Читать книгу "Дурень. Книга пятая. Буря"

– Вот как?! – сплюнул на ёлку Аюк, – Начало так себе.

Вслед за индейцами, как и планировали, бежали без всяких коней американские конные стрелки. Было их человек пятнадцать и первый же залп снизу число тёмно-синих солдат ополовинил. Понять, что они в засаду угодили, американцы поняли, вот только инерция, вниз же бежали со склона, и пока развернулись, пока теперь уже вверх добежали до изгороди осталось кавалеристов всего двое, и чтобы они не донесли до начальства о засаде, Аюку пришлось два патрона из двадцати истратить. Ну, для того он и здесь.

И только он перезарядил винтовку, как появились следующие преследователи. Столько же примерно. Аюк даже понадеяться успел, что дальше всё пойдёт по плану и первая неудача к беде не приведёт. Американцы – лохи, как придурков князь Болоховский на неизвестном Аюку языке обзывает, и они так партиями под пули и будут соваться. На самом ранчо били барабаны и играл горнист, очевидно, так у них тревогу объявляют.

Защёлкали выстрелы снизу, а десятник приник к прицелу. Вон тот с эполетами на плечах и длинным светло-коричневым шарфом на поясе – сто процентов офицер, а значит, должен быть убить обязательно. Офицер оказался умный, заметив убитых Аюком у изгороди он остановил окриком, даже Сашкой за сто шагов услышанным. и упав на землю на четвереньках пополз к краю, где тропа резко вниз уходит. Пятеро неосторожных подчинённых этого офицера уже лежали на земле. И вот что плохо, так плохо. Из кустов вверх поднималось облачко пороховых газов.

Пока Аюк выцеливал офицера, больше никого не добавилось, а в лагере продолжал надрываться горн и бухать барабан.

– Тьфу, – десятник, уже пожалел о своём решении эту засаду устроить.

Офицер решил, что он самый хитрый и повёл оставшихся солдат прямо на лежащего за камнями калмыка, обойти решил засаду с тылу.

– Лови, раз умный такой, – пришлось опять вступать в бой, план этого боя порушив.

Бах. И офицер с саблей в руке, ведущий за собой пеших кавалеристов, саблю выронил и на землю упал. Один из солдат склонился над ним и через семь секунд, понадобившихся Аюку на перезарядку винтовки, получил пулю в склонённую к офицеру голову. Естественно, теперь конные стрелки дымок над валунами заметили и всей оставшейся толпой бросились к ёлке и камням.

Бах. Бах. Бах. Бах. Четыре раза успел перезарядить оружие и выстрелить Аюк, но американцев это не остановило, как неслись, что есть мочи к нему, так и продолжали, Прикинув расстояние, десятник отложил винтовку и поднял револьвер. Бах. Бах. Бах. Все шесть пуль нашли цель, а на Аюка бежало ещё двое. Уже прямо в двух саженях. Фух, он успел поднять второй револьвер и всадить четыре пули в пытающихся ткнуть его саблями солдат.

Самое время сматываться, решил десятник, и понял, что опоздал, к изгороди подошло сразу полсотни солдат с офицерами. Они не видели боя калмыка со своими однополчанами, и офицеры стояли осматривали место. Бах. Один видимо высунул голову слишком близко к краю, и в неё тут же снизу прилетела пуля из винтовки Дрейзе.

– Ааа! – чего-то нечленораздельное или может просто неслышимое с такого расстояния проорал один из офицеров и всей массой синие солдаты бросились за ним со склона.

Глава 3

Событие пятое

Увидимся, когда увидимся.

Тринадцать друзей Оушена

Атлантика Дурня невзлюбила. Она, едва они датские проливы преодолели, послала шторм им навстречу. Корабли разделились почти сразу, и до Галифакса канадского от них не было ни слуху ни духу. «Диану» швыряло по волнам два дня, да и на третий море спокойным назвать было нельзя, разве волны стали не с двухэтажный дом, а с одноэтажный. Ветер при этом почти встречный, на месте топтались, как потом Тебеньков Сашке поведал. Потрепало, в общем, «Диану» изрядно, переваливаясь с борта на борт, зарывалась в воду по самые коечные сетки, богиня, казалось, не сможет забраться на очередную волну, но новенький, только в этом году сошедший с верфи, фрегат показал себя отлично. Без поломок и потерь не обошлось. Сломало бушприт и смыло за борт матроса. Прибывают они в Галифакс и в порту видят паровую шхуну «Восток», и на мостике им машет фуражкой её капитан Воин Андреевич Римский-Корсаков. Чуть полегчало у Сашки в груди, сильно и за маленькую шхуну переживал, и за старушку «Палладу». Договорились о починке обоих кораблей в порту, на «Востоке» трубу от паровой машины погнуло и на гроте пару рей переломало и стали ждать «Палладу». Корабль древний. Спущен на воду 1 сентября 1832 года. Получается, двадцать лет. В юбилей вышла в море богиня. День прошёл, как год пустой. Или там наоборот? А только нет «Паллады». Сашка начал паниковать, там сотня калмыков, как он без них будет воевать со всякими японцами и англичанами. На второй день корабль так и не появился. Виктор Германович совсем сник. Прямо удар. Столько новейших больших орудий. Люди. Охо-хо.

Фух. «Паллада» с опозданием в три дня всё же добралась до канадского Галифакса. И сразу понятна стала задержка – Фок-мачта отсутствует.

Людей при этом капитан-лейтенант Иван Семёнович Унковский сохранил всех. Смытых за борт нет, убившихся насмерть, тоже. Есть двое с переломанными руками. Так доктор имеется на корабле и чем-то он должен заниматься.

Переговорив с капитанами кораблей, Сашка тяжко-тяжко вздохнул. Месяц не меньше придётся простоять, если и дальше двигаться всем вместе, корабли по очереди будут ремонтировать. Никто тут особенно русским не рад и, только обещание Сашки заплатить сверху за скорость, заставило чуть пошевелиться британцев.

Вечером, попивая кофеёк, Владимир Германович думал, что лучше – идти и дальше эскадрой с риском в ревущие сороковые и неистовые пятидесятые войти уже осенью во время самых сильных штормов или попытаться проскочить туда на «Диане», а «Палладу» с «Востоком» отправить по окончании ремонта самостоятельно добираться в Аргентину, в каком-нибудь порту на юге перезимовать, чтобы, как зима кончится на том полушарии, спокойно обогнуть мыс Горн.

Мысли прервал капитан первого ранга Тебеньков.

– Александр Сергеевич, я предлагаю силами всех трёх команд отремонтировать срочно «Диану», что не займёт много времени, и одним идти к мысу Горн. А то…

– Представляете, Михаил Дмитриевич, именно об этом сейчас и думал.

– И что надумали? – капитан «Дианы» втянул носом воздух. Да, кофий был отменный.

– Так и поступим. Тем более крестьяне у нас на борту. Непривычны они к морским путешествиям, желательно не затягивать с доставкой их в Форт-Росс.

– Тут бузить один крестьянин ваш сейчас пытался, требует тут его ссадить, мочи, мол нет терпеть эту пытку. Сильно страдает от морской болезни, – последнюю каплю на весы сомнений пролил капитан «Дианы».

– Говорят же, привыкают? – Сашка и сам все три дня, что шторм бушевал, мучился. Тоже готов был сойти прямо в пучину, чтобы уж отмучиться, так отмучиться.

Всё получилось, простимулированные деньгами, местные торговцы доставили всё необходимое, а без малого тысяча человек экипажа и пассажиров с трёх кораблей за неделю ремонт «Дианы» закончили. И уже четвертого октября отремонтированная богиня входила в порт Бостона.

Олег Владимирович Иваницкий на пирсе, радостно махая бескозыркой, их не встречал. Более того, Сашка даже не знал его адреса, чтобы весточку подать, мол, встречай дорогой друг, вот они мы. И ведь опять его ошибка, мог бы и предусмотреть подобную ситуацию. Сашка ещё на подходе себе мысленных оплеух навешал, должен был придумать чего, ну там объявление в строго определённой газете и «в шесть часов вечера после войны», но ведь мог, и ни одна извилина не пошевелилась. Сидел и думал, как в большом портовом городе отыскать человека. Во все газеты объявление дать, что русский фрегат «Диана» прибыл в Бостон, и на борту есть путешественник – князь Болоховский. Ну, это крайний вариант. В мэрию сходить, или как тут власть называется, Иваницкий должен был зарегистрировать юридическую контору, должны знать адрес. Или не должны? Регистрируются ли тут вообще в мэрии такие заведения?

К счастью для Дурня об этом подумал сам Олег Владимирович. Он поступил просто. Заплатил копеечку служащим в порту за простую вещь, как только в порт войдёт любой русский корабль, так нужно срочно отправить человека с известием в эту самую контору и получить там ещё десять долларов. Так что с бескозыркой на пирсе Иваницкий не стоял, а вот через час после прихода «Дианы» в порт уже был на борту, а ведь «Диану» пока на пирс и не пустили, стояла на якоре в бухте в двух кабельтовых и ожидала чиновников и таможенников. С ними Олег Владимирович на паровом катере и прибыл, представившись агентом русского князя, находящегося на корабле.

– Слава богу, Александр Сергеевич, что письмо ваше третьего дня дошло, о том, что вы на «Диане» отправляетесь. Бросил все дела и из Спрингфилда сюда примчался.

Событие шестое

Террором ничего поделать нельзя с животными, на какой бы ступени развития оно ни стояло… Террор совершенно парализует нервную систему.

Михаил Булгаков

Алиса аккуратно, никуда не торопясь, заправила постель, и пошла на двор умываться. Это просто привычка дурацкая. В посольстве, том самом бывшем приюте для детей, который они заняли, теперь провели водопровод и в ванной комнате, специально пристроенной к зданию есть и тёплый, зимой или вот сейчас холодной промозглой осенью, туалет с холодной водой и даже с тёплой, правда для этого приходилось разжигать печь. Есть ванная большая медная, даже два больших зеркала. И конечно остальные живущие в посольстве калмыки её пропустят без очереди. А вот она привыкла умываться холоднючей водой из рукомойника повешенного под большой старой липой, растущей у флигеля.

Пришла, а там уже Мончаг с Монголом раздевшись до пояса плескаются и покрикивают, поливая друг друга.

– Привет, Алиса, сегодня? – выхватив у Монгола полотенце и, начав растираться им, поприветствовал переводчицу посол.

– И вам не хворать, Ваше Высокопревосходительство, – вздохнула переводчица, земля перед умывальником была мокрая, и следы сапог говорили о том, что и раскисшая даже. Долго тут эти «детишки» плескались. – Воды хоть оставили?

Рукомойником это приспособление только называлось, на самом деле это был огромный медный бак, в который вмещалось пудов десять воды. Бочкой не назовёшь, так как он квадратный, но как раз баррель и входил воды.

– Сейчас накачаем. Свеженькой, – Монгол дёрнул за руку Мончага к колодцу, рядом с которым находился ручной насос, снятый с корабля, списанного. Весь бронзово-медный начищенный и блестящий золотом в лучах редкого осенью поднимающегося над Лондоном солнца.

После завтрака Алиса зашла к Мончагу в кабинет, заваленный картами окрестностей Лондона и самого Лондона и усевшись на стул из красного дерева, подаренный лордом Пальмерстоном послу Джунгарии, спросила:

– Поведаешь?

Чрезвычайный и полномочный посол Джунгарского ханства подвинул к Алисе карту, лежащую перед ним и ткнул пальцем в обведенный карандашом участок:

– Тут у него любовница живёт. Он к ней как по расписанию приезжает каждую субботу вечером. Уезжает в воскресенье днём. Дедушка ведь, на тот свет пора, а туда же на молоденьких тянет, – Мончаг при этом смотрел на Алису такими глазами, что даже далёкой от светских утех Алисе было понятно, что это вопрос не высказанный, мол, а у нас-то, когда свадьба?

– Все вы мужчины одинаковы. Не смотри так на меня. Вот вернёмся в Басково и там поженимся. Если родители согласятся.

– Тут буддийский храм небольшой есть рядом. Китаец монах построил.

– Ну, помолитесь за душу невинно убиенного лорда Артур Уэлсли (англ. Arthur Wellesley) 1-го герцога Веллингтона. А что это за место?

– Замок Уолмер, графство Кент. Нет вот скажи, восемьдесят лет этому Казанове, чего спокойно на печи не лежится?

– Это он специально, чтобы вам проще от него избавить добрую старую Англию было. Чего на этот раз придумали?

– Помнишь Александр Сергеевич рассказывал о китайских прыгающих мертвецах «цзян ши». Вот хотим из этого любвеобильного старичка такого же сделать. Воткнём в землю палку, просунутую ему за шиворот и вышедшую из штанины сзади, а в рукава тоже палки вставим и прикрепим за спиной. Будет стоять и руки вперёд вытянуты. А голову к той же палке прикрепим, чтобы не опускалась. Веки вырежем и губы отрежем. Будет смотреть на подошедшего и зубы окровавленные скалить.

– Тьфу. Ужас. Хотя, произведёт впечатление. Вы сфотографируйте обязательно, в газеты пошлём снимок.

– Обижаешь, вон уже фотографический аппарат и десяток пластин приготовлены.

– Это будет тринадцатый. Несчастливое число, поосторожнее. Там.

– Да мы неделю за домом его наблюдаем и месяц почти за домом любовницы. Дома у лорда нельзя, там слуг полно и даже подозрительные личности мелькают, явно из Скотланд Ярда. А у этой мисс Джулии маленький домик и большой сад и там ни полиции, ни слуг. Нет, два слуги и служанка есть, но их скрутим. Это два старичка и старушка.

– Он был и Премьер-министром Великобритании, и министром Внутренних Дел, так что могут и какого полицейского тайно следить приставить, будьте осторожны.

– Всё будет нормально. У тебя-то как? Какие ещё языки выучила?

– Валлийский, шотландский, сейчас хинди учу. Блин, у меня же урок сейчас с раджой этим недоделанным. Всё, Мончаг, ещё раз прошу, осторожнее. Вся полиция Великобритании вас ищет.

На самом деле тройка Мончаг, Монгол и Беляш отправила на тот свет уже двенадцать членов Парламента или действующих министров. И при этом на каждом нашли записку, что это дело рук Ирландской Республиканской Армии. После пятого на записках стали делать приписку, что ИРА уничтожит всех членов Парламента Великобритании, если они не признают Ирландию свободной и не выведут из неё все войска. Понятно, что парламент на это пойти не может. Тем не менее эффект от их деятельности есть. В Ирландию наоборот ввели дополнительно несколько тысяч солдат, а из армии и флота самой Великобритании стали массово отправлять в отставку офицеров ирландцев и демобилизовать солдат и матросов. И результат не замедлил себя ждать. Эти самые солдаты и матросы ничего же толком не умеют как убивать. Вот и в разы увеличилось количество ограблений и разбойных нападений в крупных городах Англии, особенно в портовых. В Портсмуте даже пришлось объявлять чрезвычайное положение и вводить два полка регулярных войск, чтобы справиться с преступностью.

Началась партизанская война хоть и очень вялотекущая и в Ирландии. Там даже один раз группа неизвестных напала на дом члена Парламента от Ирландии и убила там всех, даже малолетних детей лорда.

Есть ещё один интересный эффект. Члены Парламента перестали являться на заседания. Многие разъехались по своим дворцам и имениям и сидят там за закрытыми дверями, обложившись пистолетами и отгородившись нанятой вооружённой охраной.

А Алиса продолжала выискивать в газетах информацию о самых деятельных членов правительства и Парламента. Пассионарии, как их Александр Сергеевич называет, после этого различными способами, отправлялись в ад. При этом они не разу не повторились, придумывая всё новые способы уничтожения врагов России и давая газетам повод для красивейших заголовков: «Виконт Дунканнон найден в своей спальне без головы. Голова же бала приставлена к телу убитой и обезглавленной свиньи. Что хотели проклятые ирландские бандиты этим сказать?».

Событие седьмое

– This is an offence against our human rights! [Это нарушение прав человека!]

– Чего он хочет?

– Да пить просит.

– Пусть терпит.

Война (2002) Иван Ермаков

Вольфгангу Эриху фон Коху переход в полторы почти тысячи миль от Петропавловска до самой южной оконечности острова Хоккайдо, как его называл князь Болоховский, или Эдзо, как сейчас он на картах обозначен, вдоль Курильской гряды сначала, а потом двигаясь так, чтобы этот остров большой всегда был в видимости по правому борту запомнился двумя вещами. Первая была крайне неприятная – туманы были густые и ежедневные, за две недели пути если было два дня ясных и без тумана, то с натяжкой. Вот в этот день, а его вторым и можно назвать, утром хоть и небольшой, но был туман. По этой причине двигались с опаской. На вопрос можно ли доверять тем картам, что у них были, ответ простой – нет. Их составили чуть не сто лет назад во время экспедиций Витуса Беринга и его помощников, а тогда и приборы были похуже, да и судя по обилию туманов вполне могли и пропустить мель или остров.

Второе, чем запомнился этот переход, было извержение вулкана на Курильских островах на острове Парамушир Большой Курильской гряды. Вулкан находился на юге большого острова Парамушир и назывался, насколько Владимир Фёдорович понял из описания и карт, составленных во время кругосветной экспедиции Крузенштерна в 1805 году – Фу́сса. И это не японское слово. Это так назвал вулкан сам Крузенштерн в честь российского академика Фусса Николая Ивановича. В тех же записках объясняется и название острова. Это исковерканное японское слово Поро-мосири, что переводится как «Большой остров». Или место, прокармливающее много людей.

Вулкан выбрасывал в небо огромные облака серого дыма и снизу они были подсвечены красными огнями. Жуткое зрелище. При этом иногда эти сполохи разгорались особенно ярко и тогда весь воздух сотрясало от протяжного гула. С неба на «Аврору» начал сыпаться пепел, и фон Кон приказал взять восточнее. А за ним и остальные корабли отвернули.

Как они не потерялись в этих туманах одному богу известно, но, наконец, в начале ноябре, если верить картам, они подошли к самому южному мысу острова Хоккайдо, рядом с которым расположена столица японских поселений на острове крепость и городок Мацумаэ. Солнце разогнало туман и пройдя ещё около пяти миль от этого мыса они увидели и порт, если это так можно назвать, и рыбачий поселок на берегу большого залива и лодки рыбаков, и самое главное – крепость на холме, что возвышался над гаванью. Стены в виде частокола и башни, сложенные из толстых брёвен. На площадках у башен в сторону моря смотрело пять орудий, дальше с берега видно не было, но видимо стена уходила от побережья в глубь и там тоже могли быть орудия. За башнями находился высокий трёхэтажный дом с очень высокой покатой крышей, и что любопытно каждый этаж как бы тоже крышей был окаймлён со всех четырёх сторон. Объяснения, зачем это нужно, Владимир Фёдорович найти не мог. Красиво, наверное, уж необычно точно, но зачем? И функциональность этого замка именно как защитного оборонительного сооружения была близка к нулю. Пушки не поставишь, окна широкие, то есть, не бойницы, а именно окна. Здание было обмазано, судя по всему, глиной, а потом побелено известью.

– Неправ, как и во многом оказался князь Болоховский, – толкнул локтем капитан-лейтенанта фон Штольц, – Смотри сколько народу, и домов в посёлке и на горе множество. Только тут больше пяти тысяч японцев, а тебе князь говорил на всём острове несколько тысяч. И орудия вон на стенах. Что делать будем? – капитан второго ранга со своей «Марии» только что добрался до «Авроры». Это каждый раз вызывало ажиотаж на флагмане. С одной рукой подняться по штормтрапу не просто, да невозможно практически, и для капитана второго ранга придумали специальный лифт. Через блог спускали площадку три на три фута, Генрих Фридрихович вставал на неё и держался одной рукой за канат, а его матросы быстренько поднимали до уровня фальшборта и на руках переносили капитана на палубу. Фон Штольц при этом краснел и смурнел, но если нет другого выхода, то и мирился.

– А чего делать? Нужно выловить рыбака и отправить его за начальством. Вся надежда на китайчонка нашего, ну и будем надеяться, что у японцев будет человек, который знает китайский.

Глава 4

Событие восьмое

Опыт поражений научил меня тому, что нападать стоит, только если уверен, что не придётся отступать.

Джесси Ливермор

Аюк ничем, сидящим в засаде соплеменникам, мексиканцам и индейцам, помочь не мог. Ему ещё нужно винтовку зарядить. А американцы всей толпой уже почти миновали край склона, скрывшись из поля зрения десятника. Зато теперь до него долетело, наконец, то, чего они кричали, бросившись вниз в атаку. «Ура» кричали, как и русские. Тут не к месту вдруг, пока он лихорадочно заталкивал бумажный патрон в прорезь казённика, всплыл рассказ на уроке в школе, точнее ответ на вопрос Бурула князя Болоховского. Бурул тогда спросил, что мол, «ура» обозначает, как переводится?

– Ну, это вы не ко мне вопрос… – начал отнекиваться Александр Сергеевич, но от Бурула попробуй отделайся, вцепился как клещ, – Хорошо. Только у нас урок географии, и потому я и отвечу, как преподаватель этого предмета. На уроках русского языка спросите у Владимира Ивановича Даля, он про «Ура» точнее объяснит. Если ему верить, то междометие «ура» могло быть заимствовано у тюркоязычных народов, поскольку глагол «ур» в татарском языке означает «бей», как-то похоже и у монголов. От них мы позаимствовали. Я же про другие народы расскажу. Японцы, что на Дальнем Востоке живут, кричат при атаке «Банзай», что означает «десять тысяч лет», сокращенное от «десять тысяч лет жизни императору». А вот с французами во время наполеоновского вторжения казус интересный вышел. Русское «Ура» было созвучно французскому выражению «о ра», что означает «на крысу». Они кричали в ответ русским во время атаки: «О ша», что означало «на кошку». Арабы идут в бой с криком «Аллах Акбар», это значит – «Бог велик». Римские легионеры шли в бой с криком: «Да здравствует смерть». Всё, больше ни про кого не знаю. Так что задайте этот же вопрос Владимиру Ивановичу. Он в таких делах лучше меня разбирается.

Аюк успел зарядить патрон и даже выстрелить в последнего замешкавшегося солдата.

Бах. И кавалерист покатился вниз, выронив из рук саблю.

А внизу грохнуло так, что могло показаться будто там пушки стоят, а не два десятка человек с винтовками. В принципе должны ребята справиться, за своих он даже не переживал, а вот мексиканцы и индейцы могли слабину дать. Не просто оставаться хладнокровным и стрелять в бегущую и орущую толпу, которая в разы тебя по численности превосходит. Первый залп-то точно все сделали, и двадцать пуль навстречу пяти десяткам американцев вылетели. А вот потом нужно зарядить винтовку, понимая, что за каждую секунду враг становится на пару саженей ближе к тебе.

Бах. Даже залпом это назвать было нельзя, Аюк снова сплюнул и чуть было не сделал глупость, не побежал к спуску, чтобы хоть три пули выпустить в спины кавалеристам. Две есть в револьвере и одна уже в стволе винтовки. Только понимание, что ему бежать сто шагов, а американцам тридцать удержало на месте, и как оказалось, правильное понимание. Через изгородь перелезали следующие тёмно-синие солдаты. Разгильдяи по тревоге не успевшие вовремя собраться. Вёл их офицер с саблей в правой руке и револьвером в левой. Всего через изгородь перескочило и перебралось, и даже переползло, человек двадцать.

Бах. Промазал! Нет в кого-то там Аюк попал свалился солдат позади офицера, но сам командир этой группы «отсталых» продолжил бег к краю склона. Семь секунд на перезарядку. Бах. Фу! В последнюю секунду, когда в видимости оставалась только голова офицера, Аюк выстрелил. Должен был попасть. Именно такие мишени, размером с голову человека были на стрельбище в Басково и именно такое расстояние – сто шагов.

Ещё семь – восемь секунд на перезарядку. Бах. Бегущий здоровый кавалерист с револьвером в руке покатился вниз по склону, по дороге сбив сразу двоих сослуживцев.

Перезарядка. Бах. Последний солдат, поддерживающий левой рукой штаны, а правой всё же размахивающий саблей, завалился на траву. Всё! Блин! Не в кого стрелять. Радовало только то, что редкие хлопки винтовок от засады слышались, а потом и револьверные сухие щелчки выстрелов затявкали. Вот и они кончились.

Десятник бросил взгляд, на секунду оторвавшись от изгороди на траву, перед ним лежало семь бумажных патронов. Получается тринадцать он истратил. Вроде не промазал ни разу. И точно восьмерых из первой волны застрелил из двух револьверов. Прилично. Да и видны практически все его «крестники» лежат вдоль изгороди и краем склона, или тут даже обрыва, тёмно-синими пятнами на сухой желтой траве. Аюк открыл затвор и глянул на иглу, слава богу цела, он вставил новый патрон и подал затвор вперёд. По его прикидкам мимо него пробежало с сотню американских кавалеристов. Если мексиканцы правы и в эскадроне сто двадцать человек, то где-то там, на ранчо, ещё двадцать человек. Ну, один-то точно есть, горн не переставал надрываться. Горнист повторял «тревогу» раз за разом. А вот барабан грохать перестал, правда с барабаном точно никто мимо него не пробегал.

– Лёшка! Буджал! – крикнул он что есть силы своим, – Живы!

– Ывы…

Не, не эхо, точно его люди ответили. Вот только сколько их там? Аюк собрал патроны в планшетку, сунул разряженный кольт в кобуру и так, держа в правой винтовку, а в левой револьвер, двинулся, пригибаясь, вдоль изгороди к спуску.

Событие девятое

О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролет.

Эрих Мария Ремарк

Новости были разные. Иваницкому каким-то чудом удалось прикупить по случаю два огромных орудия, снятые предприимчивым рыбаком с разбившегося у берега о скалы французского фрегата.

Это были пушки Пексана. Так-то – это просто пушка гладкоствольная большого калибра, стрелявшая артиллерийскими бомбами по настильной траектории. Вот только именно эти имели калибр в 22-см. И длину ствола почти три метра. Стреляла бомбическая пушка 80-фунтовыми бомбами (36 кг). Имелись к ней и бомбы, которыми не побрезговал рыбак, вытянул из морской пучины. Порох в них отсырел под водой, но Иваницкий договорился, и на заводе в Спрингфилде их начинили новым зарядом.

На том корабле были и другие орудия, но самые крупные были четыре 32-фунтовые корронады. Их Иваницкий тоже купил, а мелочь брать не стал.

– Ну, и правильно, – одобрил его решение Сашка, – А что с бутылками Дальгрена?

– Заказаны. В работе. Обещают к Рождеству выдать весь комплект: четыре 9-дюймовых (220 мм) орудия весом в 9200 фунтов (примерно 4,16 тонны) и восемь 8-дюймовых орудия (203 мм). Больше ничего купить и заказать не удалось.

– И то хорошо. Мне удалось заказать на Ижорском заводе восемь 68-фунтовых орудия и тридцать 32-фунтовых. С учётом ваших пушек эти два фрегата настоящими монстрами будут. С одного залпа будут топить корабли противника. А что с винтовками и револьверами Олег Владимирович? – раз с артиллерией всё нормально, то и выдохнуть можно. Сашка теперь почти не волновался о сражениях с Перри и Прайсом. Нечего ни американцам, ни англичанам такой мощи противопоставить. Осталось вооружить калмыков, да и всех остальных дальнобойными казнозарядными винтовками и кольтами. Шесть выстрелов в упор – это покруче любого мастерского владения саблей или штыком.

– Всё будет. Тысяча винтовок и двести револьверов. Правда пришлось через всякие подставные конторы всё это организовывать. Русским продавать не хотят. Непонятным джунгарам тем более, пришлось брать на работу местных военных и делать заказ якобы для войск, стоящих в Калифорнии, – заулыбался довольный своей хитростью Иваницкий.

– А с погрузкой тогда не будет проблем?

– Я уже думал. Погрузим якобы на американский корабль, который идёт в Калифорнию, а потом перегрузим, чуть отойдя от Бостона, на наши корабли. Они же тут появятся летом следующего года?

– Пока всё идет по плану, ваш приемник из Портсмута сообщает. А у вас-то Олег Владимирович не возникнет проблем, когда оружие в Калифорнию не поступит? – сложности все эти Сашке не очень нравились. Ну, хотя местных реалий он не знал.

– Так я, как корабли наши уйдут, закрою эти фирмы и открою другие. И перееду из Бостона в Нью-Йорк. Не волнуйтесь.

Разговаривали они на палубе. Здесь у берега вполне себе ещё тёплая осенняя погода стояло, солнышко бликовало в волнах, красота, даже и не верилось, что вот такое зеленовато-сверкающее море может быть тем ужасом, через который они две недели назад прошли. Сашка уже хотел задать самый главный вопрос, который его интересовал, но тут на палубе куча народа нарисовалась, все офицеры сразу себе занятие нашли именно рядом с Фок-мачтой, возле которой они разговаривали с Иваницким. Пришлось крикнуть калмыков и оцепить территорию.

– Любопытство сгубило кошку, – усмехнулся Олег Владимирович.

– Непонятен я мореманам истинным. Раз и сразу в адмиралы. Вот и пытаются сию загадку разгадать. Ладно, чуть тише говорите, что известно про «Аретузу» или «Аврору»? Есть вести из Калифорнии?

– Знаете, Александр Сергеевич, меня тоже поразило это назначения. Государь у нас не склонен с скоропалительным решениям. Педант. И уставы всякие чтит. Удивительное назначение. Хотя, зная вас, уверен, что справитесь вы лучше адмирала Путятина с возложенной миссией. Что до новостей, то именно про «Аретузу» или «Аврору» я ни в газетах ни читал, ни разговоров среди моряков в портовых кабачках моим людям подслушать не довелось. А вот косвенные данные, что корабль до Форта-Росс добрался есть. Все газеты пестрят непонятными новостями из Калифорнии. Во-первых, там подряд случилось чуть не десяток пожаров и сгорели почти дотла все города на западном побережье, включая Сакраменто, Сан-Франциско и Вальехо. И не один раз сгорели, а несколько, только начинают отстраивать город, как он снова сгорает. Но это не самое интересное. Народ оттуда побежал. Индейцы и мексиканцы нападают на старателей и сотнями если не тысячами их истребляют, всякие ужасы про отрезанные головы и руки в газетах смакуют. Более того, нападают не только на старателей, но и на воинские части. В последней газете было, что мексиканцы и индейцы напали на эскадрон третьего кавалерийского полка и уничтожили его полностью, написано про двести трупов выловленных из реки. Может и преувеличили. Эскадрон, насколько мне известно это чуть больше сотни человек. А самая странная новость, которую даже за утку газетную выдают, настолько это дико. Ночью к Сан-Франциско подошли неизвестные корабли и обстреляли город, а ещё сожгли там все суда, стоящие в бухте. А потом и казармы другого кавалерийского полка обстреляли на окраине Сан-Франциско. Тоже о сотне убитых разговоры. И самое интересное, что никто никаких кораблей способных такое совершить не видел. Грешат на англичан, мол из Ванкувера точно пожаловали, обстреляли и назад уплыли, боятся британцы, написано, что вытеснят их США из Восточного или Тихого океана. Требуют в газетах от правительства и президента отправить флот на ответный удар по Ванкуверу.