Читать книгу "Космоквест"

Глава 3.

Весь следующий месяц у Дениса не было времени на плач по разбитой судьбе. Ему приходилось заново учиться ходить, видеть, брать предметы, садиться и вставать. На двадцать первый день он попросил повесить в палате зеркало. Лечащий врач запротестовал, ссылаясь на психологическое состояние и лишний стресс. Но Варвара уже через час притащила оторванную от шкафа зеркальную дверцу, потертую и треснувшую с одного края.

Вечером Денис набрался решимости. Скинул застиранный больничный халат, выпрямился перед зеркалом, с болезненным любопытством изучая нового себя. В голове пронеслось: «Найди десять отличий». Лицо уцелело, не считая ссадин и синяков. Ровную полоску брови рассек надвое шрам, возле рта пролегла горькая складка. Левый, искусственный, глаз, прикрытый живым веком без ресниц, казался темнее правого.

От шеи и ниже дела обстояли значительно хуже. Каркас из облегченного сплава, повторявший анатомию настоящей руки, обтянули искусственной кожей, но стык с телом оставался заметным. Говорят, в дорогих моделях использовали кожу с волосяным покровом и специальным слоем термопрокладки. Эта же рука на ощупь оставалась жесткой, а под тонким покрытием чувствовался холод металла.

Денис поднял руку на уровень груди, согнул в локте, сжал пальцы в кулак и снова раскрыл. Данные от многочисленных сенсоров, заменявших нервные окончания, исправно поступали в мозг. Взгляд опустился ниже, туда, где денег не хватило даже на самую дешевую косметическую пластику. Левый бок и верхнюю часть бедра покрывали шрамы и куски уродливо сросшейся после ожогов кожи. Там, где врачи вскрыли грудную клетку, пролегло несколько длинных красных рубцов. Живая нога соединялась с голенью металлической вставкой с шарообразным шарниром, выше и ниже колена извивались ряды кольцевидных шрамов.

Закаров шагнул ближе к зеркалу. Держать равновесие при ходьбе удавалось с трудом – левая часть тела заметно перевешивала правую. Сложение молодого программиста всегда было худощавым, без намека на мускулатуру – спорт не входил в число его увлечений. Из-за сидячего образа жизни он мог бы разъестся к тридцати годам, но повезло с обменом веществ. Теперь придется подкачаться, чтобы таскать эту груду запчастей…

Варвара больше не говорила о деньгах, и Денис обрадовался, что органы стоили не так дорого, как ожидалось. Однако засиживаться в больнице все равно было нельзя – страшно даже представить, сколько стоил один день реабилитации для безработного пасификчанина. Никаких накоплений у него не осталось. Ну кто из молодых парней с хорошим заработком будет думать про черный день, когда можно купить обалденный аэрокар?

Бывшие коллеги его не навещали. Только в регистратуру тайком подбросили коробку с вещами из кабинета. Внутри обнаружились забытое в офисе пальто да разная канцелярская мелочь: диплом об окончании университета, пара сувениров, привезенных сослуживцами из отпусков, прочая ерунда, какой мог похвастаться любой офисный стол. В самом низу лежала едва початая бутылка скотча и тощая пачка пасификских купюр. Денис грустно улыбнулся, почему-то решив, что коробку подбросил Василий.

Общения с другими пациентами он избегал сам. Во-первых, ерунда это, что вид чужого горя облегчает собственные страдания. Как наслушаешься историй про то, как приходится мочиться через трубочку, шнурки на ботинках самому не завязать, а жена забрала детей и третий день не берет трубку, так вечером хоть ложись и помирай. А во-вторых, по больнице прокатился слух, что раньше Закаров был при хорошей должности в «Фениксе», и теперь он то и дело ловил на себе отнюдь не сочувственные взгляды.

Больше никакой связи с внешним миром не имелось. Иногда забегала Варвара, делилась новостями и обзывала ленивым идиотом. С момента взрыва прошло чуть больше четырех недель. А казалось, целая жизнь.

Вечером в день выписки, тридцать второй по счету, Варвара заехала за ним на какой-то страшной развалюхе, собранной из кусков других развалюх. Денис поджидал подругу на больничном крыльце, не решаясь сделать первый шаг. В руках болтался пакет с немногочисленными вещами, изъятыми у него при поступлении. Странно. Раскинувшийся перед ним город ничуть не переменился: всё тот же шум транспорта, угрюмые прохожие, выцветшие рекламные растяжки. А вот он стал другим…

Денис плюхнулся на переднее сиденье. В салоне воняло бензином, а дверцей пришлось хлопнуть несколько раз, прежде чем она встала в пазы. Варвара завела мотор и с душераздирающим скрежетом покинула территорию больницы.

– Слушай, такая тачка у автомеханика – это позор.

– Это не моя, не переживай, – бросила Варвара, не оборачиваясь. Она не сводила глаз с лобового стекла: вечерний Пасифик-Сити требовал от водителя безраздельного внимания. Мимо проносились знакомые места. Вот эта улица вела на рынок. А здесь продавались газеты. Кончиками живых пальцев Денис прикоснулся к стеклу. Хотелось что-то сказать, но подходящие слова никак не шли на ум.

На перекрестке машина проехала прямо, хотя должна была повернуть направо. Впрочем, транспортный поток в ту сторону еле тащился, с трудом обгоняя пешеходов. Варвара, не замечавшая душевных метаний соседа, рулила одной рукой, высунув локоть другой в открытое окно. На следующем светофоре она опять проехала вперед, как и несколько кварталов спустя.

Денис не выдержал:

– А мы разве не к тебе в мастерскую?

– Нет, ко мне домой.

– Ты же живешь в мастерской. Переехала?

Варвара негромко хмыкнула:

– Ага. Пришла пора сменить обстановку.

Центр города остался далеко позади. Поползли грязные и темные улицы без фонарей. Окна первых этажей обросли железными прутьями. Редкие ларьки с крошечными бойницами окошек походили на приграничные блокпосты, если бы не вывески «Продукты» и «Товары для хозяйства». Солнце только зашло, но решетки и рольставни были опущены и заперты на громоздкие навесные замки.

Закарова охватило нехорошее предчувствие. Конечно, в любом из миров Федерации центр Пасифик-Сити мог претендовать только на звание трущоб. Но это были какие-то трущобы даже по меркам трущоб, просто-таки трущобы в квадрате. За шесть лет, прожитых на промышленной планете, он ни разу не пересекал границу подобного района. Полиция сюда, похоже, тоже не совалась.

Когда тихая паника достигла апогея, Варвара притормозила у многоэтажного дома, сложенного из квадратных железобетонных панелей. Подруга наклонилась, достала из-под сиденья разводной ключ и вышла из машины, бросив «Приехали». Денис неловко выбрался следом. У подъезда, помигивая, горела одинокая лампочка в металлической оплетке. По обеим сторонам дверей маячили серые фигуры, слышался пьяный смех. В холодном воздухе плыл легко узнаваемый запах кейф-колы.

Девушка уверенно двинулась вперед, крепко сжимая ключ. Рукава ее куртки как обычно были оборваны под самый корень, обнажая рельефную мускулатуру с красочной татуировкой. Денис ковылял следом, стараясь не отставать и прижимая пакет к груди, словно тот обеспечивал хозяину какую-то защиту. Затихшие фигуры проводили новичков жадными взглядами, но приблизиться не рискнули.

Денис и Варвара скрылись в подъезде, миновали исписанный матами сломанный лифт и поднялись по загаженной лестнице на несколько этажей. Закаров по-прежнему цеплялся за пакет, как испуганный ребенок за плюшевого мишку. Под ногами хрустел мусор, воняло гнилыми водорослями и табаком. Поблескивали битое стекло и очень, очень подозрительные лужи.

Вдвоем они свернули в длинный кишкообразный коридор, куда выходило с десяток дверей. В первой была пробита дыра, через которую виднелась пустая халупа с брошенной на пол подстилкой. Изнутри несло запахом ацетона и немытых тел. Варвара дошла до последней, выкрашенной темно-зеленой краской. Над ручкой, судя по следам, недавно врезали новый замок. Подруга несколько раз провернула в нем ключ, распахнула дверь и пропустила Дениса вперед. Сразу за порогом начиналась жилая комната, похоже, единственная.

Спартанскую обстановку составляли: продавленный диван, заваленный вещами стол у зарешеченного окна и голая лампочка под потолком. Щелкнул выключатель. Стало еще неуютнее – теперь можно было разглядеть хлопья отвалившейся штукатурки и потеки сырости по углам.

Если по дороге сюда еще можно было предположить, что Варваре надоело жить в маленькой каморке над мастерской, где день и ночь паяли, пилили и колотили ее приятели, то теперь последние иллюзии растаяли без следа. В горле предательски запершило, а в голове промелькнул совершенно ненужный вопрос: могут ли течь слезы из искусственного глаза? Денис медленно повернулся к подруге. По его перекошенной физиономии та поняла, какая сцена сейчас последует, и сердито уперла руки в бока.

– Слушай меня внимательно. Я скажу один раз, и больше мы к этому разговору возвращаться не будем. Все, что я сделала, я сделала для себя, а не для тебя. Если бы я бросила искалеченного друга, прикрываясь тем, что это не мои проблемы, я бы никогда не смогла смотреть в зеркало и сладко спать по ночам. Мне двадцать пять, я здорова и у меня есть голова на плечах. Новая мастерская – вопрос времени. А вот утраченное самоуважение обратно не заработать.

Денис выслушал отповедь с ошеломленным видом. Никогда он не видел Варвару в подобном состоянии и даже не предполагал, что человек, выросший в мире, где надо успеть перегрызть чужую глотку прежде, чем перегрызут твою, способен на такие… он с трудом подобрал слова… на такие благородные рассуждения. Одна подлая слезинка воспользовалась моментом и скатилась по щеке. Он быстро вытер ее плечом, чтобы не выглядеть на фоне подруги совсем уж размазней. Варвара сделала вид, что ничего не заметила.

– Будь как дома. Душ и туалет общие, в середине коридора налево. Добрый совет – все вещи забирай с собой в кабинку. Тут такая публика, что и на дырявые носки позарится. Ты пока располагайся, а я схожу куплю чего-нибудь пожрать. Да, возле окна пара коробок стоит – там кое-что из твоего барахла осталось, можешь посмотреть.

Захлопнулась дверь. Денис еще немного постоял посреди комнаты, не представляя, где именно он должен располагаться. Все горизонтальные поверхности были завалены инструментом, коробками из-под еды, кусками брезента и какой-то аппаратурой неясного назначения. На столе у окна лежало ружье, стреляющее иглами с парализующим ядом. Оружие предназначалось для охоты на короедов: обычные пули тварям были нипочем. Поврежденную ногу они отбрасывали и убегали на девяти оставшихся, а остальное тело надежно скрывал толстый панцирь. Рядом лежал ребристый металлический шар – раскрывающаяся в броске ловчая сеть. Насколько помнил Денис, Варвара на короедов охотиться не любила…

Он вздохнул. Теперь это часть его новой жизни. Ему и самому не помешает приобрести что-нибудь из оружия, желательно посильнее перцового баллончика. Денис нерешительно опустился на край дивана и вытряхнул содержимое пакета. Первой вывалилась бутылка скотча. Золотистая жидкость плеснула от края до края и замерла. Он долго смотрел на этикетку. Это был дорогой напиток, настоящий, привезенный издалека… Так почему ему хотелось взять бутылку, ощутить в руках приятную тяжесть, размахнуться и со всей дури швырнуть ее в стену?

Отложив скотч в сторону, Денис продолжил разбирать пакет. Вот зажигалка, какую он таскал с собой по привычке, хотя давно бросил курить. Маленький, но мощный ноутбук с оплавленной крышкой. Рекламная брошюра имплантов, несколько смятых купюр Василия и зарплатная карта со счетом в межпланетном банке «Космокоммерц». Надо бы ее обналичить. Срок действия карты истекал через два месяца после увольнения, а электронные деньги на Пасифике были не в ходу.

Среди последнего имущества нашелся и брелок от Боргини. Под красиво стилизованной буквой «Б» было выгравировано: «Функциональная красота». По золотому завитку изящного шрифта скользнул блик от лампочки. Ключи пришлось отдать новому владельцу, но брелок Денис отвоевал, на память о прошлом. К тому же, в нем была спрятана флешка с коллекцией любимых игр.

И фото из шахт!

Воспоминания обрушились подобно лавине. Голова едва не взорвалась, переполненная событиями страшного дня. Ренессанс! «Феникс» убрал всех свидетелей, ему просто повезло! Повезло, что он бросился бежать обратно! И что во время допроса ничего не помнил, а потому смог пройти детектор лжи! Жеваный крот!

Денис вскочил на ноги и заметался по комнате из угла в угол. Уроды, угробили столько людей! Они заплатят за все! Надо срочно написать журналистам, в редакции, в полицию, раструбить по всем каналам! Да руководство «Феникса» дружно переселится с Лазурного Тао на урановые рудники!

Запнувшись о какой-то ящик, Закаров пришел в себя. А чем именно он собрался доказывать свою правоту? Фотографией закорючек на стене? Личными показаниями? «Феникс» не раз пытались прижать куда более мощными уликами. А показания… Молодой служащий пережил страшную аварию и тронулся умом, вот и весь разговор. Ему несказанно повезло, что служба безопасности оставила его в покое, сочтя безобидной сошкой.

А если не сочла? Если «Феникс» наблюдает за ним, выжидая, какой шаг он предпримет дальше? Подглядывает через кибернетический глаз, держа руку на выключателе искусственного сердца? Нет, это паранойя. Во-первых, нет в этих органах модулей удаленного соединения. Да и были бы – на Пасифике любой сигнал проходит с перебоями. А во-вторых, стали бы они выжидать, как же. Убили бы прямо в больнице. Неожиданное осложнение на операции, спасти не удалось, грустно терять молодых… Кстати, а почему ни компьютер, ни флешку не забрали? Или забрали, а потом подкинули обратно, ничего не найдя? На компьютере-то ничего нет, а фотографию он закодировал и спрятал.

Денис глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Первым делом надо выяснить, не всплыла ли на Пасифике информация о сенсационной находке. Он развернул голоэкран. В доступе к инфранету отказано. Конечно, столько времени не платить… В «Фениксе» расщедрились и перечислили зарплату за последний отработанный месяц, но деньги почти закончились, а новых поступлений не предвиделось. В дверях послышался звон ключей. Денис торопливым жестом свернул голоэкран. Сколько же слухов просочилось наружу и не пора ли им с Варварой паковать рюкзаки?

– Свежайшая лапша из водорослей в собственном соку, пальчики оближешь, – иронично отрапортовала подруга, вручая шуршащий пакет с едой. Во втором пакете интригующе позвякивало стекло. Девушка подошла к непонятному прибору, закрепленного рейками на стене, и выкрутила ручку. Из скрытых динамиков ударил гитарный риф. Соседи протестующе заколотили в перегородку, но Варвара швырнула в ответ какой-то хлам и стук прекратился.

– Слушай, а что происходило на шахте после… ну, после событий? – спросил Денис, помогая накрывать перевернутую коробку за неимением чистого стола.

– Похороны, – буркнула подруга.

– А шахтой снова пользуются?

– Как же… Ее засыпало по самое не хочу. Дешевле новую вырыть, чем эту восстановить. Правда, ушлепки из «Феникса» долго там копошились. Черт знает, что искали. Слушай, тебе-то что?

– Ничего, – пошел на попятную Денис.

Варвара явно не хотела поддерживать разговор. Возможно, под завалами остался кто-нибудь из ее приятелей, город маленький. «Надо завтра купить карточку и почитать новости, – подумал Денис, принюхиваясь к пакету с лапшой. – И зайти на портал «Феникса». Мой аккаунт, разумеется, удалили. Попробую через Василия, если он не сменил пароль. Что-то тут не складывается… Конечно, следуя извращенной логике корпорации, свидетелей надо устранить. Но не вместе же с шахтой. Как они сами теперь вниз попадут? Или… что, если сказанное следователем – правда, но лишь отчасти?»

Денис развил любопытную мысль. Предположим, взорвался один из механизмов корпорации, тот, что в результате сверки координат оказался ближе всех к Ренессансу и обладал микроядром достаточной мощности. В «Фениксе» были уверены, что главный бункер хорошо защищен, и взрыв уничтожит свидетелей, не причинив ему вреда. Пока суд да дело, пока прибудут спасатели, разберут завал, «Феникс» пришлет людей под видом помощи. Но вот невезение – в глубине шахты действительно скопился газ, и одна ударная волна сдетонировала другую. А информация от сенсоров, предупреждавших об опасности, была заблокирована из-за приоритетности связи…

Варвара вывела его из задумчивости, с громким щелчком откупорив бутылку о каркас дивана, прорвавшийся сквозь обивку вместе с кусками поролона. Сделав большой глоток, девушка подошла к столу и вернулась с выдранным из альбома листом бумаги. Денис взял протянутый рисунок и с интересом подставил его под желтоватый свет лампочки. На плоском силуэте мужского тела извивался опутанный проводами механический дракон. Татуировка начиналась на шее, покрывала весь левый бок и спускала суставчатый хвост на бедро, опутывая ногу до самого колена.

– Ну как?

– Шедевр, – честно ответил Денис и принялся стягивать рубашку. Варвара одобрительно хлопнула его по спине и пошла за инструментом.

Всю ночь они болтали, пили бурду из бутылок и слушали музыку, как в старые добрые времена. Варвара сноровисто работала машинкой. Смешно сказать, но одной из причин, по которой Денис отказывался делать татуировку, был страх перед уколами. Зато теперь, когда тело чем только не резали и не кромсали, а по венам до сих пор гулял ядреный коктейль из обезболивающих, он даже не морщился. Варвара наносила четкие штрихи, используя антрацитовую краску. Чернила мгновенно застывали, сливаясь с кожей. К утру Денис забылся тяжелым сном. А девушка закончила татуировку, устроила друга на диване и пошла на работу. Даже за эту халупу надо было платить…

***

Когда Денис очнулся, день перевалил далеко за середину. В висках гудело, нестерпимо хотелось пить. Он с кряхтеньем поднялся, осоловело мотая головой, и принялся искать в окружающем бедламе чайник, но нашел только немного холодной лапши. Пришлось натянуть штаны и выглянуть в коридор. От соседей доносилась ругань, однако путь был свободен. Заперев дверь на два оборота, Денис опасливо просеменил в общественный санузел. Обстановка ванной к долгим купальным процедурам не располагала. Увидев кабинку с ржавым поддоном и забитым волосами сливом, он едва не передумал принимать душ, но очень уж хотелось избавиться от запаха пота и перегара. Вместо горячей воды из крана донеслись булькающие звуки, холодная потекла чахлой струей. Ополоснувшись ледяной водой, Денис взбодрился и вернулся в комнату почти человеком.

Хорошо бы прогуляться до ближайшего автомата, купить карточку для выхода в сеть, пока треклятый спутник опять не пропал. И не забыть обналичить остатки зарплаты. Денис покопался в коробке со старыми вещами, натянул чистые брюки, неприметную рубашку с длинными рукавами, пальто и вышел на улицу.

Днем район смотрелся менее зловеще, но все так же убого. Напротив подъезда расположился закрытый по дневному времени стрип-клуб. Розовая неоновая вывеска в виде фигуристой женщины у шеста выглядела пыльной и жалкой. К стрип-клубу примыкала столовая, дальше виднелись заправка, непонятный ржавый ангар без окон и ларек.

В этой части города Денис не ориентировался, а потому решил просто идти в сторону центра, пока не наткнется на банкомат. Это, конечно, ужасный район, но вряд ли тут убивают случайных прохожих средь бела дня.

Некоторое время он так и двигался, прихрамывая на левую ногу, опустив взгляд на асфальт и погрузившись в тревожные мысли. А потому не успел заметить идущую навстречу Ирину… Прятаться в ближайшем переулке было поздно. Денис сделал глубокий выдох и вдох, уговаривая себя пройти мимо. Даже не смотреть в ее сторону. Ему нет до бывшей никакого дела.

Но Ирина не хотела упускать шанс на развлечение. Она перла прямо на него, расхлябанно виляя бедрами в облегающих лосинах. С плеч свисала криво накинутая розовая шубка из синтетического меха. Пухлые губы, не так давно казавшиеся воплощением идеала, изгибались в злобной ухмылке.

– Здравствуй, милый… – протянула бывшая. – Скучал по мне? О, я смотрю ручку тебе пришили, можно потрогать?

Денис увернулся, вызвав взрыв заливистого смеха.

– Что же ты пешком, где твой аэрокар? Отсюда до «Феникса» далеко. Ах да, тебя же выперли! – Последняя реплика показалась Ирине верхом остроумия – девушка мелко захихикала. Денис присмотрелся повнимательней и увидел неестественно расширенные зрачки.

– Чего ты своим буркалом-то вылупился! – Настроение бывшей мгновенно переменилось. Ирина растопырила пальцы с длинным маникюром и попыталась оцарапать ему лицо. К счастью, координация девушки пострадала вместе с ясностью мышления. Денис отклонился назад, и она отчаянно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие на чересчур высоких каблуках.

Самое время пройти мимо. Молча. Не оборачиваясь. Но вместо этого Закаров, глядя в густо накрашенные, подернутые пеленой глаза, произнес:

– За меня не волнуйся. Я нашел Ренессанс и скоро свалю с этой планеты. А вот ты так и будешь шататься по району. Через несколько лет от твоей красоты ничего не останется, и тогда ты станешь никому не нужна. Потому что бандиты перейдут на девок помоложе, а друзей у такой гнилой шалавы, как ты, никогда не будет.

Закончив тираду, он обогнул застывшую девушку и похромал вперед, демонстративно расправив плечи. За спиной раздался дробный стук каблуков, но догнать обидчика Ирине было не суждено: последствия бурной ночи вырвались наружу, и бывшую начало тошнить на тротуар. Денис ускорил шаг. Надсадные звуки постепенно затихли. Повезло, что Ирина была не в себе. Хвастливое заявление «А я нашел Ренессанс!» звучало не серьезнее, чем «А я выиграл в лотерею миллион, вот иду мешки под наличку покупать».

И все равно зря он проговорился! Глупо! Сейчас надо держать рот на замке и внимательно смотреть по сторонам, а не болтать со всякими встречными-поперечными. Это похмелье виновато…

Преодолев пару кварталов, Закаров наконец-то наткнулся на подходящий магазин. Купил карту для выхода в сеть, канистру питьевой воды, пачку дрожжевых макарон и хлеба на ужин. Домой пошел другим путем. Мало ли, вдруг бывшая очухалась и теперь дежурила на углу с кем-нибудь из приятелей-отморозков.

У подъезда Варвариной многоэтажки бегала ребятня, гоняя резиновый мяч. Две девчушки прыгали через провода вместо скакалки. Дети умеют найти повод для радости. А вот взрослые все умудряются загадить… На асфальте белели накарябанные мелом клеточки «классиков». На вершине, где во времена его детства изображался «Ад» с криво нарисованными языками пламени, было накарябано «Пасифик-Сити». М-да, пожалуй, он переоценил детский оптимизм…

Дома Денис до самого вечера просидел в инфранете. Пароль Василий оставил прежний, так что сеть «Феникса» удалось облазить сверху до низу, по крайней мере общедоступную часть. В федеральных новостях о трагедии на Пасифике упоминали всего раз, в день самого взрыва. «Феникс» тему высокомерно проигнорировал. Зато у самого Пасифик-Сити обнаружился собственный городской портал. Конечно, сверстанный на коленке, зато здесь происшествие было событием года, о которым писали до сих пор.

Попадалась и любопытная информация. Например, что охрану шахт пришлось усилить: на место взрыва по ночам повадились пробираться посторонние. То ли надеялись чем-нибудь поживиться, то ли просто из любопытства. Расследование трагедии проводила страховая компания «Витаэле», чей вердикт оказался вполне предсказуем: во всем виноват метан и случайная искра. Складывалось впечатление, что из посторонних про Ренессанс никому ничего не известно. А в «Фениксе» предполагали, что дело не чисто, но без особой убежденности.

Выпрямив спину, Денис потер уставшие глаза. Тревога, не отпускавшая со вчерашнего вечера, немного утихла. Он с удивлением заметил, что пропустил и сумерки, и закат. За окном давным-давно царила темнота, хоть глаз выколи. В его устах поговорка обрела новое, неприятно-двусмысленное значение… Часы в углу экрана показывали пятнадцать минут десятого.

Захотелось пройтись, поразмяться, подышать уличным воздухом. Обшарпанная каморка действовала угнетающе. Интересно, как они будут жить вдвоем, если диван только один? Как ни крути, надо срочно слезать с Варвариной шеи и искать работу. Денис выключил ноутбук и сунул его под одеяло, чтобы не валялся на виду. Замер в раздумьях: оставить флешку в комнате или взять с собой? Дверь выглядела надежной, как и новый замок. Но что-то ему подсказывало, что здесь это скорее подстегнет воров, нежели отпугнет.

Решившись, Денис запихал ценную вещь в ботинок под стельку. Флешка была прочной и такой тонкой, что при ходьбе почти не ощущалась. Место, конечно, тоже не сейф «Космокоммерца», но все поспокойней.

Он погасил свет, запер дверь и спустился вниз. Жизнь района переключилась в ночной режим. На скамейке у крыльца резались в карты соседи, заплевав все вокруг шелухой от сушеных водорослей. Неоновая вывеска стриптиз-клуба окрашивала тротуар и стоящих поблизости людей в поросячье-розовый цвет. Из открытых дверей била басами музыка, вышибала у входа обшаривал карманы какого-то тощего помятого пьянчуги.

Денис мысленно сказал себе: «Это Пасифик, детка. Привыкай», натянул на голову капюшон и побрел вперед, огибая пакеты с мусором, битые бутылки и гогочущих подростков с банками в руках, сбившихся в кружки посреди дороги. Идея поразмяться на свежем воздухе больше не казалась удачной. Но днем по дороге в магазин он заметил небольшой бар, с виду казавшийся почище и поспокойней остальных.

На крыльце собралась оживленная толпа, предпочитавшая сначала задешево набраться, а потом идти культурно отдыхать. Денис проскользнул сквозь рыхлое кольцо, постаравшись никого не задеть. От аборигенов густо несло потом, алкоголем, дизельным топливом, кейф-колой и еще чем-то еле уловимым, но наверняка запрещенным на большинстве планет Федерации.

Внутри было шумно и многолюдно. Ах да, сегодня же суббота… Все места у длинной стойки оказались заняты. Над посетителями возвышался смуглокожий парень в чем-то вроде шлема, сооруженного из вываренного головного панциря короеда. Сверкая улыбкой, бармен перебрасывался с завсегдатаями шутками и ловко разливал алкоголь. На полках за его спиной выстроились бутылки, либо вовсе лишенные этикеток, либо с кустарными наклейками, подписанными от руки. Сертифицированный алкоголь до Пасифика добирался редко и стоял таких денег, что вкус его был знаком в лучшем случае одному посетителю из ста. На почетном месте красовалась фигурная бутыль «Густава Первого», но можно не сомневаться – сюда ее приволок какой-нибудь бродяга, удачно покопавшийся на помойке коттеджного поселка «Феникса». Стены бара, почерневшие от многолетнего слоя заводской копоти и сажи, украшали старые рекламные плакаты. Все до одного про жизнь в иных мирах, далеких от пятого круга – девушки в купальниках с Лазурного Тао, голубые небеса, озера в горах. В глубине помещения пылился древний музыкальный автомат. Рядом стоял бильярдный стол, за которым гоняла шары компания бородатых мужиков в жилетах с нашивками. Звучала приятная музыка, сплетаясь с обрывками расслабленной болтовни:

– …тебе говорю. Видал, кто по городу ходит? Джаггер со своими. С чего бы еще?

– Да к жене он твоей прилетел. Она, говорят, никому не отказывает, – толстый мужик с бородой-лопатой загоготал, довольный шуткой.

– Братух, плесни чего поприличней!

– …подкатил я, значит, к ней по всем правилам. Повел на скачки, на хорошие места, рубашку еще погладил, одеколона полфлакона вылил…

В целом, бар оказался неплохим. Да, душно и накурено, но, по крайней мере, соседние столики легко просматривались сквозь дым. Закаров нашел свободное место подальше от входа, спиной к стене, и поспешил его занять. Внезапно публика захлопала в ладоши и заулюлюкала, шум толпы заглушил энергичный гитарный бой. К нему присоединился женский голос, невысокий, с простуженной хрипотцой. Денис с удивлением поискал глазами источник звука. На импровизированной сцене, собранной из перевернутых паллет, сидела склонившаяся над гитарой девушка. Ее лицо закрывала косо подстриженная челка, пальцы быстро перемещались по грифу. Одета она была в простую черную футболку, штаны с накладными карманами и кожаные сапоги, доходившие до середины щиколоток. На левой руке, выше локтя, поблескивал массивный браслет из заостренных пластин.

Минут сорок незнакомка играла без продыху, чередуя веселые и грустные песни. Тут были и заводные народные мелодии, исполняемые с притопыванием и постукиванием по деке, и тоскливые блюзы про незадавшуюся жизнь. В баре не осталось свободных мест. Новые посетители теснились в проходах между столиков, присаживались на корточки или пристраивались вдоль стен.

Девушка допела, красивым перебором завершив композицию, и бросила в зал «Перерыв». Народ протестующе загалдел. Игнорируя крики, певица бережно прислонила гитару к стене и направилась к стойке. Бармен подался навстречу, оба принялись что-то шепотом обсуждать. В свете ламп, дробившемся в отражениях разноцветных склянок, девушка выглядела совсем юной, и Денис заподозрил, что идентификационную карточку, выдаваемую на планетах Федерации в двадцать один, ей предстояло подождать годик-другой. Судя по бледной коже, нетронутой загаром, прилетела она издалека. И недавно – на офисного работника певица никак не походила. Слишком уверенно вела себя в баре, битком набитом нетрезвыми мужиками.

За время разговора она ни разу не улыбнулась, даже когда бармен зашелся громким дружелюбным смехом и потрепал ее по плечу. Певица опустила взгляд на смуглую лапищу, бармен поспешно отдернул ладонь. Бросив напоследок тихую фразу, девушка вернулась на сцену, и под одобрительные хлопки, безо всякого вступления затянула новую песню. Между столиками принялись сновать официантки, собирая заказы: концерт втрое повысил реализацию спиртного. Еще бы. Для Пасифика подобное мероприятие значило не меньше, чем «Неделя оперы и балета» для галактической Федерации.

Денис заказал еще сухариков с кружкой пива и оглядел зал. По большей части народ отдыхал компаниями, сдвинув вместе несколько столов. Но не все. Высокий широкоплечий мужчина в расстегнутой рубахе протопал к удачно освободившемуся столику на одного и сел, развернувшись к Денису боком. Был незнакомец угрюм и небрит, под насупленными бровями залегли тени, в глубине которых недобро посверкивали зрачки.

Судя по бутылке, что принесла официантка, и отсутствию всякой еды, планы на вечер он для себя определил, и общение в них не входило. Мужик опрокинул первую стопку, стукнув донышком о поцарапанный пластик. Затем раскурил сигару и откинулся на спинку стула, мрачно разглядывая окружающих поверх дымных клубов. На миг тяжелый взгляд остановился на Денисе. Приспущенные уголки рта дрогнули, в глазах промелькнуло непонятное выражение. Но только Денис забеспокоился и заерзал, готовясь удрать, как незнакомец переключился на ввалившуюся в бар компанию пьяных девиц.