Текст книги "Дальневосточная опора прочная…"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dalnevostochnaya-opora-prochnaya-212663.jpg)
Автор книги: Андрей Саликов
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
1
Капитан Уэда трясся в стареньком «форде». «Когда наконец мне дадут нормальный автомобиль, а не эту консервную банку?» – глодало его чувство обиды. Хотя согласно Бусидо, воин должен… Однако старшие офицеры не отказывали себе в комфорте и даже роскоши. И ничего, совмещали, как любят говорить русские, одно с другим. Русские… Для себя Уэда не делил их на большевиков и белогвардейцев, чем грешили многие. Занимаясь разведкой, он убедился, что однобокие суждения лишь вредят делу. То, что произошло в России, отнюдь не ново. Многие страны прошли подобный путь. Просто это случилось так давно, что умерли уже правнуки тех, кто воевал в гражданских войнах.
Взгляд остановился на китайских кавалеристах. Он презрительно отвернулся. Этим обезьянам до настоящего всадника, составляющего с конём единое целое, требовались ещё годы тренировок. При царе этих вояк разгромила бы одна дивизия. Уэда мысленно поразился гримасе истории. Сейчас у русских на Дальнем Востоке тоже одна дивизия. Но, хвала Аматерасу, могучая Империя рухнула. И будет справедливо, если уже молодая Империя сыновей Ямато возьмёт себе ничейные земли. Правда, по другую сторону границы ничейной земли не видели. А территорию, которую капитан Уэда считал законной добычей, отдавать не собирались…
Комдив Черепанов устало потёр глаза. За последнее время он спал урывками, не больше трёх-четырёх часов в сутки. Отложив в сторону рапорт начальника политотдела 1-й Тихоокеанской дивизии, он подумал, что, скорее всего, это пик его карьеры. Ведь в глазах многих он нарушил субординацию и поставил себя выше своего начальника. И не важно, что этого требовали интересы дела, негласный вердикт ему вынесен. Плохо, как же всё плохо! Он сильно рисковал, обращаясь через голову Блюхера в РВС. Но, слава богу (кхм), его предложение о создании Особой Дальневосточной армии было рассмотрено в рекордные сроки и утверждено. Командующим, правда, назначили всё того же Блюхера, хотя, перед собой будем честны, Черепанов рассчитывал, что назначат его.
Андрей Иванович раздраженно потёр виски – в голову упрямо лезли крамольные по нынешнему времени мысли. Эх, Василий Константинович, заматерели вы, прям наместником себя видите. А на весь Дальний Восток в тот момент едва дивизия набиралась – 18 520 бойцов и командиров. И это всё. Но ведь дьявол, он в мелочах, да. С моральной стороной дела тоже не всё хорошо. Пехота особо не стремится геройствовать, рядовые бойцы стараются отслужить и вернуться домой. И всё это не официально, а так, как бы между прочим, политотдел старается не акцентировать на этом внимание. Иначе им знатно может по шапке прилететь. Командиры пытаются переломить настроения, но пока, увы, не преуспели в этом. Хорошо, кавалерия и пограничники проявили себя выше всяких похвал, практически на них пока оборона и держится. Да Центр наконец опомнился, и людей подкинули, хотя что такое сорок тысяч? Но уже не полная безнадёга, как весной. А китайцев, по данным разведки, противостоит нашим несметным воинствам около 220 тысяч. Комдив невесело усмехнулся, отлично зная о слабости, да и откровенной недоработке разведки. Около… Нам и этого вполне хватит. А полицейских, которых и не считают, а белогвардейцев приплюсовать? Все 400 тысяч наберётся. Нет, он помнил, что представляют собой китайцы. Не зря был главным советником у них в Вампу. Однако тысяч под двадцать хорошо обученных и дисциплинированных солдат они найдут. И не требуется особых талантов, чтобы понять: станем обороняться – нас затопчут. Завалят «мясом» немногочисленные пулемёты, разменяют даже один к четырём и… И всё, Дальний Восток пал. Потому необходимо нападать самим, как японцы в четвёртом году, внезапно, не давая возможности подготовиться. Вот только как на это отреагирует Блюхер? Недаром он его к себе поближе забрал. Старается более из виду не выпускать. Он ведь себя считает непревзойдённым специалистом по Китаю. Да уж, плохо, что непосредственное начальство тоже отметилось в советниках. У него уже сложилось мнение, и чёрта с два его получится переубедить.
Поняв, что начинает злиться, Черепанов пододвинул к себе отложенный было рапорт. Ещё раз перечитав сухие строчки, в которых Свинкин доложил о весьма непростом положении с дисциплиной, он решил переговорить с начштаба Лапиным. Латыш – умный и знающий командир, должен его поддержать. А ещё отдельная танковая рота. Блюхер особо не вникал в проблемы столь малой части, а ему из Гродеково, как говорится, не докричаться. Танкисты по опыту последней войны становятся главной ударной силой, предназначенной для взлома укреплений, которые построили китайцы под руководством немецких советников. Кроме того, они сейчас получили главное – механиков. Теперь есть кому восстанавливать сломанные и повреждённые машины. А наличие у них бензовоза переводило заправку танков из очень трудной задачи в рутинное мероприятие. Танки, кстати, необходимо переводить в Борзя. Там они нужнее всего…
– Мельников, иди сюда! – Василия энергично махнул рукой. – Давай поторапливайся!
– Угу, щас, только руки помою! – проорал я в ответ.
Конечно, он мне не командир, но ведь одно дело делаем, потому местничеством мне заниматься не с руки.
– Лёха, опять сачкуешь? – недовольно поморщился Степан.
– Махнёмся? – Достал он меня. Чуть что, начинает нудить. – Давай, ты щас на мотоцикле поедешь, а я здесь останусь.
Раздались смешки, не обидные, но в разум приводят не хуже, чем рык Медведева. Голову под пули подставлять никому не хотелось. Меня с Василием уже трижды обстреливали, и ощущения, скажу вам, мерзейшие. И не важно, что пока из револьверов. Пуля – дура, прилететь может в любой момент. Мы даже в ответ не стреляли, газ на себя – и ходу. Что, не героически? Зато живы, здоровы и техника цела. А главное, задание выполнено. Вот так, вот тебе и Чита, а то четыреста вёрст да кому вы нужны… Нужны, раз стреляют!
– Вот что, Лёш, зайди к своему командиру, – с ходу ошарашил меня Василия.
Приведя себя в порядок, захожу к Медведеву. Кроме него, там присутствует незнакомый командир с двумя кубарями в петлицах и эмблемами автобронетанковых частей.
– Товарищ комвзвода, разрешите обратиться к товарищу помкомвзвода?
– Обращайтесь.
– Товарищ помкомвзвода, боец Мельников прибыл по вашему приказанию.
Отрапортовав, преданно смотрю на Медведева. Да, именно так, поскольку в данный момент он командует взводом управления в 8-м (вот нумерацию мне понять не дано, подозреваю, сделано это специально, как говорится, чтобы никто не догадался) танковом батальоне 2-го мехполка.
– Вольно, – поморщился он от моего чересчур службистского вида.
– Как я погляжу, строевая на уровне, – усмехнувшись, просипел застуженным горлом незнакомый мне командир.
«А в петличках-то у него броневики, а не танки. Очень интересно», – пронеслась у меня мысль.
– Давайте знакомиться. Я – Сарнов Александр Иванович, командую взводом бронемашин БА-27 в 23-м автобронедивизионе.
– Вот что, Алексей, – начал непосредственный мой начальник, – ты ведь бэашку водить можешь, а тут водитель, как назло, приболел. И доверить её молодому…
– Поедем сразу ремонтировать, – продолжил я его мысль.
Судя по малость скривившемуся лицу командира, ему суровая правда не понравилась, но возражения он не высказал. Хотя мои «чистые» петлички наверняка вызвали кучу вопросов.
– Совершенно верно, – согласился со мной помкомвзвода. – Вот поэтому ты временно поступаешь в распоряжение товарища Сарнова.
От столь вольного толкования уставов у меня полезли брови кверху, но своё мнение я благоразумно удержал при себе.
– Товарищ боец, вы всё поняли правильно. – Похоже, ему самому это не нравилось. – Сами понимаете, что значит в бою бронеавтомобиль. А у меня просто некому заменить второго водителя…
– Короче, Мельников, пока не поправится водитель, будешь там, – поставил точку Медведев. – Приказ ясен?
– Да. – Энтузиазма в моём голосе командир не услышал.
– На всё про всё у тебя полчаса, – с металлическими нотками скомандовал он мне. – Выполнять. – Да, ему тоже это не нравится, но ничего страшного, перегонит Мельников броневик и останется в Борзе, куда перебрасывают не только взвод Сарнова, но и их с танкистами Потапчука.
Старенький разъездной «фиат» забросил нас к вокзалу. Хм, интересно, как этот раритет ещё бегает? И где запчасти на него берут?
– Всё, приехали, – сообщил нам водитель, заодно прогнав у меня явно не нужные в данный момент мысли.
Выбравшись из кузова, я вопросительно посмотрел на Сарнова.
– Пошли, тут недалеко, – приободрил меня.
– Это хорошо.
Поправив карабин и сидор, я пошёл вслед за ним. Хотя нутром и понимал, что такое вот «перевооружение» полностью оправданно (автомат и тем более кольт – лакомый кусок для любого командира), но всё равно царапнуло меня. Будто навсегда со мной расставались, а карабин и старый наган… такого добра хватало у всех.
Поплутав между вагонами, мы вышли к эшелону. Как я и думал, стоял он у того же пандуса, где мы разгружали свою технику. БА-27 я узнал сразу, несмотря на укрывавший её брезент. Из вагона выскочил боец в танковой форме и побежал к нам. Низкорослый, словно квадрат на ножках, он выглядел потешно.
– Товарищ комвзвода, тут дохтур приходил… – Он замялся, по-видимому, дальше вести были неважнецкие. – Сидоров серьёзно болен, вроде как воспаление легких…
Я про себя отметил: столь, можно сказать, родственный разговор… Ну да, командирский экипаж всегда чуть больше себе позволял.
– Ясно. Знакомься, Михалыч, вот этот боец за Ивана пока побудет. Пойдём. – И, посмотрев на меня, усмехнулся: – Боец Мельников, похоже, ты у нас задержишься.
Ага, до первого особиста, а потом полечу обратно быстрее собственного визга. Ты, товарищ взводный, моей биографии не знаешь, а Медведев не особо распространялся. Самое главное для меня в данный момент – сохранить свой арсенал, а то ухарей разных хватает, могут и на наган позариться. Хотя оружия не знают, а всё туда же, мол, тебе оно ни к чему, молод ещё.
Я хмыкнул, вспоминая свой диалог двухдневной давности с «чоновцами». С приставкой недо… О чём и сказал в глаза той гниде. Новоявленное начальство на хмык внимания не обратило, ему явно не до того было. История, кстати, весьма поучительная. Всё началось из-за моего возраста, будь он неладен. Я тогда привёз кимовцам документы очередного собрания. Вожак танкистов мне их вручил уже перед выездом, дел у него – выше крыши, а мне по пути, почему бы не помочь парню? Подъезжаю к подъезду, а там стоят два гаврика. Все из себя героические, винтовки, подсумки. Прям лейб-гвардия и щенячий восторг от своей значимости. Естественно, просят меня подождать. Что ж, всё правильно. Жду разводящего, молодцы, знают службу.
– Документы, – с ходу выпаливает вышедший из здания хомо, но, судя по морде не отягощенного интеллектом лица, он отнюдь не сапиенс.
– Вот, – достаю их из кармана и протягиваю этому павлину.
А как ещё назвать человека, одетого в старую кожаную куртку самокатчиков? С маузером аж первой серии, С-96, да-да, той самой дурой. Причём ремень он так подтянул, что кобура у него в районе пояса болтается. Как ему удастся при необходимости вытащить пистолет, для меня загадка. Но на такие мелочи ему явно плевать. И начинает он корчить из себя большого начальника. Мол, раз кимовского билета нет, то я, значит, подозрительный, и меня следует задержать. Это сейчас смешно, а тогда… При мне документы служебные, за них я головой отвечаю. А этот селянин за маузером тянется. Ситуация мигом накалилась. Часовые винтовки начинают снимать… Меня от трибунала, а их от смерти спас вышедший знающий меня в лицо райкомовец. Мы с ним как раз у танкистов и пересекались раза четыре. Он сразу сообразил, что к чему, и отправил этих горе-вояк в караулку, не употребляя обычных в таких случаях матюков. Забрал у меня злополучные протоколы и выдал расписку об их получении. Но я больше туда не ездил, на хрен, хотя вожак на меня и жаловался ротному.
Едва войдя в теплушку, я нос к носу столкнулся с бойцом, намеревавшимся выйти на перрон.
– Знакомься, Костя, это боец Мельников, – представил меня Сарнов. – А это наш водитель, боец Тельцов. – И рванул по своим делам.
Парень моего роста, правда, чуть плотнее. И всего на пару лет старше. Но, похоже, наглый.
– Рассказывай, – покровительственно кинул Тельцов.
Видать, углядел знаки автомобильных частей у меня, да и собственный «треугольник» вкупе с «броневиком» не даёт жить спокойно. Пара бойцов, укладывавшая дрова у «буржуйки», отвлеклась от своего дела и с интересом стала смотреть, как будет вести себя пришлый пацан.
– О чём рассказывать-то? – Я спокойно смотрел, но не в глаза, а в переносицу. Человека такое нервирует.
– Ты давай не валяй ваньку, – завёлся тот.
К нам подошёл ещё один боец, как потом узнал – башнёр Шейко, но пока он не вмешивался.
– А ты мне кто?
Вопрос поставил всех в тупик. Ну как же, у вопрошающего цельный треугольник! Тельцов аж побледнел от злости, зато хохол слишком цепко посмотрел на меня. У, волчара…
– Из «бывших», что ли? – усмехнулся Шейко.
– Допустим, и что дальше? – спокойно произнёс я, стараясь не накалять ситуацию.
Вот только это кое-кого не остановило.
– Ах ты, контра… – взвился было Тельцов.
– Пасть закрыл. – У меня в руках мгновенно оказался карабин.
Нет, стрелять я не собирался, просто оружие очень хорошо остужает буйные головы. Можно ведь им и по хребтине или, уж если особо не понятливый, то и по буйной головушке приложить для вразумления. Тот, опасливо косясь на меня, чуть сдвинулся. Я, поняв, что визави «остепенился», однако вешать ствол на плечо не торопился. И, игнорируя «киндера», обратился к башнёру:
– Думаешь, я, как только возможность представится, сразу туда? – махнул головой в сторону Китая. – Нет, шалишь! У меня к ним свои счёты. Ты что-нибудь про девятисотый год слышал от местных?
– Разное говорили, – дипломатично ответил тот, явно ожидая продолжения.
– Мой двоюродный дядя был в отряде инженера Верховского. А мать чудом выжила у Сеньсиня. Ответ понятен?[2]2
По пути партия уходивших из Мукдена строителей и отряд стражников под командованием поручика Валевского и инженера Б. А. Верховского почти полностью погибли в неравных боях с китайцами. Захваченный в плен Верховский был обезглавлен. Пароходы и баржи с женщинами и детьми подверглись у Сеньсиня и ниже по течению Сунгари артобстрелу и буквально расстреливались с берегов китайскими солдатами.
[Закрыть]
А вот меня торкнуло по-настоящему, такое не подделать. Видать, застарелая ненависть у парнишки была, хорошо запомнил рассказы.
– Ясно. Только ты, парень, особо не кричи. – Шейко многое повидал на своём веку. Но вот такую ненависть… У этого бойца явно не все дома. И улыбка… вурдалачья. Такой не побежит, да и прощать не будет. – А батя где воевал?
– В мотоциклистах. Что в Германскую, что в Гражданскую.
Вот и пригодился столь нужный эпизод в биографии. Технические части всё ещё полузакрытая каста, и потому найдутся сослуживцы.
– И что… – вновь начал было Тельцов. Ретивое не дало ему просто так уступить.
– Костя, помолчи, – пресёк начало свары Шейко. Сказанное парнем он проверит, но так, больше для себя, да и пригодится знание об отце парня. И обернулся ко мне: – Где служишь? А то карабин держишь больно умело.
– Взвод восстановления, танковый батальон.
Ответ, похоже, убил не только парочку бойцов, но и Шейко.
– Хм, а это откуда? – кивнул он на наган. – Как-то не похоже на «чумазых». Такое мне только у разведчиков видеть довелось, и то не у всех.
– Интересно, а откуда дровишки? – усмехнулся я. Ох, не прост башнёр, далеко не прост. – Самокатчик я. – Чуть схитрил, но мне стало интересно, заметят несоответствия или нет?
– Ясненько… – Хитрый хохол явно не утолил любопытства. И его, однозначно, провести не удалось. – Только вместо лисапеда, – ухмыльнулся он, – поди, на мотоцикле ездишь?
– А как ты в них попал? – влез Тельцов, которому, похоже, вставили кое-куда шило, причём ещё при рождении.
– Я инструктор.
Удивление и уважение отразились на лицах бойцов. Освоить сразу два вида техники мог далеко не каждый. Причём стать по одному виду инструктором. Лёд недоверия был сломан.
– Давай знакомиться. Меня звать Степаном, – назвал своё имя Шейко.
– Костя, – представился Тельцов и спросил: – А ты танк водить можешь?
– Нет, у нас их не было, – развёл я руками. Говорить, что мы их постоянно чиним, не стал.
– Жаль.
– Вот что, давайте поедим. А то соловья баснями не кормят, – как старший приказал башнёр.
Начштаба Лапин устало отодвинул очередную сводку. Очень хотелось спать. В глаза будто кто песка насыпал. «Надо побриться», – отрешённо пронеслось в голове. Заглянувший дежурный увидел, что комдив спит.
– Товарищ комдив, товарищ комдив, просыпайтесь, – негромко окликнул он Лапина.
– А? Что ты, Семён, я не сплю.
– Сейчас уже нет. Шифровка. Срочная. – Положив на стол бланк, дежурный удалился.
Ну, вот и всё.
– Жребий брошен, вместе с остальным имуществом при попытке обратно перейти Рубикон. – Цитата из «Нового сатирикона», хоть и чуть переиначенная, успокоила расшатанные нервы. Как же не вовремя сообщение, что китайцы силами до полка вновь заняли часть нашей территории! Он поморщился. – А мы по плану должны наступать через десять дней. Не здесь, но… Связь с командармом, немедленно! – приказал Лапин появившемуся адъютанту.
Пять томительных минут показались годами.
– Здравствуйте, Василий Константинович.
– Здравствуйте, Альберт Янович, – раздалось в трубке. – Что предпринимается для ликвидации прорыва белокитайцев?
– Выделены части 108-го Белорецкого полка. К ним добавлен взвод броневиков. Как только выбьем противника, я вам доложу.
– Хорошо, удачи.
Положив трубку, Лапин усмехнулся. Разговор с всесильным командармом прошёл спокойно, тот, похоже, трезвый (кхм, есть грешок), может спокойно оценить обстановку, а не рубить с плеча. Необходимо наступать, и немедленно, в этом Черепанов прав. Иначе китайцы, закончив переброску своих частей, ударят. И парировать этот удар будет просто нечем. По данным разведки, противник имеет более 200 тысяч солдат и офицеров[3]3
Реально – 300 000 человек.
[Закрыть] и не менее 300 орудий и бомбомётов[4]4
Около 450.
[Закрыть]. Сунгарская флотилия – это 11 боевых кораблей, не самых современных, но и у нас кораблики тоже царской постройки. Плюс не менее 150 тысяч полицейских[5]5
Более 200 000.
[Закрыть]. Может, как вояки, они полный ноль, но тылы армии вторжения прикроют. Ещё белогвардейцы – вот это самые оголтелые враги, для них мы навсегда останемся быдлом, место которому на конюшне. Воевать они будут остервенело. По данным ОГПУ, 55 тысяч человек[6]6
Примерно 70 000.
[Закрыть]. Пять боевых самолётов типа «Бреге» – не много и техническим состоянием не блещут, да и подготовка лётчиков не особо высокая. И три бронепоезда на десерт, так сказать. Вот тут серьёзнее, хотя не столь и пугающе, как соотношение в личном составе. А сколько предателей, готовых ударить в спину РККА, как только начнётся китайское наступление, неизвестно. Но не мало – по докладам представителей ОГПУ, затаившейся контры хватает.
Достав документ штатного состава новообразованной армии, Лапин горько усмехнулся. Похоже, оскудела Россия. Сколько орали, мол, солдат нам завсегда хватит, да ещё и останется. Хватит, как же! Личный состав – 41 400 человек, 249 орудий, 70 самолётов, 6 бронепоездов. Дальневосточная флотилия – 14 кораблей[7]7
Реальные цифры.
[Закрыть]. Вот и все наличные силы. Многие при таком неравенстве сил скажут, что удержаться невозможно. Правильно. Всё лето пытались держаться. Отбились, но это просто везение. Не в том смысле, что мы плохо воюем, нет. Просто китайские генералы пока не готовы к наступлению. Фактически они закончили проведение разведки боем. Лапин не обольщался отсутствием успеха у противника. Вражеская разведка лишь уточнила количество войск РККА. И сделала соответствующие выводы.
2
– На развилке поверни направо! – проорал мне Сарнов.
– Понял! – ору в ответ.
Вот чёрт, как шумно в броневике, или я устал? Да и шлем этот дурацкий. От лягушатников. Правильно отец говорил: если вещь хорошая, то и смотрится красиво. А это угребище… Только другой защиты нет, а головой о броню биться – увольте. Пару шишек набил и надел как миленький, хотя морду и ворочу.
Приказ выдвинуться к месту прорыва китайцев перебросил нас со станции Борзя (мы на ней даже не остановились) на Мациевскую. Там нам предписали сгрузиться на каком-то полустанке времён строительства КВЖД. Нет, номер у него был, сказали, только мне было не до того, тут же вылетел из памяти. Особую пикантность придало то, что он находился перед Мациевской.
– Ух, ни хрена себе… – Тельцов чисто машинально задрал будёновку почти на макушку. – Как же быть-то?
Остальные промолчали, но открывшийся вид никого не вдохновил. Пара небольших пакгаузов с чёрными от времени стенами из брёвен и домик (хотя подмывает назвать его будкой) из красного кирпича с мутноватыми стёклами. Перрон, сбитый из тёсаных досок, кое-где, на мой взгляд, тронутых гнилью. Да чуть в отдалении три бревенчатых избы. Две из них явно заброшены. А вот последняя содержится в исправности. И, судя по трубе, топят её по-белому.
– А где остальные? – донёсся до меня вопрос.
Повернувшись, я увидел крепкого, лет за пятьдесят мужчину, одетого в поношенную, но чистую форму железнодорожника. Смерил взглядом вопрошающего.
– Как началось, баб и ребятишек отправили к родне, подалее отсюда, – пояснил он отсутствие детей и женщин. – А мы с моей старухой уж как-нибудь.
У меня на языке вертелся вопрос насчёт строительства дороги, по возрасту он как раз подходит, но решил не влезать. Дело такое, хм, давнее, а вот спросить могут и сейчас, да.
– А как хунхузы? Шалят? – негромко интересуюсь у железнодорожника, предварительно убедившись, что на нас не обращают внимания.
– Да как тебе сказать… – Битый жизнью мужик нутром почуял, что неспроста паренёк это узнать хочет. – По-разному бывает.
– Понятно.
Хитрован оказался собеседничек. Понимай как хочешь, а прицепиться в случае чего не к чему. Хм, неужто «краснобородых» в социально близкие зачислили?
– Что встали? – Рык Сарнова мигом выбил из головы все ненужные мысли. – Быстро разгружаемся!
Выгрузка машин без предназначенного для этого пандуса (каторжный труд, без смеха) заняла почти четыре часа. Я понимаю, что всё бывает в жизни, но думать тоже надо головой, а не седалищем. Ведь наверняка можно в составы с бронетехникой специальные погрузочно-разгрузочные устройства ввести. А то мы на пупе броневики стаскивали (при помощи мата и подручных средств), как не убился никто, не представляю. Пришлось показать класс, поскольку у водил наезд был совершенно смешной, по моим старым меркам. Нет, я не «зазвездился», хватает и тут шофёров не уступающих, а то кое в чём и превосходящих меня. Только их всеми правдами и неправдами в кадровые части старались не отдавать. В территориальные части – и то со страшным скрипом и на неделю максимум. Потому, матюгнувшись на особо «одарённых», я аккуратно спустил всю тройку башек с платформ.
– Лёха! – Шейко, окликнувший меня, если не кипел, словно самовар, то был близок к этому.
– А кто-нибудь удосужился уточнить, мы там проедем? – ткнул я рукой в дорогу, по которой, даже на мой неискушённый взгляд, ездили исключительно на телегах.
– Хм, – проглотив готовый сорваться с языка матерок, Степан признал себе, что молодой прав. – И что теперь прикажешь делать? – ехидно спросил у этого всезнайки.
– Увы, но ничего. – Мне предлагать пустить вперёд разведку перехотелось.
– Вот то-то… – оставил за собой последнее слово Шейко…
– Устал? – озабоченно посмотрел на меня взводный.
И немудрено: вот уже три часа следуем в указанный район.
– Да, но доеду. – Хотя ног и поясницы почти не чую.
Хорошо ещё, погода стоит сухая, без дождей. Иначе этот просёлок мигом превратится в непролазную трясину, в которой броневик моментально увязнет так, что его и вдвоём не вытащить.
– Лёшка, не геройствуй. Давай сменю, – предложил Сарнов.
Сквозь открытую броневую заслонку можно разглядеть только то, что впереди. С боков, конечно, смотровые щели есть, но это так, баловство.
– Ara, a командовать потом кто будет? – Это уже Шейко мигом гасит «души прекрасные порывы» комвзвода.
Командира понять можно, пару раз я самым позорным образом клевал носом. Если так и дальше будет продолжаться, то авария неизбежна. Костю за руль сажать тоже не лучший выход, он и так почти четверть пути за баранкой провёл. Вымотается и кто броневик в бою поведёт? Я хоть и числюсь водителем (вторым), но тактически – дуб дубом, ну не учили меня этому.
– Потерпи, немного осталось, – сверяясь с картой, произнёс наконец Сарнов.
Ему ничего не оставалось делать, как время от времени толкать пацана, увы, но башнёр прав: заменить Мельникова можно, вот только итог?
– Это мы можем, – ответил я каркающим голосом. Тяжеловато вести стало, если вначале дорога была более-менее приемлемой, то сейчас она напоминала нечто похожее на полосу вождения с препятствиями. Правда, у этого был весомый плюс: занятый вождением, я не мог забивать себе голову разными глупостями, хотя изредка на хороших участках всяческие предположения упрямо старались проникнуть в мозг. Нас особо не посвящали, но, как я понял, китайцы опять к нам полезли. И, кажется, успели укрепиться, а может, и нет, хотя в последнее не верилось, не тот народ. Им приказано копать, вот они и копают со всем усердием, хорошо. Уф, упрел я, а вот остальные слегка застыли. Вон, командир извертелся весь, так ведь вроде успеваем. А ведь, похоже, все…
– Стой, глуши, – приказал Сарнов. – Экипаж, на выход.
Уй, б… как хреново, спина затекла – не разогнёшься. Поняв, что сам я не выберусь, Сарнов и Шейко покинули машину через левую дверь. Меня аккуратно вытащили и прислонили к борту.
– Кость, захвати карабин, – попросил я.
Мы с ним помирились, парень он хотя и шебутной, но нормальный, без гнили. Лезть за своим барахлом и оружием мне сил не хватило.
– Ой, хорошо-то как! – чувствуя, как уходит тяжесть, я с удовольствием потянулся.
– Лёх, ты что, ты же еле на ногах держишься. Куда тебе ещё и винтарь? – возмущённо замахал он руками. – Давай, вон, расхаживайся.
– Положено, – только и смог я вытолкнуть из себя.
Сделав пару шагов, остановился, пережидая накатившую слабость. Обернувшись, убедился, что не одинок: ещё пара водителей выглядела не лучше, а последнего сейчас извлекали из нутра броневика.
– «Положено», – передразнил Костя и нырнул в броневик.
Спустя минуту вылез, держа в руках подсумки с карабином. Навьючив всё моё имущество на себя, он собрался было подхватить меня под руку.
– Кость, чёрт, да я сам дойду, – попытался отмахнуться я.
– Сам, сам… Так иди, – пробурчал он. Увидев, что мне полегчало, успокоился. – Ладно, пошли.
Кое-как мы (вернее, я) доковыляли до палаток.
– Эй, пехота! – окликнул стоящих у палатки бойцов Шейко.
– Чего тебе? – спросил крепкий парень, подходя к нам.
– Водитель наш умаялся. Есть где прилечь? – влез в разговор неугомонный Тельцов.
– С чего бы? – язвительно осведомился тот. Пускать в палатку захребетника в его планы не входило. – Вон, шалаш из лап сделай.
– Слушай, посиди за баранкой часа три, а перед этим попробуй броневик разгрузить с платформы, – начал заводиться Шейко.
Почуяв начинающуюся свару, к нам направились ещё двое парней, кажется, из второго экипажа.
– Ладно, не шуми, – примирительно ответил стрелок, мигом сообразив, что проще дать место для этого заморыша, чем после лаяться с остальными, отстаивая жилище.
До меня этот диалог долетал, словно издалека. Хотелось одного – рухнуть и спать.
– Э-э, парень, да ты совсем ослаб. Давай сюда…
Это было последнее, что я слышал. А затем почувствовал, что меня уложили на что-то, и отключился.
– Подъём! – Голос Тельцова показался мне иерихонской трубой.
– Ну что ты орёшь? – не открывая глаз, спросил я. Тело ломило, голова была как чугунная.
– Не ору, а командую подъём. Это разные вещи, – съехидничал Костя. – Кто мне помогать будет?
– Тебе сказать? – Усталость не прошла, и мне всё ещё хотелось только спать.
– Надо, Лёх, – уже серьёзно ответил Тельцов.
Кряхтя, я сел и открыл глаза.
– Иди умойся, и пошли проверять технику.
– А пожрать? – Едва произнеся эти заветные слова, я почувствовал, как предательски заурчал мой желудок.
– Горячего нет, перекусим сухпаем, – огорченно сказал он.
– Блин…
– Разрешите? Командир взвода Сарнов прибыл в ваше распоряжение, – пройдя в палатку, представился он сидящим на импровизированных топчанах командирам.
– Проходите, давайте знакомиться. Я – командир сводного отряда комбат Алексеев Павел Игнатьевич. – Крепкий, лет тридцати пяти командир с пехотными эмблемами протянул ему руку. – А это – начальник заставы – Марков Илья Григорьевич. Наши «глаза и уши». – Молодой парень лет двадцати пяти в щегольской зелёной фуражке был затянут в портупею и своим видом походил на бравого гусара. Но в глазах плавало такое, что заставляло относиться к нему предельно серьёзно. – И давайте по-простому, как вас по имени-отчеству?
– Александр Иванович.
– Раз знакомство состоялось, давайте о деле. Смотрите. – Алексеев разложил на столе карту и подкрутил фитиль у стоящей рядом лампы. В палатке стало светлее. – Вчера противник вторгся на нашу территорию силами до батальона. Ответными действиями он был отброшен и закрепился на сопках БеПо и сопке № 1. – Карандаш аккуратно указал на синие «реснички», окружившие указанные высоты. – Наша задача – уничтожить противника, не дав ему возможности отступить на свою территорию. Общее направление – сопка БеПо, сопка № 1. – Заметив, что комвзвода готовится «уточнять и взаимодействовать», решил не ждать. – Сразу отвечу на ваш вопрос, Александр Иванович: артиллерии не будет.
– Но как же тогда выбить белокитайцев? – немного растерянно спросил Сарнов.
По всем канонам наступление на укрепление врага без артподготовки сулило если не поражение, то чудовищные потери. И пусть там противника и меньше, всего пара рот, но классическое соотношение ещё никто не отменял.
– Атаковать будем ночью.
Видимо, вопрос об этом поднимал не только он, но и сам комбат. И, судя по всему, не совсем удачно. Вышестоящее руководство, похоже, получило втык и теперь отыгрывалось на нижестоящих командирах.
– Вы с кавалерией обойдёте противника и отрежете ему пути отхода. Кроме того, ваша группа будет препятствовать возможным попыткам белокитайцев оказать помощь атакуемым. Рельеф тут равнинный, и совсем рядом проходит дорога. Так что проблем для ваших броневиков не вижу, и ссылка на отсутствие в подвижности не принимается…
Наверное, усталость помогла мне не мандражировать. Всё же наломался я вчера хорошо, да и вождение практически добило меня. А тут шум, гам, пехота постоянно норовит под ноги лезть. Кавалеристы со своими четвероногими друзьями, засоряющими «яблоками» мало-мальски ровное пространство. Ко всему, Сарнов приказал всё, что можно, проверить, где надо, подтянуть. Вот и лазаем мы с Тельцовым по всей машине. Шейко вначале слинял куда-то по своим делам, но потом молча присоединился к нам. Вообще-то народ не филонил, по крайней мере, экипаж помкомвзвода Рудых точно так же копошился в машине. За третью машину не скажу, не видно отсюда, но, думаю, работают все. Я не знаю, как пехота, а у нас это первый бой, и народ явно нервничает. А в голове крутятся весьма невесёлые мысли. Всё же в бой идти, а там всё может быть. Между прочим, – услужливо подсказал внутренний голос, – у англичан были большие потери мехводов в результате попадания в смотровые щели свинцовых брызг от пуль. А триплекс пока на машинах не стоит. Во-во, попаданец, блин, плывёте, сударь, по течению. Ни башенки командирской не изобрели, да и зачем? Она уже стоит на МС. Ни патрона промежуточного, его Фёдоров изобрёл. Вот хлопнут вас, не состоявшийся спаситель, и будете апостолу Петру блеять нечто невразумительно – оправдательное.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?