Читать книгу "Исцеление"

Я прощаю тебя

Лето вступило в свои права. Ласковое солнце грело, но пока ещё не припекало, небо было синим-синим, запахи цветов кружили голову. Ирина, улыбаясь, сидела на лавочке, одной рукой покачивая коляску, в другой держа бумажный стаканчик кофе с молоком. С двойной порцией молока.

Фигура на аллее показалась ей знакомой, и она чуть прищурилась, присматриваясь.

И точно! Бывший свёкор собственной персоной!

Несколько месяцев о нём, как впрочем и о его сыне, не было ни слуху ни духу – аккурат с того момента, как через несколько дней после приступа Владимир спешно получил от Дениса компенсацию за романы (Ирина в это время лежала в больнице).

Выглядел Пётр Меньшов плохо: очень худой, он с трудом шёл, опираясь на палочку, тяжело дышал, и сейчас, в отличие от их прошлой встречи, закончившейся реанимацией для него и длительным сохранением для Ирины, выглядел совсем стареньким.

– Здравствуй, Ирина. Долго же я сторожил тебя, чтобы поймать без мужа, – проскрипел он, подходя.

Ирина вздрогнула, но Пётр тут же зачастил, насколько мог: – Нет-нет, я ничего плохого не имею в виду. Просто хотел поговорить один на один.

Бывший свёкор с трудом уселся на лавочку рядом с Ириной, которая предусмотрительно отодвинула коляску со спящим сыном подальше.

– Видишь оно как… – Начал он и надолго замолчал.

Ирина даже подумала, что он задремал с приоткрытыми глазами, но Пётр продолжил: – Уехал я тогда со встречи мужчиной, хоть и не слишком молодым, а вернулся совсем дедом. Пять месяцев проболтался по больницам, пока меня на ноги ставили. Хотя дедом-то мне наверное уже и не стать…

Ирина покосилась на Петра, сделав весьма скептическое лицо, и тот ответил: – Да-да, жена от Вовы сразу ушла, как только поднялся скандал с книгой, ещё и умудрилась отсудить часть имущества. А он ведь у меня сын единственный.

Ирина неопределённо пожала плечами, и какое-то время они сидели молча.

– Не то чтобы мне нужна индульгенция, – медленно начал Пётр, – но вообще я сторожил тебя, чтобы поговорить. И попросить прощения.

– Неужели? – Хмыкнула Ирина. Она никак не могла поверить в искренность свёкра.

– Да. – Он сидел с опущенной головой. – Я расскажу тебе одну историю. Не то чтобы она меня оправдывает, но…

Маленький Максимка спокойно посапывал в коляске, вышли они не так давно, поэтому Ирина согласно кивнула.

– Когда-то давно, пятьдесят лет назад, я очень сильно влюбился, – начал Меньшов, и голос его дрогнул. – Не в Настю, нет. Это было до неё. Я пару лет как закончил девять классов, она была на год старше, работала швеёй. А я после техникума пошёл работать на стройку. Много тогда строек было… Хоть с окончания войны прошло двадцать лет, а продолжали строить и строить. Днём на стройке работал, ночью уголь грузил, лишь бы побыстрее взрослым стать. Отца у меня не было, у матери нас было пятеро, так что она меня в рабочее общежитие пристроила и забыла благополучно.

Свёкор помолчал.

Ирина вдруг ощутила азарт. Почему-то ей подумалось, что вот-вот она услышит сюжет для нового романа. Почему бы ему не стать историческим?..

– Моя Ирина… – Ирина вздрогнула и с удивлением посмотрела на Петра, тот грустно кивнул.

– Жизнь был готов положить к её ногам. Обожал просто невероятно, хоть и знал, что погуливает иногда с другими мужчинами, постарше. Но я был юн и совершенно уверен, что она оценит мои ухаживания. Работал, покупал подарки, в рестораны водил, хоть и дорого было. Замуж звал, колечко золотое подарил… – Пётр вздохнул. – В общем, не буду я тебя долго грузить. Два года роман наш длился, жили уже с ней негласно – расписаться она так и не захотела. А потом…

Ирина превратилась в слух.

– А потом она ушла. – Голос Меньшова стал еле слышным. – И ладно бы просто ушла… Нет, она решила посмеяться надо мной. Сначала встретила меня с работы аж с двумя мужиками в постели.

Ирина в изумлении воззрилась на Петра, и тот невесело усмехнулся. – Да-да, говорят сейчас нравы совсем распустились, а тогда ничуть не лучше было. Они кувыркались, а я смотрел стоял. У меня как будто ноги и руки отнялись, шевельнуться не мог. А она хохотала, глядя на меня, и… С этими двумя сразу… – Пётр помотал головой, как будто отгоняя воспоминания. – Потом они все вместе выпотрошили все мои заначки. Всё, что я откладывал на нашу свадьбу, на поездку, до копейки забрали. В Гагры мы собирались с ней. Потом покуражились, разбили посуду, которую я покупал, вино выпили, ещё что-то там натворили, – не помню уже, всё как в тумане.

– По… Почему? – Аккуратно спросила Ирина.

– Да кто ж её знает… – Меньшов пожал плечами. – Вроде как она не любила меня, жила просто за мой счёт. Я ж пацан был, в людях совсем не разбирался… Я её с тех пор не видел ни разу. Неделю лежал в лёжку, не ел, не пил, на работу не ходил. Обиду затаил ну очень сильную. Прямо так и представлял сцены, как ситуация в обратную сторону разворачивается. А потом на север на стройку попросился, и не возвращался уже в тот город. С севера приехал женатым человеком, с Анастасией Валерьевной, осел. Долго вдвоём с ней жили, быт налаживали, всё детей у нас не было. А потом Вову родили.

Он снова помолчал. Задышал тяжело. Достал не спеша таблетку, положил под язык. Успокоившись, продолжил: – Но я же не просто так тебе эту историю рассказываю. Имя – не единственное совпадение. Точнее, даже не основное.

Ирина ощутила, как по спине бегут мурашки. Ей было страшно и любопытно одновременно.

– Когда я тебя увидел, чуть дара речи не лишился. – Сейчас свёкор говорил поживее. – Думал, у меня галлюцинации. Полное дежавю. Ты не просто похожа на неё, ты – её копия. Никогда не думал, что такое вообще возможно.

– Как же… Как же так? – Пробормотала Ирина. – В каком городе вы жили с той Ириной?

– Нет, ты не родственница, точно. – Меньшов усмехнулся. – Я проверял. С родителями твоими общался, выяснял родственные связи и прочее. Никаких пересечений. Просто такая вот ирония судьбы. Я на первом знакомстве чуть кондратия не хватил.

– Да уж, я помню, как вам сразу не понравилась. – Ирина зябко повела плечами, хотя на улице было очень тепло.

– Мне как будто призрак явился, – Пётр опять заговорил по-старчески надтреснуто. – Фигура, лицо, волосы… Но главное – глаза. Понимаешь, твои глаза… Не знаю, говорил тебе кто-нибудь – они ведь меняют цвет. Вот прямо как у неё. То зелёные, то голубые, то серые… – Он потёр лоб и помолчал.

– Вначале я конечно заподозрил тебя в меркантильных мотивах, потому что она ну очень падкой была на деньги, подарки, цветы. Потом понял, что ты не такая, но… Но Вова рассказал мне про твои рассказы, и меня опять накрыло.

– А они тут причём? – Ирина развернулась к Меньшову.

– Не поверишь… – Тот смотрел куда-то вдаль, и в глазах стояли слёзы. – Та Ирина тоже писала, всё таскала с собой тетрадки толстые. Чуть не из постели иногда выскакивала, чтобы дописать что-то. И тоже про любовь, про отношения. Да так гладко у неё в этих тетрадках всё складывалось… Не то что в жизни. Правда, в отличие от тебя, она часто прямо вслух мечтала, как станет известной писательницей. Как будет завтракать устрицами, ананасами в шампанском, и летать по миру. И как поклонники будут стоять в очередь, а она менять их как перчатки.

– Так вы что, мстили своей первой любви? Руками сына?! – У Ирины в голове никак не укладывалось то, что она услышала.

– Прости… Сколько раз говорил себе, что ты – не она, и ты тут ни причём. Но смотрел на тебя, а видел её. И да, мстил получается. Наказывал её.

– А он?..

– Вова-то? – Свёкор тяжело вздохнул. – Да кто ж его знает… Я до тебя у него никогда садистских наклонностей не замечал. Может, недосмотрели где-то с матерью… А может и мне подчинялся. Я для него, как-никак, отцовский авторитет всегда имел. – Последняя фраза против воли прозвучала с оттенком гордости, и Ирину передёрнуло.

– Так вот, – продолжил Пётр, – только когда ты в больнице тогда оказалась после выкидыша, и Настя мне настоящую истерику устроила, хотя всю жизнь слова поперёк не говорила, – понял, что далеко зашёл, и запретил Вове дальше тебя трогать.

– Хотя от денег не отказались, – усмехнулась Ирина, – ни тогда, ни потом, когда романы начала издавать.

– Так ты же вроде в деньгах не нуждаешься, – с каким-то недоумением и даже обидой проговорил Меньшов. – Для тебя же деньги не главное…

– Не главное, да, – кивнула Ирина. Но не удержалась, продолжила: – А то, что я чуть с голоду не умерла, пока… Ладно, неважно, – оборвала она себя. – Уже неважно.

– Уезжаем мы, Ирин, – внезапно сменил тему Пётр. – Продали дом, продали бизнесы, – всё за бесценок.

– Что так? – Ирина не удержалась от ехидства.

– Да когда ты заварила эту кашу с изданием романа про Вову, на нас многие налетели как стервятники. Кто его не любил, кто меня.

– Было за что, – чуть было не сказала Ирина, но сдержалась.

А свёкор всё говорил и говорил: – Кто работать отказывался, кто говорил, что так нам и надо, кто стыдил, кто просто игнорировать начал. Кроме как регион сменить, причём сильно, мы других вариантов не увидели. А пока я в больницах лежал, я вдруг понял, что всё, хватит. Не хочу и не могу больше этим бизнесом заниматься. Старый стал. Хочу сидеть и читать книжки. На море смотреть, гулять тихонечко по бережку. И распорядился продать всё, что было. Вова не спорил. Жалко конечно, что Настя не с нами, я её за эти годы крепко полюбил. Обижал наверное бывало, но никогда ни в чём не отказывал, и руку на неё ни разу не поднял. Ни в молодости, ни потом. Ну может устанет ещё от одиночества, вернётся ещё… Я же ведь у неё первым и единственным мужчиной был. Приму её обратно. Так и скажи, если говорить с ней будешь. – Меньшов посмотрел на Ирину, и на секунду она увидела прошлый острый и резкий взгляд, который правда почти сразу как-то размылся и поплыл.

– Не буду. Мы не общаемся, – отчего-то соврала Ирина.

– Ну ладно… Вещи наши основные, что не продано, уже уехали. Завтра-послезавтра отправляем остальное, Вова этим занимается, и улетаем сами. Внесли уже задаток за домик небольшой у моря. Деньги вложили. До моей смерти мне точно хватит, а Вова… Как-нибудь сам разберётся. – Пётр, кряхтя, поднялся с лавочки.

Ирина хотела поддержать его под руку, но тот отмахнулся. – Кстати, – вдруг лицо его смягчилось, – я ведь даже не спросил, у тебя дочка?

Ирина с Денисом купили совершенно нейтральную серую коляску, и этот вопрос им задавали часто. Она покачала головой: – Сын.

– Ну значит, дочка следующая, – бывший свёкор скользнул взглядом по ирининой фигуре, – как чувствую.

Ирина вздрогнула и отвела взгляд. Только вчера они с Денисом узнали, что у них будут погодки.

– Ты, если сможешь, не носи в себе злобу всю жизнь, как я носил… Счастья тебе. – Пётр развернулся и медленно, опираясь на палочку, пошёл. Пройдя несколько метров, он обернулся. – Я отпускаю тебя, Ирина. И прощаю тебя за всё!

Она хотела спросить, за что такое Пётр Меньшов её прощает, но вдруг поняла, что он снова видит перед собой ту, другую Ирину. Поэтому просто кивнула, и пошла с коляской по аллее. Максимку пора кормить, скоро на обед приедет домой любимый Денис и… Неужели всё-таки дочка?..