Читать книгу "Разреши любить. Позволь мне быть рядом. Книга 2"

Влада, вбежавшая в номер после охранников, несмотря на их крики, упала на колени перед Игнатом и обхватила его лицо ладонями.

– Влада, ты в порядке? – Игнат не удержался и через боль улыбнулся ей.

– Да… – ответила она дрожащим и невероятно знакомым голосом. – А ты?.. А ты как? Тебе… тебе больно? – Ее голос вошел под кожу Игната глубже, чем нож.

– Все хорошо … – ответил он слабым голосом. Он смотрел на Владу, бледную, с большими испуганными глазами, но невероятно красивую. Ему казалось, что перед ним Яся, его любимая девочка. Ее голос, прикосновения, взгляд – все напоминало ему о ней.

Он увидел порез на шее девушки, и взгляд мгновенно прояснился. Игнат потянулся к Владе, притянул к себе, не думая о том, что кто-то может войти, обнял и вдохнул аромат. Этот запах был знаком до одури. Как у Яси. Землянично-медовый.

Влада дрожала в его объятиях, а он все повторял:

– Не бойся, маленькая, все позади. Никто больше тебя не тронет. Веришь?

– Верю, – отвечала Влада едва слышно.

Они могли сидеть так вечно, ему не хотелось ее отпускать, но в номер снова ворвались охранники, подняли Владу и потащили прочь, не обращая внимания на ее крики. Игнат хотел остановить их, но не мог. В глазах потемнело, и он почти потерял сознание.

Вскоре в номер вошел Вальзер. Его тяжелые шаги, резкие движения и пронзительный взгляд сразу наполнили комнату ледяным напряжением. Увидев Игната, Вальзер нахмурился.

– Жив? – сурово произнес он, похлопав парня по щекам, чтобы тот открыл глаза.

– Да, – хрипло ответил Игнат, силясь удержаться в сознании.

Вальзер, не отводя глаз, задал следующий вопрос:

– Как тут оказался?

Игнат быстро собрался с мыслями. Он знал, что каждое слово будет проверено.

– Шел в свой номер и заметил, как чужой вскрывает номер Влады, – ответил он ровным голосом.

На лице Вальзера не дрогнул ни один мускул. Но его следующий вопрос заставил Игната напрячься.

– Откуда знал, что это ее номер?

Это был допрос, который Игнат должен был выдержать. Он не мог сказать, что заранее выяснил, где остановится Влада, поэтому сослался на случай, едва заметно сжав зубы.

– Случайно видел, когда она заходила, – отозвался он.

Вальзер коротко кивнул, не заметив ничего подозрительного.

– Спасибо, парень! Век не забуду. Держись, лекаря скоро доставят.

Он крепко сжал плечо Игната – этот жест показался даже теплее слов. А затем широким шагом покинул номер, явно направляясь раздавать распоряжения.

Оставшись в одиночестве, Игнат отключился. Но вскоре вновь пришел в себя. У входа в номер раздался требовательный голос Сержа:

– Пропустите, там мой друг! – требовал Серж и пытался протолкнуться через охрану.

– Не велено, – железно заявил охранник.

– Что значит не велено? Вы в своем уме? Что с ним? – голос Сержа звучал тревожно, ничьих велений он не принимал.

Охранники не отвечали и горой стояли у входа в номер.

– Я кому сказал, впустите меня, иначе пожалеете! – Серж перешел к угрозам.

Игнат усмехнулся. «Какой упрямый», – мелькнуло в голове. Но тут же его улыбка сошла на нет, послышались глухие удары. Серж пытался прорваться через охранников. Обычно он предпочитал не ввязываться в драки. Как сам говорил, его душевная организация слишком тонкая, чтобы действовать грубо. Однако это был исключительный случай, несмотря на то что против подготовленных ребят он бы точно не устоял.

– Отпустите его, – крикнул Игнат из последних сил. – Это мой друг, пусть войдет. Иначе я доложу Илье Васильевичу, что у него тупая охрана. Пусть гонит вас к чертям, – пригрозил он.

Охранники переглянулись, понимая, что рисковать своей работой не стоит, и нехотя пропустили Сержа.

Тот пулей влетел в номер, и сразу же бросился к Игнату.

– Что с тобой? Ты ранен? Где Влада? Я слышал, что ее хотели похитить?

Серж непрерывно осыпал друга вопросами, но, увидев кровь, побледнел. Он всегда плохо переносил вид крови. Игнат заметил его реакцию и, несмотря на собственное состояние, не удержался от подкола:

– Попей водички, а то сейчас в обморок шлепнешься. – Эти слова слегка успокоили Сержа. Он понимал, что, если Игнат шутит, значит, все не так уж плохо.

– Ты всегда был идиотом, – проворчал он, усаживая друга на кресло.

Игнат усмехнулся, но затем его взгляд потемнел. Он думал о том, сколько раз судьба давала ему шанс уйти, но все же оставляла в живых. Почему? Игнат не боялся смерти, но и не мог понять, почему она обходила его стороной, забирая вместо него любимых людей – младшую сестренку, на долю которой выпала страшная болезнь, хотя он мог точно так же заболеть, и Ясю, погибшую в аварии, хотя именно он не боялся скорости и часто гонял на тачке. Даже матерый уголовник с ножом не смог его убить. Игнату не давали уйти, словно он должен сделать что-то значимое. Было ли это даром или наказанием? Ответа у него не было.

Игнат вкратце обрисовал другу события, которые развернулись в номере Влады. По ходу его рассказа лицо Сержа становилось все более мрачным.

– Ну ты герой, – наконец выдохнул Серж, прикрывая глаза. – Зачем ввязался в драку с вооруженным типом? Мог бы позвать охрану или хотя бы ее отца!

– У меня не было времени, – спокойно отозвался Игнат, хотя в его голосе чувствовалась усталость. – Владе угрожала опасность, и я не мог оставить ее одну.

– Эта девушка сведет тебя с ума, – сухо подытожил Серж.

Игнат не стал отвечать. Он был согласен с другом как никогда.

Разговор прервал вошедший доктор, за которым проследовал мрачный Вальзер. В его глазах читалось напряжение, а широкие плечи словно налились сталью. Он молча остановился у стены, наблюдая за тем, как медики суетятся вокруг Игната.

Доктор, осмотрев ранение, уверенно заявил:

– Угроза жизни отсутствует, но рану нужно зашить. Необходима госпитализация для более тщательной обработки и обследования.

– Фартовый ты, – задумчиво произнес Вальзер.

То же самое похититель сказал Владе. Игнат усмехнулся, но ничего не ответил. Вальзер выделил машину и отдал строгий приказ охранникам сопроводить Игната. Серж помог другу добраться до больницы и, убедившись, что все в порядке, вернулся в отель.

Игнат же провел почти всю ночь в палате. Ранение не было тяжелым, но после обезболивающих и пережитых эмоций у него закрывались глаза. Зашитый и перевязанный, Игнат вышел из больницы только под утро. Он поднял глаза в безмятежную небесную даль, сделал глубокий вдох. Утренний воздух был прохладным и чистым, небо едва начинало светлеть, окрашиваясь в пастельные тона. Рядом цветы в клумбах благоухали медовым ароматом. Игнат, вдохнув их запах, остановился, чтобы полюбоваться рассветом. Улыбнулся. Он не чувствовал себя героем. Однако последние события помогли осознать, что спустя столько лет в нем появилось искреннее желание жить.

Грудь тянуло от боли, но в душе впервые за долгое время появилось ощущение света. Возможно, настало время дать себе шанс разобраться с новыми чувствами. Разрешить себе любить. А шрам на груди останется не просто отметиной, – а символом чего-то нового. Его сердце не остановилось. Оно все еще билось – ради Яси, а теперь ради Влады.

***

Серж забрал из гостиницы вещи, и парни отправились в аэропорт. Вернувшись в родной город, Игнат сразу окунулся в работу. Деловые встречи, совещания и контракты занимали весь день, но мысли о Владе не оставляли его даже в повседневной суете. Она не выходила у него из головы. И хотя со стороны его увлеченность могла показаться одержимостью, он так не считал. Влада была живой и настоящей. И Игнату хотелось быть рядом с ней, чтобы тоже почувствовать вкус жизни.

Его тревожили мысли о том, что около нее находится Марк. Он ревновал, представляя, как Марк касается Влады, шепчет ей на ухо разные глупости, целует, а возможно, позволяет себе что-то большее. Игнат ненавидел даже идею, что кто-то, кроме него самого, может быть с ней рядом. Даже намеки на это приводили его в бешенство. Он не понимал сам себя – какая-то случайная встреча с незнакомкой, и вот он, как подросток, не может выбросить девушку из головы и ревнует, как будто имеет на это право.

Вечером, находясь в одиночестве в своей квартире, он подошел к окну и посмотрел на ночной город, распростертый под ним, на сверкающие огни, играющие с прохладной тьмой. Игнат достал телефон и нашел фото. Той, которая сумела перевернуть его мысли, взбудоражила сердце и поразила куда-то в душу. Она улыбалась ему с экрана телефона. В ней было все: свет, нежность, необъяснимая сила, которая захватывала его целиком.

И он ответил ей едва заметным движением губ. Она пока не его. Но это пока.

Игнат смотрел на фотографию Влады, чувствуя, как его сердце бьется быстрее. Ее глаза сияли мягким светом, будто хранили в себе солнце. Волосы, убранные в высокий хвост, открывали тонкую шею, их кончики игриво касались плеч. Красивое платье лишь подчеркивало ее хрупкость и женственность.

Он провел пальцем по экрану телефона, будто мог прикоснуться к ней. Мягко усмехнулся – глупо, но это движение казалось почти реальным. Его взгляд задержался на впадинках над ключицами, таких нежных, таких манящих. Игнат позволил себе представить, что проводит по ним пальцами, чувствует под ними тепло ее кожи. На миг закрыл глаза, позволяя фантазии захватить его. Он хотел близости – не только физической, но и душевной. Хотел ощутить ее рядом, чувствовать, что она с ним, что она – его.

Ему виделось, как он касается ее лица, как Влада улыбается, чуть наклоняя голову. Ее взгляд – дерзкий, но доверчивый – заставлял сердце сжиматься и биться чаще. Игнат представлял, как она мягко прикасается к его плечу, словно случайно, и этот простой жест вызывал взрыв эмоций.

Дыхание стало тяжелее. Он не мог сдержаться, думая о том, какая мягкая у нее кожа, какое тепло исходит от тела. Каково это – услышать ее тихий смех, почувствовать, как у нее бегут мурашки по коже от его прикосновений? Мысли о том, как он проводит пальцами по руке, а затем легко касается губами шеи, возбуждали его все больше.

Ее женственность будоражила. Фантазия разгонялась все сильнее: интересно, как она целуется? В постели она горячая и страстная или, наоборот, нежная и мягкая? Творит такое, от чего сносит крышу, или лишь позволяет ласкать себя?

Мышцы Игната затвердели. Тело налилось тяжестью. С полуоткрытых губ сорвался едва различимый стон. Картинки перед глазами тоже стали меняться быстрее. В какой-то момент он почувствовал девушку, будто она была рядом. Ощутил жар ее тела, лаская в тех местах, которые она не открывала никому, но сейчас, в видениях, позволяла Игнату делать все, что ему хочется. Воздуха перестало хватать. Сердце стучало молотом в груди, и Игнат понял, что не может больше сдерживаться…

Спустя несколько минут, дыхание Игната выровнялось. Открыв глаза, он отложил телефон и усмехнулся. Странно осознавать, что всего лишь фантазии могли так возбуждать его. Или фантазии – это все, что ему осталось?

Плотская любовь… Надо же. Любовь может быть только любовью. Плотская или романтическая, порочная и платоническая – это все чушь. Есть только равнодушие или желание. А желать можно или тело, или душу, или все вместе. Когда желаешь человека целиком, всего без остатка – это и есть любовь. – Вспомнил Игнат строчки из романа, который когда-то прочитал. И он полностью с ними был согласен.

Игнат встал и отправился в душ, позволяя горячей воде смыть оставшееся напряжение. Но мысли о Владе оставались с ним. Ее образ – живой, теплый – возникал в сознании чаще, чем он хотел это признать.

– Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, малышка, – прошептал он.

***

Неделю спустя Игнат получил приглашение от Вальзера на частную встречу. Эта встреча сулила не только деловой разговор, но и возможность снова увидеть Владу. И он не раздумывая согласился.

Однако в планы вмешалась Алекса. В тот день она приехала в офис Игната в обеденное время и, как оказалось, услышала его телефонный разговор с Вальзером. Под предлогом того, что хочет обсудить какие-то дела, Алекса потащила его на прогулку.

Появление невесты в момент разговора с Вальзером вызвало у Игната глухое раздражение. Они еще не поженились, а она уже позволяла себе заходить без приглашения в кабинет и подслушивать его переговоры по телефону. Ему было неприятно видеть ее, и он еле сдерживал себя, мечтая побыстрее от нее избавиться. Игнат согласился прогуляться в надежде, что таким образом ему удастся побыстрее отправить ее домой.

Они шли по оживленному проспекту, и шум бизнес-квартала только усиливал желание Игната сбежать в тишину набережной. Ему хотелось думать о предстоящей встрече, а не слушать легкомысленные речи своей фиктивной невесты.

– Кстати на встречу я поеду с тобой, – вдруг заявила она, глядя на него с милой улыбкой.

– Это встреча с деловым партнером. Ты не обязана сопровождать меня на таких мероприятиях, – Игнат ответил сухо, давая понять, что приглашения от него не поступало.

– Тебя ведь Вальзер пригласил? – спросила Алекса с деланным любопытством. – Я верно поняла?

– Да, откуда ты его знаешь?

– Я? Совсем не знаю, – звонко рассмеялась она, элегантно прикрыв рукой губы. – Просто слышала от отца, что ты готовишь удачную сделку. Все говорят, ты не боишься работать с людьми с криминальным прошлым. Ты у меня такой смелый, горжусь тобой.

Игната передернуло от того, что Алекса считала его своим. Она держала его под руку, но эта близость раздражала. Он никогда не хотел брать ее руку в свою. Алекса казалась идеальной девушкой: утонченная, элегантная, всегда со сдержанной улыбкой на лице. Но она была чужой, не его.

– Твой отец знает о моих делах? Откуда?

Ее улыбка чуть дрогнула, взгляд метнулся в сторону.

– Константин Михайлович рассказал, – ответила она с легким замешательством.

Игнату показалось, что она что-то скрывает.

– Не знал, что наши отцы так близко общаются, – заметил он.

– После болезни Кости, прости, Константина Михайловича, – Алекса по-свойски назвала отца Игната, чему сама смутилась, – наши семьи сблизились, – взяв себя в руки, объяснила Алекса. – Ты же знаешь, что мой отец один из акционеров. Он всегда поддерживал Константина Михайловича, когда тот оказывался в сложных ситуациях, – пояснила девушка и добавила: – Думаю, будет правильным, если я поеду. У нас скоро свадьба, и никто не должен заподозрить, что наш брак фиктивный. Игнат скептически приподнял бровь. Он прекрасно помнил, кто из акционеров тогда поддерживал их семью, а кто пытался расшатать их позиции, даже заметки сделал в своей записной книжке. Недаром отец называл акционеров ближним кругом врагов. Гордеев же был в числе тех, кто относился лояльно, но его поведение больше походило на дальновидный расчет, чем на искреннюю поддержку. Сейчас Игнат в который раз пытался убедить себя, что его решение заключить фиктивный брак для поддержки влияния отца в бизнесе было правильным.

Прогулка вскоре подошла к концу. Прощаясь, Алекса трогательно поцеловала его в щеку и произнесла:

– Спасибо за чудесную встречу.

Что в ней чудесного, Игнат не понимал. Он с безразличием смотрел на девушку, которая затаив дыхание явно надеялась на продолжение, встречный жест. Может, нежный поцелуй в губы или хотя бы теплый взгляд, но не дождавшись, смущенно опустила глаза. Игнат же думал о другой. Его мысли устремлялись к Ясе, а затем к Владе.

– И кстати, не забудь, скоро день рождения моей подруги, – напомнила Алекса, спрятав за своей безупречной улыбкой обиду.

– Помню, – сухо ответил он.

– Если не против, я заеду за тобой, и мы вместе поедем на праздник, – предложила Алекса невинным тоном.

– Не против, – бросил Игнат, потому что ему было все равно.

Ему оставалось лишь выполнять условия договора. Но мысль о том, что на встрече с Владой он будет в сопровождении невесты, отягощала. Игнату претило играть по чужим правилам. И эта фальшь, как всегда, выводила его из себя.

Глава 3. Одержимость

Прогулка с Игнатом принесла Алексе результаты, которых она не ожидала. Но не дала того, к чему девушка так долго и упорно шла.

Прощаясь, она намеренно дружески поцеловала парня в щеку, надеясь на ответный жест. Она хотела увидеть в его глазах интерес, получить хоть какое-то проявление ласки. Алекса мечтала, чтобы он посмотрел на нее как на женщину, как на свою невесту. Но сколько бы она ни предпринимала попыток сблизиться с Игнатом, все было тщетным. Игнат сторонился ее и неизменно оставался холодным.

Алекса могла бы подумать, что он вовсе охладел к женщинам, но слишком хорошо знала: иногда он позволяет себе мимолетные встречи. Разовые, ни к чему не обязывающие свидания с девушками на одну ночь.

В их семье наличие любовницы у мужчины не считалось чем-то из ряда вон выходящим. «В светском обществе это нормально, – говорила ее мать. – Ты либо закатываешь истерики своему мужу, либо получаешь в свои руки еще один инструмент давления на него. Сама выбираешь, с кем он будет спать».

Алекса не разделяла жизненную философию матери, но и противопоставить ей ничего не могла. Девушка вела себя расчетливо, хотя в глубине души негодовала: почему Игнат выбирает кого угодно, но только не ее? Правда, признаться, что поведение Игната ее задевает, она не могла даже самой себе.

Алекса ревновала его, но не позволяла себе слабости. Скорее, относилась к поведению Игната с пониманием, оправдывая его (или, может быть, себя?) тем, что мужчине нужны женские ласки. Желательно разные, чтобы не застрять ни с кем надолго. Единственной, кого Игнат впустил в свое сердце, была его сводная сестра.

Но даже эти отношения длились недолго. Их разрушила не судьба, а люди, причастные к гибели Ярославы и ее матери.

Когда Алекса узнала от Яны Шленской, что Ярослава боится отца и дрожит при одном его упоминании, она даже посочувствовала ей. Настолько, насколько вообще была способна на сочувствие. Отец Алексы обожал дочь, исполнял все ее желания и оберегал от проблем. Он делал все, чтобы влияние семьи Гордеевых в обществе постоянно росло.

А вот отец Яры, судя по всему, был тем еще подонком, издевался над близкими. Человек с туманным прошлым, о котором и думать неприятно. Но именно этим и воспользовалась Алекса. Помогла воссоединить их семью. С одним лишь нюансом – посмертно.

Изначально Алекса рассчитывала, что если ей удастся найти отца Ярославы, то она сможет заполучить компромат на Елену. С помощью пикантной информации девушка надеялась разрушить или хотя бы пошатнуть отношения этой женщины с Константином Елецким. Если бы Игнат узнал, что Елена порочит имя его отца, он возненавидел бы не только мачеху, но и Ярославу. И разорвал с ними любые связи.

Алекса сумела убедить мать Игната, что ее план сработает. Алина боялась, что новая супруга Елецкого отнимет все, что принадлежит сыну по праву. Она тревожилась, что Игнат потеряет наследство, а она лишится хорошего содержания.

Мать Алексы и Алина поддерживали дружеские отношения – или делали вид, что поддерживают. Даже после развода с Елецким Алина оставалась полезной фигурой, а семья Гордеевых ценила связи в обществе. Поэтому мать Алексы не выпускала Алину из поля зрения, иногда приглашала на кофе, но все чаще на бокал вина, чтобы посплетничать об общих знакомых. В такие моменты она как бы с сочувствием напоминала Алине о подлой измене Елецкого, подводя к главному:

– Если Игнат женится на Алексе, – намекала мать девушки, – это защитит и тебя, и твоего сына от происков новой жены Елецкого.

Так мать Алексы планировала, что у их семьи появится дополнительный рычаг влияния на Елецких, а у Алины – новый шанс восстановить положение в семье. И все это должна была обеспечить Алекса. Девушка была готова сыграть свою роль в задуманной игре, потому что в конечном счете надеялась заполучить сердце Игната.

К несчастью для Алексы, из-за зависимости Алины от алкоголя, ее истерик и частых срывов, Игнат давно вышел из-под контроля матери. Более того, он ужился с отцом и его новой женой под одной крышей, что для Алины было равносильно предательству. Отношения Игната с Алексой продлились недолго – вскоре он без сожаления переключился на другую.

Мимолетная интрижка Игната вряд ли могла бы выбить Алексу из колеи. Но Игнат, по-настоящему влюбился в свою сводную сестру – Ярославу. Для Алексы это было отвратительно, а его отказ она и вовсе посчитала унизительным для себя.

Алекса не собиралась сдаваться. Воспитанная в семье, где каждый был уверен в своей исключительности, она считала себя выше остальных. Не только выше Ярославы, но и других девушек своего круга. Именно с таким подходом и во многом благодаря чувству полного превосходства над другими их семье удавалось достигать того, что иным казалось невозможным. Алексе всегда хотелось большего, и она привыкла получать желаемое.

Изначально она просто мечтала вытеснить Ярославу из жизни Игната. Но со временем это желание трансформировалось в нечто более мрачное – ей захотелось уничтожить соперницу. Не физически, конечно, но сделать все, чтобы Яра исчезла из жизни Игната раз и навсегда. Однако, когда ее желание исполнилось и Ярослава погибла, Алекса не чувствовала себя виноватой. Она просто считала себя катализатором, запустившим цепь непоправимых событий. И все же после случившегося ее еще долгое время терзали кошмары. Больше всего она боялась, что Игнат узнает правду о ее причастности к аварии.

Шесть лет назад через людей своего отца она выяснила, что Михаил – бывший гражданский муж Елены и биологический отец Ярославы – до сих пор одержим поисками своей семьи. В каком-то смысле он жил этой идеей, даже спустя годы. Михаил был готов на все, чтобы найти жену и дочь.

Алекса навела о нем справки. Никакого криминала за ним не числилось, разве что несколько приводов за бытовые ссоры, ничего серьезного. Но было в нем что-то маниакальное. Он был готов бросить все, даже сорваться в другой город, чтобы узнать, где находится его бывшая жена.

Всю информацию ему предоставила Алина. Алекса же предусмотрительно осталась в тени, Игнат ни в коем случае не должен был узнать о ее причастности.

– Вы заботитесь о своем сыне, – внушала Алекса матери Игната мягким, но настойчивым голосом. – Только вы можете уберечь его от таких, как эта Елена. Вы защищаете свою семью, свои интересы. Это ваш долг.

Алина верила. Ее состояние после частых запоев и нервных срывов было нестабильным. Она знала, что Константин любит свою новую жену, а сама она потеряла все, что могло ее с ним связывать. Оставался лишь Игнат, ради которого она решилась претворить в жизнь план Алексы.

Когда Елена и Ярослава погибли, Алина оказалась в ловушке собственной вины. Она звонила Алексе несколько раз, сначала радовалась, что женщины, разрушившей ее семью, больше нет, но позже, опомнившись, рыдала, осознав, что трагедия унесла и жизнь Ярославы. Вдобавок Константин попал в больницу с сердечным приступом, и женщина переживала за его состояние.

– Я не хотела, чтобы так вышло, – говорила Алина, вцепившись в руку приехавшей к ней как-то Алексы. Ее глаза бегали из угла в угол, как у загнанного зверя.

– Но вы же мечтали, чтобы эта женщина исчезла? – спросила Алекса, сохраняя спокойный тон.

– Да… Нет… Не знаю. – Алина замотала головой. – Я ненавидела ее, но не желала ей смерти, а тем более ее дочери. Я сама потеряла дочь. Это так несправедливо… Что мы наделали? Как теперь с этим жить?

– Тогда молчите! – резко прервала ее Алекса. Она выдернула свою руку из холодных пальцев женщины, и тут же натянула надменную улыбку, как этому учила мать. Ее улыбка была лишена радости, удовольствия или счастья, в ней сквозили лишь высокомерие и превосходство над Алиной. – Молчите, и я никому не скажу, что вы сделали.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала Алина, вскинув на нее испуганные глаза.

– Это вы передали Михаилу информацию. Вы, а не кто-то другой, – тихо, но твердо произнесла Алекса, сверля взглядом мать Игната.

– Я? – испуганно повторила Алина и уставилась девушке в глаза.

– А кто же еще? Это вы, только вы, – повторяла Алекса, от чего Алину начало потряхивать. – Вы сделали это, чтобы защитить Игната, вы заботились о нем.

– Да-да, конечно, ради моего мальчика. Я позаботилась о нем. Как не смогла о Катюше, – как в бреду, повторила Алина.

Ее губы дрожали, но она соглашалась. Она сама убедила себя, что сделала это ради Игната. Ведь только так она могла приглушить чудовищное чувство вины.

– Именно. Ради него, – подтвердила Алекса, отводя взгляд.

Больше они никогда не возвращались к этому разговору. Алекса избегала встреч с Алиной, лишь иногда что-то слышала о ней от матери. Однако мать Алексы продолжала ненавязчиво внушать Алине, что ее сыну нужна «хорошая девочка из хорошей семьи», и словно мимоходом подчеркивала, что лучше Алексы никого быть не может.

Прошло шесть лет, но Алекса продолжала ненавидеть Ярославу, даже понимая, что той больше нет. Нет для всех, кроме Игната. А иначе почему он до сих пор не строил серьезных отношений ни с одной девушкой, словно по-прежнему был привязан к Яре? Алекса была уверена, что разберется с этим, ведь она всегда была умной и настойчивой.

Сейчас, вооруженная свежей информацией о встрече Игната с Вальзером, девушка не стала медлить. Она тут же набрала отца, зная, что его наверняка заинтересуют новости. Ведь Гордеев внимательно наблюдал за сделкой с Вальзером, а любые контакты с этим человеком могли открыть новые перспективы.

Для семьи Гордеевых брак Алексы с Игнатом – продуманный коммерческий проект. И старший Гордеев лично следил за всеми бизнес-сделками, в которые был вовлечен его будущий зять. О предстоящей встрече с Вальзером Гордееву сообщил, конечно, не Константин, а другой человек – информатор, с которым он имел определенные договоренности.

Алекса оказалась права: отец немедленно вызвал ее к себе в офис, чтобы обсудить подробности.

Ей всегда нравилось радовать отца. Он говорил, что гордится дочерью, называл ее умницей. Алекса считала себя его любимицей. Совсем иначе обстояли дела с матерью.

Мать Алексы, Инга Гордеева, имела репутацию «железной леди». Она занимала высокую должность в политических кругах, была уверенной, надменной и влиятельной женщиной. Инга привыкла настаивать на своем и редко оставалась довольна. Алексу с самого детства готовили к тому, что она станет преемницей матери, и цена любой ошибки девушки могла быть слишком высокой.

Когда Алекса вошла в кабинет, отец встретил ее тепло, обнял, отодвинул стул, чтобы она могла удобно расположиться. Мать, также приехавшая на разговор, даже не поднялась со своего места. Она не допускала, чтобы важные вопросы решались без нее, не могла не контролировать ситуацию. Инга лишь бросила на дочь придирчивый взгляд и заговорила глухим, ровным тоном, от которого у Алексы пробежал холодок по спине.

– В таком виде ты встречалась с Елецким?

Алекса быстро опустила глаза на свое платье. Дорогое, от модного бренда. Воздушное, легкое, светло-персиковое, оно выглядело идеально: подчеркивало стройную фигуру, длинные ноги, добавляло образу свежести и невинности. Мужчины оборачивались, когда она проходила мимо.

– Ты должна выглядеть как уверенная в себе женщина. Не как побрякушка или аксессуар, а как алмаз, ограненный руками любящего тебя мужчины. Игнат должен чувствовать свою власть и силу, находясь рядом с тобой, – продолжила мать.

Алекса сдержала желание рассмеяться. Надо бы напомнить маме, с какой «серой мышью» встречался Игнат до нее! Но вслух девушка только произнесла, кивнув:

– Ты права, мама.

Затем она кратко пересказала разговор с Игнатом.

– Я настояла на том, чтобы поехать с ним на встречу, – завершила Алекса. – Игнат считал, что это лишнее, но я не согласилась.

– И правильно сделала, – удовлетворенно кивнул отец. – Ты должна быть рядом с ним. Узнай все, что сможешь, о намерениях Вальзера. Этот человек не станет приглашать кого-то к себе в дом просто так. Я тоже займусь этим вопросом. Есть люди, которых эти связи могут заинтересовать. Мы должны знать все о партнерах и их контактах.

Инга, до этого молчавшая, наконец заговорила:

– Не забудь, Алекса, ты должна быть не просто рядом. Ты должна быть лучшей. Игнат должен понять, что без тебя он не сможет ни сохранить, ни преумножить свое влияние.

Алекса вновь кивнула, не подавая виду, насколько ее тяготили такие разговоры. Она хорошо знала, что в этой семье от нее всегда требовали быть на высоте. И ошибок не прощали.

Как обычно, отец обнял дочь на прощание, а мать даже не проводила взглядом.

– Что ты будешь делать дальше? – Ее голос, ровный и требовательный, остановил Алексу.

Она обернулась, понимая, что этот вопрос касался Игната. Инге хотелось убедиться, что дочь делает все, чтобы достичь поставленной цели.

– Через два дня мы с Игнатом идем на день рождения моей подруги. На этом мероприятии мы предстанем парой на широкой публике, – уверенно ответила девушка.

Мать едва заметно пожала плечами, словно эти слова ее разочаровали:

– Считаешь, этого достаточно?

Алекса крепче сжала сумочку в руках, но внешне оставалась спокойной.

– Что я должна сделать, мама? – спросила она, демонстрируя покорность и скрывая за маской истинные эмоции.

Мать, наконец, подняла на нее свой холодный взгляд.

– Найти к нему подход. Ты женщина и должна понимать, что нужно твоему мужчине. – Голос Инги звучал как приказ.

– Да, конечно, – быстро ответила Алекса и натянула привычную улыбку, скрывая раздражение.

«Легко говорить, когда вы с отцом вечно думаете только о власти», – мысленно огрызнулась она, но ни один мускул на ее лице не дрогнул.

Разговор закончился, но слова матери продолжали преследовать девушку. «Ты должна быть лучшей», – они звучали как мантра в ее голове.

Алекса шла по коридору офиса отца, ощущая, что мать возложила на нее груз ответственности за чувства Игната, которые она не могла контролировать.

Инга то и дело напоминала дочери, что женщина должна уметь пробуждать в мужчине желания, чтобы он стал податлив и контролируем. Алекса и сама была не против ощутить страсть в объятиях Игната, видеть, как его глаза загораются огнем, но он оставался холоден, словно уже сгорел дотла, словно внутри него не было ничего, что могло бы вспыхнуть.

Это не просто раздражало Алексу, это ее ранило, а порой даже злило. В скором времени они должны стать мужем и женой, но между ними не было ни любви, ни намека на страсть. Только расчет и обязательства. И что бы девушка ни предпринимала, Игнат был безразличен, а Алексе оставалось лишь, кусая губы, представлять, как глупо она вновь будет выглядеть, отчитываясь перед матерью.

Красивая, умная, изящная, блистательная, лучшая во всем – так считали многие, но только не родная мать. Инга желала, чтобы Алекса приносила пользу, раз в нее вложено так много сил и денег. И Алекса из кожи вон лезла, стараясь угодить родителям, которые вовсе забыли о том, что девушка имеет право просто быть счастливой.