Читать книгу "Полный справочник русской армии к началу Первой мировой войны"

Не зря те командиры существовавших до 1910 г. Варшавских крепостных пехотных полков, которые хотели добиться у себя образцовой строевой выучки, подражали не вообще 3-й гвардейской пехотной дивизии, а именно лейб-гвардии Волынскому полку²³⁴!

Столь идеальной строевой выучки добивались «заветной волынской муштрой», «знаменитой волынской муштрой» – не только предусматривавшей (как уже отмечалось) и неуставные приемы воздействия на солдата, но и более жесткой, чем в других частях 3-й гвардейской дивизии²³⁵.

Офицеры полка традиционно «работали не за страх, а за совесть, работали так, что соседи по дивизии иронически называли» их «землеедами»²³⁶.

Впрочем, кроме «заветной муштры» и офицерского рвения, явно помогала и еще одна особенность Волынского полка – такая (по оценке не являвшегося его коренным офицером генерал-лейтенанта А.В. Геруа) «духовная близость между офицером и солдатом, о которой можно только мечтать». Благодаря ей ««муштра» уживалась в полку рядом с прочною «духовной спайкой». «Полк-тип был в этом отношении единственным во всей армии»²³⁷.

Видимо, благодаря этому от «полка излучалась какая-то радостная, бодрая сила», полк имел «веселый вид»²³⁸. «Известна жизнерадостность части и ее бодрость»²³⁹…

Спайке между офицером и солдатом способствовал соблюдавшийся большинством офицеров-волынцев обычай жить в помещении своей роты, в комнате рядом с фельдфебельской, – «обычай, берущий свое начало еще из времен польского восстания 1830 года» (когда офицеры полка, застигнутые восстанием врасплох, вышли из Варшавы в поход, «имея в кармане только носовые платки»)²⁴⁰.

Главные особенности лейб-гвардии Волынского полка предельно точно переданы в строках, что написал служивший в нем в 1892–1897 гг. генерал-майор В.А. Артамонов:

 
         Помню муштру, как залог
         Твердой выучки солдатской,
         Но сказать никто не мог,
         Чтоб отсутствовал дух братский.
         Генерал и офицер
         И солдаты каждой роты —
         Войску Царскому пример
         Отношений и работы²⁴¹.
 

О братских отношениях между лейб-гвардии Волынским полком и его предком – лейб-гвардии Финляндским – уже говорилось в разделе 1 этой главы. Герой Лейпцигского сражения 1813 года финляндец гренадер Леонтий Коренной считался своим полковым героем и у финляндцев, и у волынцев²⁴². В 1908 г. братство двух полков было подчеркнуто и выбором их офицерами одинакового рисунка вновь вводимого во 2-й и 3-й гвардейских пехотных дивизиях шитья на воротниках и рукавных клапанах офицерских мундиров (только у финляндцев это шитье было золотым, а у волынцев – серебряным).

В память о том, что полк создавался как часть легкой пехоты, на парадах волынцы проходили «егерским шагом»²⁴³, а в их ротах и в оркестре не было ни ударных, ни деревянных духовых инструментов (необходимых когда-то лишь тяжелой пехоте).

Нижних чинов в лейб-гвардии Волынский полк подбирали из людей «легкого телосложения», с любым цветом волос²⁴⁴.

При мобилизации, к 18 (31) июля 1914 г. полк был пополнен (с 1500 до 4000 нижних чинов) запасными-варшавянами – поляками и евреями, по большей части малого роста, – «что совершенно изменило внешний вид» части и нанесло «громадный ущерб сплоченности и общему виду полка»²⁴⁵. Однако командир волынцев генерал-майор А.В. Геруа отправил порядка 2000 из 2500 запасных в запасный батальон полка, в Петербург (так что полк из 4-тысячного опять стал 2-тысячным). «“Количество” пострадало, но “качество” выиграло. Я вновь увидел перед собою свой старый славный Волынский полк»²⁴⁶…

Особая дисциплинированность волынцев закономерно обеспечила их блестящую боевую репутацию в Первую мировую. По крайней мере, в германской 3-й гвардейской пехотной дивизии к лету 1916 г. лейб-гвардии Волынский был известен как «железный полк»²⁴⁷.

Лейб-гвардии 3-я артиллерийская бригада также квартировала в Варшаве.

2-я пехотная дивизия (штаб – Новогеоргиевск (ныне Модлин)

Она дислоцировалась в Мазовии, близ Варшавы.

5-й пехотный Калужский Императора Вильгельма I полк и 6-й пехотный Либавский Принца Фридриха-Леопольда Прусского полк стояли в крепости Новогеоргиевск (ныне город Модлин), 7-й пехотный Ревельский Генерала Тучкова 4-го полк – в Пултуске, 8-й пехотный Эстляндский полк – в Штабе фельдмаршала Гурко (военный городок у станции Яблонна, в 16 км как от Варшавы, так и от Новогеоргиевска), а 2-я артиллерийская бригада – в Зегрже.

По оценке командовавшего в 1914 г. соседним XV армейским корпусом генерала от инфантерии Н.Н. Мартоса, к началу войны 2-я пехотная «в тактич[еском] отношении была слабо подготовлена». Во-первых, потому что «составляла гарнизон Новогеоргиевской крепости и отвлекалась специальными крепостными занятиями и работами», а во-вторых, потому что в 1907–1914 гг. ею командовали несостоятельные как общевойсковые командиры генерал-лейтенанты А.А. Благовещенский (специалист по военным сообщениям) и И.Ф. Мингин («блестящий арт[иллерийский] н[ачальни] к», к вождению дивизии он еще и в 1913-м был «не подготовлен»)²⁴⁸.

23-й мортирный артиллерийский дивизион стоял в местечке Гура Кальвария (южнее Варшавы).

4. Киевский военный округ

В нем дислоцировались IX, X, XI, XII и XXI армейские корпуса.

По оценке Я.Н. Тинченко, в частях Киевского округа 70—100 % нижних чинов составляли украинцы и царил «стойкий украинский дух». Так, среди наиболее часто исполнявшихся там строевых песен были «Гетман Сагайдачный», «Засвистали козаченьки» и «Ой, у лузи червона калина» (старый казацкий вариант этой песни). Иконы и плакаты в казармах убирались рушниками, расшитыми мальвами и украинскими узорами; такими же мальвами и другими цветами были украшены и заготовлявшиеся Интендантским управлением Киевского округа солдатские одеяла²⁴⁹.

5-я пехотная дивизия (штаб – Житомир)

Она дислоцировалась в восточной части Волыни.

Петровский 17-й пехотный Архангелогородский Его Императорского Величества Великого Князя Владимира Александровича полк, 19-й пехотный Костромской полк (солдат и офицеров которого называли так же, как и жителей города Кострома – «костромичами»²⁵⁰) и 20-й пехотный Галицкий полк стояли в Житомире, 18-й пехотный Вологодский Его Величества Карла I Короля Румынского полк – в Новоград-Волынске, а 5-я артиллерийская бригада – в Житомире.

42-я пехотная дивизия (штаб – Киев)

Она стояла в Среднем Поднепровье и на юго-восточной оконечности Волыни.

Дух, царивший в ее расквартированных в Киеве 165-м пехотном Луцком полку, 166-м пехотном Ровненском полку и 168-м пехотном Миргородском полку в 1906–1907 гг., охарактеризовал командовавший тогда ротой миргородцев генерал-майор Б.В. Геруа: «Существо всех трех полков было […] выдержанное, достаточно подтянутое, самолюбивое и надежное»²⁵¹. Этот дух вполне мог сохраняться и в 1914-м.

167-й пехотный Острожский полк стоял в Черкассах, а 42-я артиллерийская бригада – в Бердичеве.

9-й мортирный артиллерийский дивизион квартировал в Белой Церкви.

9-я пехотная дивизия (штаб – Полтава)

Она дислоцировалась в Полтавской и Харьковской губерниях.

В 20-е гг. генерал-лейтенант М.Н. Скалон – принявший в августе 1914 г. 36-й пехотный Орловский полк 9-й дивизии – оценивал тогдашнее «относительное качество» 9-й на 8–9 баллов по 12-балльной шкале²⁵² (это уже после пополнения запасными).

Солдаты и офицеры квартировавшего в Полтаве 33-го пехотного Елецкого полка именовались «ельцами» (единственное число – «елец»)²⁵³.

34-й пехотный Севский Генерала Графа Каменского полк стоял в Полтаве, 35-й пехотный Брянский Генерал-Адъютанта Князя Горчакова полк – в Кременчуге.

У солдат и офицеров квартировавшего в Кременчуге 36-го пехотного Орловского полка было прозвище «шипкинские орлы»²⁵⁴ – напоминавшее, что именно орловцы вынесли (вместе с брянцами) в августе 1877 г., в Русско-турецкую войну 1877–1878 гг., первые, самые тяжелые дни обороны Шипкинского перевала.

К августу 1914-го Орловский полк, по оценке ставшего тогда его командиром М.Н. Скалона, обладал не просто «отличным» офицерским составом, а отличным до командиров батальонов включительно (что для армейской пехоты было уже редкостью. – А.С.)²⁵⁵.

9-я артиллерийская бригада размещалась в Полтаве.

31-я пехотная дивизия (штаб – Харьков)

Вся ее пехота – 121-й пехотный Пензенский Генерал-Фельдмаршала Графа Милютина полк, 122-й пехотный Тамбовский полк, 123-й пехотный Козловский полк и 124-й пехотный Воронежский полк – квартировала в Харькове, а 31-я артиллерийская бригада – в Белгороде.

Нижними чинами 31-я комплектовалась почти исключительно из жителей Харьковской губернии.

В 20-е гг. генерал-лейтенант М.Н. Скалон – командовавший в августе 1914-го 2-м батальоном Тамбовского полка – оценивал тогдашнее «относительное качество» 31-й дивизии на 8–9 баллов по 12-балльной шкале²⁵⁶ (это уже после пополнения запасными).

Принявший 23 сентября (6 октября) 1914 г. Козловский полк генерал-майор Б.В. Геруа отмечал, что в 31-й дивизии в начале войны «каждый полк имел свои характерные особенности» и что все они «были хорошо спаянные организмы». В частности, в 123-м пехотном Козловском «состав офицеров, за редкими исключениями, был очень хороший, что объяснялось хорошей стоянкой полка (Харьков)»²⁵⁷. (Напомним, что в полки, стоявшие в больших – и значит, более комфортных городах – выходили прежде всего лучшие по успеваемости юнкера: ведь они выбирали вакансии первыми после фельдфебеля и портупей-юнкеров. – А.С.).

10-й мортирный артиллерийский дивизион квартировал в Белгороде.

11-я пехотная дивизия (штаб – Луцк)

Она дислоцировалась на Волыни.

41-й пехотный Селенгинский полк квартировал в Дубно, 42-й пехотный Якутский полк – в Кременце, 43-й пехотный Охотский полк и 44-й пехотный Камчатский полк – в Луцке, а 11-я артиллерийская бригада – в Дубно (1-й дивизион) и Луцке (2-й дивизион.

32-я пехотная дивизия (штаб – Ровно)

Районом ее дислокации также была Волынь.

125-й пехотный Курский полк и 127-й пехотный Путивльский полк стояли в Ровно, 126-й пехотный Рыльский полк – в Остроге, 128-й пехотный Старооскольский полк – в Изяславле (ныне Изяслав), а 32-я артиллерийская бригада – в Ровно (1-й и 3-й (горный) дивизионы) и Остроге (2-й дивизион).

По мнению прапорщика 127-го пехотного Путивльского полка М.Л. Грицюка, после мобилизации в июле 1914 г. (когда в роту, где Грицюк служил тогда фельдфебелем и которая комплектовалась в основном жителями Новоград-Волынского и Овручского уездов Волынской губернии, влились запасные из Овручского) «качество полка не понизилось, а наоборот, как бы повысилось во всех отношениях благодаря всеобщему подъему патриотич[еских] чувств»²⁵⁸.

11-й мортирный артиллерийский дивизион стоял на Киевщине, в Белой Церкви.

12-я пехотная дивизия (штаб – Проскуров)

Петровский 45-й пехотный Азовский Генерал-Фельдмаршала Графа Головина, ныне Его Императорского Высочества Великого Князя Бориса Владимировича полк был расквартирован на южной окраине Волыни, в Староконстантинове.

Он был одной из 12 частей русской армии, в которых имелись навечно зачисленные в списки солдаты и/или офицеры. У азовцев это были прапорщик Грибовский и унтер-офицер Семен Старичков – спасшие в сражении при Аустерлице 20 ноября (2 декабря) 1805 г.) азовские знамена.

Прочие части 12-й пехотной дислоцировались в Подолии.

В стоявший в Проскурове (ныне Хмельницкий) 46-й пехотный Днепровский полк при мобилизации 1914 г. влиллись запасные из крестьян Проскуровского и Летичевского уездов Подольской губернии и Хотинского уезда Бессарабской, сравнительно недавно окончившие действительную службу, «30–32 лет, здоровые, крепкого телосложения, добро-настроенные». «Мне, как старому ротному К[оманди] ру (я прокомандовал 1-й ротой ок[оло] 10 лет), – свидетельствовал в 1929 г. генерал-майор М.П. Башков, в 1914-м командовавший 1-й ротой днепровцев, – было несказанно приятно любоваться такими молодцами […] которые так быстро, охотно и довольно основательно все требуемое от них усваивали и проделывали» – не допустив в продолжение всего мобилизационного периода ни одного нарушения дисциплины! «Унтер-офицеры запасные – все люди толковые, довольно порядочно знали и помнили то, что они, будучи на службе, изучали. Требовалось немного времени, чтобы возстановить в их памяти все необходимое»²⁵⁹.

47-й пехотный Украинский полк квартировал в Каменце-Подольском.

Солдаты и офицеры стоявшего в Могилеве-Подольском 48-го пехотного Одесского Императора Александра I полка, в соответствии с общим правилом, по которому название служащего в полку образовывалось при помощи суффикса «ец», – именовались не «одесситами» (как жители города Одесса), а «одессцами».

12-я артиллерийская бригада стояла в Проскурове (ныне Хмельницкий; 1-й и 2-й дивизионы) и в Могилеве-Подольском (3-й (горный) дивизион).

19-я пехотная дивизия (штаб – Умань)

Она дислоцировалась в Подолии.

73-й пехотный Крымский Его Императорского Высочества Великого Князя Александра Михайловича полк стоял в Виннице, 74-й пехотный Ставропольский полк – в Умани, 75-й пехотный Севастопольский полк – в Гайсине, 76-й пехотный Кубанский полк – в Тульчине, а 19-я артиллерийская бригада – в Виннице.

На Украину 19-я дивизия прибыла лишь в 1892 г., а до того ее части (и части, из которых они были сформированы в 1863-м) многие десятки лет стояли на Кавказе. И еще к 1914-му в полках 19-й сохранялись традиции кавказских войск, сложившиеся в годы Кавказской войны 1817–1864 гг. (о которых уже шла речь при характеристике 38-й пехотной дивизии Варшавского округа и о которых пойдет речь в разделе 8 этой главы). Во всяком случае, командовавший в 1909–1914 гг. 19-й дивизией генерал-лейтенант А.Ф. Рагоза «обращал большое внимание на поддержание полками тех традиций, которые были ими усвоены во время их боевой деятельности на Кавказе […]»²⁶⁰.

3-я стрелковая бригада (штаб – Жмеринка)

В Подолии дислоцировалась и эта, одна из пяти «российских» стрелковых бригад. 9-й стрелковый полк, 10-й стрелковый полк, 11-й стрелковый полк и 12-й стрелковый полк квартировали в Жмеринке, а 3-й стрелковый артиллерийский дивизион – в Литине.

12-й мортирный артиллерийский дивизион стоял в Виннице.

33-я пехотная дивизия (штаб – Киев)

Вся она – 129-й пехотный Бессарабский Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Александровича полк, 130-й пехотный Херсонский Его Императорского Высочества Великого Князя Андрея Владимировича полк, 131-й пехотный Тираспольский полк, 132-й пехотный Бендерский полк и 33-я артиллерийская бригада – квартировала в Киеве.

131-й пехотный Тираспольский полк был одной из 12 частей русской армии, в которых имелись навечно зачисленные в списки солдаты и/или офицеры. У тираспольцев это был портупей-прапорщик Семен Кублицкий – спасший 20 ноября (2 декабря) 1805 г., в сражении при Аустерлице, одно из знамен Пермского мушкетерского полка (от которого вел свое происхождение Тираспольский).

44-я пехотная дивизия (штаб – Курск)

По относящейся к августу 1930 г. оценке бывшего офицера ее 176-го пехотного Переволоченского полка, генерал-майора И.Ф. Пожарского, стоявшие в Курске и комплектовавшиеся нижними чинами из жителей Курской губернии 173-й пехотный Каменецкий полк (солдаты и офицеры которого именовались «каменчанами»²⁶¹) и 174-й пехотный Роменский полк были «много слабее» квартировавших на Черниговщине, соответственно в Глухове и Чернигове и комплектовавшихся жителями Черниговской губернии 175-го пехотного Батуринского полка и 176-го пехотного Переволоченского полка – которые «были очень хороши»²⁶².

Так, в 176-м пехотном Переволоченском полку (75 % офицеров которого, за исключением командиров батальонов, были к августу 1914 г. украинцами), состав младших офицеров рот был, по оценке И.Ф. Пожарского, «прекрасный» («огромнейший порыв»!), унтер-офицерский состав – «прекрасный», солдатский – «в общем, отличный»²⁶³.

44-я артиллерийская бригада стояла на Черниговщине, в Нежине.

21-й мортирный артиллерийский дивизион квартировал в Курске. По свидетельству служившего в нем в 1914 г. генерал-майора В.Ф. Кирея, в нем был тогда «великолепный состав солдат и офицеров». Дивизион отличался «образцовым порядком, дисциплиной»: «солдаты не оставляли рядов не только своих взводов, но даже отделений»²⁶⁴…

4-й тяжелый артиллерийский дивизион стоял в Киеве.

5. Одесский военный округ

В него входили VII и VIII армейские корпуса.

По оценке Я.Н. Тинченко, в частях Одесского округа (так же, как и Киевского) 70—100 % нижних чинов составляли украинцы и царил «стойкий украинский дух»²⁶⁵ – о котором говорилось выше, в разделе о Киевском округе.

Будучи формально приграничным, Одесский, однако, считался «второстепенным в смысле требовательности службы»²⁶⁶.

13-я пехотная дивизия (штаб – Севастополь)

Она дислоцировалась в Крыму.

49-й пехотный Брестский Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Михайловича полк и 50-й пехотный Белостокский полк квартировали в Севастополе, 51-й пехотный Литовский Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полк – в Симферополе.

Про стоявший в Феодосии 52-й пехотный Виленский Его Императорского Высочества Великого князя Кирилла Владимировича полк известно, что в 1896 г. он был еще полком «с кавказскими традициями»²⁶⁷ (о которых уже говорилось при характеристике 38-й пехотной дивизии Варшавского округа). Однако сохранились ли эти традиции к 1914-му – сказать сложно. В отличие от сохранивших их 19-й и 38-й пехотных дивизий и 15-го драгунского Переяславского полка Варшавского округа, 13-я пехотная провела на Кавказе не 40–80, а, в общей сложности, менее 20 лет (в 1840-х – 1860-х гг.). В изданной в 1909 г. фундаментальной истории однобригадника виленцев – 51-го пехотного Литовского полка²⁶⁸ – о сохранении в нем кавказских традиций нигде не упоминается…

13-я артиллерийская бригада стояла в Севастополе. На войну в 1914 г. ее нижние чины вышли не в защитных, а в алых погонах мирного аремени²⁶⁹.

34-я пехотная дивизия (штаб – Екатеринослав (ныне Днепр)

Районом ее дислокации была в основном Екатеринославская губерния.

133-й пехотный Симферопольский полк и 134-й пехотный Феодосийский полк квартировали в Екатеринославе (ныне Днепр), 135-й пехотный Керчь-Еникальский полк – в Павлограде, а 136-й пехотный Таганрогский полк – на отлете от главных сил, в Ростове-на-Дону.

34-я артиллерийская бригада квартировала в Екатеринославе (ныне Днепр),

В Екатернинославе стоял и 7-й мортирный артиллерийский дивизион.

14-я пехотная дивизия (штаб – Кишинев)

Она дислоцировалась в основном в Бессарабии.

53-й пехотный Волынский Генерал-Фельдмаршала Великого Князя Николая Николаевича полк и 54-й пехотный Минский Его Величества Царя Болгарского полк стояли в Кишиневе, 55-й пехотный Подольский полк – в Бендерах, а 56-й пехотный Житомирский Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Николаевича полк – в Тирасполе (что расположен уже не на бессарабском, западном, а на восточном берегу Днестра).

14-я артиллерийская бригада квартировала в Кишинёве.

15-я пехотная дивизия (штаб – Одесса)

Она дислоцировалась в Новороссии.

К древку знамени стоявшего в Херсоне 57-го пехотного Модлинского Генерал-Адъютанта Корнилова полка, под навершием-копьем, с 1908 г. был привязан – согласно завещанию кавалера и с санкции военного министра – знак ордена Св. Георгия 4-й степени подполковника В.Т. Иванова – благодаря инициативе и мужеству которого (тогда еще капитана, командующего 2-м батальоном) полк пробился 25 февраля (10 марта) 1905 г. из окружения в сражении с японцами под Мукденом и спас полковое знамя²⁷⁰.

58-й пехотный Прагский полк стоял в Николаеве.

59-й пехотный Люблинский полк и 60-й пехотный Замосцкий полк (его солдаты и офицеры именовались «замосцами»²⁷¹, но в других частях 15-й дивизии их называли и «замосцевцами»²⁷²) квартировали в Одессе.

По оценке служившего в 1914 г. в 15-й артиллерийской бригаде полковника Е.Э. Месснера, «выучка частей» дивизии была к началу войны «на должной высоте».

Так, стоявшая в Одессе 15-я артиллерийская бригада «была к войне подготовлена хорошо».

«Пехота 15-й пех[отной] дивизии не уступала ей в выучке – словом, дивизия и полевым командованием считалась на хорошем счету – эта оценка сохранилась за ней (благодаря прочности ее кадров) до последних дней войны».

«Оф[ицерский] состав хороший, может быть, выше среднего (хорошие стоянки)». (Как уже не раз отмечалось, вакансии в части, стоявшие в больших городах, могли брать прежде всего лучшие юнкера военных училищ. – А.С.)

«[…] Унт[ер]-офицерский состав был очень хорош (исполнителен, дисциплинирован, умел держать в руках подчиненных)».

«Солдатск[ий] состав – тоже хорош». 75 % нижних чинов 15-й пехотной дивизии составляли перед войной украинцы из Таврической, Екатеринославской и северной части Таврической губернии (кроме них, были «немцы оттуда же, немного молдаван, евреев, поляков и грузин»). Хлеборобы-украинцы «были прекрасным воинским матерьялом, как воск мягким в руках хороших воспитателей офицеров и унтер-офицеров, небольшой процент среди них горнорабочих Криворожского бассейна не портил качества всей массы». Влившиеся по мобилизации запасные «не ухудшили дивизии (те же малороссы, молодняк, быстро втянувшийся в службу)»²⁷³.

4-я стрелковая бригада (штаб – Одесса)

Это знаменитое соединение, дислоцировавшееся в Одессе еще с Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., было известно всей русской армии как «Железная бригада».

Соответственно, служившие в 13-м стрелковом Генерал-Фельдмаршала Великого Князя Николая Николаевича полку, 14-м стрелковом Генерал-Фельдмаршала Гурко полку, 15-м стрелковом Его Величества Короля Черногорского Николая I полку и 16-м стрелковом Императора Александра III полку именовали себя «железными стрелками»²⁷⁴; так же называла их и вся русская армия.

Это не относилось к чинам числившегося с 1910 г. в составе «Железной бригады», но сформированного уже после войны 1877–1878 гг. 4-го стрелкового артиллерийского дивизиона – также стоявшего в Одессе²⁷⁵.

По крайней мере, к 1916 г. (когда бригада уже была преобразована в 4-ю стрелковую дивизию) офицеры «железных стрелков» «с гордостью» носили железные кольца, окаймленные белой эмалью²⁷⁶.

В 1915 г. команды разведчиков в 4-й стрелковой дивизии назывались «дроздами»²⁷⁷.

8-й мортирный артиллерийский дивизион стоял в Тирасполе.