Читать книгу "Космоквест"

Анна Мезенцева
Космоквест

Часть 1. Это Пасифик, детка

Глава 1.

Денис Закаров поймал себя на том, что в четвертый раз перечитывает одну и ту же строку. Фрагменты кода затеяли чехарду – прыгали по экрану, менялись местами и расплывались, превращаясь в серые полоски. Зажмурив глаза, молодой программист помассировал их кончиками пальцев. Не помогло. Голова по-прежнему отказывалась соображать, спина ныла от долгого пребывания в одной позе, а под веками залег колючий сухой песок.

«Больше не могу. Доделаю утром». Признав поражение, Денис бросил тоскливый взгляд на недописанный код и свернул монитор. Призрачный прямоугольник растаял, оставив после себя слабый отпечаток на сетчатке уставших глаз. Денис до хруста потянулся и наклонился влево-вправо, разминая затекшую поясницу. Он и не заметил, когда остался в офисе один. Дневная суета сменилась тишиной и прохладой. Хотелось есть, еще больше – спать. Но самым непереносимым было желание послать все к черту, уволиться и целыми днями сидеть на стуле перед домом, бессмысленно таращась на дорогу. Так поступали престарелые пасификчане, и подобный способ проводить время больше не казался программисту нелепым.

Индикатор на дверях кабинета загорелся красным. Подергав ручку для верности, Денис Закаров отправился к выходу через длинный пустой коридор с панорамным остеклением вдоль стены. Над горизонтом повисло солнце, похожее на старую нечищеную монету. Его сине-зеленые лучи, жидким маревом сочащиеся сквозь окно, делали город похожим на замерзающее болото. Закаров непроизвольно скривился. В мире, где он родился и вырос, закат становился яркой, торжественной кульминацией дня. А здесь? Пшик… Не солнце, а какой-то неудачник в мире созвездий. Миллионов лет его усилий хватило только на то, чтобы вырастить на каменистой равнине немного мха да не дать тому помереть.

Возле кабинета шефа Денис замедлил шаг. Директор филиала «Феникса» на Пасифике Бенджамин Гейл давным-давно отбыл домой. Это было известно совершенно точно, поскольку перед уходом Гейл потребовал распечатать отчет по последней партии оборудования и положить ему на стол. Тем не менее, за директорской дверью кто-то шуршал бумагами и громко сопел. Уборщица пришла пораньше? Денис потоптался на месте, раздумывая, стоит ли проявить бдительность или ну его к чертям. Но из-за стены донесся протяжный стон, а к сопению добавилось ритмичное постукивание.

– Василий! Совсем сдурел?!

На распахнутую дверь уставились двое – взъерошенный парень с перекинутым через плечо галстуком и миловидная девушка лет двадцати. Уборщица и вправду пришла пораньше, но так и не добралась до тележки со швабрами и дезинфицирующим раствором. Девица покраснела, спрыгнула со стола и выбежала из комнаты, прошмыгнув мимо застывшего на пороге разъяренного Дениса.

– С ума сошел?!

– Дру-у-уг, я объясню, такое де-ело… – Василий еле ворочал языком и дважды промахнулся ремнем мимо пряжки в попытках вернуть на место штаны.

– Какое дело? Последние мозги пропил? А это что? Вася, твою же маму…

На столе лежали безнадежно измятые листы бумаги. На первых трех виднелись карандашные пометки Гейла. Старый трудоголик успел-таки ознакомиться с отчетом, не подозревая, какую нестандартную пользу тот принесет.

Денис потряс порванной страницей перед носом подчиненного.

– Если Гейл узнает, тебя уволят! Ты это понимаешь? Сразу же, безо всякого выходного пособия. И меня уволят, за то, что тебя покрываю. Но у меня хотя бы дом в собственности, а ты окажешься на улице!

– Ты тут один человек, бра-а-ат… – Покачнувшись, Василий сфокусировал на начальнике мутный взгляд. – Ты да я… Остальные не люди, упыри… И вся корпорация эта упыриная. Они за нами следят. За всеми нами, я знаю… Повсюду камеры, и микрофоны, и датчики. Я тебе говорю… Они что-то ищут. И когда они найдут, наступит полный аргмо… армгед…

Не совладав со сложным словом «армагеддон», Василий уставился на кондиционер, грозно потрясая пальцем и что-то бормоча. Денис с усталым отчаянием потер виски. Пожалуй, прямо сейчас читать нотации бесполезно.

– Скройся, чтоб я тебя не видел. И проспись как следует.

– Один ты тут… дай я…

– Иди уже, ради всего святого.

Увернувшись от пьяных объятий и вытолкав коллегу за дверь, Закаров принялся наводить порядок. Проветрил кабинет, избавляясь от запаха дешевого алкоголя, собрал в стопку листы испорченного отчета и протяжно вздохнул. Если бы не пометки, можно было повторно распечатать документы, подложив их на то же самое место. А так придется попотеть, подделывая каракули шефа.

Когда Денис спустился на первый этаж и приложил карточку к дверям на проходной, на улице успело стемнеть. Сутки на Пасифике длились двадцать пять часов с минутами, практически равняясь стандартным галактическим, но световой день даже в середине весны оставался коротким. Расправив воротник пальто, Закаров направился к опустевшей автостоянке, мимоходом пнув какую-то банку. Звук от удара жестянки об асфальт получился неожиданно звонким. Подул ветер, из-за спины пахнуло кислятиной и перегаром. Молодой программист вздрогнул, почувствовав, как на плечо легла чья-то нахальная ладонь.

– Вася! – Лицо Дениса исказила злая гримаса. – Помяни мое слово, я…

Но это был не Василий, а незнакомый щуплый мужичок. Правый глаз незнакомца заплыл от фингала, потрескавшиеся губы свело в глуповатой улыбке, а ворот драного плаща распахнулся, придавая нищему залихватский вид.

– Ма-а-лой человек, войдите в положение. Волею жестокосердной судьбы…

Выругавшись, Денис отвернулся и продолжил путь. Но попрошайка оказался настырным – он шустро семенил следом, причитая на одной заунывной ноте и все порываясь сунуть Денису в карман какой-то сложенный вчетверо листок. И где, спрашивается, ошиваются бездельники из охраны?

– …собираю на експедицию. Мой отец, упокой боги его грешную душу, бедовый был человек, да и пил много, всю жизнь был искателем. Находясь на смертном одре, он открыл мне истинное местонахождение Ренессанса. Всего за десять единиц…

В свете фонаря блеснуло алое крыло аэрокара. Денис ускорился, на ходу хлопая себя по карманам в поисках ключей, но попрошайка не отставал. Куда же он их сунул? Неужели забыл в кабинете?

– …самую настоящую карту, где все отмечено. Все, как есть, не пожалеете. Или поучаствуйте, сколько можете, в создании фонда експедиции к далекой звезде…

Вместо ключей под руку попалась мятая банкнота в пять единиц. Многовато для настырного пьянчуги, но Закаров уже дошел до той точки кипения, когда проще откупиться. Потому что иначе придется потратить намного больше на адвоката по уголовным делам.

– На, лети в свою экспедицию.

Изобразив полупоклон, попрошайка растворился в вечернем сумраке. Сутулая фигура в плаще мелькнула через дорогу, у окна круглосуточного магазина, где, видимо, и должна была стартовать экспедиция к не такой уж далекой, синей-пресиней звезде.

– Что за день. Колдырь на колдыре, – пробормотал Денис. Хорошо хоть ключи нашлись в боковом кармане портфеля, под портмоне. Он с облегчением нырнул во вкусно пахнущее кожаной обивкой тепло аэрокара, включил автопилот и закрыл глаза, не желая наблюдать осточертевшую панораму.

Даже в лучшие годы своего существования Пасифик не мог похвастать ничем интересным. История планеты состояла из холода, пустоты и покоя, однажды нарушенного стаей георазведовательных зондов. Несколько месяцев беспилотники перепархивали с пустоши на побережье, вонзая в почву телескопические жала. Пробы показали, что разработка месторождений принесет прибыль, и вслед за зондами на планете высадились первые поселенцы. Единственный материк Пасифика покрылся частой сетью заводов, шахт и рудников. Плоский, невыразительный рельеф превратился в череду котлованов и холмов отработанной породы. За последующие два столетия заводы обросли рабочими поселками, где в типовых панельных коробках ютились шахтеры с семьями, горстка чиновников, а также неизбежно стекавшийся в подобные захолустья мелкий сброд. Объем кислорода, и раньше не превышавший семнадцати процентов, с приходом людей начал неуклонно падать. Зато содержание ядовитых примесей ширилось и росло, пока не перешагнуло все известные нормативы. Результаты обязательных экспертиз говорили об обратном, но даже самые оптимистичные справки ничего не могли поделать ни с реками, чьи воды несли хлопья желтой ноздреватой пены, ни с удушливым смогом, долго не расходившимся в городах по утрам.

Закаров прижался макушкой к упругому подголовнику, в который раз подумав, что лавры всенародного курорта светили Пасифику в одном-единственном случае: если предсказанный Орденом День гнева все-таки придет и испепелит девяносто девять процентов обитаемых миров, пощадив промышленные астероиды, ремонтные станции да орбитальные тюрьмы.

Набрав высоту, аэрокар миновал улицу Столетия и свернул на проспект Колонистов, упиравшийся в Главную площадь. Раздражали даже названия улиц. Осваивали планету лишенные воображения дельцы, что подкосило топонимику нового мира. Единственный материк планеты так и остался Материком, островам присвоили трехзначные номера, а самый крупный город бесхитростно прозвали Пасифик-Сити. Фактически он являлся столицей, но громкое это слово никак не клеилось к широкому кольцу промзон с редкими вкраплениями жилых кварталов. Аэрокар как раз миновал центр. Светло-серое здание мэрии, темно-серое – полиции. Банк, больница и школа, куда после шестого класса никто не ходил. А еще бездна баров, рюмочных, трактиров и полулегальных букмекерских контор, где на пятничном забеге короедов просаживались недельные зарплаты.

В кармане пальто что-то зашуршало. Денис пошарил рукой и с удивлением вытащил на свет потертый на сгибах листок – чертов попрошайка исхитрился-таки выгадать момент и сунуть свою карту. Завещанная покойным искателем реликвия оказалась вырезкой из газеты недельной давности. На схеме Федерации один из миров был помечен жирным крестом и подписью «Ренессанс находится тут. Копать на южном полюсе». «Ну кто бы мог подумать, – Закаров с усмешкой скомкал бумажку и сунул ее обратно в карман. – Главная тайна тысячелетия раскрыта, надо только лопату купить».

– Милый, ты где пропадаешь?

На лобовом стекле возникло обеспокоенное лицо Иришки. Единственного и несомненного чуда, рожденного неприветливым захолустьем.

Денис познакомился со своей девушкой полгода назад, на дне рождения начальника Бенджамина Гейла. Жена Гейла решила устроить вечеринку под открытым небом: приготовила бутерброды, развесила гирлянды, расставила разнокалиберную садовую мебель. Но веселье не задалось. Было холодно, дул пронизывающий ветер. Сотрудники жались друг к другу, пряча в карманы озябшие руки, и с вымученными улыбками изображали дружескую болтовню.

Но появилась Иришка, и стало как будто теплей. Весь вечер Денис любовался ее фигурой, туго обтянутой формой официантки. К фигуре прилагался настоящий водопад редких для Пасифика белокурых волос и маленький, чуть вздернутый носик. Даже цвет ее загара не был испорчен привычным болотным оттенком. Это была стопроцентная шелковистая бронза, как на пляжах Лазурного Тао.

– Милый? – Голос Иришки развеял приятные воспоминания.

– Прости, задумался. – Денис улыбнулся. – Буду через пару минут.

Впереди как раз показался оазис порядка и благополучия – жилой квартал «Феникса», единственной компании федеративного уровня, решившей открыть на Пасифике свой филиал. Два десятка белых коттеджей в народе окрестили «Курятником». Что было странно – на Пасифике не разводили птиц, и местные жители не отличили бы на вкус курицу от кабачка. Тем более, что кабачки здесь тоже отродясь не росли.

Аэрокар опустился возле шестого от въезда коттеджа. Денис Закаров, заместитель директора по информационным технологиям «Феникс-Пасифик», выбрался из машины и устало побрел к крыльцу.

– Любимый, я соскучилась. – Иришка прижалась к его щеке и ласково потерлась кончиком носа. Денис обнял девушку и замер, вдыхая сладкий аромат духов. – Ужин готов.

– Хорошо, я только умоюсь. – Он с неохотой расцепил руки, выпуская грациозное создание.

– Подожди! Посмотри, я заказала рамку для нашего портрета. – Иришка потянула его за рукав, увлекая в дальний конец коридора.

В простенке между дверей обнаружилась совместное фото, оправленное в рамку из местного шлифованного коралла. На нём Иришка в длинном платье кокетливо выставила из разреза стройную ногу. Он сам, казавшийся высоким и неожиданно статным рядом с миниатюрной спутницей, на что-то отвлекся и смотрел мимо объектива. Денис задержался взглядом на своем лице: открытом, чуть вытянутом, с умным выражением карих глаз. Молодая, красивая, счастливая пара. Как будто и не с Пасифика… «Хватит ныть!» – Закаров себя одернул, похвалил любимую за удачный выбор и поплелся в ванную комнату.

Умывшись и вытерев лицо полотенцем, Денис понял, что не в состоянии съесть ни куска. Все, на что он способен – подняться на второй этаж, отбросить покрывало и упасть на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

***

Распрощаться со сном пришлось задолго до будильника. Где-то неподалеку стреляли. Денис прислушался к доносившимся с улицы звукам. Район считался элитным, но и здесь ему не раз приходилось просыпаться и от пальбы, и от сумасшедших криков, и от полуночных гонок на мотоциклах, извергавших черный вонючий дым.

Денис полежал еще немного, глядя в потолок. Потом свесил босые ноги и на цыпочках прокрался к окну. Выглянул наружу, осторожно отодвинув штору. Утро выдалось ветреным, и привычный смог успел разойтись, оставив легкую голубоватую дымку. В приглушенном свете фонарей коттеджи напротив выглядели тихими и заброшенными. Наверное, показалось.

Он обернулся к спящей Иришке. Подружка разметалась на кровати, скомкав простыню. Первые зеленоватые лучи подбирались к ее лицу. Иришка пробормотала что-то во сне и перевернулась на другой бок. Подол короткой кружевной комбинации, влетевшей Денису в целое состояние, задрался, обнажив гладкие бедра. Как и у всех коренных пасификчан, кожа девушки была покрыта ровным густым загаром из-за повышенного содержания ультрафиолета в спектре местного солнца. Смуглое тело красиво выделялось на фоне белых простыней. Денис отпустил штору, возвращая в спальню приятный полумрак, и, стараясь не шуметь, ушел на кухню, прихватив рубашку и штаны.

На забытой всеми галактическими богами планете начался новый день. Молодой служащий «Феникса» включил кофеварку и сел перелистывать утренние новости. Доступ к инфранету, межпланетной информационной сети, зависел от одного-единственного спутника, кружащего по орбите Пасифика. Инфранет работал с перебоями, то появляясь, то пропадая – смотря где находился ретранслятор в это время дня. С утра он как раз проходил над материком, и надо было ловить момент. После обеда связь упадет до двух делений, а ближе к вечеру полностью исчезнет, пока спутник не преодолеет противоположный отрезок орбиты.

Даже сейчас, когда все деления оптимистично светились зеленым, свежий выпуск галактических новостей чудовищно подвисал. Полюбовавшись на застывший индикатор загрузки, Денис сдался и решил прочитать пару-тройку статей.

Ничего сенсационного за ночь не произошло. На одной из окраинных планет пятого круга вспыхнула революция. В результате переворота на место старых, неизвестных широким массам вождей пришли новые, чьи имена Денису тоже ни о чем не говорили. Правительство, до переворота обещавшее повысить зарплаты и понизить налоги, начало с ужесточения выдачи виз, запретило частные межпланетные перелеты и заявило о желании выйти из состава Федерации. Дело пахло гражданской войной. Посочувствовав мирным жителям, Денис переключился на следующую новость.

На ближайшей к Пасифику населенной планете Веста-2 продолжалось расследование убийства священника Ордена Воскрешения и его семьи. Денис порадовался, что фотографии подгружаются недостаточно быстро. Смотреть на трупы во время утреннего кофе совершенно не хотелось. Хватило и первого абзаца с показаниями соседа («…смотрю я, значица, а на пороге Марья Васильна лежит… Только… не вся целиком…») вместе с циничными комментариями криминалиста («…собрать всех членов семьи пока не удалось, но мы надеемся найти недостающие фрагменты в огороде…»).

На Фау-Эс-Цет открылся исторический форум, посвященный эпохе до Великой Эпидемии. В детстве Денис увлекался загадками прошлого, как и любой мальчишка. А потому с интересом пробежал список грядущих лекций, докладов и круглых столов, собранных под флагом федеральной Академии наук. За двадцать лет темы не изменились: почему возникла Эпидемия, что было до Эпидемии и что было бы, если бы она не началась или началась, но не такая великая… Подобными работами можно было топить котельные Пасифик-Сити вместо угля целый год. Но краткий их итог укладывался в одно предложение, в культурном варианте звучавшее «А кто его знает».

Махнув рукой, Денис промотал новостную ленту. Голоэкран пошел легкой рябью, не успевая подгружать информацию. Та-ак, что еще интересного… Афишу предстоящих концертов, кинопремьер и выставок он пропустил – зачем расстраиваться. На Пасифике из всех мероприятий ему светило разве что хоровое пение рабочих, разбредавшихся из баров по домам.

– Что пишут? – Мягкие губы коснулись щеки. – Фу, какой ты колючий.

Денис потер отросшую за двое суток щетину.

– Зачем ты встала в такую рань? Иди ложись, шести ещё нет.

– Да все равно уже проснулась. Опять новости читаешь? Зачем? Одни аварии да катастрофы, только настроение себе портишь. Надо наполнять себя позитивными мыслями, тогда в жизни все будет хорошо.

– Боюсь, реальность устроена немного сложней…

Промотав ленту до раздела «Происшествия», Денис зацепился взглядом за фотографию искореженных останков корабля. Сверхпрочную обшивку разорвало на куски, скрутив и деформировав, как оберточную бумагу. Уцелел хвостовой отсек, и возле него суетились спасатели в защитных скафандрах с плазменными резаками.

– На третьем спутнике Фриона найден разбитый звездолет класса «Корвет». – Иришка принялась зачитывать подпись к фотографии, подражая интонациям диктора. – Сорок пять членов экипажа мертвы, трое в критическом состоянии погружены в стазис. Никто из погибших не опознан. По неподтвержденным сведениям, экипаж занимался поисками мифического Ренессанса. Вот придурки. Мрут, как черви, а все не переведутся.

Услышав грубый комментарий, Закаров поморщился – все-таки речь шла о людях, пусть и совершивших ошибку. Но в чем-то Иришка была права. Заметки такого рода постоянно проскальзывали в сводке новостей. На тайнах Ренессанса кормились не только жуликоватые попрошайки, вроде вчерашнего мужичка на стоянке, но и толпы журналистов всех мастей. Стоило добавить в текст слово «Ренессанс», и количество прочтений увеличивалось в десять раз. Правда, к нему полагался стандартный пассаж на тему нереалистичности и опасности таких поисков, но его никто не читал. Вроде «Минздрав Федерации предупреждает…» на упаковках кейф-колы – разрешенного на многих планетах прохладительного напитка с легким опьяняющим эффектом. И чем чаще писали про Ренессанс, тем больше искателей попадало в рубрику «Происшествия», замыкая порочный круг.

Пока Денис раздумывал о том, что же на самом деле движет сотнями авантюристов – желание разбогатеть, романтические устремления или простая глупость – Иришка принесла из спальни косметичку и возвела на столе бастион из баночек, тюбиков и бутыльков. Денис отодвинул голоэкран, разрезанный надвое складным зеркалом, и переключился на новости из мира технологий.

Корпорация «Феникс» презентовала мыслепереводчик нового поколения СВ-300, с дополнительной функцией распознавания эмоций. На фотографии глава компании, облаченный в строгий деловой костюм, произносил речь. Ему внимали женщины в вечерних нарядах и мужчины в смокингах, сидящие за роскошно сервированными столами. Белые конусы скрученных салфеток, сверкание хрусталя. Счастливые улыбки людей, никогда не просыпавшихся в пять утра от звуков выстрелов за окном…

Денис свернул голоэкран резким взмахом руки. Он работал на «Феникс» шесть лет, со дня окончания университета. И ни разу не получал приглашения на презентацию, не посещал штаб-квартиру, вообще не покидал отделения на Пасифике. Наверное, на празднике шампанское текло рекой. По залу прохаживались знаменитости, на сцене выступали модные группы, а вышколенные официанты разносили… что они могли разносить? Жеваный крот, он даже не мог представить, что едят на таких банкетах!

Уделом жителей Пасифика оставалась пресная каша из переработанных водорослей, наполнявших океан. Или мясо гигантских трехглазых червей, чье жуткое название прекрасно отображало вкус. Денису еще грех было жаловаться. С его зарплатой он мог покупать дорогую привозную еду, те же куриные яйца или замороженные клубни картофеля, а то и бутылку-другую вина. Вместо ужасающего пойла, что гнали здешние умельцы из… Лучше даже не думать, из чего. На память пришли последние посиделки с Варварой в автомастерской. Зачем он решился попробовать эту дрянь? Как после этого выжил и попал на работу?

Кофеварка запищала, сигнализируя, что кофе готов. Денис нажал кнопку и стал смотреть на струю мутно-коричневого напитка, называемого «кофе» только в силу привычки. Бодрящий эффект напитку придавали химические стимуляторы. Цвет, запах и консистенцию – ароматизаторы и красители. Этикетка на банке гарантировала стопроцентную вкусовую идентичность, но Денис не дал бы и семи. Скорее всего, в момент производства этого «кофе» пищевой цех потряс страшный взрыв, из-за которого в чан с водорослями опрокинулось содержимое мусорных корзин, отдушка для мыла и несколько лабораторных крыс.

– Посмотри, мне кажется, я стрелки разные нарисовала. – Иришка перевела требовательный взгляд с зеркала на Дениса.

– Нет, все в порядке. Хотя бы со стрелками…

Закаров немного посидел, потягивая кофе и вяло размышляя на тему того, из водорослей оно сделано или все-таки из червей. Затем сполоснул чашку и отправился умываться.

Сперва вода текла ржавая, с ошметками. Но постепенно очистилась и достигла почти пристойного бледно-желтого цвета. Денис достаточно к ней привык, чтобы полоскать рот и не бояться подхватить инфекцию и умереть в страшных корчах на кафельном полу. Вот в первый год после переезда пришлось тяжело. Но это было так давно, почти в другой жизни…

«Галактические боги, неужели я так и просижу здесь до старости? – он поймал в зеркале вопросительный взгляд светло-карих глаз. – Всю жизнь буду пить подкрашенную жижу вместо кофе? Есть котлеты из белковой смеси, от которой несет рыбьими потрохами? Разве это справедливо?». Не сдержавшись, Денис саданул рукой по краю раковины и тут же об этом пожалел.

Приглашение на стажировку в «Феникс» он получил, будучи студентом последнего курса. Вселенная наконец-то расщедрилась и подкинула выигрышный билет, вот только приз выдавали далековато. Через несколько лет Денис подал прошение на перевод в другой филиал, поближе к центру. И получил равнодушную отписку: «Мы очень ценим Ваш труд, однако в данный момент Вы нужны нам… бла-бла-бла… Как только появится возможность, мы обязательно… бла-бла-бла …». На следующий год повторилось то же самое. И еще через год. Конечно, он мог уволиться. Но ему было страшно. Здесь – насиженное место с гарантированным окладом. А там – огромная бездушная Федерация, где в ста с лишним мирах жили миллиарды людей. И ни одному из них не было никакого дела до молодого программиста Закарова.

Отбросив печальные мысли, Денис взялся за бритье. Сегодня был ответственный день, плохо подходивший для упоения жалостью к себе. Шипящая пена ровным слоем покрыла бледную мягкую кожу. Такую же, как у его коллег, старавшихся ограничить общение с солнцем Пасифика короткими перебежками от офиса до машины.

«Э нет, – подумал Денис, повернувшись боком и скосив глаза на безукоризненно прямой нос, – Такой парень не останется гнить в этой дыре. Он взлетит по карьерной лестнице вверх, к сверкающей вершине, где проносятся яхты и лимузины стоимостью в половину Пасифик-Сити». Подмигнув отражению, Закаров смыл остатки пены и вернулся на кухню.

– У тебя сегодня важный день, надо как следует подкрепиться. – Иришка разбила над сковородой два последних настоящих яйца. К их аппетитному запаху примешивался слабый душок синтетического масла. Несмотря на ранний подъем, Денис понял, что успел проголодаться.

– Ты права, силы мне пригодятся. Угадай, что вчера устроил Василий. Такого еще не было.

– Милый, про Василия потом. Ты помнишь, что сегодня самое время поговорить с Гейлом о надбавке? – Иришка поставила на стол тарелку с завтраком, а затем ласково пригладила его волосы рукой.

– Ты же знаешь, у нас стандартная индексация раз в год. Никаких внеплановых премий.

– Но ты ведущий специалист! А мы едва сводим концы с концами! Так жить нельзя, надо что-то делать.

Закаров удивленно вскинул брови.

– Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь?

Иришка села напротив, подперев щеку рукой.

– Если и так, то самую малость. Илона пригласила вечером в гости, пришлось отказаться. В чем я пойду? Обувь старая, скоро прямо на ногах расползаться начнет. У туфель треснул каблук. Абонемент на фитнес подорожал в полтора раза! А еще яйца закончились, следующая поставка только через две недели. И овощей больше нет. Я уже видеть не могу эти дрожжевые макароны. От них живот болит.

– Завтра зайду на рынок, спрошу у знакомого, – вклинился в печальный список Денис, подцепляя вилкой сыроватый желток. – Он иногда придерживает заморозку для своих. И концентратами приторговывает. Попадаются хорошие, особенно фруктовые.

– Возьми вишневый! Ты сегодня допоздна?

– Скорее всего. Партия большая, под конец вечно какие-то косяки вылезают. А что?

– Тогда я все же навещу Илону, она очень просила.

Закаров хмыкнул, не став уточнять, что же наденет на встречу Иришка, раз содержимое шкафа истлело до лоскутов. Вместо этого проглотил последний кусок яичницы, откинулся на спинку стула и бросил взгляд на часы. Пять минут седьмого. Надо бы приехать пораньше, дописать код и повторно пробежаться по технической документации. Тем более, начальник – тоже ранняя пташка. Наверняка заявится в офис на рассвете, по третьему кругу уточняя, все ли готово и не случится ли задержек.

С каждым годом Бенджамин Гейл становился все зануднее и дотошнее. А ведь Денис и шесть лет назад был уверен, что хуже начальника можно найти только в каких-нибудь колониях сектантов, где практиковалось наказание розгами и стояние коленями на горохе. А что будет еще через шесть лет? Придется ставить в офисе раскладушку?

Усилием воли программист отогнал неприятные мысли и переключился на задачи сегодняшнего дня. Улыбнулся Иришке, поцеловал на прощание симпатичный вздернутый носик и направился к выходу.

– Милый…

Денис обернулся.

– Если все пройдет хорошо, ночью тебя ожидает награда. – Иришка облизнула губы розовым языком.

– Тогда все будет идеально! – Он со значением подмигнул, накинул пальто и вышел из дома.

Недавно они вместе решили, что Иришке лучше уйти из бара, где красивую официантку пытались облапать все, кому не лень. Теперь она целыми днями хозяйничала по дому, встречала любимого горячим ужином и не менее жаркими объятиями. И это было здорово! Вот она, семейная жизнь, и чего он столько лет слушал нытье женатых коллег и цеплялся за холостяцкую свободу?

Сбежав по ступеням крыльца, Денис свернул к навесу, под которым стоял сверкавший в зеленоватых лучах аэрокар. Рядом примостились четыре года беспощадного урезания расходов, шесть месяцев ожидания доставки и неделя беготни за документами. Зато, галактические боги, это была настоящая Боргини – лучшая марка воздушных автомобилей комфорт-класса, пусть и устаревшая модель в базовой комплектации. Малышка была безупречна. Она бесшумно скользила над окружающей действительностью, ярко-красным всполохом разрезая грязные улицы Пасифик-Сити.

Уже не таким ярким: за ночь на глянцевой краске осела пыль. «Надо пристроить к дому гараж, – подумал Денис, недовольно сведя брови. – Может, кто из приятелей Варвары возьмется? Они же вечно ищут, где подзаработать». Не то чтобы он боялся угона, нет. Это была единственная красная Боргини на всем материке. Еще одна, черная, принадлежала начальнику. Списком из двух пунктов и ограничивались все новинки автопрома на планете. Большинство здешнего транспорта даже не летало. Оно ползало, грохотало и с трудом переваливалось по разбитым дорогам, взбрыкивая на ямах, засыпанных битым кирпичом. Так что продать крошку по-тихому не получится, а запчасти от нее на Пасифике никому не нужны. Да и связываться с работниками «Феникса» местная шпана опасалась. Компания славилась своими принципами, главный из которых гласил: «Не смей трогать то, что принадлежит нам. Или будешь жалеть об этом весь оставшийся клочок своей жалкой жизни».

Денис опустился в уютный кокон салона, просканировал сетчатку и запустил бортовой компьютер. Вчера он доверился автопилоту, но сегодня хотелось взбодриться, промчавшись до офиса с ветерком. Управлять Боргини было легко. Казалось, малышка слушается не столько движения рук, сколько мыслей. Это тебе не древний колесный транспорт Пасифика. Варвара как-то дала ему порулить своей колымагой, так он не проехал и сотни шагов. Во-первых, там надо было жать на педали и дергать торчавший между сидений рычаг. Во-вторых, никаких данных о движении никто тебе не сообщал, все приходилось оценивать на глазок, глядя в обычные зеркала. И в-третьих, для поворота приходилось налегать на руль с такой силой, будто ты голыми руками пытаешься отвинтить проржавевший до последнего болта водопроводный вентиль. В тот раз, покраснев от напряжения и чуть не ободрав ладони, Денис сдался. И поменялся с хихикающей Варварой местами, впервые уважительно посмотрев на худощавые, но сильные руки подруги с округлыми бугорками мышц. Своей рабочей мускулатурой Варвара гордилась и с ранней весны до поздней осени щеголяла в куртке с оторванными рукавами.

Боргини заложила круг над «Курятником» и вылетела на главную улицу. Невзрачные дома слились в серую, уползавшую в обратную сторону ленту. Машины внизу превратились в сонных жуков. Короткий полет подарил ощущение победы, настроив Закарова на нужный лад.

Сегодня он должен передать заказчику крупную партию техники для работы в шахтах – автоматизированные бурильные установки, роботы-погрузчики, передвижные мини-лаборатории для анализа проб. Продажей, настройкой и обслуживанием подобного оборудования и занимался филиал «Феникса» на Пасифике девяносто девять процентов рабочего времени. Домашние роботы для населения стоили слишком дорого. Кибернетические органы требовались редко – человеческая жизнь здесь ценилась куда меньше оборудования. Мыслепереводчикам нечего было переводить, разве что новую заковыристую брань. Но смысл ее без труда выяснялся из контекста. Так что специализация у Дениса была узкая и своим программным однообразием осточертела хуже горькой редьки. А если вспомнить местные идиомы, то хуже вяленого червя.