Текст книги "Шенгенская история"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shengenskaya-istoriya-128646.jpg)
Автор книги: Андрей Курков
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Глава 24. Аникщяй
К полудню радио в машине пообещало снегопад, но это обещание вызвало у Ренаты лишь улыбку. Небо над Аникщяем светилось удивительной голубизной, деревья, подступавшие к дороге, стояли неподвижно. Снег блестел так, что хотелось оставить машину на обочине и пробежаться по нему, прислушиваясь, как хрустит его подмерзшая и обветренная нижними ветрами корочка. А еще лучше было бы пробежаться по снегу вдвоем с Витасом, взявшись за руки. Пробежаться и ощутить на щеках колючий и бодрящий морозец! Но Витас приедет только через пару дней. У него остались в Каунасе незавершенные дела, да и квартирантов он нашел капризных. Они ему целый список написали, что он должен еще в квартиру купить, чтобы им у него дома комфортно жилось.
Впереди появились окраины Аникщяя. Рената сбавила скорость.
Два шпиля костела Святого Матаса выглянули из-за домов и деревьев, и снова пропали. Но сегодня в планы Ренаты посещение костела не входило. Она оставила машину на парковке магазинчиков стройматериалов, в ряд которых странным образом затесалась ветеринарная аптека.
– Добрый день! – окликнула Рената, осматриваясь в этом пустом странном квадратике, который так не был похож на обычную аптеку, хотя и кассовый аппарат, и застекленные витринки тут присутствовали.
Женщина лет сорока, кучерявая и круглолицая, в зеленом рабочем халате, вышла из подсобки. Вышла и, не скрывая удивления, уставилась на посетительницу.
Рената сама тоже на себя посмотрела – на куртку, на джинсы, на сапоги, пытаясь понять недоумение на лице работницы ветеринарной аптеки.
– Вас, наверное, дедушка прислал? – произнесла женщина и словно обрадовалась собственному предположению, изменившему выражение ее лица на спокойное и умиротворенное.
– Вы знаете моего дедушку? – удивилась Рената. – А! Может, он что-то для собаки покупал?
– У нас для собак ничего нет, только для пчел! – возразила женщина в зеленом халате.
– Пчел у нас уже лет десять, как нет! – Рената пожала плечами. – Я хотела у вас кое-что спросить. Ко мне из Каунаса жених переезжает, он дипломированный ветеринар и уже работал там в ветлечебнице. Вы не знаете, где он может у нас работу поискать?
– К вам из Каунаса переезжает? В Аникщяй? – Глаза кучерявой дамы округлились от удивления.
– А что? – не поняла ее реакции Рената. – Так вы не подскажете?
– Вы извините, обычно все отсюда выехать стараются! Кому повезет, тот в Гамбург, а кому не очень – то в Каунас! А чтоб сюда?! А ветлечебницы у нас нет, ближайшая в Паневежисе. Можете там узнать!
– Так это далековато! – огорченно выдохнула Рената.
– Уж ближе, чем Каунас, в любом случае. Меньше шестидесяти километров!
Попрощалась Рената, вышла на морозец.
«Сюрприз не получается, – подумала. – А хорошо бы ему работу подыскать! Вот бы он обрадовался!»
Проехалась в центр городка на Баранаускаса, зашла в кафе, взяла чаю с облепихой. Вспомнила, как показывала Витасу Музей ангелов и как он сначала посмеивался над всеми эти стоящими и подвешенными окрыленными фигурками, пока не остановился перед ангелом-странником – деревянной статуэткой с двумя чемоданчиками в руках. Чем-то это ангел-странник зацепил его. После этого он уже и на других ангелов смотрел не так саркастически и снисходительно. А после музея они пришли сюда, в это кафе. И она пила такой же облепиховый чай, а Витас взял кофе. И пообещал показать ей Каунас и Музей чертей. «Каунас посмотрю, а к чертям не хочу!» – смеясь, сказала ему тогда Рената. Столик, за которым они сидели и болтали про Каунас, сейчас был занят парой пенсионеров. «Я тоже никогда туда не хотел, но знаю, что чертей там больше, чем у вас ангелов! Даже твой дед об этом знает!» – снова прозвучал в памяти Ренаты веселый голос Витаса. Славно они тогда погуляли и поболтали тут, в Аникщяе! И сейчас ей тут хорошо, хотя сегодня она одна. Зато в следующий раз они приедут сюда вдвоем! Ведь хорошо иметь любимое кафе, любимую кондитерскую, любимый хлебный магазинчик, что угодно, но любимое. Чтобы можно было держать в памяти как бы живую карту родного городка и знать, где, на какой улице и в каком доме для тебя всегда приветливо горят окна, хотя ты там не живешь!
«А может, съездить в Паневежис, найти там ветлечебницу и узнать, есть ли для Витаса работа ветеринара? – подумала вдруг Рената. – Автобусом туда час езды, не больше! Если б его взяли, я бы отвозила его на автобус, а потом забирала с автобуса домой! Все равно рано или поздно в Аникщяе для меня работа найдется! И тогда я буду каждый вечер приезжать сюда и пить облепиховый чай, пока его автобус не подъедет к автовокзалу!»
Она мечтательно посмотрела в окно и увидела летящие вниз снежинки – крупные, пушистые, легкие. Показалось, что на улице стало темнее.
Посидела еще с полчаса, допила оранжевый ароматный чай. Выйдя на порог, остановилась и ахнула – с неба повалил настоящий снегопад! Не поверила своим глазам, сморгнула несколько раз, накинула капюшон на голову. Подошла к машине, а она уже не красная, а белая от снега. Мотнула удивленно головой и в кафе вернулась обождать. Ехать под таким снегопадом не хотелось! У нее же не снегоход, а машинка на четырех маленьких колесиках!
Вернулась за свой столик и разнообразия ради заказала черный чай с медом. За окном продолжал валить снег, и иногда казалось Ренате, что его кто-то прямо над окном лопатой вниз сбрасывает. Потому что некоторые снежинки словно собирались вместе и падали быстрее других из-за своей «дружной» тяжести.
Глава 25. Париж
![](i_007.png)
Парижское метро укачивает нежно. В его звуках отсутствует металл, отсутствует несносный шум. Колеса у метро резиновые. Поезд поворачивает мягко, почти игриво. То налево, то направо. Словно постоянно объезжает некие подземные преграды. И только некоторые отрезки подземки, словно специально для удивленного пробуждения задремавших пассажиров, сделаны прямыми. Вот и отрезок одиннадцатой линии от станции «Бельвиль» и дальше в сторону Периферик прямой, как натянутый между двумя столбами трос для канатоходца. Но задремавшего Андрюса прямая подземная колея не пробудила. Осталась позади его станция «Жардан», остались позади и следующие станции, и только на конечной – «Мэри де Лила» – он открыл глаза, удивившись, что поезд долго стоит на месте. Усталость – и физическая, и эмоциональная – не позволила ему даже на себя рассердиться. Он опустил взгляд вниз – сумка, зажатая между ног, была на месте. Сумка, в которой лежала его маленькая «инвестиция» в профессию, никуда не делась. Никто ее не украл, хотя он уже не раз слышал о том, как воруют в метро вещи у заснувших или пьяных пассажиров.
Вышел на платформу нетвердым шагом моряка, ступившего с корабля на берег. Огляделся. На противоположной платформе в такой же зеленый поезд садились пассажиры. Перешел туда по подземно-надрельсовому переходу. Успел зайти в поезд и поставить сумку на пол, как двери вагона синхронно закрылись.
«Хорошо бы сегодня выпить», – подумал.
Мобильник показал время – половина девятого.
– Интересно, а Барби уже поужинала, или ждет меня?
Поезд наконец тронулся. Андрюс смотрел вверх на линейную схему одиннадцатой линии. Еще четыре станции, и он дома!
Влажный прохладный ветерок прочесал его волосы, провел невидимой мокрой ладошкой по лицу. Легко ставший родным Бельвиль радовал то тут, то там горящими вывесками на китайском и арабском языках. Все витрины светились, хотя большинство магазинчиков уже были закрыты. У интернет-кафешек, из которых можно было дешево звонить по всему миру, стояли представители парижского интернационала: индусы, африканцы, арабы, вьетнамцы. Они обычно занимали весь тротуар, но, видя прохожих, всегда прижимались к витрине, освобождая дорогу.
«Интересно, кому они звонят?» – подумал на ходу Андрюс, проходя мимо очередной интернет-кафешки.
И вдруг остановился, посмотрел на витрину, на приклеенные к ней расценки телефонных разговоров. Нашел в длинном списке стран родную Литву – двадцать центов за минуту!
– Позвонить можно? – спросил по-английски.
– Ок, номер три! – Парень-араб за прилавком, под стеклом которого были выложены бэушные мобильники и новенькие зарядные устройства, кивнул на ряд телефонных кабинок, похожих на старомодные шкафчики для одежды.
Андрюс достал пять евро, протянул парню.
– After[10]10
Потом (англ.).
[Закрыть], – сказал парень и махнул рукой в сторону кабинок.
Длинные гудки, доносившиеся из трубки черного стационарного телефона, показались Андрюсу завораживающей музыкой. Он знал, что каждый длинный гудок соответствует длинному звонку телефонного аппарата, стоящего в его доме, в доме его родителей. Даже если там никого нет, это не страшно. Главное, что он смог потревожить с расстояния двух-трех тысяч километров тишину его дома, смог напомнить о себе вещам и мебели, среди которых он совсем недавно жил.
Длинные гудки продолжались, и Андрюс уже было собирался опустить трубку на место, как вдруг знакомый до боли, запыхавшийся голос не крикнул ему в самое ухо: – Алло! Алло!
– Мама, привет! – выдохнул удивленно Андрюс. – Как ты?
– Андрюс! Родной! Привет! Я только-только зашла! Еще и снег с сапог не стряхнула. Слышала из-за двери, как телефон звонит, а ключ как назло в сумке потерялся! У меня все в порядке! Ты лучше скажи, как у вас?
– Отлично! Заработал сегодня сорок евро!
– Это в день?
– Да!
– Молодец! Так это что, ты тысячу в месяц получаешь?
– Нет, меньше, – Андрюс усмехнулся. – У меня пока не каждый день такой заработок.
– Главное, что ты устроился! Как Барбора? Что она делает?
– Няней работает. Больше меня получает.
– Ну слава богу, что у вас все хорошо!!!! Я так переживала!
– Нет, у нас все отлично! Я недавно вспоминал, как ты меня в Паланге на «голый пляж» водила!
– Нашел, что вспоминать! – рассмеялась мама. – Все об этом времени забыли, а ты решил вспомнить!!
– Как у тебя с деньгами?
– Хватает, не беспокойся! На пенсию, конечно, не разгуляешься, но я подработку нашла! Два раза в неделю консьержкой в новом доме. У меня своя комнатка, телевизор!
– Ты телевизор долго не смотри! Для глаз вредно! – шутливо посоветовал Андрюс. – Извини, мне пора. Барбора дома ждет!
– Привет ей передай! Поцелуй ее от меня! – попросила мама.
– Обязательно!
Спонтанный телефонный разговор с мамой и разбудил Андрюса окончательно, и согрел. Усталость прошла. Осталось ощущение некоего душевного неудобства, но оно так просто не уйдет. Его надо выговорить. Если Барби еще не ужинала, то он ей все за ужином и расскажет. Больше ведь ему тут не с кем разговаривать!
Барбора лежала одетая на кровати поверх зеленого одеяла и смотрела в потолок. Она даже не повернула голову, когда Андрюс вошел в квартиру.
Андрюс разулся, подошел, глядя на улыбающийся портрет кучерявой африканки на стене.
– Ты устала?
– Ага, – выдохнула она.
– А я думал, мы выйдем поужинаем? У китайцев или вьетнамцев. Или даже у французов? – Он достал две синие двадцатиевровые банкноты и помахал ими над ее лицом, скорее пытаясь оживить ее взгляд, «приклеенный» к потолку, чем удивить своим сегодняшним заработком.
– Ого! – она посмотрела на Андрюса. – Это же сколько ты часов кривлялся у карусели?
– Не у карусели, – ответил он спокойно. – Помнишь, ты мне говорила про «рынок клоунов» на рю де Севр? Кто-то тебе про этот рынок рассказал. Так вот никакого рынка там, конечно, нет. Но есть большая больница и кафе напротив, в котором сидят клоуны. Сидят и ждут, пока за ними не придут родители какого-нибудь больного ребенка. И они приходят и нанимают клоуна! Если у родителей есть деньги, и больному ребенку клоун понравился, то у клоуна будет постоянный заработок. Если не повезет, то одноразовый.
– Ну и как? Тебе повезло? – Барбора уселась на кровати, обняв свои согнутые колени.
– Кажется, да! Меня нанял один африканский дипломат. Из Камеруна. У него там сын лечится. Зовут Поль. Ему лет тринадцать.
– А чем он болеет?
Андрюс пожал плечами.
– Я не спрашивал. Как-то неудобно. Я только часик у него пробыл. Смеется, как здоровый. На английском шпарит, как на родном. Папа тоже. Папа сказал, что зайдет за мной в кафе завтра в пять!
– Сорок евро за час?! – удивленно выдохнула Барбора и грустно покачала головой.
– Нет, по двадцать в час. А что тут плохого? – не понял Андрюс.
– Плохого ничего! Просто не верится. А скажи, – она пристально уставилась ему в глаза. – В этом кафе сидят только клоуны? – Задумчивая грусть на ее лице сменилась веселым любопытством. – С носами, в ярких костюмах с надувными шариками?
– Нет, они одеты, как обычные люди, но у каждого с собой сумка с костюмом и разными приколами. Так что, пойдем поужинаем? – снова спросил Андрюс.
Барбора поднялась с кровати.
Рю де ля Вилетт всегда увлекала за собой вниз, в сторону площади Републик. Вот и в этот раз Андрюс и Барбора, выйдя из четырехэтажного дома, в котором снимали квартирку, повернули направо и отправились вниз по улице. Влажный прохладный ветерок дул им в лицо, он словно поднимался вверх по этой улочке, освежая своим касанием всех, идущих ему навстречу.
– Может, сюда? – Барбора остановилась, глядя на открытый ливанский ресторанчик по другую сторону улицы.
– Давай! – с готовностью согласился Андрюс.
Глава 26. Лондон
– Ну что? Пошли? – прошептала Ингрида, прислушиваясь.
Клаудиюс бросил взгляд на темные пятна двух рюкзаков, лежавших на полу под ногами.
– Ты все проверила? – спросил он, оглянувшись на окошко, за которым темнела лондонская ночь. – Давай на секунду включим свет!
– Не надо. Я все проверила. В холодильнике у нас масло, сосиски. Думаю, до вечера она не поймет, что мы съехали…
Они бесшумно покинули квартиру, поднялись по железной лестнице на уровень улицы и уверенно зашагали в сторону Эссекс-роуд. Когда вышли на нее, повернули налево. Увидев скверик, сбавили шаг и присели на мокрую скамейку отдохнуть.
– Я и не думала, что ты такой ревнивый! – Ингрида бросила на Клаудиюса пытливый взгляд. – В Литве ты таким не был!
– В Литве не было повода.
– Как это не было повода?! Свидания раз в две недели! А ты не спрашивал себя: с кем я могу в промежутки между нашими свиданиями встречаться? Я ведь могла и жить с кем-то вместе, удирая два раза в месяц к тебе, а ему говоря, что еду к родителям…
– Ну ты же порядочная… Ты бы так не поступила!
– А зачем тогда ты поперся следить за мной в парикмахерскую? – Ингрида удивленно покачала головой.
– Ну не платят просто так за две фотографии пятьдесят фунтов, – выдохнул Клаудиюс. – Я за тебя боялся. Этот придурок явно на тебя глаз положил!
– Не придурок, а Карстен, парикмахер! А мужчины-парикмахеры – они всегда тонко ощущают красоту. Кстати, половина из них – голубые! Так что зря волновался!
– Видишь, ты даже его имя знаешь, хотя раньше говорила, что не надо ни с кем тут знакомиться… А что я должен был думать?! Он тебя стриг и фотографировал… А потом повел кормить обедом. Это нормально?
– Нормально, – Ингрида усмехнулась. – Он же не домой к себе повел, а в кафе! Да успокойся ты! Тоже мне: чистый и порядочный! Кто только что с квартиры сбежал, не заплатив за неделю?
– Ну ты даешь! – Клаудиюс обернулся к Ингриде. – Это же твоя идея!
– Идея моя, а ты согласился! Если б ты был чистый и порядочный, ты бы твердо сказал: «Нет, мы так делать не будем! Мы честные!», и мы бы сейчас спокойно спали бы под теплым одеялом…
– …в холодной комнате, – добавил Клаудиюс.
– Вот видишь! Теперь у нас обоих синдром гастарбайтера! Разбогатеем, тогда и вспомним про мораль и честность! Кстати, там, куда мы сегодня поедем, нам никого не надо будет обманывать! Там все по-честному! И даже интернет бесплатный.
– Да, интернет – это самое важное! – хмыкнул Клаудиюс. – Ты только не сказала, куда мы едем, что мы там будем делать и где мы будем жить?
– Помучайся, помучайся! – голосок Ингриды стал наигранно жалостливым. – Я это место нашла, я и решу: когда тебе все рассказать! Хотя я лучше тебе покажу. Когда приедем! Нам там надо быть к десяти утра!
Вспыхнувший монитор мобильника осветил бледное лицо Клаудиюса.
– А сейчас почти два часа ночи, – сказал он.
– Поэтому мы так медленно и идем! – Теплые пальцы Ингриды провели по небритой щеке Клаудиюса. – К десяти утра у тебя вырастет настоящая щетина! Но это не страшно!
К шести утра они добрели, уставшие, до вокзала Ватерлоо. Купили два билета до Ишера и сели в первый пригородный поезд, отправлявшийся на Гилфорд. Железные колеса стучали, прерываясь на короткие остановки. Мимо пронеслись таблички с названиями станций Клэпхэм Джанкшн, Уимблдон, Сербитон. И вот, наконец, после получаса дороги они вышли на мокрую платформу станции Ишер. Вышли и оглянулись.
– А теперь? – спросил, зевая, Клаудиюс, присматривая место, куда можно было бы опустить рюкзак.
– Туда идти еще рано. Надо подождать.
Комнату ожидания на первой платформе индус-железнодорожник открыл как раз, когда они подходили к двери. Улыбнулся. Пожелал хорошего дня.
– Ох, если бы все были такими! – уже опустив рюкзак на пол и упав в железное кресло, произнес в спину железнодорожнику Клаудиюс.
– Ты хочешь, чтобы все в Англии были индусами? – усмехнулась Ингрида.
– Угу, – Клаудиюс кивнул. – Я хочу, чтобы все в Англии были вежливыми индусами-железнодорожниками. Меня такая Англия вполне устроит!
– Но тогда и тебе придется стать индусом-железнодорожником!
– Согласен!
– И что, домой потом ты тоже индусом вернешься? – разыгравшаяся фантазия изгоняла из головы Ингриды усталость.
– Мы с тобой оба вернемся: я – индусом, а ты – индусской!.. Спать хочется…
– Ну спи, а я покараулю твой сон, – пожалела бойфренда Ингрида, посмотрела на него ласково. – У тебя и рюкзак тяжелее! Давай, вздремни! Я потом тебя разбужу!
И Клаудиюс, прильнув головой к ее плечу, провалился в дрему. Проваливаясь, он слышал ее дыхание, слышал биение ее сердца, доносившееся сквозь плоть, сквозь кожу, сквозь футболку, зеленый свитер и пуховую китайскую куртку.
Ритм ударов ее сердца был неспешным и ровным. И даже если это было не ее сердце, а его собственное, то все равно этот ритм усыплял лучше любой таблетки.
Где-то рядом останавливались поезда, бжикали автоматические двери вагонов, открываясь, и тут же гулко сдвигались, соударяясь твердыми резиновыми кантами. Дробный стук спешащих подошв. Все это не беспокоило, не отвлекало, не пробуждало. Только когда разом все стихло, Клаудиюс открыл глаза, словно проверяя: не провалился ли он часом в другой, безмолвный и безжизненный мир. Теплый запах волос Ингриды его успокоил. Она тоже дремала, уткнувшись лбом в его висок. Аккуратно, сохраняя неподвижность, Клаудиюс достал из кармана куртки мобильник. Четверть десятого. Скоро встреча с кем-то, скоро тайна, которую так радостно и гласно хранила Ингрида, дразня его, раскроется. И он поймет, куда и зачем они приехали. Но сначала надо ее разбудить, потом искать дорогу, улицу, дом или офис…
– А мы в кассе спросим, как туда пройти, – предложила Ингрида, когда они покидали уютную комнатку ожидания.
В кассе станции никого не оказалось. Окошко было закрыто.
Поэтому дорогу к записанному у Ингриды адресу они спрашивали на заправке.
– Вы пешком? – удивился китаец-заправщик.
Клаудиюс кивнул. Китаец объяснил дорогу, при этом несколько раз повторив, что там легко заблудиться и что идти туда предстоит не меньше получаса.
По обочине автодороги шли они друг за другом, ощущая и усилившуюся тяжесть рюкзаков, и накопившуюся с прошедшей ночи усталость. Мимо шипели шинами по мокрому асфальту малолитражки. На развилке остановились, припомнили маршрут, описанный китайцем. Свернули налево. Минут через пять оказались еще на одной развилке. Направо и вверх на холм уходила узкая, в ширину одной машины, дорога, украшенная табличкой «Grosvenor Drive».
– Ну вот и наша улица! – обрадовалась Ингрида. – Теперь надо найти дом номер три и мы на месте!
Ближе к вершине холма дорога раздвоилась.
«One Grosvenor Drive», – прочитал Клаудиюс на синей табличке, прикрепленной к двум приземистым столбикам на краю правого ответвления дороги.
– Чего это они цифры буквами пишут? – удивился он вслух. Потом оглянулся по сторонам. – Тихая улица!
Свернув на третьей развилке на боковую дорожку, Ингрида и Клаудиюс дошли до закрытых железных ворот, за которыми справа стоял симпатичный двухэтажный домик из красного кирпича с глиняной черепицей на крыше, поросшей пятнами зеленого моха.
Ингрида, сбросив рюкзак, осмотрела ворота и калитку. Нашла переговорное устройство. Несколько раз безрезультатно нажала на кнопку. Оглянулась растерянно.
– Кажется, нас не ждут, – произнес Клаудиюс.
Они уселись под воротами на рюкзаки.
– А кто нас тут должен встречать? – Осторожно нарушил молчание он.
– Может, мы просто рано пришли, – Ингрида пожала плечами. – Надо подождать. Спешить все равно некуда.
– Это точно! – закивал Клаудиюс.
В ее голосе он услышал нервные нотки и решил больше пока вопросов не задавать. Она все спланировала, привезла его сюда. Пусть сама что-то и предлагает!
Он оглянулся на засыпанную листьями аллею за воротами. Обсаженная туями, эта аллея сворачивала направо. Несмотря на ее запущенный вид, было понятно, что за ней когда-то ухаживали. Только сейчас этот парк выглядел полудиким, заброшенным. Да и «аллейные» туи стояли не по росту. Некоторые из них отклонялись от общего ряда, другие, наоборот, наклонялись вперед, нависали над дорожкой.
– У тебя есть план «Б»? – после получасового молчания негромко поинтересовался Клаудиюс.
Ингрида отрицательно мотнула головой. В ее глазах блестели слезы.
И тут она вздрогнула, направила взгляд на дорожку, по которой они сюда пришли, в сторону, откуда все громче и громче доносился звук автомобильного мотора.
Старенькая, необычного вида малолитражка-универсал вынырнула из-за деревьев и, подъехав к воротам, остановилась.
Из машины выбрался восточной наружности человек в длинном сером плаще. Не глядя на Ингриду с Клаудиюсом, обошел машину, открыл одну из двух задних дверок, взял оттуда черный кожаный портфель и зонтик. Когда он захлопнул автомобильную дверцу, Клаудиюсу показалось, что захлопнулась обычная квартирная дверь. Он присмотрелся и обомлел – задняя половина кузова была деревянной. И стекла заднего ряда напоминали обычные окошки старого литовского домика.
«Самоделка?» – подумал Клаудиюс.
А водитель необычной машины остановился перед ними.
– Вы – Ингрида? – спросил он с аристократическим английским выговором, так не шедшим его восточному лицу.
Ингрида приподнялась с рюкзака.
– Меня зовут Ахмед, вы со мной договаривались по телефону, – продолжил он.
Из черного портфеля Ахмед достал маленькую сумочку, а из нее извлек связку ключей. Попробовав три из них, он с четвертой попытки открыл замок калитки справа от ворот и жестом поманил Клаудиюса и Ингриду зайти.
Дверь в двухэтажный домик из красного кирпича ему удалось открыть со второй попытки. Уже в узком холле-коридорчике Клаудиюса что-то насторожило. Спертый сырой воздух вызвал желание чихнуть, но он зажал себе пальцами нос и подождал, пока это желание пройдет.
На полу прямо по центру коридорчика стояли почти новые мужские тапки. Ахмед их отодвинул ногой под левую стенку и прошел вперед. Оставив рюкзаки под вешалкой, Ингрида и Клаудиюс последовали за Ахмедом и оказались в маленькой кухне, где аккуратный деревянный столик был установлен прямо под таким же аккуратным окошком. Увидев деревянную лакированную раму, Клаудиюс сразу же подумал о машине, на которой приехал Ахмед.
А тот вытер столик губкой, взятой с краешка мойки. Опустил на стол свой портфель и извлек из него синюю пластиковую коробку для документов. Затем вытащил тонкий ноутбук.
– Садитесь! – кивнул он молодой паре на стулья.
Клаудиюс напрягся. Ведь он до сих пор не знал, куда они приехали и что их здесь ожидало. О чем Ингрида за его спиной договорилась с этим Ахмедом? Что за документы лежат в синей пластиковой коробке? Зачем тут компьютер?
А Ахмед разложил ноут на столе, включил. И остановил свой взгляд на Клаудиюсе.
– Я не знаю, какой у вас опыт работы, – сказал он.
– Я… – начал было что-то лепетать Клаудиюс, застигнутый врасплох.
– Да ладно! Расскажете хозяину! Минуточку! – остановил парня водитель необычной машины. И уставился в монитор своего серебристого «Apple».
Над столиком зависла продолжавшаяся несколько минут тишина. Клаудиюс краешком глаза наблюдал, как Ахмед пытался с кем-то соединиться по скайпу. Наконец длинные тягучие гудки зазвучали в маленькой кухне. И кухня под «музыку» скайпа показалась Клаудиюсу уютной и живой. Уставшие глаза Ингриды тоже ожили. Она подняла взгляд на верхние полки над массивной, сделанной под старину плитой. На них стояли старинные чайники и кофейники из старого, мутного металла, должно быть, олова. Чуть ниже на другой полке – три медные сковородки с длинными ручками.
– Мистер Кравец, вы меня слышите? – на изысканном английском спросил кого-то Ахмед.
– Yes, yes, – ответил некто Кравец.
– Мы уже у вас. Желаете ли вы поговорить с экономкой и садовником перед тем, как я от вашего имени подпишу с ними контракт?
– С испытательным сроком? – уточнил с сильным акцентом некто Кравец.
– Конечно, господин Кравец.
– Да, давайте их сюда.
Ахмед развернул «Apple» экраном к молодой паре. Перед ними возникло круглое лицо бородатого мужчины. Взгляд уставших глаз прошелся по лицам Ингриды и Клаудиюса. Синеватые «мешки» под глазами этого Кравеца говорили или о бессонной ночи, или о бессонной жизни. Он поднес ко рту сигарету, затянулся и медленно выпустил дым в сторону.
– По-русски понимаете? – перешел он на русский.
– Ну немного, – ответил Клаудиюс.
– А много и не надо! – успокоил Кравец. – Вы точно из Литвы? Покажите паспорта!
Ингрида достала оба паспорта, развернула, по очереди показала собеседнику.
– Отлично, – сказал он. – Меня недавно парочка белорусов пыталась развести, тоже выдавали себя за литовцев. А я принципиально славян на работу не нанимаю! Поняли?
Оба кивнули.
– Детали вам пакистанец расскажет. Связь со мной будете держать по скайпу. Этот компьютер остается у вас. Выходить на связь будете каждый вечер в двадцать два ноль-ноль. Если я не отвечаю – ничего страшного! Если вы не звоните – это повод для разрыва контракта. Кто из вас будет старшим?
Клаудиюс с Ингридой удивленно переглянулись.
– В каком смысле? – осторожно спросил парень.
– В смысле ответственности.
– Я, – твердо заявила Ингрида.
Клаудиюс с облегчением кивнул.
– Как зовут?
– Ингрида.
– Можно, я тебя буду называть Ингой, будем экономить буквы и время. Значит, так. Главное – вы живете в этом домике и отвечаете за всю территорию и за усадьбу. Хотя все это пакистанец вам расскажет. Он может приезжать в любое время, чтобы вас контролировать. Я за это ему деньги плачу. Все обязанности в контракте. Рад познакомиться. Пока!
Пакистанец Ахмед развернул ноут экраном к себе. Отключил. Закрыл. Вытащил из коробки файлик с бумагами.
– Вот контракт, – сказал он, протягивая его Ингриде. – Можете прочитать, можете просто подписать, а я все устно расскажу. Так лучше запомнится.
– Рассказывайте, пожалуйста, – попросила Ингрида.
Клаудиюс застыл. Его английский был послабее, чем у Ингриды, но Ахмед говорил так четко и ясно, что Клаудиюсу показалось, будто его знания языка мгновенно улучшились до потрясающего уровня.
Ахмед пообещал показать основной дом и объяснить, как его содержать в чистоте и порядке. Как пользоваться кредиткой, которую он также вытащил и вручил Ингриде вместе с конвертиком, в котором находилась бумажка с пин-кодом. Когда речь зашла об уходе за садом, он перевел взгляд на Клаудиюса. Рассказ Ахмеда длился минут двадцать, после чего Ингрида подписалась под двумя экземплярами контракта, а уже под ее подписью поставил свою и Клаудиюс, заметив, однако, что в контракте его имя и фамилия отсутствовали.
Они прошлись по аллее до большого трехэтажного особняка. Поднялись по мраморным ступенькам к парадному входу, прикрытому портиком, стоявшему на четырех колоннах. Тут Ахмед открыл двери с первой попытки – ключ от них был побольше других. Первым делом показал кладовку с инструментарием для уборки дома. Потом провел по всем этажам. На третьем этаже располагались до десятка просторных спален, каждая со своим особым интерьером. На втором этаже – зал с камином, библиотека, совмещенная с бильярдной, столовая с удлиненным овальным столом на человек тридцать и тоже с большим камином. На всех стенах столовой висели портреты важных мужчин в старинных одеждах.
– А кто этот Кравец? – поинтересовался Клаудиюс.
– Хозяин усадьбы, – ответил пакистанец.
– А чем он занимается?
– Бизнесом, – холодно ответил Ахмед, давая понять, что ему не нравится любопытство только что принятого на работу садовника. – Я должен еще дать вам ключи от служебной машины и показать хозяйственные постройки…
– А какая машина? – оживилась Ингрида.
– Сейчас увидите! – спокойно охладил ее любопытство пакистанец.
Свернув за особняк и пройдя по аллее, высаженной волнистой линией, все трое вышли к выложенной бетонными квадратными плитками площадке, на которую выходили окна, двери и две пары въездных ворот одноэтажного кирпичного здания, стоявшего буквой «Г». Слева чуть дальше виднелась уже знакомая ограда усадьбы и еще одни ворота.
В руках у Ахмеда опять зазвенели ключи. Он открыл дверь и они зашли внутрь.
– Там, – указал он направо на блестящую стальную дверь, намного более солидную, чем входная, – вход в погреб и морозильники. А нам сюда!
Дверь с левой стороны открылась с легким скрипом и они вошли в гараж, где Клаудиюс к своему удивлению увидел такую же винтажную машину, на какой приехал Ахмед. Отличалась она только цветом – приятным светло-бирюзовым. Может, именно из-за цвета деревянные детали кузова показались Клаудиюсу темнее, чем на машине пакистанца.
– А она ездит? – спросила Ингрида.
Ахмеду ирония в голосе девушки явно не понравилась. На какое-то мгновение его взгляд стал презрительным, но презрение тут же улетучилось, оставив место безучастному безразличию, с которым он проводил эту «экскурсию» с самого начала.
– Ездит, и будет ездить, если вы не поломаете. А если поломаете, придется оплачивать ремонт, – холодно произнес он.
– А как она называется? – спросил Клаудиюс.
– «Моррис Майнор Тревел».
– У вас такой же? – дружелюбно поинтересовался парень.
На смуглом лице Ахмеда появилась едва заметная улыбка.
– Да, – выдохнул он. – Это одна из лучших британских машин! Классика! Позапрошлый хозяин усадьбы знал толк в автомобилях. Последние двое просто покупали все, даже не зная, что они покупают…
Ахмед достал из портфеля прозрачный пластиковый конверт с ключами от машины и протянул Клаудиюсу.
– Он не умеет, это я вожу! – Ингрида протянула руку и взяла конверт. Ахмед несколько разочарованно посмотрел на парня.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?