Читать книгу "Дурень. Книга первая. Сашка"

– Сергиа по-грузински это высокий, – сообщил за обедом Сашеньке грузинский князь. Как будто тот его об этом спрашивал.

Князь действительно был высоким. Под метр восемьдесят точно. Одет он был не в национальный халат или как уж эта штука называется с газырями. Чоха? Черкеска? Нет, черкеска, наверное, у черкес. Халат, пусть будет. Так одет грузинский князь был не в чоху, а в обычный сюртук по новой английской моде с жилеткой светлой и большими фалдами.

Хотя может это фрак? Кох специалистом в моде середины девятнадцатого века не был, и чем фрак отличается от сюртука представлял слабо. Вроде бы на сюртуке нет выреза глубокого спереди. Нет, в моде точно не специалист. На пуговице у фрака или сюртука была прицеплена золотая цепь, и в кармашке жилетки находились подвешенные на неё золотые часы с крышечкой. Завидный жених. Вот только Виктору Германовичу он сразу не понравился. Князю грузинскому было лет тридцать. А матушке-княгине пятьдесят. Зачем это грузину? Благо бы княгиня Болоховская была мильёнщицей. Так нет, насколько понял Кох из разговоров матушки с немцем управляющим, все было хреново с деньгами у княгини. Даже село и то заложено в Дворянском банке. Не сводили концы с концами князья Болоховские в отсутствии кормильца, а может быть по его вине. Не он ли имение заложил? Что-то такое промелькнуло в разговоре с управляющим, но не точно, типа, карты они до добра не доводят.

Тогда чего нужно высокому князю. Он сам князь. Да и станет ли муж княгини по российским законам князем? Этого Кох тоже не знал. И деньги видимо есть, раз золотые часики носит. И сестра его в шелка и бархат одета, и на ней прилично золота навешано. Ага, а ещё у князя есть серьёзный перстень, и если этот зелёный камень – изумруд, то это целое состояние. Чего хочет получить от княгини их светлость грузинская? Любовь. Ну, матушка у Сашеньки не крокодил, можно и красивой назвать, но двадцать лет разницы. Князь может и шестнадцатилетнюю девственницу найти. А не мать троих детей. Вопросы.

Глава 3

Событие шестое

«Ни один нормальный человек не верит в теорию заговоров, пока не становится ее частью.»

Доминик Стросс-Кан

На часть вопросов Виктор Германович получил ответы в эту же ночь. Проснулся от среди ночи от непонятного шума. Что-то трещало и женский голос подвизгивал. Или скулил, как собака, еду выпрашивающая. Кох в два приёма свесил ноги с кровати, задев при этом горшок, тот жалобно звякнул крышкой. Виктор замер, вдруг услышат сейчас и прибегут помогать ему на горшок взгромождаться. Но нет, кроме непонятных звуков других слышно не было, в том числе и шлепков босых ног по лестнице на второй этаж. Лестница – это ого-го.

Снаружи их терем смотрелся высоким и огромным, но на удивление внутри был, если не маленьким, то не огромным точно. Всякие ненужные помещения и излишества архитектурные приличную часть внутреннего пространства съедали. Одна эта лестница на второй этаж чего стоила. Она была шириной метра в четыре, словно архитектор или строители имели задумку по нескольку раз в день рояль спускать и поднимать на второй этаж. Кроме того, он её сделал, ну, архитектор, очень пологой. Получалось, что лестница огромный кусок пространства на первом этаже исключает из оборота, да ещё и на втором этаже метров шестнадцать квадратных выгрызает. Она же делит второй этаж на две половины. С каждой стороны по две комнаты. В одной сейчас живёт маменька. По другую сторону от лестницы, в одной он – Сашенька. Рядом бывшая комната старшей сестры, а за комнатой княгини всегда закрытый кабинет отца – майора артиллерийского. Дальше в углу есть нормальная лестница на третий этаж или вернее – мезонин. Там ещё одна огромная комната – зала, где должно быть устраивали всякие балы. На первом этаже только одна комната хозяевам принадлежит – столовая. В остальных обосновались слуги, кухарка, помощница княгини – Катя, тётка лет тридцати, плотник Трофим, он же садовник, он же дворник.

Придерживаясь сначала за кровать, потом за огромный шкаф, дальше за стенку Сашенька доковылял до двери и приоткрыл её. Не скрипнула. А ведь позавчера ещё скрипела так, словно умышленно это было сделано, чтобы слышно было во всём доме, что Сашенька дверь открыл. Скрип этот чуть не зубную боль у Коха вызывал и через переводчицу он заставил плотника Трофима петли смазать. Да и объяснить, почему они скрипят. Смазать мелкий мужичок с огромной лопатообразной бородой смазал, а вот объяснить не смог. Типа, указания не было-с.

Кох выглянул из двери, попахивающей лампадным маслом, и покрутил головой, определяя откуда странные звуки доносятся. Доносились они со стороны спальни княгини. В принципе, уже стало понятно Виктору Германовичу, что это за звуки, но любопытство потянуло к источнику. Надо сказать, что грузинский князь Сергей Александрович с сестрой остался ночевать у Болоховских. Князю выделили кабинет отца для почивания, а сестрице ейной Тамаре бывшую комнату Сашенькиной сестры, рядом с его покоями. Все грузинки должно быть Тамары?

Виктор Германович вышел в коридор, что вёл к лестнице и огромной лестничной площадке и придерживаясь за стенку покосолапил в сторону комнаты матушки – княгини. Половицы предательски поскрипывали, но звуки из комнаты явно были громче и громкость их только нарастала. Добравшись до двери, Сашенька обнаружил, что она полуоткрыта. Нет ещё в каждой двери на просторах России небольшого замочка с поворачивающей или опускающейся ручкой, который фиксирует дверь и замков-то настоящих с ключом не лишку, в их доме только кабинет погибшего в Париже отца закрывался. Кох уже успел ключ рассмотреть. Простая бородка, можно погнутым гвоздём открыть.

Виктор заглянул в комнату и увидел ожидаемую картину, княгиню-матушку горячий грузинский мачо активно… ну, в общем пытался ей грузинчиков заделать. Скрипела под его весом деревянная кровать и булькала поскуливала княгиня Наталья Андреевна. Не дождалась свадьбы. Ну, её понять можно – пятнадцать с лишним лет вдовствует. Тут скрипы закончились, и князь Сергия попыхтев отвалился от попискивающей женщины. Кох сразу в обратную дорогу засобирался, сейчас как ломанётся грузин к себе в комнату и застукает извращенца имбецила. Позор.

Не случилось застукивания за подсматриванием, успел Сашенька до своей комнаты добраться и даже в постель улечься. Лежал и прислушивался. Не заскрипят ли половицы, но их всё не было. А сон не шёл. Набросились мысли. Как к нему ещё отнесётся новый отчим. На первый взгляд грузин был весёлым человеком, часто ржал как конь над своими же несмешными остротами, но почему-то Кох чувствовал, что человек он плохой и жестокий. Может и закрутить гайки дауну, запереть его в какую больницу для умалишённых, есть же уже, наверное. Не может не быть. Сумасшедшие всегда были. А значит были и места, где их изолировали. В общем, мысли были не радостные и сон не шёл. Потом веки стали всё же сами закрываться, и Сашенька почти уснул, когда в коридоре послышался тот самый скрип половиц, которого он так и не дождался. И скип этот был странный. Он не удалялся, а приближался. Словно грузин решил к нему в комнату наведаться. А чего? зачем всякие сложности с психушкой, сейчас положит ребенку больному подушку на голову и удушит. Поди определи отчего имбецил скончался. Такие вообще долго не живут. Слюной во сне захлебнулся.

Событие седьмое

Эти двое вели себя как заговорщики, причём заговорщики, не скрывающие, что у них заговор.

Мариам Петросян. «Дом, в котором…»

Помирать не хотелось. Рывком, ну, уж как получилось, Виктор сбросил обе ноги с кровати, сполз, держась руками за простыню, на пол и закатился под кровать. Блин! Хорошо, что в прошлый раз горшок ночной отодвинул чуть. А то бы сейчас загремел на весь терем. Стоп! А может это и сделать? Если князь грузинский идёт убивать его, то громкий звук, падающей с горшка крышки, его вспугнёт. Кох уже совсем было решил постучать крышкой о горшок, но любопытство победило панику, хотелось посмотреть, что Сергиа собирается делать на самом деле.

Из-под кровати шаги и скрип половиц за дверью были ещё слышнее. Вот грузин остановился у двери в его комнату, и Виктор Германович, вновь запаниковав, решил крышку с горшка ногой уронить, в последний момент, когда нога уже подобралась к животу, и Сашенька примеривался, как поудобнее пнуть горшок, половица снова скрипнула и шаги стали удаляться. Ну, и как бонус за выдержку, удаляться они стали не в сторону кабинета, где постелили князю, а в противоположную, к покоям его сестры. Странное направление. Чего мог забыть их светлость в комнате сестры среди ночи?

Скрипнула дверь… Заскрипела дверь. А и не надо тогда Трофима заставлять смазывать петли на других дверях второго этажа, оказывается, и от лени есть польза. За дверью забубнили и казалось бы, что должно слышно было лучше через стену смежную. Но нет. Тут толстенные брёвна в стене и доской ещё обиты, а между досками и брёвнами мох напихан, так что звукоизоляция очень приличная, а через две двери бубнёжь был еле слышен, но всё же доносился. Поговорить решил князь грузинский с сестрой, поделиться впечатлением от процесса производства маленьких грузинчиков… И тут до Виктора донеслись совсем уж неожиданные звуки. Заскрипела кровать. В том же ритме, что до этого скрипела в комнате у матушки. Что за хрень?! Нет, в принципе в этом времени в Европе женятся на своих двоюродных сёстрах или племянницах. После чего уроды и рождаются в королевских семьях и династии прерываются, но Грузия – это не Европа. Там вроде как настоящие мачо живут. Бред, какой-то!

Сашка решил снова сходить на разведку, благо тут гораздо ближе, и самое главное, там кроме скрипа и вздохов слышался разговор. Интересно было бы послушать, о чём этот ударник полового труда с сестричкой разговаривает. Выбравшись из-под кровати, Кох, придерживаясь опять за шкаф и стены, добрался до двери и, приоткрыв её, по стене доковылял до соседней комнаты. Дверь была приоткрыта и на этот раз. То, что там услышал Виктор его опять поразило, не меньше, чем инцест. Так и является ли это вообще инцестом? Разговаривали братик с сестрой на русском. Нет, за обедом и после они тоже говорили по-русски, при этом сестра почти без акцента, ещё маменька её похвалила за это, но это в присутствии русских, так сказать – дань вежливости, а во время секса говорить наедине… тут вежливость явно не при чём.

На этот раз скрипела кровать не сильно долго. Вскоре оба запыхтели и перестали нарушать тишину. И вот тут-то самое интересное Виктор Германович и услышал.

– Когда же перестанем прятаться Сержио? – вообще без акцента. Выходит, Тамара эта днём придуривалась.

– Потэрпи. Таня. Вот чэрез мэсяц женюсь, потом ещё пару нэдель, и я её отравлю, тэм ядом, что твоя тётка мнэ дала. – Князь заскрипел кроватью, видимо поднимался.

– А с дурнем её что делать? – говорили довольно громко. Совсем страх потеряли.

– А он утонэт потом. Старуха говорила, что любит у озэра сидэть. Вот там и найдут утоплэнника, – кровать снова заскрипела. И опять в ритме вальса. Вот же производитель. Позавидовать стоит.

– Ох, хорошо. А до этого месяц на что жить будем?

– Не на что. Будем сидэть тихо в имении и носа не высовывать. Все деньги уйдут на оплату закладных. Вот потом продадим этот сарай деревянный и её деревни и уедем в столицу.

– Ох, хорошо! Побыстрее бы.

– Чито? Как побыстрее? Нэ нравится?! – затих скрип.

– Нет, нравится, я про то, что быстрее бы вы поженились, и всё закончилось. Надоело в грехе жить. А вдруг ещё ребёночек появится. Что тогда?

– А настойка твоэй тётки? – скрип возобновился.

– Пока работает.

– Всё, хорош болтать, давай работай там.

Сашка узнал всё, что хотел, и даже больше. Что только теперь с этой информацией делать. Он, опираясь о стенку, дошёл до комнаты и аккуратно, чтобы не скрипеть прилёг на кровать. Теперь сна уже точно, как не бывало. Теперь не просто подумать нужно. А прямо срочно что-то решать.

Событие восьмое

 
Себе несчастий нам желать не надо,
Хоть нас они порою и целят,
Не надо людям смертным жаждать яда,
Хотя порой недуги лечит яд.
 

Мирза Шафи Вазех

Мысли путались. Был бы Кох в своём теле… Не в теле шестидесятичетырехлетнего пенсионера, а в теле выпускника харьковского танкового училища… Нет, не так называлось. Длинно и красиво называлось – Харьковское гвардейское высшее танковое командное ордена Красной Звезды училище имени Верховного Совета Украинской ССР. Нда, был бы в своём теле, он, разумеется, нашёл бы способ с этим новоявленным отчимом разобраться. Хотя. Чего? Дуэль? На шпагах или саблях не умеет. На пистолетах современных? Да, он выбивал из пистолета Макарова тридцать очков с двадцати пяти метров. Но это Макаров. Ещё из калаша прилично стрелял, но придётся даже не из Лепажа, а из хрени какой. Кто его этого грузина знает, может он как раз отличный стрелок из современных пистолей. Так что просто меряться пиписьками со здоровущим грузинским князем – дурость. Нужно и в том бы теле крепко подумать. А теперь, когда он ходить без поддержки почти не может и говорит через переводчицу… Ах, да ещё ложкой толком в рот не попадает и держит, как ребёнок её, в кулаке.

И что же делать? Есть время немного на подготовку. Если свадьба через месяц и потом ещё не сразу отравить собирается княгиню Болоховскую эта сволочь носатая, то, скажем, полтора месяца есть. Возможно даже два. И что это меняет? За два месяца он из имбецила превратиться в Эйнштейна? И из человека, ходящего вдоль стеночки в Зорро? Нет. Значит, физические способы разрешения конфликта сразу надо отместь и не думать об этом. Не тратить время. Стоп. Занятий по овладению речью и физические упражнения нужно углубить и расширить. И самое главное – это не афишировать. Пусть пока все за Сашеньку – дурня и держат.

А как ещё можно угробить грузина??? Или как спасти княгиню? Ядом хотел отравить абрек женщину. Ну, странный для горца способ? Явно эта Тамара – Таня придумала, и она же является моторчиком, который всё это дело движет. Как понял Кох, её тётка дала им яд, который потом доктор определить не сможет. Что-то растительное? Множество таких. Чуть не сотня растений даже в их средней полосе России являются ядовитыми. И специалист вполне может изготовить яд, увеличив концентрацию вещества – алкалоида. Тот же «Вороний глаз». Одной ягоды достаточно, чтобы серьёзно даже смертельно травануться, а если ягод будет десять и их сок подмешать к вину. Гарантированно выпивший умрёт. Правда, там тошнота. Определят врачи. А вот Белладонна (Красивая женщина) вызывает паралич дыхания, именно им бы Кох и воспользовался. На Руси растение называется красавкой и бешеницей за сильное возбуждающее действие на человека, доходившее до бешенства и агрессии. А модницы капали в глаза. Тогда расширяется зрачок и глаза блестеть начинают. Там атропин присутствует. Его и сейчас окулисты в глаза закапывают. Плод такая же почти, как и у «Вороньего глаза» чёрная ягода.

Знал всё это Виктор Германович не потому, что был танкистом. Танкистом он и не был почти. Всего с годик. Отслужил в армии и поступил в Харьковское училище, окончил его, полгода прослужил в Таджикистане в 201-й мотострелковой дивизии и был отправлен в Афган и в первом же бою на его взвод напали в горах моджахеды и колонну сожгли, и все три его танка, эту колонну сопровождающие. Виктор был ранен в грудь навылет. Лёгкое задето. Подлатали и комиссовали, присвоив звание старший лейтенант запаса и орден Красной Звезды вручив. Всё же и они пощипали моджахедов. Сорок потом трупов насчитали. И даже несколько стингеров захватили. Посидел месяц Кох в отпуске и пошёл поступать в Свердловский лесотехнический, который через пять лет и закончил. Лесником не работал. Работал много лет в питомниках. Последний был частным, и он дорос там до исполнительного директора. Так что с растениями был знаком не понаслышке. Последний питомник выращивал для уральцев плодовые деревья, кустарники и плодоносящие, и декоративные, а также кучу многолетних и клубнелуковичных цветов. Картофель семенной выращивал. Монстр настоящий был с тысячей почти рабочих. Любимым детищем самого Коха были хвойные, их тоже сотню без малого видов выращивали. Зайдешь весной в молодой ельник из голубых елей и пихт и стоишь дышишь, любуешься всеми оттенками зелёного и синего. Красота. Уволили из-за пожара на складе в прошлом году. Сам уже думал увольняться, но красота не отпускала. Причину пожара не нашли, а его обвинили в недостаточных мерах противопожарных. Огнетушители не сработали. Так не он их закупал. А завхоз, но начальству, то есть генеральному, нужна была кровь, так как ущерб получился серьёзный. Вот и Коха уволили, и завхоза. Не долго он на заслуженном отдыхе просидел. Вот в эту передрягу угодил, будь проклят тот карась золотой.

Ещё яд есть в грибах. И там куча разных, в том числе и очень сильных. Та же бледная поганка (или зелёный мухомор иначе) одна чего стоит. Выдавить тот же сок в бокал с вином или в суп накрошить. Легко можно в Райские кущи угодить. И там есть замечательный временной лаг. Сначала сутки почти человек ничего не чувствует. Отравил и уехал куда, где будешь на людях. Всё, алиби обеспечено. Приедет доктор выпишет порошков или даже желудок промоет, если отравление признает. И человеку полегчает. У него идёт «период ложного благополучия», который наступает на третий день и длится обычно от двух до четырёх дней. А в это время продолжается разрушение печени и почек. Смерть обычно наступает в пределах десяти дней с момента отравления. Приедет горец и похоронит скончавшуюся у него на руках жену.

И что же можно поделать? А ведь можно. И то, что Сашенька – дурень вне всякого подозрения, так как имбецил – просто замечательно. Почему княгиню должен травить грузинский князь? Жизнь она штука не простая, как говорится Земля круглая, за углом встретимся. Появилась У Виктора Германовича мысль, как и мать Сашеньки спасти и в прибыли остаться.

Глава 4

Событие девятое

 
– Бабушка, я опять ходил во сне!
– Внучик, ну сколько тебе говорить сходи перед сном!
 

Вставай, поднимайся, рабочий народ!

Вставай на врага, люд голодный!

Раздайся, клич мести народной!

Вперёд, вперёд, вперёд, вперёд, вперёд!

Теперь Виктор Германович эту песню распевал без остановки чуть не по десять часов в день. Букв «Р» там было великое множество. А ещё вспомнил фильм детский про логопеда, какой уже выветрилось из памяти, но там логопед, чтобы исправить дикцию у ребёнка, заставлял его петь. Может это шутка автора сценария была, а может и методика у настоящих логопедов позаимствованная? А не важно. Какая разница, как слова произносить, главное – произносить. Тоже из книжки «Два капитана» Кох почерпнул. Там доктор мальчику немому сказал, что ты лодырь. Просто говори больше и научишься. Так что говорил (читал речитативом) и пел бывший гимн СССР Сашенька – дурень постоянно. Правда, время от времени мешала ему переводчица Машка. Она то ли по команде барыни, то ли по собственному разумению, старалась не отходить от Сашки ни на шаг. Всюду за ним хвостиком бегала, а когда он пытался её прогнать, то начинала плакать. Сопли пузырями пуская и по щекам их размазывая. Виктор девочку жалел и не прогонял тогда. На второй день он нашёл способ, не прогоняя Машку, от неё укрываться. Нет, не прятался. Умнее поступил. Перед выходом в свою лещинную рощицу зашёл на кухню, что была во флигеле рядом с теремом. Там даже крытый переход имелся, и сделан он был мастером. Такая полая внутри кремлёвская стена. Почти горизонтальная площадка сверху, лишу чуть имеющая наклон, для того чтобы вода стекала, но при ходьбе он почти не ощущался. А со стороны улицы шла изгородь из таких же как у кремлёвских стен ласточкиных хвостов. Прикольная штука. Так пришёл Сашенька на кухню и через следующую по пятам переводчицу попросил пирожков, чтобы с собой на озеро взять. Повариха, не в белом халате и переднике, а в грязном фартуке и платке с засаленными концами, подозрительно зыркнула на Машку, сомневаясь в правильности перевода. Небывалое же дело. Кох её за руку дёрнул и покивал головой, мол, верно перевела дивчуля.

– Нетути-с. Сейчас тесто поставлю. После обеда будут-с. Вот, хлебушек только выпекла, горяченький ещё. – Круглый такой белый каравай. А нет, рядом под полотенцем и чёрный есть. Рука потянулась у Сашеньки – дурня к чёрному, но он сам себе по этой руке мысленно другой хлопнул. Вспомнил про гриб. Нет. Не про пирог с грибами, про гриб Спорынья. Он и так-то дурень, а спорыньи наестся так и вовсе дураком станет, а то и хуже. Ноги плохо ходят? Вообще отнимутся. Кстати, это мысль, пришла в голову Виктору идея, нужно заглянуть в… Где зерно хранят? Амбар? Рига? Какие-то сусеки в «Колобке». Ну, Машка должна знать. Так вот, заглянуть и посмотреть есть ли зёрна ржи, полностью заражённые спорыньёй – эдакие чёрные рожки. Отобрать их… ну, дать команду отобрать и размолоть на муку, и из этой муки сделать хлеб для грузинской парочки. Склероций спорыньи содержит высокие концентрации алкалоида эрготамина, который и галлюцинации вызывает и неадекватное поведение, судороги всякие. А если концентрация будет приличной, да несколько раз в день принимать яд, то и смерть вызовет. Человек проблюётся после сытного обеда с хлебушком. Подумает, что отравился, и когда ему предложат ужин, то головой помотает и скажет: «Нет, не хочу, опять отравите, мне только хлебушка с чаем китайским». Ну и всё по новой. Третий там или пятый раз будет смертельным.

Подумать надо, решил Кох, и попросил опять через Машку отрезать ему несколько ломтей белого хлеба и солью посыпать, сильно её не жалея. Дали, понятно, и даже в тряпицу относительно чистую завернули. Пришёл он на облюбованное место, развернул тряпицу, и корочку каравая, здоровущую такую скибку, девчонке протянул. Та недоверчиво зыркнула по сторонам и взяла. И что удивительное, там весь живот у пигалицы меньше этой скибки, а ведь через пару минут не осталось ни крошки. А ещё через десять минут переводчица дрыхла на пледе, что сама и притащила по наказу барыни. Сытый, забитый по крышку желудок – это лучшее снотворное, особенно для детей. Тогда Кох отощёл… отковылял, придерживаясь за стволики лещины, метров на двадцать, чтобы девочку не разбудить и стал там петь интернационал. А ведь автор гением был. Именно вставай «люд голодный». Сытый, вон, дрыхнет и даже мухи, залетающие под своды кустарника, не мешают. С тех пор целую неделю такие фокусы с Машкой Виктор проделывал. Только теперь не хлебом потчевал. А пирогами. И все семь дней пироги были с разной начинкой. То капусту «покладут» (Проверочное слово кладбище. Если бы было – «положат», то тогда говорили бы «Лежбище»), то рыбный предоставят, а то и с зайчатиной. Есть, оказывается, в имении Болоховских лес в несколько гектаров. Так, лесок, скорее, а там зайцев прорва. Вот соседа позвали этих самых вредных в мире грызунов пострелять, он парочку и презентовал маменьке.

Интересную вещь советская власть с детьми проделала в СССР. Она им задурила мозги так, что чёрное стало белым. Это не про тимуровцев. Тут всё нормально, это про животных и насекомых. Дед Мазай и зайцы – это граната в сельское хозяйство страны. Даже атомная бомба. Самое вредное животное на территории СССР – это заяц. Этот грызун объедает зимой кору у очень немногих деревьев. Выборочно работает. Яблоня, вишня, слива, груша. Не защитишь саженец молодой до тех пор, пока дерево не вырастет, и кора не станет плотной, и можешь попрощаться с ним. Это лет двадцать надо как-то защищать. А летом заяц обязательно серьёзно проредит посадки свеклы и объест горох. Осенью набросится на капусту. В питомнике, где Кох работал, как только не боролись с этой пакостью, а всё одно несли огромные убытки, хоть железный забор ставь двухметровый, да ещё на полметра в землю закапывай. Иначе подкопают. Наняли в штат охотника, и только после этого чуть полегчало. Правда, пару раз штраф заплатили. Мол, в это время охота запрещена. Зайцы почти вывелись в лесах. Дебилы, точно на «Деде Мазае» воспитанные, вывелись и хорошо. Радоваться надо.

Или похожий пример. Вдолбили детям, что муравьи – санитары леса. Это враги хуже зайцев, ладно они под корнями деревьев муравейники подземные устраивают, так они все деревья тлёй заражают. И чтобы тля не перевелась, сохраняют её зимой у себя в муравейниках. Не трогайте дети муравейников – они санитары, они полезные. Это сто процентов придумали ЦРУшники и подсунули нам эту дезу, чтобы ослабить наше садоводство. И ведь удалось гадам. Как удалось и заразить в шестидесятых всю страну колорадским жуком.

Словом, наедалась Машуня пирогами до икоты и дрыхла, пока Кох «Интернационал» распевал и пальцем себе в нос тыкал. Прогресс был. Сам чувствовал Виктор, что говорит он теперь более членораздельно. Но конспирацию соблюдал. При разговоре с маменькой или управляющим старался продолжать мычать. И ложку по-прежнему зажимал в кулаке, хоть и попробовал уже пальцами удержать. Получилось. Только до ликвидации покусителей на его жизнь и жизнь матушки – княгини знать об этом никому не надо.

Событие десятое

Советы медиков. Питайтесь однообразно! Чем больше на вашем столе будет продуктов, тем труднее потом установить диагноз отравления.

Вечером Виктор тоже не бездельничал. Двумя делами занимался. Первое было тяжёлым, второе неприятным. Одно из них – чтение. Оно – тяжёлое. Кирилла и Мефодия объявили за это святыми, им идиотам нужно бошки открутить. Чем этих гадов не устроил латинский алфавит? Зачем они изобрели кириллицу? В чём подвиг? Взяли и вполне сносный алфавит изуродовали. Ах там «Ч» неудобно записывать, нужно несколько букв. Хорошо, оставь старые буквы и добавь это «Ч». Нет, все буквы специально исковеркали. Зачем две «Ф»? Зачем твёрдый знак после каждого почти слова? Зачем разные «И»? Когда жил там в двадцатом и двадцать первом веке как-то и не задумывался над алфавитом, созданным этими, мать их, подвижниками. А теперь взял в комнате старшей сестры книгу и охренел просто. Приходилось о значении букв догадываться по тексту. Кстати, на русском была одна всего. Все остальные на французском. И это ведь засада. Он кроме исключений из правил типа жюри, парашют, брошюра и не знает других слов. Нужно заняться его изучением. Среди книг у сестры был и самоучитель. Его тоже изъял. А вот книга на русском была убожеством по содержанию и из-за кучи непонятных и ненужных букв тяжела к восприятию. Называлась книга «Лиза, или Торжество благодарности» автор некто Ильин, Николай Иванович. Это была пьеса. Драматургом господин Ильин был. Нда, если вся остальная литература на русском языке примерно такая же по «мощи», то понятно почему Пушкина превозносят. А ведь он уже натворил дофига чего. Можно заказать маменьке? Нет, отказался от этой мысли Кох. Пушкина он читал, а вот книги ныне дороги, а княгиня Болоховская сейчас явно еле концы с концами сводит. Обойдётся он пока без книг. Этой про идиотку Лизу хватит, чтобы новый – старый алфавит освоить. Сейчас кроме чтения куча дел и главное – выжить.

Второе действие, которое старался вечером несколько раз проделывать Виктор было неприятным. Он поднимался и опускался по лестнице на второй этаж, стараясь как можно меньше руки использовать. Неприятным было не само хождение, а ответы на вопрос: «Куда это ты, Сашенька, собрался»? Мать (её за ногу) вечером сидела у себя в комнате и вышивала. Услышит шаги и бросается к двери: «Куда это ты, Сашенька, собрался? Али нужно чего? Ты скажи, Машка принесёт».

– Ничего не надо, ноги разминаю. (иего е енае хохи миная).

– Я сейчас же Машку позову. Трофим, зови срочно Машку, Сашенька чего-то захотел. Не пойму. Варенья что ли малинового.

Ну, варенье – это вкусно, можно и съесть пару ложек.

Плохо, что княгиня каждый раз выскакивала, как он по лестнице шлёпать начинал непослушными ногами. Не находишься с такой заботой. Получше стало на пятый день после отъезда жениха с «сестрой». Приехал врач Тимофей Иоганнович и привёз из Тулы логопеда Карла Христиановича. Получился у медиков целый консилиум, так как управляющий княгини Болоховской – Иван Карлович тоже был медиком… как бы. Был он недоучившимся студентом Лейпцигского университета, и изучал естественные науки, в том числе и медицину, но был за что-то с третьего курса выгнан. Это он сам поведал двум настоящим докторам, попросив у них разрешения присутствовать на осмотре княжича. Сказал, что отчислен за вольтерянство. Свободолюбив был. Наблюдая за ним уже неделю, подозревал Виктор, что выгнали его за лень. Сидел в столовой и чаи распивал, а не по свинарникам бегал и ригам. Говорили доктора на немецком, который, пусть и с грехом пополам, Кох знал. И в школе учил, и в институте Лесотехническом, и потом много приходилось работать с немцами, когда работал в питомнике, много чего у них закупали, больше, конечно, в Польше, Германия на втором месте была. Ну и главное, всё же он был немцем и в детстве немецкую речь от родителей, а особенно от деда с бабкой, слышал часто.

Немцы заставили его произносить звуки разные, когда общупали всего и по нескольку раз в горло заглянули. Карл Христианович в итоге сказал, что нужно больше говорить. Наказал княгине всякие вопросы всё время больному задавать и так теребить, приставить к нему…

– Машку можно? – вытащила из-за спины Наталья Андреевна сопливую девчонку.

– Можно и Машку. Сами разговаривайте почаще.

– Доктор, а можно мне учиться нормально ходить по лестнице? – когда консилиум собрался покинуть больного, чтобы наливочки откушать с устатку и лапшичку куриную. Получилось – (доа ожо не уся мало оди по леие). И что самое удивительное – Машка не понадобилась. Карл этот Христианович понял вопрос и монокль, тьфу, лорнет выронил, хорошо на веревочке привязан был.

– Однако! Правы вы были Тимофей Иоганнович, далеко не детский вопрос! Конечно же, можете ходить, даже нужно ходить. Интересный экземпляр. Наталья Андреевна, а можно мне приезжать раз в пару недель, наблюдать за успехами Александра Сергеевича. Бесплатно совершенно. И сегодня денег с вас не возьму. Исключительный случай. Может, диссертацию потом напишу.

– Будем рады, Карл Христианович, в любое удобное время для вас приезжайте. Мы затворниками живём-с, всегда застанете.

С тех пор ходить по лестнице стало проще, выглянет княгиня из комнаты, улыбнётся одобряюще и опять за пяльцы. Вся в трудах, аки пчёлка.

Событие десятое

«А платье у тебя не очень» – сказала ей свекровь в день свадьбы.

«Ничего, в следующий раз будет лучше!» – ответила она.

Князь грузинский появился следующий раз через две недели. Всё повторилось с точностью до одного стона. Сначала обед, потом прогулка с княгиней вокруг озера. Сестра обманная была, в это время сидела на третьем этаже в огромной бальной зале. Чего уж она там делала Виктор не знал. Сидела. Потом было вновь обсуждение будущей свадьбы с участием управляющего Ивана Карловича. Сашка забился в угол столовой и подслушивал. Ну, то, что он услышал ему понравилось. Княгиня осадила молодого грузина, типа молодая была уже не молода и это не первая её свадьба, тем более что и звать-то некого. Дочь с зятем да пару соседей, с коими иногда общается, а главное денег на роскошную свадьбу взять негде. Лето только началось и рожь с пшеничкой ещё в поле. Скотина только вес набирает, да и кто же скотину летом режет. Не продать выгодно. Это ближе к зиме, когда мясо можно сохранить. Лён тоже в поле ещё. Лес продавать нельзя. Там и так осталось название одно, а не лес. Нету-с денег-с. А у вас, князь, как с ассигнациями-с?