Текст книги "Завещание сталкера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zaveschanie-stalkera-56385.jpg)
Автор книги: Андрей Стрелко
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Здание было прекрасно знакомо старателям, это Серый понял по тому, как уверенно они ориентировались в обстановке. Крюка повели в одно из подвальных помещений, освещенных электрическими лампочками, питавшимися наверняка от вечных батареек. Конвой опальному старателю составили Сева, Крок, Шурик и Лысый – похоже, эта четверка была зла на Крюка больше других.
Крюка определили в маленькую комнатку, судя по всему, служившую для подобных дел – здесь валялись спальные принадлежности в виде двух стареньких протертых одеял, импровизированной подушки из тряпок, и раскатанного рулона мешковины, служившей пленникам подстилкой. В этой части подвала вообще было сыро и промозгло и, кроме тусклого электрического света лампочек, других источников тепла и уюта не наблюдалось, однако Крюка это совсем не смутило. Он с удовольствием повалился на мешковину, сложил рядом оружие и рюкзак и принялся ждать, пока Крок и Шурик не приволокут в чулан деревянный ящик с толстыми стенками, чтобы временно обезоружить Крюка. Крюк аккуратно уложил в него свои пожитки, за исключением нескольких банок тушенки, пачки хлебных сухарей, ложки и нескольких аптечек. Кроме того, при нем осталось два контейнера с уложенными внутри артефактами, скорее всего, тем самым «сердцем», которое Крюк хитро оставил при себе, и еще чем-то полезным для него в данный момент.
– Кто останется его охранять? – спросил Сева, запирая решетку на замок.
Слова относились прежде всего к Шурику, Кроку и Лысому, Серого в расчет никто не брал – слишком зелен он для охраны Крюка, да и нужной степени доверия молодой старатель пока не заслужил. Серый, конечно, показал себя в бою с лучшей стороны, но кто знает, может, он знакомец Крюка и пришел сюда, чтобы ему помочь, в Зоне всякое случается – видимо, так рассуждал Сева.
Вот только с охранниками у Севы вышла промашка: желающих охранять Крюка среди бывалых старателей не нашлось. Серый сначала подумал, что они просто боятся оставаться с ним один на один, но очень скоро все встало на свои места: причина оказалась настолько банальна, что Серый о ней сначала даже не подумал. Наверху начинался дележ награбленного, и, хотя добыча делилась поровну на всех, кто принимал участие в налете на гнездо бандитов, всегда оставались недовольные своей долей. Семен на правах главного делил добычу на равные по стоимости части, потом он же определял, кто и какой вклад внес в процесс завоевания ценностей, и раздавал номера выбора, от которых зависело, каким по счету ты будешь выбирать свою долю. Вот тут-то и была зарыта собака.
Каждая кучка была примерно равна по стоимости, но нужность ее конкретному старателю в конкретный момент могла сильно различаться. Дело в том, что очень часто старатели работали в Зоне под заказ, то есть искали для конкретного покупателя конкретный артефакт, отчего стоимость его резко возрастала, иногда в десятки раз. И если такой артефакт оказывался в одной из кучек, приготовленных для разбора, то желание заполучить именно эту кучку было для старателя естественным. Или, например, автомат может стоить столько же, сколько и две сотни патронов, а, спрашивается, зачем тебе еще один автомат, если он у тебя уже есть, а с патронами к нему как раз напряг? Сдавать «машинку» бармену за цену в десять раз меньше номинальной – это почти что потерять всю добычу, а таскать оружие с собой, пока на него найдется покупатель – слишком большой шик по местным меркам, здесь лишний груз – это всегда потеря в маневренности, а значит, в деньгах. С другой стороны, у кого-то автомат уже дышал на ладан, и получить новенький АКМ, в смазке, добытый в крестовом походе, гораздо выгодней, чем покупать у скупщика по тройной цене.
Иногда количество желающих получить одну и ту же кучку достигало нескольких человек, и порой дележ превращался в кровавую свару со стрельбой и человеческими жертвами. Семен первым придумал и ввел в дело такой способ дележа, который все посчитали честным. Показал себя с лучшей стороны – забирай, что тебе нужно. Впоследствии, если кто-то предложит тебе поменяться на выгодных для тебя условиях, хочешь – соглашайся, хочешь – нет, никто в спину стрелять не станет. Вот только был среди правил дележа один интересный пункт: если в момент дележа кто-то отсутствует по уважительной или не очень уважительной причине, например, ранен или вышел по нужде и в данный момент не может сделать выбор сам, то это право перепоручается Семену, который хоть и выберет честно самую ценную, по его мнению, часть добычи, но навряд ли угадает нужную.
Поэтому поучаствовать в разделе лично желали все четверо старателей, включая Севу. После короткой перепалки Шурик внес неожиданное предложение:
– А может, Серый его покараулит? Ему с ним как раз побеседовать надо, вот пусть и беседуют себе на здоровье.
– Ага, Серый в дележе первым номером будет, он сегодня будь здоров воевал, нескольких человек от смерти спас, – ответил Сева.
– Так он же в Зоне второй день, – парировал Шурик, – у него, небось, еще и потребностей особых нет, ему все с пользой будет. А Семен уж его не обидит.
– Точно, Серый, – влез Крок, – у тебя автомат есть, а всего остального нет, так что мы скажем, пусть тебе Семен что-нибудь стоящее подберет, тебе ж все равно покупать старательский набор придется. Так лучше уж здесь, чем у бармена втридорога.
– Да мне все равно, – сказал Серый, – у меня даже автомата нет, этот мне Макс дал на время.
– Да автомат тебе еще дадут, – отрезал Крок, – мы там прикинем, что тебе в добро будет, в обиде не останешься. Ты скажи, в целом ты согласен на такой расклад?
Логика в их словах была, поэтому Серый уже хотел было согласиться, поставив условие, чтобы ему непременно дали и патроны к автомату, поскольку пустой ствол здесь ни при каких условиях не нужен, но Сева снова не дал ему высказаться:
– Нет, опасно его с Крюком оставлять, эта сволочь все, что угодно, придумать может.
Развалившийся на полу комнаты Крюк на это замечание отреагировал – поднял голову и, сверкнув глазами, ответил:
– Ты на себя посмотри, кретин.
– Ладно, ребята, идите, – прекратил спор Макс, – я с Серым останусь, присмотрю за ними. С меня сегодня боец был не ахти, так что мне там все равно делать нечего. А Серому патронов побольше возьмите, они всегда в цене. И гранату, если будет.
Такой поворот событий устраивал всех, и старатели с радостными воплями устремились наверх.
– Давай спрашивай, что ты хотел, пока ушей лишних нет, – посоветовал Макс Серому. – Здесь иная информация тоже денег стоит, так что чем меньше человек ее узнает, тем она полезней.
– Это точно, – подтвердил через решетку Крюк, – давай спрашивай, да я спать лягу. Завтра намечается большая охота, вот твой друг знает.
Серый какое-то время собирался с мыслями, не зная, с чего начать.
– Ты резину-то не тяни, – поторопил Макс, – спрашивай, да и пойдем, у нас еще тоже дела есть.
– Не стесняйся, – подзадорил Крюк.
– Все, что знаешь о башне, – осторожно начал Серый. – Что вокруг, много ли зверья?
– Странные вопросы задаешь. – Крюк размышлял всего секунду. – Старая водонапорная башня – на вид ничего особенного, но много раз падала, а после каждого выброса опять как новая становилась. Аномалий вокруг навалом, место гиблое. Ты, вон, у кореша спроси, он тебе не хуже меня расскажет.
– Кореш около Башни никогда не был, а ты был.
– Всего один раз. А вот был среди наших один чудак – Фермером звали. Слух у него был идеальный. Мог за километр услышать, кто стреляет, где, сколько народу и кто победил. А потом ходил к полю боя и собирал то, что не смогли унести оставшиеся в живых. И неплохо жил, потому что к месту схватки всегда приходил первым. Остальные старатели от стрельбы подальше бегут, а он, наоборот, – туда. В общем, встретил я его как-то около Проклятого леса, и он мне говорит, что недалеко от башни пять минут назад вертолет умников гробанулся. Выстрелов он не слышал, значит, дело в аномалии, а не в людях. Не хочу ли я с ним сходить помародерствовать.
Ну и пошли мы. Действительно, научно-исследовательский борт, не знаю, что уж они там искали, но погибли все четверо. Мы, что могли унести, собрали и ушли. Фермер мне ГВБ отдал за мою долю, так что никакого криминала.
– Башня от Янова недалеко?
Макс, жевавший конфету, чуть не подавился. А вот Крюк отреагировал довольно спокойно:
– Ну, это как посмотреть. А что?
– Раз ты ходил за Рыжий лес, сможешь довести меня до станции Янов? – спросил Серый.
– Чтобы пойти к Припяти, надо иметь веские причины. А чтобы заставить меня провести тебя к ней, еще и много веских доводов. Они у тебя есть?
– Э, фраер! – одернул Серого Макс. – Хочешь, чтобы они тебя рядом с ним положили? Его же завтра завалят, когда он до Свалки дойдет. Хочешь рядом лежать?
– Ну, это мы еще посмотрим, кто кого, – философски ответил Крюк.
А до Серого вдруг дошло, что имел в виду Крюк, когда говорил про большую охоту. В этой охоте дичью будет Крюк. Он пока еще ничего не выиграл, а только взял паузу в игре, где ставкой будет человеческая жизнь, его жизнь. Этакое сафари, где будут догонять его, причем силы будут заведомо не равны, а точнее, шансов на спасение у Крюка почти нет, и он это прекрасно понимает. Все, что ему удалось сделать, это выиграть время и сохранить артефакт «сердце», который поможет ему привести в нормальное состояние ногу и на долю процента повысит его шансы на спасение. Это что же такое должен был сделать Крюк, чтобы на него ополчилась вся старательская братия?
А Макс между тем схватил Серого за куртку и потянул за собой в угол, остановился так, что решетка, за которой сидел Крюк, ему осталась видна, и, приперев Серого к стенке, зашептал:
– Ты что творишь! Я тебе что сказал, спрашивай, а не предложения вноси, понял?
– Он может довести меня до Янова, от водонапорной башни это всего в трех километрах.
– Он тебя до могилы доведет. Крюк уже почти что мертв, так что на него не надейся. А водонапорная башня от станции хоть и близко, только их вся Припять разделяет, а ее обходить в пол-Зоны станет. Но в одном ты прав…
Макс, успокоившись, отпустил куртку Серого.
– В Зоне напролом переть нельзя, а то без головы останешься. Если ты собрался идти к Изумрудному со мной, то слушай меня. – Макс выждал, найдется ли у Серого что-либо возразить, но тот промолчал. – Сейчас они добро делить закончат – тебе замену пришлют. От меня не отходи, делай все, как я скажу, без лишних вопросов. Понял?
– Понял.
– Ну, вот и славно. – Макс покосился на лестницу. – Все, а теперь сиди и молчи, с Крюком больше не разговаривай.
Крюк в разговоры больше и не вступал, лишь один раз поинтересовался, закончен ли допрос, и, получив утвердительный ответ, отвернулся к стене.
Серому пришлось провести полчаса в раздумьях. Макс молчал, за это время он перевязал себе руку, лишь однажды обратившись к Серому за помощью – нужно было придержать конец бинта. Когда сверху послышались шаги, Серый вздохнул с облегчением, поскольку молчание ему порядком надоело, а вопросов накопилось выше некуда.
– Вот это добыча! – радостно потирая руки, сбежал по лестнице Лысый. – Что за день сегодня такой удачный – тьфу-тьфу, не сглазить бы! – и Крюка взяли, и добычу подняли.
– Ладно, давай карауль его, – сказал Макс, направляясь к лестнице.
– Мы вам там по доле отложили! – крикнул вдогонку старатель.
Наверху дележ награбленного уже подошел к концу, довольные бродяги рассовывали по закромам свою часть добычи, некоторые прямо тут, на месте, обменивались товаром или продавали его друг другу – дело обычное. Семен и еще несколько приближенных к нему старателей, вроде Белого, упаковывали добрую часть припасенного бандитского барахла, в основном оружие, патроны, аптечки и еду. Серый сразу догадался, что это общак, куда попадали особо ценные и неделимые вещи. Общак принадлежал всем старателям лагеря, на эти ценности жили те, кто присматривал в лагере за порядком, лечили нуждающихся, оплачивали услуги Доктора, закупали необходимый инвентарь и оружие. С необходимостью сдавать в общак часть добычи никто не спорил, но, помимо этого, при налетах на бандитские группировки существовало еще одно правило: десятина боевого крещения.
Когда молодой старатель шел в бой первый раз в жизни, имелась в виду только жизнь внутри периметра, ему полагались некоторые подъемные, а если быть точным, десятая часть от того, что заработал в набеге каждый старатель. Иногда доля получалась не слишком большой, иногда достаточной для безбедного начала существования в Зоне, сегодня же она была просто огромной. Серый получил немало: в его кучке оказались АК-74 в почти идеальном состоянии, пять полных рожков к нему, два артефакта – «ломоть» и «райский цветок», ПМ и обрез охотничьего ружья с целой кучей патронов к обоим, пистолет «Форт» с четырьмя магазинами, две гранаты РГ-5, одна оборонительная Ф-1, новенький ПКДА, правда, самый что ни на есть простенький, четыре аптечки, три пачки антирадиационных таблеток и полный рюкзак еды. Вдобавок еще ему и десятина причиталась.
И без того немалая доля стала расти на глазах, когда к старателям обратился Макс:
– Так, братва, не расходитесь. У Серого сегодня боевое крещение – он свою долю честно заработал.
– Далеко пойдешь, братан, ты сегодня круче Семена воевал, а это трудно. – Крок отсчитал десятину. – Честно заработал, держи.
Около рюкзака Серого он аккуратно сложил часть награбленного, какую именно часть, каждый старатель был волен выбирать самостоятельно, поэтому десятина Серого стала складываться в основном из распространенных и оттого дешевых пистолетов ПМ, патронов к ним и прочей легкодобываемой ерунды. Серый вопросительно посмотрел на Макса, но тот успокаивающе кивнул: все в норме.
К рюкзаку стали сбрасывать добро – честно, десятую часть.
Нажитое в результате первого боя добро Серого росло на глазах, Серый даже испытал неудобство перед остальными за столь большую добычу: в итоге набралось семь обрезов охотничьих ружей, три пистолета-пулемета HK MP5N-K, еще шесть «Фортов», прекрасный образец семейства пистолетов «беретта» с емким магазином в двух экземплярах, один «кольт», три ПМ, немного патронов к автомату, аптечки, противорадиационные таблетки, еще два ПКДА и целая куча еды. При желании этим можно было вооружить целый взвод, но, к сожалению, у Серого пока был только один помощник, а лишнее оружие предстояло продать. И вдруг он завертел головой во все стороны:
– Ребята, а с нами же еще один молодой старатель был, ему ж тоже надо часть десятины отдать, он же тоже в первый раз… или его убили?
– Да живой он, – ответил Крок, – только десятины не заслужил. Как мародеры стрелять начали, так за кустами и пролежал, ни разу не выстрелил. Так что вся десятина твоя по праву.
– А что теперь с ним будет?
– Не знаем, мы ему не няньки, чтоб за него решать. Знал, куда идет, так что пусть теперь сам думает, что дальше делать.
– Как-то не по-человечески это.
– А что здесь по-человечески? Здесь – Зона, а она человека не любит. А если каждому, кто от страха в кустах прятался, десятину отдавать, так себе ничего не останется.
– Да ладно, не волнуйся ты за него, – успокоил Семен. – Многие так начинают, а потом до центра Зоны добираются. Не дадим пропасть, на то я здесь и поставлен.
Пока Семен расставлял посты, старатели обедали, травили байки, играли на неизвестно откуда взявшейся гитаре, пили водку и продолжали меняться добром. Охранять объект осталось около полутора десятка старателей, вряд ли разгромленные бандиты так скоро мобилизуются, чтобы попытаться отбить потерянный аванпост, но все-таки такой возможности никто не исключал. Выставив нескольких наблюдателей, Семен отдал распоряжение остальным прочесать местность на предмет тайников и закладок, в которых могли содержаться особо ценные артефакты и оружие. Чес шел полным ходом, а Крюка остался охранять Крок.
Данилу Серый нашел во дворе, тот стоял чуть поодаль от входа и неумело мял в руке сигарету. Видно было, что курение для него занятие новое и незнакомое, оттого после каждого затяга он сдавленно кашлял.
– Курить в Зоне – последнее дело, – Серый сказал это поучительно, но без лишнего пафоса.
Данила лишь махнул рукой в ответ.
– Нет, я серьезно, – продолжил Серый. – Во-первых, это дорого, во-вторых, запах табака всяких тварей приманивает, так что курить в Зоне – накладно вдвойне.
– А еще курить – здоровью вредить, так что ли? – сказал Данила, усмехнувшись. «Раз шутит, стало быть, не все еще потеряно», – решил Серый.
– Данила, ты б правда курить не начинал, неподходящее это занятие для старателя.
– Да какой я старатель? – Данила бросил недокуренную сигарету, что в Зоне считалось непозволительной роскошью. – Я с собой специально сигарету взял, решил, что как только первого монстра завалю, обязательно попробую, что это такое. Я ведь ни разу в жизни не курил.
– И не начинай, а монстра еще успеешь завалить.
– Да не в монстре дело, понимаешь? Я ведь не испугался! Я просто не смог выстрелить в человека, посмотрел в прицел и понял, что сейчас его убью, и не смог нажать на курок.
– Это не человек, это бандит, мародер, он, не задумываясь, нажимал на курок, когда грабил старателей.
– Нет, Серый, он человек. Он плохой человек, но человек.
– А они по тебе стреляли?
– Еще как.
– Так чего ж ты не ответил? Или ты из тех, кто подставляет вторую щеку, когда ударили по первой? Здесь война, Данила, причем не война с монстрами, а война, прежде всего, между людьми.
– Значит, мне здесь не место.
– Поедешь домой?
– Нет у меня дома. И уезжать мне отсюда некуда. Так что буду как-нибудь здесь.
– Может, Семен тебе найдет какую-нибудь мирную работу в лагере. Ты кем был в мирной жизни?
– Студентом.
– Что изучал?
– Математику. Да я и проучился-то всего два курса. Не студент, а одно название.
– Ну, тогда научись еду готовить, будешь в лагере поваром, повара в любое время и в любом месте – первые люди.
– Да нет, – Данила гордо покачал головой, – унизительно. Не хочу.
– И что будешь делать?
– Может, к ученым пойду. Глядишь, подыщут мне какое-нибудь дело. У периметра не останусь.
– Вот, держи. – Серый поставил к ногам Данилы рюкзак с добром: обрез ружья и ПМ с патронами, новенький ПКДА, свою куртку, полученную утром у Макса, несколько аптечек и антирадиационных наборов.
– Не надо, я не возьму, – запротестовал Дан, но Серый отрезал:
– Бери, говорю. Старателю нужно в Зоне с чего-то начинать. Ты же старатель?
– Да какой я старатель?..
– Старатель, старатель. Раз сюда пришел, значит, старатель, здесь все – старатели. Бери, мне от этого тоже польза будет.
– Какая?
– Говорят, Зона все видит, за каждый поступок плюс или минус ставит, так что будем считать, что я перед ней выслуживаюсь.
– Ладно, спасибо, Серый.
– Только там магазин к ПМ всего один, ты еще себе на патроны сменяй, ладно?
Данила кивнул.
– Ладно, бывай, старатель! – Серый по-дружески стукнул Данилу по плечу. – А то, что ты в людей не стреляешь, может быть, даже лучше. Зона, она все видит, так что тебе это тоже зачтется.
– Спасибо за все, Серый.
Макс поджидал Серого на выходе из здания и, когда он появился, схватил за рукав и потащил к баррикадам из полуразрушенной техники, за которыми можно было укрыться от лишних глаз.
– Часть оружия придется здесь загнать, – быстро заговорил он. – Отнести все к бармену за одну ходку не получится, а ходить два раза времени нет. Можно, конечно, нычку сделать, но, во-первых, могут проследить и все выгрести, а во-вторых, деньги нам сейчас не помешают.
– А может, старателя этого зеленого попросим помочь, Данилу? Ему все равно налегке идти, а так мы ему заплатим и сами в выигрыше останемся.
– Так, ты мне тут детский сад не разводи, не хватало нам еще всяким сосункам сопли подтирать. Здесь у нас так: либо в Зону идти, либо с молокососами нянчиться. Ты его сейчас один раз пригреешь, а потом не будешь знать, как от него отделаться, станет за тобой, как за мамкой, таскаться.
– Что же с ним будет?
– Если ум есть, найдет себе занятие в лагере.
– А если нет?
– Не задавай дурацких вопросов!
– Ладно, проехали. Что ты придумал по нашему делу?
– Есть одна идея насчет проводника.
– Крюк?
– Он самый, только делать надо все очень аккуратно, иначе, если наши узнают, они нас с тобой на ленточки порежут.
4. Прорыв
Одним прыжком пес оказался рядом с Мэг и ухватил ее за рукав. Долл развернулся, но стрелять не стал, боясь попасть в девушку, вместо этого он попытался сбить пса прикладом. Прихрамывающий Монгол хотел развернуться, но сзади на него бросились еще две собаки, тихо заработал «Вал», одна собака упала, другая отскочила назад.
Доллу наконец удалось попасть прикладом по собачьей голове и освободить Мэг, пистолет в ее руке выпустил две пули. Брызнула кровь, еще на одного пса стало меньше, но свора не думала сдаваться. Сразу три собаки нырнули в проем и, виляя, скользнули к людям, с другой стороны показалась вздыбленная тень, а спустя секунду она обрела ясные очертания. Трудно было поверить, что обычные дворняги способны на такую агрессию и скорость. Из троих человек выстрелить успел только Монгол, тут же две собачьих челюсти сомкнулись на его руках, пытаясь порвать комбинезон из плотного металлопластика. Внезапно пламя охватило коридор в десятке метров от пятака, на котором происходили события, – одна из шавок угодила в «печку». Вспышка огня резко повысила видимость, что позволило людям оглядеться и сгруппироваться.
Долл и Мэг шагнули назад, так, чтобы за их спинами оказалась колонна, окруженная стеллажами, теперь атаки сзади можно было не опасаться. Монгол сумел отбросить одного пса, и Долл тут же дал по отлетевшей собаке двойной залп из ружья. Мэг присела на колено и одну за другой отправила несколько пуль в остатки стаи, которая пошла в массированное наступление.
Военный старатель завалился, подминая под себя вожака, самую крупную особь, что имелась в наличии у стаи, выхваченный нож трижды проткнул тело, заставив собачье сердце остановиться. Долл и Мэг поверх него выпустили из стволов остатки магазинов, всухую защелкали курки.
На этом лимит везения оказался исчерпан. Только что выданный кредит фортуны в виде спасительного света от «печки» Зона тут же вернула себе с процентами. Пламя горящей аномалии погасло, и для уже привыкших к свету глаз наступившая тьма показалась абсолютно непроглядной. Хорошо было лишь то, что людям противостояли обычные дворняги, а не слепые мутанты Зоны. Их глаза, как и человеческие, нуждались в адаптации к изменившейся ситуации.
Наступило время неведения. Алекс ничего не видел, зато слух наполнился дикой какофонией звуков, в которой смешались скрежет собачьих когтей, визг и рычание, человеческие крики и глухие удары. Невозможно было понять, что происходит и кто берет верх, громкая возня отдавалась эхом в помещении, оставляя простор для фантазии.
А потом снова сработала «печка». Огненные языки ударили вверх, озаряя поле боя. Долл за прошедшие секунды, казалось, даже не пошевелился, так и стоял, держа пальцы на спусковом крючке разряженного оружия. Монгол лежал на полу, закрывая горло руками, а сразу восемь собак рвали его на части, пытаясь добраться до слабых мест в защитной форме. Несколько псов тянули свои огромные клыки к сонной артерии, прикрытой лишь руками старателя, и с каждой долей секунды были все ближе к цели. А Мэг вместо пистолета уже держала в руках нож и ударом клинка сбила с Монгола одну из наседавших собак.
Долл опомнился и тоже ринулся к месту схватки, ударяя прикладом по собачьим телам. Двум псам пришлось повернуться к нему, рассредоточивая силы, а у Монгола появилась возможность вздохнуть свободней и подобрать нож, который валялся всего в полуметре от него. Противостояние переходило в завершающую стадию, люди медленно, но верно брали ситуацию под контроль. Хорошая атака удалась Монголу, еще один пес потянул за собой кровавый след и вышел из боя, отползая в сторону. Сразу две собаки атаковали девушку, им удалось сбить ее с ног, но один из псов тут же напоролся на острие.
Когда в очередной раз погасла «печка», звуки, услышанные Алексом, сильно отличались от тех, что он слышал в первый раз. Рычание было не таким боевым, в общий фон вплеталось жалобное подвывание подранков, да и звуки борьбы отражали не сумбурную вакханалию, а несколько локальных стычек.
Через минуту, когда глаза наконец привыкли к сумеречному зрению, стало ясно, что люди победили. Жалкие остатки стаи попытались отступить сначала к выходу из ангара, а убедившись, что люди идут следом, повернули в угол строения. Еще через минуту все было кончено. Подобравший свой «Вал» Монгол и перезарядившийся Долл в две руки добили остатки своры, чтобы не оставлять их за своей спиной, а Мэг, отвернувшись и сжимая в руках окровавленный нож, ждала окончания расправы.
– Где твой пистолет? – окликнул ее военный старатель, когда дело было сделано.
– Бросила в «печку», чтобы мы могли видеть.
– Молодец! – похвалил Долл. – Ты нас спасла.
– Точно, – подхватил его напарник, – я бы, наверное, не додумался.
Долл достал свою «беретту» и протянул Мэг.
– Держи. И патроны тоже. – К девушке перекочевали заряженные магазины к пистолету. – А мне давай свои, у меня еще «форт» остался, пригодятся.
Монгол, не теряя времени, попытался привести свою амуницию в порядок, хотя сделать это было нелегко. В нескольких самых уязвимых местах зияли огромные дыры, фактически лишая обладателя защиты, даже и не верилось, что обычные, пусть и здоровенные дворняги могли так распотрошить тяжелый армейский комбинезон.
– Ты в порядке? – спросила Мэг, глядя, как военный старатель вытирает кровь с открытых частей тела.
– До свадьбы заживет. – усмехнулся тот. – Однако я должен сказать, что нас изрядно потрепали. И я думаю, без посторонней помощи здесь не обошлось.
– В каком смысле? – не понял Долл.
– А вот сейчас и посмотрим. Идите за мной, медленно и аккуратно.
С этими словами старатель двинулся к выходу, постепенно загребая вправо, туда, куда упорно не пускали людей взрослые псы. То, что он искал, обнаружилось через тридцать метров, под большим складом крупного строительного мусора. Сука с обвисшими сосками была облеплена дюжиной притихших щенков, все они были разного цвета, одни еще слепые, другие с широко открытыми глазами, маленькие пушистые комочки прижимались к теплым бокам матери.
Монгол подошел почти вплотную, его взгляд встретился со взглядом собаки. Сосунки беспокойно заерзали, заскулили, понимая, что прятаться больше нет смысла.
– Вот он, – прошептал старатель, выделяя из копошащейся массы одного щенка, черного, с белесой пунктирной линией вдоль всей спины. – Будущий чернобылец.
Старатель повернул голову к попутчикам:
– Он ведь специально одну из шавок в «печку» бросил, понимал, что мы ослепнем, когда она погаснет. А он поможет псам видеть нас в темноте, считывая наши мысли. Если бы не ты, Мэг, он бы нас по одному перегрыз.
Долл и Мэг стояли сзади, никак не комментируя слова Монгола. Не верилось, что на столь хитрый план способен этот маленький комок шерсти с едва открывшимися глазами.
Монгол вернулся к щенкам:
– Значит, твоя мамка согрешила с прародителем тех чернобыльцев, что живут теперь. Ты тоже мог бы стать вожаком, если бы не попал в мешок…
– Оставь их, Монгол, – попросила девушка. – Они нам больше не помешают.
– Они все равно погибнут, когда падет контур.
– Оставь их. Они имеют право на шанс.
– Шеф, вставайте! – кто-то тряс Алексея за плечо. Подняв голову, Ципик увидел Шастина. – Прорыв будет! Умники говорят, очень сильный, они лагерь на Изумрудном консервируют.
– Так это ж в другой стороне, – пытаясь отойти от сна, проговорил Алексей, – и выброс должен только в субботу быть.
– Должен в субботу, а будет сегодня. Внеочередной.
Ципик быстро оделся и собрался в походном варианте. За пределами казармы царила тихая паника – на передней линии вели спешное переоборудование: в каждом окне оставляли только по одному крупнокалиберному пулемету, остальные места занимали портативные ручные орудия. Это для того, чтобы, отступая на вторую линию, сохранить максимальную боеспособность. В повреждающем действии ручные пулеметы, конечно, значительно уступают стационарным, но при таком прорыве, как предстоящий, это не главное. Удержать первую линию все равно не удастся, поэтому снятые с места станковые машины устанавливали на кузова КамАЗов, образуя современный вариант знаменитой тачанки.
Сценарий грядущего противостояния Алексей представлял относительно неплохо. С первыми, редкими и нестройными рядами будут бороться с брустверов. Задача не только в том, чтобы не подпустить врага к себе, но и максимально сохранить в целости минное поле, которое принесет гораздо больше пользы, когда в атаку пойдут основные силы врага. Так что пулеметчикам придется потрудиться. Одновременно авиация и артиллерия начнут обрабатывать окрестные территории тяжелыми боезарядами. Совместными усилиями первые атаки мутантов удастся остановить, но, к сожалению, это будет только начало.
Когда толпа мутантов превратится в сплошной поток, командование даст приказ отступать. Недемонтированные станковые пулеметы придется бросить, а солдаты займут места в КамАЗах. Дальше основную работу по уничтожению нечисти возьмут на себя авиация, артиллерия и минное поле, а перебравшихся через первую линию тварей будут добивать отступающие части. Вот тут-то и начнутся потери: как правило, вовремя оставить позиции и отойти на безопасное расстояние удается не всем, и уж если до тебя не доберутся монстры, то точно получишь по голове осколком артиллерийского снаряда. Обычно волна гасится где-то между первой и второй линией, хотя бывали случаи, когда приходилось оставлять и второй эшелон, ну а дальше за дело примутся спецвойска зачистки, которые добьют оставшиеся отряды нечисти.
В настоящий момент подготовка шла согласно уставу: солдаты занимали позиции и готовили оружие, командиры еще и еще раз проверяли боеготовность, а начальство спешно улепетывало на безопасное расстояние.
Патрульному отделению, в котором числился Ципик, отводилась особая роль. Три патрульные группы по четыре человека в каждой занимали позицию между первой и второй линиями вдоль болот около Проклятого леса. Место знакомое, задача относительно простая – следить, чтобы после прорыва первой линии часть монстров не откололась от основной группы с целью прорваться через вторую заградчерту в районе Проклятого леса. Такое происходило чрезвычайно редко, и с поставленной задачей отделение всегда справлялось.
С жалостью глядя на солдат, готовившихся к бою, – до следующего утра доживут не все – Алексей направился к избушке Непряева. Там уже собрались все, включая опухшего от побоев Смирнова. Кэп давал вводную. Мельком глянув на Ципика и Шастина, он бросил:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?