло. Я готовился к прохладе, дождям, но не к умопотрясающей жаре!

Так я и ехал, стараясь не останавливаться, пыжась сопротивляясь жаре, согреваясь лишь мыслью, что к вечеру станет прохладней. И здесь произошла еще одна любопытная встреча. Еду я, насвистываю прелюдию Шопена в Е миноре ор.28 №4, и вдруг тормозит белая японка. Выскакивает из нее мужчина и жестами просит меня остановиться. Оказывается он уже устал сталкиваться со мной по всей трассе Ванино-Биробиджан. Он видел меня недалеко от Ванино, затем ближе к Лидоге, на трассе Комсомольск-Хабаровск и вот четвертая встреча! Я обретал знакомых и поклонников, страшно подумать, чтобы было б, если бы я ехал до Москвы.

Вечер накатывал, уже время ближе к 20 часам, а жара убавилась не намного! У меня возникали разного рода стратегические задумки. Например днем отсиживаться в тени, спать. А выезжать часов в 6 утра и до 11, потом часов в 19 опять ехать до самых сумерек, однако где здесь отсиживаться? Если бы это была тайга… днем меня здесь сожрут, а в палатке я сгорю. В общем меня стали посещать дезертирные мысли. «Я ведь хотел до Хабаровска, а дальше ведь не планировалось, значит я не слабак же».

Долго ль, коротко, но я оказался в Волочаевке, забрел на местный вокзальчик, сфотографировал местный памятник, когда то суперзнаменитого события, которому была посвящена даже песня «И останутся как в сказке, как манящие огни штурмовые ночи Спасска, Волочаевские дни».

Судя по сорнякам растущим вокруг «деда», сегодня этим событием не сильно дорожат.

Отсюда, в 40 км от Хабаровска к западу, и повернул я свои оглобли обратно, в Хабаровск. Нет, мыслей возвращаться до Сахалина на велосипеде у меня не было, я малодушно намеревался сделать это самолетом, но в общем то у меня это и было изначально в планах, просто в глубине души я мечтал доехать где-нибудь до Читы, но видимо слишком глубоко. Но если по существу, то это был мой первый глубокий выезд. И как обычно, как это бывает первый раз, я допустил ряд ошибок, из за которых дальнейшее путешествие я был вынужден отложить. Все же на такие дальние поездки нужно максимально разгружать рюкзак, т.е необходимость багажника – жизненно важна. Не стоит забывать разного рода инструменты. Я пытался купить их в Хабаровске, но даже в специализированном магазине почему то их не оказалось. Так что все это нужно брать заранее, еще дома. И сильно подвела погода. Такая жара в начале июня это аномалия, до наступления ее я надеялся проскочить эту низину, дальше в горах она не столь страшна была бы.

Ну ладно, поплакались, нужно продолжать движение.

Я попылил обратно

Уже совсем ближе к темноте, я попытался найти ночлег в деревне, но местные, как обычно, запуганы передачами про кровавых серийных убийц путешествующих на велосипедах и посоветовали обратиться к строителям, которые снимали дом. Мне больше не сам ночлег нужен был, а возможность помыться, ну пошел к ним. Мужики выслушали, стушевались, замялись и ответили, мы мол не против, но приедут наши начальники, как обычно пьяные и тогда эффект может оказаться душераздирающим. Махнул я на это все рукой, отъехал от деревни в чисто поле, поставил палатку, зубами отбиваясь от наглой мошкары, залез в нее, поумирал от жары и уснул. На утро я быстро отмахал оставшиеся км 25 до Хабаровска.

Купив билет на самолет, я пошел и нагло продал своего друга-велосипеда. Дернул какого то человека, который мне показался и судя по всему не будет обижать его в будущем и продал, да простит меня мой верный товарищ..

На этом и завершилась моя велосипедная одиссея, и я этому совсем не рад, счастье это когда ты открываешь горизонты, а не закрываешь накладные.

КОЛЬЦО КРИЛЬОНА ГОД 2015
Велопоход в одиннадцатидневный срок вокруг западного «плавника» Сахалина, через самый его южный мыс – Крильон.

Полуостров Крильон, юго-западная оконечность Сахалина, крайней точкой своей коснувшийся наиболее южной параллели в границах острова. Название ей – мыс Крильон. Имя это досталось ему со времен Лаперуза, то есть давно, почти 250 лет назад. К чести советских картографов название оставили, ведь Лаперуз был первым среди европейцев в этих водах.

Полуостров находится несколько в стороне от оживленной части юга Сахалина, где проходят трассы и громоздятся друг на друге города и природа его остается еще богатой, живой и разнообразной. Западной части его, правда повезло в этом отношении меньше, она не защищена непроходимыми мысами, скалами и каменистыми пляжами, поэтому несет отпечаток некоторой прокаженности внесенной в эту часть тела Крильона человеком. Машины несущие разрушение и хаос добираются по широким пляжам до самого мыса Крильон, но только по западной части, большая часть восточного же пока прикрыта каменными бастионами недоступными полчищам джипов, грузовиков. Им никогда не примерить Кольцо Крильона. (Наивно думал я так, в тот год)

А я мечтал, давно мечтал пройти его. Не пешком, но с (на) велосипед (е) ом. Южно-Сахалинск-г. Анива-п. Таранай-р. Урюм-Могучи-н.п.Атласово-м. Крильон-м. Кузнецова-г. Коврижка-п. Шебунино-п. Горнозаводск-г. Невельск-Южно-Сахалинск. Получилось ли у нас это за 11 дней? И да, и все же нет. Если по порядку, то дело было так.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. ПЕРВЫЕ КИЛОМЕТРЫ

Двое нас было. Я с Ингой и наши велосипеды. Готовились мы к этому готовились и выехали не рано утром 12 июня 2015 года. На велосипедах закрепили легкие багажнички с велосумками, под рамами сумки, а на плечах рюкзаки. Взяли все необходимое. Палатку, спальники, котелки. Все кроме еды, ее решили купить в Таранае, так как ее нужно было много, а лишние килограммы везти 50 с лишним километров было дороже себе. Тело еще не втянулось в изнуряющую работу, точка взаимодействующая с сидушкой не набила мозоль, поэтому мы решили себя поберечь до Тараная.

Ново-Троицкое это первые 10 км пути, там мы свернули в поля, чтобы выскочить сразу на 15-ом километре анивской трассы, немного подрезали путь.

В Успеновском не пропустили магазин, где торжественно провели первый завтрак, отпраздновав мороженым и яблоками. Дальнейшая дорога до Анивы проходила буднично. Что там ехать по асфальту? Тереби себе педаль и думай о предстоящем с надеждой что будет не сильно больно. Однако последние километра 3 до Анивы мы стреножили «коней» и существенно долго шли пешком, жара давила не хуже, чем груз тела плюс рюкзак на нежные наши нижние половинки. А мы еще не закалились трудностями, и там было больно.

После Анивы, правда, уже до Тараная мы бодро крутили педали, только раз остановились, когда Инга уткнулась в своих подруг, заметивших ее по трассе. Недолгий щебет женщин и мы продолжаем экзекуцию велопедалированием.

Солнце опалило руки и лицо, в следующие дни пришлось ходить с длинными рукавами, а далее природа вообще озаботилась противоожоговой погодой.

Таранайский магазинчик сделал свою выручку. Приобрели крупы, тушенку, печенье и все все то, чтобы доволочиться не умерев от голода до первого магазина после Тараная – уже в Шебунино, предположительно дней через десять, на противоположной стороне «луны». Отметили отрыв от цивилизации и магазинов выпивкой кефиром и ряженкой.

Асфальт закончился, пыль дороги шлейфом уходила от моря. Мы ехали к реке Урюм. «Как переправимся? Дожди ведь шли всю неделю, вода должно быть высоко стоит» – думалось все чаще и чаще. «Может получится зацепиться за какой-нибудь „Урал“?» – вспыхивала надежда. На месте придется разбираться с этой проблемой. Урюм был самой большой рекой за все время путешествия, на которой нет моста, а значит переправа вполне может станет грандиозным мероприятием, через которое не так просто будет пройти.

От Тараная до Урюма порядка 20 км по грунтовой дорожки, которая вскоре уходит от берега в сопочки, то забегая на них, то с переворота ныряла вниз. Мы не злоупотребляли стахановскими темпами, часто переходили на шаг, чтобы поговорить о том, о сем, как то само собой получилось, что длительно вспоминали лучшие советские фильмы для детей – «Сто дней после детства», «Розыгрыш», «Когда я стану великаном», «Про Витю, Машу и морскую пехоту», «До первой крови».

Длинный июньский день давал возможность не сильно спешить, Урюм был рядом, а дальше него на сегодня планов не было. Тем более что мы уже видим его. На высоком повороте внизу разлеглась его долина. Еще не видно сверкающих вод Урюма, но она где то там, пониже, мимо не пройдем.

Вокруг сновали машины, на обочинах люди отмахивались от комаров. Сима идет! Симе дорогу! Первый лосось, самый малочисленный, но очень вкусный, на который слетаются птицы, сходятся звери и съезжаются люди.

Дорога уперлась в реку, перед ней уже встало пара машин, водители которых совместно с пассажирами обсуждали возможность переселения на тот берег. Сказать что воды были мутны, стремительны и глубоки – не сказать. Они таковыми не были, я сразу понял, что переправе быть, нужно только нащупать почву потверже, а воду помельче. А там наискосок, вниз по течению мы окажемся на той стороне заветного, откуда мы пойдем наперевес с велосипедами до самого Крильона, заветного и далекого не столько километрами своими, а трудностями преодоления бездорожья по скалам и камням, да с велосипедом. Даже думать пока про это не хотелось.

Я сходил туда сюда и еще раз сюда и туда. Сначала как разведчик, потом как грузчик всех велосипедов. Головная боль свалилась с души, переправа состоялась.

На той стороне дорога довела до моря, на котором наметился полный прилив. Прошли несколько сот метров утопая в песке и встали сразу за каким то станом, на небольшом ручье. Дров было изобилье, остальное мы принесли с собой. Первая наша ночевка. Почти все они были в дальнейшем похожи одна на другую. Ставили палатку, разводили костер, готовили ужин, забивались в палатку, где читали или смотрели какой-нибудь фильм. И читали и смотрели с телефонов. Телефоны, как и положено в современном нам мире, выполняли функцию всего. Компаса (ДжиПиэС), карт, книг, часов, будильников, телевизоров, магнитофонов, фотоаппаратов, фонариков, игровых приставок, хе, и чуть не забыл еще одну их функцию, пусть и не очень значительную – телефонов. На предвосхищаемый вопрос -«А батарейки вы в скольких чемоданах носили?». Отвечаю. Была у нас такая небольшая коробочка на 650 грамм веса, в которой, по паспорту, было запихано 23 тыс миллиампер тока, да еще и солнечная панелька воткнута на лицевой стороне. 23 тысячи это вряд ли конечно, любят производители приврать, но то что она выдержала десятка полтора зарядок телефонов и осталось еще больше половины, это точно. Не знаю роль солнечной панели, но я старался. На веломешке сверху был у меня прозрачный карман, как раз пузом вверх, туда я и поместил зарядку, и весь день она там грелась на солнышке, подмигивая красным диодом указывающим на то, что идет подзарядка от дармовщинки.

Предварительно, конечно же, телефоны были напичканы фильмами и книгами. Вели мы и дневник, чтобы вдруг чего то не забыть, хотя очень трудно представить себе, что можно хоть что то забыть из того, что мы мы пережили.

Как то само собой организм угасал в сон синхронно с увяданием дневнего света, но вот спать при свете дня он не отказывался, усталость диктовала свои условия, и порой 10 часов сна это не было для нас много. Большой Труд требовал последующего Большого Отдыха.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Второй день начался с восхода и огромного солнца вылезшего из-за моря. Я взглянул на море и солнце и заметил, что идет отлив.

Попрыгав на отливной полосе убедился, что можно не идти, но ехать. «Поехали без завтрака?» – «Поехали». Долго мы не разговаривали, ясно как белый день, что отливом нужно пользоваться, в рыхлом песке не то что ехать, идти тяжело то.

Скажу что собираться мы в последствии стали быстрей. А пока мы копались целый час, прежде чем поехали. Ехалось! Не очень быстро, где то 12 км в час, но это разика в 4 быстрей, чем пешком. И через час мы уже были довольно далеко. Нет, не в 12 км, гораздо ближе, ибо попадались порой участки с рыхлым песком, да и береговая полоса не идеально ровная, и порой нужно было постоять на месте с различными целями, высокими и не очень. Так что не все гладко, как на бумаге.

На одном из многочисленных ручьев мы устроили наш первый настоящий завтрак. Так уж получилось, что для этого дела у нас обнаружилось два вида крупы – пшеничная и овсяные хлопья. Первого больше, что в общем-то и определило, какая каша будет на наш первый праздничный завтрак. К крупе полагалось сухое молоко и совсем немного сахара. В суматохе мы закупили всего полкило сладкого яда. И теперь мы думали, то ли экономить, то ли надеяться на то, что сможем разжиться им у людей. Хотелось надеяться на второе.

Палящее солнце заставляло прятаться под шляпки и носить одежду с длинными рукавами. Но все равно лицо горело, солнце было повсюду, оно заползало снизу отражаясь от моря, ловило момент чтобы прыгнуть в лицо, когда ты был вынужден его задирать в надежде увидеть дальние мысы. Но все это ерунда, лишь бы не было дождя.

Лежа на песке, мы помахали пролетающему на вертолете Дарькину, бывшему губернатору Приморья. А он в ответ помахал нам. Это мы чуть позже узнали, что это был Дарькин, этих обстоятельств мы коснемся позже.

Перед р. Крестьянская был участок в чуть больше километра, особенный особенно плотным песком, на нем легко можно было разогнаться до 25 км в час, быстро пролетел этот километр, только раз затормозив наш стремительный «бег». Ровной полосой, длиной эдак метров в 50, лежала рыбка уёк, местами довольно плотненько. На мое предложение взять ее на ужин, кое-кто скривил такую р… лицо. Так что пришлось отказаться от даров моря.

А еще река Крестьянская ознаменовалась станом, чьи рыбаки поинтересовались «что за прохожие на велосипедах?» Пока мы переобувались для перехода реки, обсудили вопросы мироздания, наличия рыбы в реках и то, что они остались без еды, которую им давно уже не привозили, но хоть рыба выручает. Нам было предложено попробовать половить ее на речке прямо сейчас, на что мы с неохотой не согласились, кто ж за нас пойдет дальше? А буквально в полукилометре в море впадала еще большая река – Тамбовка. Как только я ступил в воду, мимо меня промчался небольшой косячок симы из 4 штучек. На этой речке мне впервые после Урюма пришлось переносить два велосипеда, глубокая речушка.

9 с небольшим километров от Тамбовки до р. Горбатая (вполне нормальная речка, традиционного наклона), тоже были подвластны колесам велосипеда, кроме одно небольшого участка, который появился сразу после обеда. Гора Мак попыталась врезаться в море, и все тамошнее побережье оказалось в камнях и небольших осыпях, образуя оригинальный прибрежный рельеф с обточенными, или ближе сказать облизанными камнями несколько необычного вида.

Но за это пришлось пройти данный участок ножками. Небольшая жертва. Недалеко от Горбатой море взяло свое и пляж вновь стал песчанным, только образовалось одно важное «но» – это прилив. Волны выбрались из накатанной ими же области песка, и начинали уже облизывать сухой, рыхлый песок, оставляя, тем не менее, пока еще достаточный коридор для прохождения по средней плотности песка. Полагая, что уже нет смысла идти кое-как пешком там, где можно завтра шустро проскочить быстро-быстро в седле, решили вставать на ночь, хоть до заката еще оставалось 4 часа. За день, по карте, замеряя по линейке, мы прошли 21 км, если честней, то будет где-то 24 км.

Как раз за Горбатой встала большая река Ульяновка. По местным меркам довольно большая. Мы мужественно ее перешли.

За ее крутым поворотом стал виден древний японский мост, когда то у японцев здесь была мощная трасса. Непонятно… машин тогда почти не было, а дороги с мостами были. Я плохо понимаю в транспортной промышленности, извините.

Река была просто переполнена людьми. Они, естественно, приехали себя на машинах. Переполнена это по местным меркам, где то как пальцев на двух руках. Ловили симу, и далеко не все удочками. Даже был замечен конфликт на этой почве. «Убери тебе говорят сетку из речки, ты не понимаешь что ли? Эта речка нерестовая! Ставь в море». Завязалась словесная потасовка, которая неизвестно чем кончилась. Убралась сетка или нет, нам не известно, но то что в реке сеток либо не было, либо мы их не видели в дальнейшем – это факт.

В основном народ оседлал левый берег реки, мы же перешли на правый, и там нашли чудесное место на песочке прямо у воды. Море осталось далеко за спиной, метрах в 150.

Приятно неспеша поставить палатку и сразу почувствовать, что у нас есть дом, вокруг которого все вертится. Задымил костер, над ним завис котелок, и пока он напрягался, чтобы закипеть, мы откупоривали спальники, раскладывали мелочь по карманам палатки и этим уже отдыхали. Погода еще была такая, на которую не обращаешь внимания, потому что она была хорошая! Мы ведь только на холодную и сырую ежесекундно обращаем наше недостойное внимание, а хорошую воспринимаем как должное и не чтим ее..

Сразу за рекой стихийно шумели люди, из машины неслась попмузыка. Мы все еще не покинули цивилизацию. И вдруг застрекотало в воздухе. Большая белая стрекоза пошла на снижение и села на том берегу, Дарькин возвращался домой. Зачем они садились на Ульяновке? А кто его знает…

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Ночь переночевали. На третий день вышли почти в то же время, что и в предыдущий, и тоже без завтрака. Отлив звал прокатиться с ветерком по самому синему морю.

Опять же первые километры удалось быстро преодолеть на велосипеде, в такие минуты почему то ты совершенно не жалеешь о том, что решил обойти Крильон со своим верным железным (точней алюминиевоанодированным) другом. Одна за другой мелькали бухточки, ручейки, ближайшая большая река Кура стала для нас местом завтрака, но сначала мы ее перешли. Ароматный костер и заслуженный завтрак после часа работы. Все еще вокруг были люди, но их становилось с каждым километром, каждой речкой все меньше. На Куре их было где то человек 7, от одного из них мы услышали про себя «ну вы отчаянные». Вот именно это прилагательное, с различными оттенками, междометиями – «Вот вы отчаянные», «Отчаянные вы», «Какие вы отчаянные», «Отчаянные же вы» – мы слышали впоследствии множество раз, хотя мне порой казалось что у людей на языке вертелись другие слова, все больше с окончанием "-нутые». Но наша врожденная сахалинская интеллигентность..

По дуге бухты р. Куры хорошо ехать на велосипеде. Вообще в больших бухтах песок утрамбовывает здорово, лишь бы не в прилив попасть. Минут эдак через сорок-пятьдесят после принятия завтрака неожиданно из-за поворотика показались типичные для стана строения, но как оказалось впоследствии, сам стан выбивался из всех остальных, стандартных станов.

«А куда путь держите?»

«На Крильон и дальше по ту сторону на юга»

«Ну вы даете… может чайку?»

«Не откажемся, спасибо».

Хозяина звали Олег, его стан оказывается не был рыболовецким, занимался он совсем другим делом, правда тоже с моря. Добыча тюлений, довольно редкий промысел, но по словам Олега очень востребованный, верней не сама охота, а ее последствия, в частности тюлений жир. Содержит он все, что только нужно, чтобы обрести человеку бессмертие, или почти бессмертие. Лекция была близка к научной, жалко что короткой, истосковались мы по спонтанной информации, так как начиная с Урюма не было связи, и забегая вперед скажу, что и не будет аж до Горнозаводска. В Шебунино блуждала только билайновская сетка, мы же все привязаны к МТС, не сочтите за рекламу. Вышло что почти все 11 дней мы жили как первобытные люди, без сотовой связи и мобильного Интернета.

Нам предложили жареной симы к чаю и подарили еще полкило сахара к нашему початому полукилограмму. Разговор за разговором, Олег рассказал нам про своего знаменитого отца, который добыл больше сотни медведей и тут к нашей беседе присоединилось молоденькое такое поколение. Лизонькой зовут. Пятилетняя девочка поначалу чуть чуть стеснялась гостей, как и положено светской даме, а потом все нам и выложила как на духу.

«А вчера мы лыбкой колсуна кормили, положили ему на песочек, а наглая волона прилетела и стала отбирать лыбку, и они стали даться, сильно сильно дались»

«Так а кто же победил?»

«А волона. Жайко жайко колсуна, мы же ему лыбку дали».

Так нам девочка Лиза поведала об эпической битве между вороной и коршуном, которому дали рыбу. Такие вот трагедии разыгрываются в наших местах.

Покинув наших гостеприимных хозяев мы вскоре зачесались так, что решили помыться. Встали на речушке, и как давай мылить шею себе. Хотелось бы отметить, что это не середина лета, да и начало этого лета оказалось прохладным настолько, что вода была далека от прилагательного «теплая». Нет, нет, в тот день солнышко светило и грело, нас не устраивала лишь температура нагрева водички, если вообще можно злоупотреблять этим глаголом в походе «не устраивать». Все нас устраивало, воды бы только потеплей была… но чистыми мы все равно стали.

За несколько километров до Найчи мы попали в пески, коварные и текучие. Каким благом показалась дорога растянувшаяся на целых 300 метров, перед самой рекой Найча, где когда то находился русский поселок Хвостово, и еще недавно жили там круглогодично старики, уже умершие, но лошади их остались жить там, и совершенно не боятся людей. Более того, не стесняясь они подходят за кусочком вкусного хлеба, ну или чего дашь им, они все принимают.

Двое скакунов цокая копытами сразу подлетели к нам, как только мы показались на горизонте рядом с рекой. В глазах у них все читалось. «Хлеб или мы никогда не будем младшими братьями». Руки выкручивают так, что не отвертишься. Инга завизжала. Ей было страшно. «Вдруг они мне руку откусят» – резко убрала она ладонь с кусочком хлеба от вытянутой морды лошадки.

Прогрохотал грузовик откуда-то из недр речной долины. Мужики весело удивились нам, и, вроде как, на этом их внимание к нам угасло. Мы расположились на самом берегу моря прямо в устье реки. Нам захотелось пообедать. Легкий супчик вернет нам силы. Съели мы уже суп, как подошел один из рыбаков и пригласил нас в столовую. За кружкой чая беседа всегда протекает особенно душевно. Удивлялись, пытались примерить на себя – смогли бы они, поехали бы? И вновь произносилось – «Отчаянные». Если не ошибаюсь Акоп дал нам немало ценной информации. Особенно по базе на Могуче, кто заведует, к кому обратиться, а в итоге, когда мы уже на берегу моря начинали переходить речку, еще и вручил ценную бутыль с рекомендациями к сотруднице базы Оле. Не устану говорить всем людям, которые нам помогали – огромаднейшее спасибо. И да, кроме всего прочего они снарядили нам пакет с едой, как мы не отбрыкивались. А в ней была даже томатная паста.

От Найчи до р. Могучи по линейке ровно 6 км, но береговая линия пошла более вихлястая, чем в предыдущих сериях, а это значит что километраж сдвинут в сторону большей цифры довольно значительно. Прилив уже во всю накатывал и прокатиться нам почти не удавалось. Так и брели себе неспешно. Перескакивая через небольшой ручей обнаружили в нем идущую на нерест корюшку, которая завидев нас стала столь энергично шарахаться во все стороны, что несколько их выскочило на берег, одну из них я поймал с целью погладить, поцеловать и отпустить в родную стихию. Глотнув пресной воды ее чешуя стала напоминать рашпиль, хоть еще и серебряный.

И вот показался ж за поворотом страшный мыс Конабеева (странность названия в том, что название мыса через «о», а фамилия дворянина Канабеева, в честь которого и назван был мыс, через «а»).

Недаром у айнов он носил имя «Венночи» – злой демон. Японцы его звали более буднично, «Райтомари» – у исследователя Самарина перевод дается – «остановка в пути», с чем я, неисследователь категорически не согласен. Смотреть нужно иероглифы, но я бы осмелился это перевести как «прибытие на ночевку». А название «Райтомари» сохранилось за местной банкой (мелководье) и по сей день.

А русское название вообще носит детективный характер. Началось все в сентября 1885 года, старший надзиратель Тымовской тюрьмы дворянин Канабеев еще не зная, что в честь него будет назван этот ненавистный мыс, обходил его вместе с несколькими ссыльнокаторжанами следуя на Крильон с целью закупить для казны стадо быков у местного сторожа, а в это самое время из Корсаковской тюрьмы сбежали местные обитатели. Но пока их пути не то что не пересекались, они вообще расходились в разные стороны. Беглые топали на восток, Канабеев на юг. Вскоре каторжники попали в селение Тоннай (Охотское), где зверски убили 11 айнов, в том числе детей и старейшину Мазахранку. Здесь пути преступников разделись, 4 из них пошли увековечивать мыс Конабеева. Начали они с того, что на озере Чибисанском украли, естественно, лодку и на ней вышли в Анивский залив, на которой и поплыли на Крильон, что само по себе на лодочке почти безумие, но им повезло. Более того, 3 октрября приблизившись к берегу, они заметили Канабеева и стадо быков. У них созрел коварный план. Высадившись, они обдурили дворянина (видимо товарищ был при оружии) что будто бы идут сдаваться на милость властям, а ночью беглый Овсов зарубил Канабеева топориком, прихватив за одного и ссыльнопоселенца Огнева. С этой минуты мыс и стал мысом Конабеева. Правда название приживалось долго, еще многие годы на всех картах он числился Венночи, но потихоньку, помаленьку, и вот сегодня его иначе как мысом Конабеева и не величают. А судьба этих убийц была жестокой, но справедливой. Ровно через год их повесили, да и по делом, ибо они после всех этих злодейств еще и маяк Крильона разграбили, где убили матроса скинув его со скалы, если верить классику Чехову.

Мыс этот, как уже говорилось, отсекает в этой части полуостров его на две половины. Одним словом – непроходной. Так было не всю дорогу. Японцы в 20-е годы пробили по его краю узкую конную дорогу, сделали несколько арок и тоннельчиков (их два – 5 метров и 15), но уже в 30-е годы забросили ее, сделали более удобную обходную. Через десятилетия море сделало в свою очередь ход. Поразрушало, поразбивало и сегодня Канабеева вновь не пройти вдоль моря. Либо через сопочки лезть, либо по старой, убитой японской дороге в обход, примерно 13 км.

Мало проблем для пеших охотников добраться до Крильона через Конабеева, через сопку перепрыгнул, там всего то дело, высота метров 80 и чуть больше километра пути по высокотравью и бамбуку, на пару часов вопроса. Но мы были не одни, а с друзьями, которые не любят таких экивоков. Корефаны наши строптивые любят дорожки поглаже, а то чуть что на руки просятся.

A propou, откуда название Крильон? А это Балбес Крильон человек такой. Балбес не в смысле что он был каким то несерьезным человеком, имя у него было такое – Луи-Бальбес по фамилии Крильон. По профессии он был генералом, говорят что очень храбрым. Он так сильно отличился в конце 16 века своей храбростью, что и через двести лет пылкие французы лаперузовской экспедиции вспомнили о нем и назвали в честь бравого генерала наш самый южный мыс.

Вот к таким историческим местам мы уже и подошли вплотную. Впрочем в этот третий день наши приключения уже подходили к концу, на Могуче нас должен был ждать отдых, ночевка и еда. Самые любимые радости человека обыкновенного. За этот день по линейке мы прошли 21 км.

Зайдя за поворот мы увидели целую деревню в несколько домов, построек на этом и том берегу реки, где кипела жизнь.

Кто-то рубил дрова, из труб шел дым. Где же здесь, в таком многолюдстве искать Олю? Спросил у лесоруба, он не знал кто это, но предположил что она может жить «вон в том сара… доме». Домик и правда был небольшим, и, возможно с точки зрения городского обывателя, сараевастый, но по мне так милый и аккуратный. К тому же на животе его висела Интернетовская спутниковая тарелка! Она еще не в работе оказалась, только готовили ее к запуску, но тем не менее, скоро здесь, где нет никакой связи, даже рации, будет обычный, всем привычный Интернет, так необычно.

Чуть сверху, над суетой, стояла чистая и светлая часовня. Тем временем я постучался в домик, где могла бы жить Оля. Через минуту открыла женщина, которая огорошила тем, что Оля уехала, и уже никогда не вернется. И теперь за Олю она, Лена. Впрочем, общий язык мы нашли быстро и уже через несколько минут мы жили в небольшом двухместном кунге и осмотривали кухню, где нам разрешили готовить. В столь небольших социумах знакомишься быстро со всеми его участниками.

Быстрей всех стремятся познакомиться четвероногие. Несутся на всех парах, чтобы заглянуть тебе в глаза, облизать руки и покататься у тебя в ногах. Две собаки, корова, два бычка, два кота и семь щенков вольготно живут на свободе.

Здесь же, на воздухе находится целый музей с палеонтологическим отделом, зоологическим и культурно-экономическим. Охват истории от 300 млн лет до начала 20 века! Не каждый музей мира может похвастать таким.

Экспозиция открывается большим экземпляром аммонита. Древние Римляне звали это древнее животное «Рогом Амона» – был такой божок у египтян и римлян, на голове у него вились бараньи рога, похожие на аммонит, или аммонит похож на рога бога. Жили они 350—300 млн лет тому назад, а дни свои окончили вместе с динозаврами где-то с 60 млн лет. На Сахалине обычно их изымают из отложений в районе реки Пугачевка, для меня было откровением, что и в данном районе обитают аммониты, да еще и таких приличных размеров. Не много мест в мире, где можно найти аммониты такого размера.

Этот тянет почти на полметра. Далеко ему до рекордного немецкого, почти 2.5 метра, но тоже вполне достойный, ведь в основном их размер не превышает 20 см. И цена такому красавцу может быть несколько тысяч долларов. На втором плане виден еще один древнейший вид какого-то представителя какого-нибудь мезозоя, который не удалось идентифицировать. Загадки музея Могучи еще ждут своих исследователей!

В центре экспозиции мы видим возвышающуюся над всем японскую печку «стобу» (тиснутое с английского stove – печь). Немо она подтверждает что при японцах здесь была жизнь не только летом, но и зимой. Японское стремя, какие-то остатки инструментов, битая керамика с рисунками японских богов (один такой кусочек с бородатым божком с вилами в руках я нашел на берегу речки и утащил с собой на память), позвонки либо кита, либо крупной косатки (или касатки) – все это богатство поместилось на небольшом пятачке местного музея.