Электронная библиотека » Андрей Воронин » » онлайн чтение - страница 21


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 15:49


Автор книги: Андрей Воронин


Жанр: Боевики: Прочее, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Он распахнул дверь ударом ноги, держа в одной руке “вальтер”, а в другой обрез. Игра близилась к завершению, он добрался до последнего, самого высокого уровня, где уже нельзя хитрить, отступать и прятаться, а можно только одно – идти напролом, не обращая внимания на препятствия и раны. Баландин этого не знал, потому что ни разу в жизни не играл в “дум” или “джи-ай”. В сущности, он был чайником, и кончил, как чайник, так и не добравшись до самого верха…

Комната была узкая, как пенал, обшитая сосновой вагонкой, с окном в торцовой стене. Вся ее скудная обстановка – стол, тумбочка и даже узкая односпальная кровать, знававшая лучшие времена, – была свалена в дальнем углу у окна в некое подобие баррикады. На то, чтобы оценить обстановку, Чеку потребовались секунды. Рогозин, конечно же, прятался за баррикадой, а комната, судя по рассказам Баландина, была именно та, где все и началось…

Чек бросился вперед, безумно вопя от переполнявшей его ярости, смешанной со страхом. Навстречу ему сверкнула бледная вспышка выстрела, он упал на колени, почувствовал, как от тугого горячего ветра шевельнулись волосы на макушке, и пальнул одновременно с обеих рук, целясь в крышку лежавшего на боку стола. Самодельная картечь пробила в полированной крышке огромную дыру, полетели щепки. Рогозин выскочил из-за баррикады, вереща, как заяц, прижимая ладонь к окровавленному жирному боку, и выстрелил в Чека из огромного никелированного пистолета. Чек дернул щекой, когда пуля просвистела мимо его уха, и хладнокровно всадил заряд картечи в белую рубашку Рогозина. Окровавленные клочья материи полетели во все стороны, кровь плеснула на сосновую вагонку, и Рогозин молча упал на пол у окна.

Чек поставил “вальтер” на предохранитель и затолкал его в карман. Он подошел к Рогозину, на ходу перезаряжая обрез. Это оружие ему действительно нравилось, потому что было простым, удобным и обладало жестокой убойной мощью – не большой, а именно жестокой, что и требовалось в данной ситуации.

Чек очень надеялся, что Рогозин еще жив, и тот действительно был жив, хотя грудная клетка у него оказалась развороченной, а на губах пузырилась кровавая пена. Более того, бывший работодатель Чека каким-то чудом не потерял сознания, и Чек решил, что бог есть на свете.

– Ну, – сказал он, – говорят, ты насильник? Не хочешь ли попробовать, каково было моей сестре? Или Баландину?

– Все.., что угодно, – с трудом шевеля мертвеющими губами, прохрипел Рогозин, глядя на него снизу вверх глазами, из которых непрерывным потоком текли слезы. – “Скорую”.., умоляю…

– “Скорая” уже здесь, – успокоил его Чек, с силой ввинчивая стволы обреза между ягодицами Рогозина. – Сейчас станет легче.

Он немного повернул обрез, чтобы картечь пошла строго вверх, разрывая кишки, превращая внутренние органы в кровавую кашу, перемалывая почки, печень, легкие и сердце в чудовищный фарш, и спустил курки. Тело Рогозина подпрыгнуло, изо рта выплеснулся фонтан крови, и все закончилось. Чек выронил обрез и подошел к окну, не обращая внимания на доносившиеся с лестницы матерные стоны Баландина В дачном поселке было тихо – так тихо, что в это даже не верилось “А чего ты, собственно, ожидал? – устало подумал Чек. Он провел ладонью по лбу, не замечая, что пальцы у него в крови, и на бледной коже остались четыре кровавые полосы, похожие на следы реактивных снарядов. – Неужели ты думал, что кто-то, услыхав стрельбу, бросится на помощь соседу, размахивая веником или граблями? Да черта с два! Для чего, в таком случае, существуют милиция и телефон, по которому ее можно вызвать?"

Он оглянулся на дверь. Баландин стонал и возился на лестнице. Проходить мимо него Чеку не хотелось. Просто не хотелось, и все. Эта книга была прочитана до конца, последняя страница перевернута, и Чек по собственной воле вычеркнул себя из списка действующих лиц. Баландин может делать все, что ему вздумается, в том числе и подохнуть от потери крови или снова сесть в тюрьму, теперь уже лет на двадцать, никак не меньше. Каждый за себя, один бог за всех – так, кажется, он говорил?

Чек перебросил ноги через подоконник и встал на узком карнизе, держась одной рукой за раму окна. Прямо под ним был балкон второго этажа, и Чек прыгнул на него. Приземлился он неловко, сильно подвернув ногу. “Ну вот, – подумал он, массируя лодыжку, – одним хромым волком стало больше. Интересно, надолго ли?"

Он перелез через перила, повис на руках и разжал пальцы. Старая сирень затрещала, приняв на себя вес его тела. Сучья в нескольких местах разодрали одежду и пробороздили кожу, но они же смягчили падение.

Ключ от “бьюика” почему-то торчал в замке зажигания. Чек настолько устал, что даже не удивился этому обстоятельству. Он завел двигатель и дал задний ход, не утруждая себя тем, чтобы открыть ворота. Подвернутая нога ныла, как гнилой зуб, и все тело, казалось, было набито ватой, поэтому Чек просто дал полный газ и с грохотом вывалил ворота наружу, с разгона ударив в них бампером лимузина.

Он вырулил на улицу, развернул машину в сторону Москвы и ударил по тормозам, потому что дорога оказалась перекрытой. Поперек проезжей части торчал пыльный зеленый “жигуленок”, а прямо перед ним, широко расставив ноги, стоял Канаш. Его каменное лицо было осунувшимся, но спокойным. Он что-то держал перед собой в вытянутых руках – Чек не видел, что именно, но догадаться было несложно, поскольку поза Валентина Валерьяновича была словно позаимствована из старого вестерна или из полицейского боевика.

"Сейчас он нажмет на клавишу “Del” и сотрет меня, как испорченный файл”, – успел подумать Чек за мгновение до того, как в лобовом стекле напротив его лица одно за другим появились четыре круглых отверстия, окруженных расходящимися лучами мелких трещин. Потом прочный триплекс не выдержал и разлетелся вдребезги, осыпав упавшего на рулевое колесо Чека дождем мелких стеклянных призм* * *

– Когда, говоришь, это случилось? – спросил Илларион, круто разворачивая машину в неположенном месте. Маневр получился довольно неуклюжим, поскольку Забродов рулил одной рукой, держа в другой сотовый телефон.

– Да только что, – возбужденно ответил Сорокин. – Я звоню только для того, чтобы предупредить: ничего не предпринимай. Не суйся в эту кашу. Они все сошли с ума, а самый сумасшедший из них этот Канаш Сиди дома и не высовывайся. Только тебя там и не хватало.

– Где это – там? – спросил Илларион.

– Понятия не имею, – раздраженно откликнулся Сорокин. – А если бы знал, ни за что бы не сказал. Я не шучу, Забродов. Держись от этого подальше.

– Есть, товарищ полковник, – четко, по-армейски ответил Илларион и прервал связь.

Телефон немедленно зазвонил снова, но Илларион больше не обращал на него внимания, целиком сосредоточившись на управлении автомобилем. В отличие от Сорокина, он догадывался, куда мог податься Канаш, а главное, почему он это сделал. Сорокин был неглуп и вскоре должен был прийти к такому же выводу, но он руководствовался логикой, а этот путь был длиннее, чем тот, которым шел Забродов. Он чуял Канаша, как бывалый охотник чует тигра-людоеда, и гнал “лендровер” на дачу Рогозина, благословляя тот миг, когда Сорокин проговорился, назвав ему адрес.

Илларион вдруг ухмыльнулся и покачал головой. Проговорился… Проговорился ли? Может быть, полковник сделал это сознательно, предчувствуя такой поворот событий?

Через полчаса он въехал в дачный поселок и без труда отыскал нужную улицу. Улица была пуста, и в этой пустоте Иллариону почудилось что-то зловещее. Проезжая по поселку, он видел встревоженные лица копавшихся в своих огородах дачников, повернутые в сторону рогозинской дачи. По этим лицам можно было ориентироваться, как по мху на стволах деревьев, который, как известно, растет с северной стороны. А здесь было тихо и пустынно, как на обратной стороне Луны. “Неужели опоздал?” – подумал Илларион, останавливая “лендровер” возле перегородивших дорогу “жигулей”. С другой стороны он увидел огромный “бьюик” без лобового стекла. Светлая кожа водительского сиденья была забрызгана кровью, а сам водитель лежал на баранке, и в его волосах блестели осколки стекла. Некоторые из них были красного цвета.

Илларион заглянул в салон “бьюика”, перевернул тело и понял, что действительно опоздал. Прямо у открытой калитки на посыпанной гравием дорожке лежал еще один труп.

– Черт возьми, – сказал Забродов, и в этот момент в доме раздался выстрел.

Илларион бросился к дому. Почти добежав до крыльца, он вспомнил про оставшийся в бардачке револьвер, но возвращаться было поздно.

Больше в доме не стреляли. Илларион замедлил шаг, спокойно поднялся на крыльцо и вошел в прихожую.

Наверху послышались шаги. Забродов огляделся, увидел в углу глубокое и очень удобное на вид кресло и уселся в него, закинув ногу на ногу.

Канаш спустился по лестнице, держа в руке пистолет. Вид у него был деловой и озабоченный. Сорокин ошибся, утверждая, что начальник службы безопасности сошел с ума. Возможно, так оно и было, но лишь до тех пор, пока он не закончил дело, прострелив головы сначала Чеку, а затем и Баландину. Спускаясь по лестнице, он обдумывал план бегства, к которому готовился уже много лет. Собственно, обдумывать было нечего: он никогда не сомневался, что уходить придется в экстренном порядке, и заранее подготовил пути для отступления – Ну что, Канаш, – раздался вдруг смутно знакомый голос, заставивший его вздрогнуть и резко обернуться, – закончил все свои дела?

Канаш сощурился, вглядываясь в темный угол, и медленно покачал головой.

– Жив? – удивленно спросил он, разглядев раскинувшегося в кресле Забродова, который с рассеянным видом чистил ногти игрушечным перочинным ножичком с пятисантиметровым лезвием. – Надо же, какая живучая сволочь… Ничего, это ненадолго.

– ..Кто знает, что будет? – нараспев произнес Забродов, кого-то цитируя. – И сильный будет, и подлый будет. И смерть придет и на смерть осудит.

– Это что, стихи? – насмешливо спросил Канаш. – К сожалению, я далек от поэзии, поэтому разговора не будет.

Он поднял пистолет. Ему оставалось всего лишь нажать на курок, но смехотворный ножик, которым Забродов только что с невозмутимым видом чистил ногти, каким-то непостижимым образом вдруг вынырнул из пустоты и вонзился в его горло чуть правее гортани – туда, где под кожей мерно пульсировала артерия.

Свет начал стремительно меркнуть. Канаш нажал на спусковой крючок, пистолет коротко бахнул, подпрыгнув в его руке, и пуля вспорола обивку кресла, в котором уже никого не было. Валентин Валерьянович упал на одно колено, схватившись свободной рукой за рукоятку ножа, и заколебался, понимая, что струящийся у него между пальцами поток крови превратится в фонтан, как только он вынет нож из раны. Он снова выстрелил, хотя перед глазами было уже совсем темно, как будто на подмосковный поселок спустились преждевременные сумерки.

– Да, – услышал он из недостижимой дали, – разговора не будет. О чем с тобой говорить?

Канаш нечеловеческим усилием поднял пистолет, который, казалось, теперь весил не меньше тонны, и стал стрелять, поворачиваясь вокруг своей оси. Последний выстрел опрокинул его на спину. Пистолет выпал из слабеющей руки. Потом хлопнула закрывшаяся за Забродовым входная дверь, и этот звук был последним, что услышал Валентин Валерьянович Канаш.

* * *

…Илларион загнал “лендровер” в кусты, заглушил двигатель и только после этого ответил на вызов по сотовому телефону. Когда он поднес трубку к уху, мимо его укрытия одна за другой пропылили три набитые людьми милицейские машины. Ему даже показалось, что он разглядел сидевшего на переднем сиденье головного джипа Сорокина.

– Да, – ленивым голосом сказал он в трубку. – Ты, Сорокин? Ну что, поймал своего Канаша? Ах, ловишь… Бог в помощь. Что? Я? Да ничего… Ванну вот принял, а теперь лежу на диванчике – наполовину дремлю, наполовину размышляю… О чем? Да о поэзии, знаешь ли. Что? Сам ты дурак, хоть и полковник. Ну и не верь на здоровье… Ну, хочешь, я тебе что-нибудь почитаю, чтобы ты успокоился? Куда идти? – Он вздохнул. – Грубо, полковник. Какой пример ты подаешь своим подчиненным?

Он выслушал ответ Сорокина, поморщился, улыбнулся, захлопнул крышку телефона и запустил двигатель. Илларион торопился, потому что дома его ждала недочитанная книга, которую ему на три дня одолжил Пигулевский и которую он никак не мог вернуть старику уже вторую неделю.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации