Читать книгу "Разреши любить. Позволь мне быть рядом. Книга 2"

После того совещания Серж чувствовал себя странно. Что-то в нем щелкнуло, будто запустился механизм, действие которого он сам не понимал. Мысли крутились вокруг одного – ее голоса, ее слов. Он брался за дела, пытался сосредоточиться, но едва начинал, как отвлекался, теряя нить. Даже отказался от предложения друзей встретиться в баре. Шумные разговоры и пустой смех были совсем не тем, в чем он нуждался.

Серж хотел тишины. И… возможности вновь услышать Милу. Но что написать? Как найти повод? Это было похоже на наваждение. Раньше все было просто. Долгое время он не верил в любовь – она приносила только боль, в чем еще больше убедился после смерти Славы. Подпуская человека ближе, ты лишь увеличиваешь шансы на новые страдания, теряя его. Поэтому в жизни Сержа все было просто: он хотел удовольствия – и получал его, не обещая своим спутницам ничего большего. Те, кто соглашался на эти условия, оказывались в его постели, получая наслаждение друг другом, но никто из них не рассчитывал на глубокие чувства. Все было взаимно.

Сейчас картина изменилось. Этот голос – звонкий, легкий, чуть насмешливый – вызывал у него необъяснимый интерес. Серж не испытывал подобных чувств очень давно. Он в растерянности осознал, что не знает, как поступить. Интуиция подсказывала: подходить к этому нужно осторожно, все-таки речь шла о его коллеге. Серж представил, что бы он посоветовал своему другу в подобной ситуации. Он уселся прямо на пол в гостиной, прислонившись спиной к дивану, взъерошил волосы и набрал сообщение Миле. Решив не усложнять, просто задал вопрос, касающийся одной из сюжетных линий. Подобное начало диалога казалось приемлемым, не вызывало лишних подозрений и не переходило черту дозволенного в общении начальника и подчиненного.

«Добрый вечер, Мила. Простите за внезапность, но не отпускает одна идея по поводу сюжета. Надеюсь, не слишком поздно?»

Отправлено. И теперь оставалось только ждать. Минуты тянулись невыносимо медленно. Пять. Десять. Ответа все не было, и Серж начал корить себя за глупость. Конечно, она не ответит – уже поздно, да и зачем ей это? Но вдруг экран мигнул. Собеседник набирал сообщение. Серж глубоко вздохнул, сердце застучало быстрее.

«Добрый вечер. Все в порядке, ничего страшного. О чем идет речь?»

Ответ был приветливым, но официальным, и Серж почувствовал легкое разочарование. Однако не собирался сдаваться.

«Знаю, что мое сообщение могло вас удивить, особенно в такое время. Просто не хотел потерять вдохновение. Решил поделиться идеей насчет главного героя. Все-таки его выбор между любовью и страданием – довольно тонкий момент».

Отправил и тут же подумал, как это нелепо звучит. Что за чушь он несет? Но долго ждать ответа не пришлось.

«Поняла. Видимо, судьба героя вас сильно волнует 😊», – пришел короткий ответ, украшенный задорным смайликом.

Серж невольно усмехнулся. Следующее сообщение пришло почти сразу.

«Не переживайте, я как раз сейчас работаю над этим!»

«Прямо сейчас?» – удивился он.

«Кажется, ко мне вдохновение приходит в то же время, что и к вам 😉».

Ее слова – легкие, с доброй иронией – выбили его из равновесия. Серж поймал себя на том, что улыбается, глядя на экран. Мила явно умела подобрать правильный тон, общалась ненавязчиво, не слишком официально, но и не переходя границы. Она, конечно, догадалась, что рабочий вопрос был лишь поводом начать диалог. Чтобы сократить дистанцию, Серж предложил перейти на «ты» – в компании это было обычной практикой. Затем он задал несколько вопросов, которые могли бы помочь разговору пойти легче: как ей работается на новом месте, почему она решила заняться сценариями, будучи успешным автором книг, и удалось ли сдружиться с командой.

Мила отвечала дружелюбно, но сдержанно. Ее лаконичность могла показаться равнодушием, но Серж чувствовал: дело не в этом. Возможно, она просто не хотела выглядеть излишне откровенной в общении с руководителем. Они переписывались некоторое время, но вскоре девушка, пожелав спокойной ночи, вышла из диалога.

Сержу этого не хватило. Ощущение недосказанности подогрело его интерес, и он придумал план, откровенно шитый белыми нитками. Он перестал появляться на совещаниях, поручив руководителю проекта передать Миле, что любые ее вопросы и отчеты лучше обсуждать с ним напрямую. Это дало ожидаемый результат – они начали переписываться чаще.

Хотя разговоры оставались преимущественно рабочими, Мила постепенно раскрывалась. Чем больше времени они проводили за обсуждением сюжетов и персонажей, тем больше Серж узнавал о ней самой. Девушка не рассказывала о своей жизни, но Сержу удалось нарисовать картинку, основываясь на отдельных деталях. Писательство было ее отдушиной – в нем девушка могла быть любой, пусть даже ранимой и уязвимой, и не стесняться этого. Она погружалась в любимое дело с головой, проживая каждую сцену. Именно поэтому ее сюжеты завораживали – они были искренними. Богатство ее внутреннего мира создавало не просто миры, а целые вселенные. Мила умела задавать простые вопросы, на которые хотелось давать честные ответы.

«Расскажи, почему ты занялся своим делом? Чем тебя заинтересовали геймдев и новеллы?» – однажды спросила она.

Этот вопрос возник в ходе спора о том, где персонаж их истории должен найти свое призвание, но Серж почувствовал, что за ним стоит что-то большее.

«Это хороший прибыльный бизнес, ниша которого еще не захвачена титанами. Даже у небольшой студии, как моя, есть шанс найти свою аудиторию и развиваться, —ответил он. Но затем, едва заметив, как подбирает более личные слова, добавил: – И потом, мне нравится психоанализ. Новеллы – это проекция жизни. Интересно наблюдать, как выстраиваются отношения между людьми».

Ответ казался честным, но Мила не была бы Милой, если бы не вывела его на новую грань откровенности.

«Чужие отношения – замена своим?»

Серж перечитал сообщение и засмеялся. Мила его поймала. Кажется, она так же хорошо разбиралась в психоанализе, как и в романтических историях.

«Можно сказать и так. Был неудачный опыт», – коротко признался он, не вдаваясь в подробности.

«Неудачный опыт дает хорошую основу для знаний», – ответила она с легкостью.

«Тогда я могу считать себя ученым», – с самоиронией парировал Серж.

«Но только если не избегаешь трудностей и не ищешь легких путей», – ответила Мила, не поддавшись на его шутливый тон.

Серж почувствовал, как очередная улыбка тронула его губы. Эта девушка… заставляла его смотреть на себя иначе. Он задумался. Можно ли назвать легким путем ту жизнь без обязательств, к которой он привык? И если он избегал серьезных отношений, не значило ли это, что он на самом деле бежал от трудностей? Всего лишь пара фраз Милы – и она разобрала его внутренний мир на части. Он никогда никому не рассказывал о своих чувствах к девушке лучшего друга, делился этим лишь с психотерапевтом, пытаясь разобраться в себе. Он считал, что никто не сможет его понять, кто-то осудит, а кто-то и вовсе посчитает предателем. Но сейчас ему почему-то захотелось открыться. Ее слова прозвучали так, будто она могла понять его. А признаться в переписке было куда проще, чем произнести это вслух.

«Несколько лет назад я полюбил девушку, которая нравилась моему другу. Он сходил по ней с ума, и я знал, что она испытывает к нему те же чувства. Я не хотел терять друга, не хотел ставить их перед выбором. Я сохранил свои чувства в тайне и остался в стороне. Они стали парой – пусть недолго, но все же были счастливы. Для них это была истинная любовь, та, что предначертана судьбой. А для меня… я так и не понял, что это было. Моя любовь осталась ничем. Я не решился признаться ей».

Эти слова дались нелегко, но, отправив их, Серж почувствовал неожиданное облегчение. Будто сбросил с души камень, годами тяготивший его. Пусть Ярославы больше нет, его признание ничего не изменит, но, кажется, оно все равно было нужно. Самому Сержу. Он был влюблен, но не сумел это выразить, запретил себе любить. Хотя, как Серж понял гораздо позже, это тоже было своего рода бегство от искренних чувств и себя самого.

Ответ Милы пришел быстро.

«Мне очень жаль. Потеря любимого человека ранит душу. Но твоя любовь, как и твое решение не разрушать их отношения, несмотря на собственные чувства, говорят о твоей силе. Ты поступил как искренне любящий человек и как настоящий друг для них обоих. Только мужественный человек способен на такое».

Слова Милы заставили Сержа замереть. Почему-то он не решился упомянуть, что девушки, о которой он говорил, уже нет в живых, но слова о потере все равно отозвались в его сердце. Он ожидал другого ответа – осуждения за то, что позволил себе влюбиться в девушку друга. Слишком часто он осуждал себя за это сам. Но Мила приняла его историю иначе, разделив с ним горечь утраты.

«Ты действительно считаешь, что я имел право ее любить? Разве я не должен был запретить себе эти чувства?» – спросил он, почти не надеясь на понимание.

«Ты смог ее полюбить, и это прекрасно, – ответила Мила. – Тебе не стоит корить себя. Поблагодари судьбу за то, что это чувство хотя бы на миг наполнило тебя и вдохновило. Возможно, вы не были предназначены друг другу, но это не делает твою любовь менее значимой».

Серж перечитывал ее слова снова и снова, не в силах поверить. Мила, эта почти незнакомая девушка, смогла принять его историю так, как не мог принять он сам. Ее ответ разбудил в нем воспоминания – теплые, светлые, те самые моменты, когда он смотрел на Славу, любовался ею, зная, что не имеет права любить ее. Впервые за долгие годы он посмотрел на это чувство не как на запретное, а как на что-то настоящее. Он улыбнулся. Может быть, настало время перестать осуждать себя?

Эта переписка словно вывела их на новый уровень общения. Они продолжали писать друг другу, обсуждая все подряд: книги, музыку, любимые фильмы. С каждым сообщением дистанция сокращалась, а диалог становился все теплее. Откровение Сержа создало между ними удивительное чувство доверия. Наступила ночь. Загорелись звезды. Но ни Серж, ни Мила не думали о времени. Лишь когда первые золотые оттенки залили горизонт, он с сожалением заставил себя прервать переписку и пожелал ей добрых снов.

Мила, возможно, и заснула под утро, но сам Серж не смог. Он лежал на кровати, заложив руки за голову, и улыбался. Ему было по-настоящему хорошо. Не физически, но душевно. Впервые за долгие годы он чувствовал, что внутри не пустота, а что-то светлое.

За всю свою жизнь ни одной девушке Серж не открывался так, как открылся Миле за одну ночь. Прежние отношения были простыми, даже поверхностными: девушки интересовались его статусом, деньгами, внешностью – но не им самим. И он не винил их. Ведь сам выбирал тех, кто не требовал большего, не хотел проникать в глубь его души, не нуждался в его любви. Да и он сам не хотел влюбляться. Мила оказалась права: шел по легкому пути, избегая трудностей, избегая чувств.

Думать о ком-то другом этой ночью Серж не мог. Он никогда не видел Милу, не знал, как она выглядит, но сознательно избегал искать ее в сети. Между ними что-то зарождалось, неуловимо хрупкое и чистое, и он не хотел разрушить это лишней информацией, которая могла стереть очарование его фантазий. Ему пока хватало ее голоса, слов, и того теплого чувства, которое неожиданно поселилось в его душе.

Психотерапия научила Сержа разбираться в себе, и он понимал: возможно, это всего лишь бегство от реальности. Но сейчас не хотел ничего анализировать. Он позволил себе просто быть, наслаждаться моментом без планов на будущее. Ведь в этом будущем могло ничего не быть. Он думал лишь о том, что еще мог бы ей рассказать, о чем спросить, и с нетерпением ждал, когда новый день даст ему повод написать: «Доброе утро».

Но, прежде чем он успел отправить сообщение, на телефон пришло новое уведомление. Сердце Сержа вздрогнуло. Он быстро взглянул на экран, ожидая увидеть что-то от Милы, но вместо нее прочитал сообщение Игната.

«Есть инфа о госте Вальзера?» – коротко спросил он.

Серж почувствовал досаду, но тут же сосредоточился. Игнат был настойчив. Серж действительно провел неделю в поисках информации, которая могла пролить свет на загадочного дядюшку жениха Владиславы. Пока все попытки оказались тщетными. Он не хотел разочаровывать друга, и потому ответил уклончиво: «Я продолжаю искать».

Закрыв мессенджер, Серж снова углубился в архивы и старые электронные сводки новостей. Но чем дальше он копал, тем больше понимал: искать информацию о том времени, когда интернет был еще в зачатке, – бесполезное занятие. В какой-то момент он настолько устал, что решил подключиться к рабочему совещанию, лишь бы отвлечься. Он жаждал услышать знакомый голос Милы. Он мало участвовал в обсуждении, оставался больше слушателем. Но Мила заметила его состояние.

«Что-то случилось?» – пришло сообщение в личку.

Серж не мог не улыбнуться. Чуткость девушки продолжала удивлять его.

«Ничего особенного. Почему ты спросила?»

«Твой голос изменился. Стал тревожным», – последовал быстрый ответ.

Серж вздохнул. Это было сложно объяснить, но Мила всегда находила способ заглянуть в душу.

«Есть одна проблема, которую я уже неделю не могу решить», – признался он, почти надеясь, что она предложит что-то дельное.

«Расскажи. Если смогу, помогу».

Ее готовность быть полезной тронула его. Серж не хотел впутывать Милу в поиски информации, связанной с опасным окружением Вальзера. Но в какой-то момент понял, что взгляд со стороны может быть ценным. Он объяснил проблему максимально абстрактно. И девушка нашла простой, но гениальный выход.

«Когда я была на студенческой практике, мы с подругой оцифровывали старые выпуски газет. Попробуй обратиться в газетный архив. Многие старые выпуски до сих пор не выложили в сеть, но они хранятся на внутренних серверах. Если повезет, ты сможешь получить доступ через запрос».

Серж воспользовался ее советом, и вскоре результат оказался у него на руках. Он получил документы, которые наконец пролили свет на загадочного человека из окружения Вальзера. Информация пришла вовремя – прямо перед тем, как Игнат направился на встречу с ним.

Серж волновался за друга, ощущая опасность этого визита. Ему не нравился Вальзер. В этом человеке все было пугающим, но особенно его звериные глаза. Это был настоящий хищник в человеческом обличии.

Чтобы отвлечься от тревог, Серж снова написал Миле. Их переписка уже стала привычной частью вечеров. Они говорили часами, делились мыслями, обсуждали все подряд – от работы до случайных наблюдений. И чем дольше они общались, тем больше казалось, что между ними нет никакого расстояния. Серж никогда раньше не ощущал такого. Ему было легко, тепло, и главное – он чувствовал, что его понимают.

В эту ночь звезды за окном светили ярко, но Серж их не замечал. Ему было все равно, сколько времени на часах. Он был поглощен бесконечным диалогом, который приносил ему радость.

Глава 6. Ужин на высшем уровне

Званых гостей встречали Вальзер и Мэри. Мужчины крепко пожали друг другу руки, и Вальзер похлопал Игната по плечу, показывая расположение. Этот сдержанный жест в мире Вальзера значил многое. Мужчина коротко представил свою супругу, а Игнат – свою спутницу. Только по имени, не уточняя, кем ему приходится Алекса, но девушка не смогла удержаться от пояснения:

– Невеста Игната, – нарочито громко произнесла она, погладив парня по плечу.

Игнат небрежно сбросил ее руку со своего плеча. Проявления нежности со стороны Алексы в доме Вальзера выглядели неуместными. Глазами он осматривал комнату, будто кого-то искал и надеялся встретить.

Неужели меня? Я замерла на лестнице, ведущей в гостиную, на секунду поддавшись панике. В моем распоряжении было несколько секунд, чтобы шагнуть назад, исчезнуть, сослаться на недомогание и избежать ужина с гостями. Но что-то удерживало меня на месте. Что-то, чему я не могла противиться.

Игнат поднял глаза, будто почувствовав мое присутствие, и наши взгляды встретились. На моей рубашке он заметил свой подарок – бабочку, приколотую к вороту. Он пристально посмотрел на меня, и я увидела, как его лицо на миг смягчилось. От этого взгляда моя душа или то, что от нее осталось, сжалась от страха в комок. После всего, что со мной было, я едва ли чувствовала себя живой, выстроив высокую стену между собой и миром. Но с появлением Игната эта стена дала трещину. В ней хрупким ростком пробивалась надежда. Этот цветок тянулся к свету, исходившему от моего мальчика. Он словно чувствовал, что только Игнат может защитить, укрыть и спасти меня. Но я не могла разрешить этому ростку пробиться наружу.

Игнат улыбнулся, тепло и открыто, как тогда, в наши самые счастливые дни. Я машинально сжала кулаки, стараясь унять дрожь в теле. Не могла позволить себе надеяться на спасение. Понимала, что, если Игнат окажется рядом, ему тоже будет грозить опасность. Он и так далеко зашел, решив вести дела с Вальзером. Нужно его остановить, заставить отступить и забыть меня. Навсегда. Судорожно сделав глубокий вдох, я приказала израненному сердцу затихнуть. Расправила плечи, с трудом сдерживая подступившие слезы, и, вздернув подбородок, невозмутимо спустилась к гостям. В какой-то момент я почувствовала, как дрожат руки, но, стиснув пальцы, пошла дальше.

Вальзер обернулся, заметив напряжение во взгляде Игната, и его лицо стало настороженным, волчьим. На миг он нахмурился, как будто уловил нечто странное, но я быстро переключила на себя его внимание, и он смягчился.

– Влада, дочка, подойди ко мне, – Вальзер протянул мне руку, и я послушно подошла, вставая рядом. – Я пригласил твоего спасителя в наш дом, чтобы выразить благодарность. Хотел сделать тебе сюрприз, ты ведь рада его видеть? – спросил он, не столько интересуясь моим мнением, сколько присматриваясь к моей реакции.

Если бы он предупредил, что собирается пригласить Игната, я бы предложила ограничиться формальностями, подарить ему что-то дорогое – коллекционный виски или часы. Но, разумеется, это решение Вальзер принял без моего участия, лишь для видимости поинтересовавшись моим мнением уже при гостях. Разум велел мне держать чувства под контролем, но один факт я не могла не признать – Игнат спас меня. Мой мальчик снова спас меня, хотя понятия не имел, что, сделав это, подвергал себя новой опасности. И за это я была бесконечно благодарна. Только вот спасение для меня было не столько чудом, сколько продлением пытки, жгучим напоминанием о боли. Игнат не знал, даже не догадывался об этом. Он был готов рисковать собой ради той, кого когда-то потерял, кого оплакивал, но кто воскрес под чужим именем и с чужим лицом. Стараясь не выдать себя, я отвела взгляд и смахнула незаметно подступившие слезы. За годы, проведенные в доме Вальзера, я научилась держать себя в руках, но рядом с Игнатом все мои маски давали трещины, обнажая истинные чувства, которые я так старательно прятала.

Как же я мечтала искренне сказать Игнату, что благодарна ему! Не за то, что жива, но за то, что могу вновь видеть его и почувствовать себя рядом с ним настоящей. Пусть и ненадолго.

– Хорошая идея, отец, – холодно ответила я, не глядя на Игната. Если посмотрю ему в глаза, остановиться уже не смогу. Это заметят все, особенно Алекса. А так непозволительно смотреть на мужчину, которого за руку держит невеста.

Чтобы отвлечься от захвативших эмоций, я перевела взгляд на Алексу. Та с удивлением прислушивалась к словам Вальзера, не понимая, почему Игната называют моим спасителем. Она попыталась скрыть удивление, но в ее глазах все же мелькнуло что-то, напоминающее недовольство, которое тут же сменилось дежурной улыбкой. Когда-то Алекса притворялась милой перед Ярославой, а теперь точно так же пыталась казаться милой перед Владиславой. Только я знала, что и тогда, и сейчас она терпеть меня не может. Алекса явно улавливала невидимое притяжение, которое влекло нас с Игнатом друг к другу. И это злило ее, ведь я все еще любила Игната, а он, кажется, начинал влюбляться во Владу.

Алекса почти не изменилась. Все так же стильно, дорого и со вкусом одета: летний брючный костюм – пиджак и брюки-палаццо в стиле олд мани. Светлые волосы стали короче, и теперь обрамляли лицо аккуратным прямым срезом, едва доходя до плеч. Новая стрижка делала Алексу старше. А вот ее идеальная фигура была девичьей, Алекса скинула пиджак, оставшись в открытом топе, персиковый цвет которого подчеркивал ее точеную талию и загорелые плечи. Однако Алекса сохранила и не проходящую с возрастом фальшь, она впиталась в ее кожу, как и приторно сладкий аромат ее дорогих духов.

Вальзер решил представить нас друг другу.

– Моя дочь – Владислава, – объявил он Алексе.

Я сдержанно кивнула и услышала в ответ:

– Алекса, невеста Игната, – заявила девушка, снова напомнив о своих правах. Она вела себя ужасно назойливо, но совершенно этого не смущалась, прикидываясь милой. – Приятно познакомиться!

Ее манеры так раздражали, что хотелось скорчить рожицу и, кривляясь, передразнить, но я лишь глухо ответила:

– Взаимно, – едва не добавив, что мы знакомы.

– Я правда рада нашему знакомству, – приторно улыбнулась Алекса. – Как я понимаю, Игнат и ваш отец ведут деловые переговоры, а значит, мы будем часто видеться и можем стать подругами, – добавила она с преувеличенной доброжелательностью.

Теперь мне захотелось покрутить пальцем у виска. Алекса явно переигрывала роль невесты, пытаясь во что бы то ни стало всем понравиться. Моя бровь невольно взметнулась вверх, а губы искривились, не сумев изобразить улыбку. Даже для приличия я не могла вытянуть из себя вежливый ответ, поэтому промолчала. Однако меня укололо, что она в курсе планов Игната. Неужели он ей так доверяет? Благо нашлась Мэри – уловив мое напряжение, она кивнула Алексе, чтобы сгладить неловкость. Мэри, одетая в красное облегающее платье, выглядела немного вульгарно, и уж точно не могла понравиться Алексе.

– Конечно, вы обязательно подружитесь, – мило подхватила она, расплываясь в широкой улыбке. – Знаете, мы с Владой очень близки, но, боюсь, она уже устала от меня, – весело добавила мачеха, всем видом показывая Вальзеру, как она исполняет его распоряжение. – Нашей девочке не помешают новые знакомства, а то она так любит читать книги, что мне начинает казаться, будто Влада избегает людей.

Я не успела и глазом моргнуть, как из формального знакомства беседа перетекла в обсуждение моей персоны. Да еще с Алексой! Я ждала, что Вальзер прервет Мэри, как делал каждый раз, когда был с ней не согласен, но в этот раз он почему-то молчал.

– Вы любите читать? – поинтересовался Игнат, уловив любимую тему, которая когда-то была нашим общим интересом. – Какие книги вам нравятся?

Он втягивал меня в разговор, а я сдерживала себя, чтобы не ответить, но, переведя на него взгляд, невольно почувствовала тепло. Волна светлых эмоций накрыла меня, когда я представила, что могу обнять его, как это было несколько лет назад.

– Разные, – как можно холоднее ответила я, снова отводя взгляд.

– А авторы? Есть любимые? – не сдавался он.

– Всякие, – опять бесцветно ответила я, желая закончить разговор.

Я с трудом играла роль равнодушной холодной девицы, делая все, чтобы Игнат отказался от затеи меня добиться. Это был мой долг перед ним.

– Влада покажет вам свою библиотеку, но позже, – твердо произнес Вальзер, прерывая неловкую паузу. – Сейчас ужин, – добавил он, приглашая гостей к столу.

Ужин был организован на высшем уровне. Вальзер явно хотел создать атмосферу роскоши и изысканности для гостей. На столе были различные закуски, икра, дорогие вина. За все годы, проведенные с ним, я не видела, чтобы он старался произвести на кого-то впечатление или пытался кому-то понравиться. Напротив, с гостями, что появлялись в доме, Вальзер всегда был сдержан и даже суров, оставаясь собой. Но на этот раз он, казалось, держался иначе, пытаясь расположить к себе Игната, и производил впечатление радушного хозяина. К Игнату он был настроен дружественно, впустил его в свой круг. И это меня настораживало.

Вальзер всегда был немногословен, но сейчас не скупился на слова благодарности. Он поднялся во главе стола, и все взгляды обратились к нему. Мы с Мэри сидели слева, Игнат и Алекса – справа.

– Игнат, я не ожидал, что ты рискнешь собой ради спасения моей дочери. Не каждый решится с голыми руками броситься на человека с ножом. Но ты это сделал, и никаких других доказательств не нужно, чтобы понять: ты надежный и крепкий человек. Свой, – подчеркнул Вальзер, намеренно делая паузу.

Он благодарил Игната, но от его сухого, шершавого голоса, в котором чувствовалась сталь, и от этой многозначительной паузы у меня по рукам побежали мурашки.

– Знай, – продолжал Вальзер, – что за спасение Влады я готов сделать для тебя многое. В любой передряге прикрою, из любой ямы вытащу. Никакой платы не пожалею, по закону или по понятиям. Она – самое ценное, что у меня есть. – Он осекся и добавил: – Что осталось.

Эти слова прозвучали странно, ведь у Вальзера было все – деньги, власть, связи. Но, кажется, все это для него ничего не значило по сравнению с жизнью дочери. Он действительно хотел быть хорошим отцом, но уже не мог, сам не зная, что давно потерял дочь.

– Проси что хочешь. – Вальзер смотрел на Игната с непоколебимой серьезностью. – Я у тебя в долгу.

Вальзер был человеком понятий и никогда не бросал слов на ветер. Выражаясь иначе, он предлагал Игнату свою крышу, защиту во всех доступных ему кругах. Это было сильным жестом. Губы Алексы тронула легкая улыбка. Очевидно, ей было приятно, что такой человек, как Вальзер, считал себя обязанным перед ее мужчиной. Воображение уже рисовало возможные выгоды, которые можно будет извлечь от этого союза. В бизнесе всегда найдутся конкуренты, которых нетрудно устранить руками такого человека. Однако, ее ничуть не волновало то, с каким риском для себя Игнат получил это расположение. Коснувшись руки Игната, она выразила ему свое молчаливое одобрение, словно подбадривая его.

Лицо Игната оставалось непроницаемым, он научился владеть эмоциями, и невозможно было определить его отношение к Вальзеру. Не обращая внимания на Алексу, Игнат перевел взгляд на меня. И в этот момент он прочитал в моих глазах ужас, немой крик: не принимай! Не соглашайся, не протягивай ему руку! В тебе самом достаточно силы, чтобы выстоять перед чем угодно. Беги, уноси ноги отсюда, пока не поздно. Я слегка покачала головой, делая вид, что поправляю волосы, чтобы никто не заметил этот немой сигнал.

– Есть кое-что, что я хотел бы обсудить наедине, – решительно произнес Игнат, глядя прямо на меня.

Его слова прозвучали как приговор. Единственным успокоением все эти годы было то, что он сможет быть счастлив, подальше от меня и от этого дома. Но теперь он лишал меня и этой надежды. Если я не могу спасти себя, то хотя бы должна попытаться спасти его.

– Идет, – подтвердил Вальзер, хлопнув Игната по плечу, и сел обратно.

– Нет, – выдохнула я, резко поднявшись на ноги. Мои пальцы дрожали, но я решила говорить твердо. Впервые я осмелилась перечить Вальзеру. – Ты слишком щедр, папа. Со мной ничего страшного не произошло, поэтому незачем расплачиваться так дорого. Слов благодарности было бы вполне достаточно. Если хочешь отблагодарить, можно ограничиться подарком. Что вы хотите, Игнат? Валюта, машина, недвижимость? Сколько возьмете?

Это звучало гадко, я предложила расплатиться за поступок Игната, обесценив его мужество. Не так благодарят за спасение. Мои слова терзали меня саму, и, с трудом сдерживая боль, я прикрыла глаза, мысленно прося его о прощении. Я была готова отдать за Игната больше – свою жизнь, если понадобится. Я не позволю ему попасть в лапы к монстру. Не позволю ему стать монстром. Пусть лучше сама стану им в его глазах! После моих слов повисло молчание. Присутствовавшие явно были в недоумении. Игнат напряженно выдохнул, не спуская с меня глаз.

– Вы неправильно меня поняли, Влада, – проговорил он сдержанно, его голос звучал ровно, хотя, несомненно, это требовало усилия. – Я здесь не ради вознаграждения за спасение. Я сделал это не из выгоды, а потому, что не мог оставить вас в беде. Ваш отец пригласил меня на ужин, поэтому я здесь.

– Вот и ужинайте, – раздраженно ответила я и тяжело опустилась на место.

– И вам приятного аппетита, – ответил Игнат, продолжая неторопливо орудовать ножом над стейком. Он даже улыбнулся мне, как будто мои слова ничего не значили.

Я вынудила его оправдываться, и была готова пойти дальше – закатить истерику, устроить скандал, если понадобится. Но его уверенность в себе обезоружила меня сильнее, чем моя дерзость могла его задеть. Игнат повзрослел и уже не был пылким юношей, который считал мир игрушкой в своих руках. Он стал мужчиной, умел взвешивать свои решения и никому не подчинялся.

– Сумасшедшая, – шепнула мне Мэри с опасением глядя на реакцию мужа.

Вальзер отложил приборы, и, кажется, я напрочь испортила ему аппетит. Поразмыслив, он отодвинул свой стул, поднялся и позвал меня.

– Влада, на пару слов, – приказал он сухо.

Отец вышел из гостиной, а я нехотя встала и последовала за ним.

– Вляпалась, – снова прошептала Мэри, будто я сама не понимала. – Молчи, пока он будет отчитывать, смотри в пол и кивай, – по-свойски дала она совет.

Я чувствовала на себе взгляд Игната, пока выходила. Вальзер уже ждал в библиотеке, привычно держал руки за спиной, скользя взглядом по ряду книг. Я остановилась в нескольких шагах, не собираясь, вопреки наставлениям мачехи, опускать взгляд.

– Ты прочитала много книг, Влада. Книги нравятся тебе больше, чем люди? – неожиданно спросил Вальзер, не оборачиваясь.

Я ожидала, что наш разговор будет о другом, и поэтому несколько растерялась от его вопроса:

– Порой книги действительно лучше некоторых людей.

Вальзер хмыкнул. Смеяться он, похоже, не умел, но мой ответ позабавил его.

– Чем же?

– Книги могут рассказать тебе о чем угодно, но они не в силах заставить принять точку зрения автора. Читатель всегда сам решает – какой книге и насколько верить.

Вальзер обернулся и внимательно посмотрел на меня, его взгляд был тяжелым, но в нем не было осуждения или холода. Несмотря на жестокий характер, он, видимо, по-настоящему любил ту, кого считал своей дочерью. И я, впервые за много лет, не испытывала перед ним страха и не собиралась допустить, чтобы он втянул Игната в свою игру.

– Тебе не нравятся наши гости? – Вальзер изучающе посмотрел на меня.

Лгать ему не имело смысла – он все равно почувствовал бы.

– Скорее, я не ожидала их встретить сегодня в нашем доме.

– Но они здесь. Так почему ты грубишь Игнату? Будто он не спас тебя, а обидел. Скажи, если я чего-то не знаю.