Читать книгу "Страсти Евы"
Автор книги: Анна Пань
Жанр: Любовно-фантастические романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
На скорости мы влетаем в живую материю арочных Врат и вне времени пересекаем расстояние в тысячи километров. Имение погружено в царствие сновидений. Наш мотоцикл одолевает длинный сводчатый мост и на подъезде к замку заныривает в подземный гараж, другими словами автосалон. У довершающего мотоциклетный ряд пустого места Гавриил глушит мотор.
− Мы дома, любовь моя.
Я всматриваюсь в черные линзы его мотоочков, гадая о выражении глаз под ними. Гавриил улыбается мне так провокационно соблазнительно, что атмосфера воздуха между нами разряжается. Спонтанным жестом он сдергивает с себя очки и жадно пленяет мой рот. Наши губы и языки сливаются в глубоком поцелуе. По моему телу проходят миллиарды вольт электрического разряда, прорывая собой озоновый слой и улетая далеко за пределы Вселенной… На планете рушатся плотины… Штормовой ветер срывает крыши домов… Громовые колесницы проносятся по небу… И даже если небеса прямо сейчас обрушатся на землю, никто из нас этого не заметит. Ощущение губ любимого мужчины на моих собственных губах заполняет меня до краев. Низом живота я чувствую его мгновенно откликнувшуюся плоть. По моей спине змейками пробегают волнующие мурашки. Меня всю сводит от желания. Мы целуемся с яростным безумием истосковавшихся друг по другу любовников. Наши откровенные ласки в необычной позе приближаются к рубежу. С переходом за него остановиться мы уже не сможем. Гавриил глотает каждый мой стон, выпивает каждый мой выдох. Он кажется настолько измученным жаждой, что хочет осушить меня до дна. Его руки в моих волосах, на моем теле, везде. Неистовая страсть засасывает нас с головой в омут.
− Я изголодался по тебе, Ева, − охрипшим от возбуждения голосом признается он и нетерпеливо опускает мне лиф платья на талию, оголяя мои съежившиеся бордовые бусинки. − Девочка моя, черт, до спальни я не дотерплю. Я возьму тебя прямо здесь.
Сквозь туман в глазах я слежу, как в Гаврииле просыпаются повадки пещерного человека. Его глаза заволакивает пелена жгучего желания. Он ловко укладывает меня на раму, подкладывая под спину свою руку, и с животным аппетитом присасывается к моему соску. От его умелых движений и горячего дыхания мое тело покрывается гусиной кожей, из груди вырывается трепещущий стон. Я ставлю босые ступни ему на бедра и широко развожу ноги, освобождая дорогу для его гуляющей между ними ладони, все еще в обрезной перчатке. В следующий миг мои трусики с треском летят на капот соседнего «Бугатти», идеально сочетающегося цветом с моими сосками, разалевшимися под градом ласк. Я успеваю только ахнуть, как Гавриил резко вводит в меня средний палец.
− О да, детка… − с рычанием стонет он мне в рот, повторяя резкие трения пальцем внутри меня. − Какая ты горячая и влажная… Я изнемогаю от желания войти в тебя, Ева. Я сейчас сойду с ума.
− И я сойду с ума, − скулю я, интенсивно двигаясь навстречу его руке.
Гавриил подключает подушечку большого пальца, начиная поглаживать мой вспухший клитор. Языком он проникает в мой рот, задавая солидарный темпоритм: то ускоряется, то сбавляет скорость до изнывающе медленного скольжения. Изобретательные симметричные рисунки пальцев и языка делают мое тело податливым и сверхчувствительным. Гавриил удобно навис надо мной, поэтому я беспрепятственно расстегиваю ремень его брюк и на ощупь опускаю боксеры. Высвобожденный увесистый орган ударяет по моему запястью, заставляя меня понервничать, но я быстро унимаю дрожь в руках и плотным колечком обхватываю толстый твердый пенис. Гавриил издает утробный рык с невольным выпадом бедрами вперед. Его горячая плоть пульсирует в моей ладони. Я робко довожу руку до надувшейся бархатистой головки и обратно до изборожденного венами основания. Однозначно желая получить больше, чем удовлетворение рукой, Гавриил принимает вместе со мной сидячее положение.
− Упри ноги в выемки на боковых бамперах, − руководит он, шустро снимая через голову футболку. − Руками обхвати меня за плечи и медленно опускайся.
Меня колотит в предвкушении и от толики страха. Я опасаюсь боли, поскольку размер у Гавриила уж слишком большой. Не отрывая от меня глаз, он берет себя рукой и гладкой головкой дразняще неторопливо трется о мой клитор и половые губы. Меня бросает в жар, я обильно орошаю соками его член, отчего тот становится скользким и липким.
Гавриил чуть проталкивается в меня:
− Не больно?
− Нет, − сглатываю я слюну и осторожно, ощущая слабый дискомфорт, вбираю его в себя все глубже и глубже.
− О да, Ева… − с шипением сквозь зубы втягивает воздух Гавриил, растягивая меня собой до упора. − Как в тебе хорошо… Сколько я мечтал об этом. Тебе не больно?
Он замирает во мне, чтобы я привыкла к новым ощущениям. Не могу сказать, что мне больно, скорее необычно и как-то чересчур наполнено.
− Я пока не поняла. Что мне нужно делать дальше?
− Ничего. Просто расслабься.
Пожирая меня плотоядным взглядом, Гавриил совершает штопорообразное вращение бедрами и еще глубже заходит в меня. Мое тело простреливает конвульсия, увлекая за собой в скоротечную лаву плотского удовольствия. Выгибаясь от наслаждения, я не сдерживаю громкого стона.
− Тебе хорошо, Ева?
− Очень.
Гавриил шумно выдыхает сквозь приоткрытый рот.
− Хочешь жестче?
− Очень, − умоляю я.
Гавриил вновь имитирует движение штопора, только теперь уже не останавливается. Резким толчком он входит в меня на всю длину. Меня бросает в пот… по телу пробегает дрожь. Гавриил повторяет агрессивные толчки в меня раз за разом. С третьей попытки я ловлю его нарастающую ритмику, и мы без проблем достигаем синхронности. Рукой Гавриил поддерживает меня за попу, значительно облегчая мою задачу. Подушечками пальцев он изумительно ласкает мой клитор. Где-то глубоко в груди у меня рождаются изнурительно приятные вибрации. Волнообразные колебания горячим шоколадом растекаются по моим артериям. Циркулирующая кровь ускоряет пульс и учащает дыхание. Мне очень и очень хорошо. Столь хорошо мне было только во время мистерии в кабинете. Сейчас я в роли наездницы на родео объезжаю «жеребца», скача на нем вверх и вниз… вверх и вниз… вверх и вниз. Моя грудь подпрыгивает совместно с волосами, разметавшимися по его истатуированной мускулатуре.
− Я готов умереть в тебе, Ева! − сквозь зубы рычит Гавриил.
Не выходя из меня, он поднимается на ноги. Секунда − и я лежу голой спиной на холодном капоте «Бугатти» с согнутыми коленями.
− Воистину я нуждаюсь в прикосновениях к тебе. Я хочу соединиться с тобой душой и рассудком. Я весь твой, Ева!
− Я вся твоя, Гавриил! − скулю я, царапая ногтями его спину.
Опираясь на локти, Гавриил придавливает меня собственным весом и возобновляет беспощадные вторжения напряженным членом. Его расширенные зрачки, как искаженные космическими туманностями опалы, затягивают меня в призрачную таинственную галактику. Гавриил − хозяин положения и не идет наперекор прихотям. Он обалденно перекатывает мои соски между пальцев и до боли сжимает ягодицы, лишая меня подвижности. Языком он насилует мой рот, маньячески посасывая и покусывая нижнюю губу. Зашкаливающий за нормы сгусток энергии в моем теле рьяно ищет выход… с меня ручьями течет пот… пальцы на ногах немеют. Гавриил возвышается надо мной массивной грудой мышц и в неослабевающем ритме поршня мощно вбивается в меня. Его прищуренные глаза горят грехом, кровь прилила к шраму на скуле, на висках выступил пот, вены на шее и руках вздулись. Черт меня дери, этот охренительно красивый сексуально-испорченный мужик в спущенных кожаных штанах бешено трахает меня на капоте своего «Бугатти», который под нами ходит ходуном.
− Я. Так. Хочу. Тебя. Ева, − тяжело дышит Гавриил, прерываясь на каждом слове из-за жестких фрикций. − Кончи. Для. Меня. Моя. Девочка.
На финальных словах он резко подхватывает меня под попу и, раздвигая мои бедра с ягодицами предельно широко, винтообразно насаживает на себя до самой матки. Невероятно чувственное и глубокое проникновение возносит меня на пик удовольствия. Вонзаясь ногтями ему в спину, я срываюсь в сокровищницу гипнотических синих глаз с именем их обладателя на устах. Гавриил отчаянно сжимает мое лицо в ладонях и пронзает меня фееричным толчком.
− Ева, детка! − со стоном кончает он, изливаясь во мне.
Мы достигаем кульминации одновременно. У меня нет слов − сплошные эмоции. Купаясь в благодатной неге, я наслаждаюсь заполняющим меня теплом его семени. Все еще оставаясь во мне, Гавриил бродит сытым взглядом по моему лицу.
− Я люблю тебя, ангел мой, − удовлетворенно целует он меня, держа мое лицо в ладонях, его язык лениво скользит вдоль моего языка, томя нежностью. − Какая ты вкусная… Прости за мою безнравственность. Я сам настоял на спальне, но в результате оттрахал мою невинную девочку прямо там, где мне приспичило.
На моих губах расцветает улыбочка, и я кокетливо обвиваю ноги вокруг его поясницы:
− Ты настолько законсервировался, что половой акт в заранее оговоренном месте внесен в твое расписание? А Алена, наверное, напоминает тебе. Гавриил Германович, не забудьте про мистерию в гараже с госпожой Воронцовой.
Просветлевший взгляд Гавриила молниеносно темнеет.
− Что я вижу, вернулся дерзкий ротик, − коварно цокает он языком и наказывает меня прикусыванием соска, из-за чего я издаю жалобный писк. − После вашего дерзкого заявления, госпожа Воронцова, Гавриил Германович будет трахать вас каждую свободную минуту в его расписании. А если серьезно, то я бесконечно рад, что ты разделяешь со мной мое влечение. Спасибо за подаренную мне мистерию в гараже. Я люблю тебя, моя совершенная женщина.
− Главное не где, а с кем, − философской ноткой отполировываю я его мысль. − Я тоже люблю вас, Гавриил Германович.
Гавриил по-быстрому застегивает брюки и, опускаясь передо мной на колени, несколько виновато расправляет мое помятое платье.
− Детка, ты вся в моей сперме, − теперь уже безо всякой вины задерживает он свою ладонь между моих липких бедер, и чувствуется, что ему не хочется ее оттуда вынимать.
Надо знать о причудах Гавриила Германовича, чтобы разобрать в его колдовских глазах бушующее желание втереть плод нашей любви в мою кожу, как увлажняющую крем-маску, и потребовать проходить так целый день. Собственно, что он и делает, при этом внимательно наблюдая за моей реакцией.
− Ты сочтешь меня распутной, − без лишних стеснений потакаю я его извращенному желанию, − но мне нравится ощущать часть тебя не только в себе, но и на себе.
С беспомощным стоном Гавриил приклоняется лбом к низу моего живота.
− Ты − величайший дар богов, созданный для меня, − его горячее дыхание просачивается сквозь трикотажную ткань моего платья, грея кожу под ним.
Дальше Гавриил делает то, чего я никак от него не ожидала: он задирает подол платья и оставляет полуукус-полузасос на внутренней стороне моего бедра. Я вскрикиваю от обжигающей боли, но мгновением позже забываю обо всем на свете. Струйкой воздуха Гавриил обдувает мой воспаленный клитор и чувственно облизывает. У меня аж в глазах темнеет от ошеломляющего удовольствия. Я безвольно хватаю его за волосы и, выгибаясь коромыслом, ближе прижимаюсь к его горячему рту. Господствующий язычок Гавриила Германовича не знает пощады.
Совсем не к месту в гараже зажигается яркий слепящий свет, из-за которого мы оказываемся, как на сцене в лучах софитов.
− Гавриил Германович, ах, это вы здесь, − грохочет из дальнего конца гаража чей-то мужской голос. − А мы уж было подумали, грабители какие.
− Петр, − недовольно закатывает глаза Гавриил, опуская подол моего платья, под которым теперь красуется новое «клеймо собственности».
К нам на мистерию в гараже нагрянул распорядитель имения с вооруженными до зубов охранниками. Обидно, конечно, но с другой стороны такими темпами мы застряли бы в гараже до рассвета. Гавриил хоть и не показывает усталости, но, понятное дело, он измотан не меньше моего. Нам нужен отдых, а мне еще и ванна. Я не перестаю удивляться поведению моего любимого мужчины − его ровным счетом не смущает, что я выгляжу далеко не чистоплотным пушистым котенком. Сам же он неизменно свеж и едва осязаемо благоухает моим любимым одеколоном.
На лифте мы поднимаемся прямиком в личное крыло и направляемся в ванную комнату. Мыльно-пенная релаксация с энергическим маслом розы занимает часика этак полтора, так как Гавриил проводит для меня курс целительного массажа. Обнаженные и счастливые, мы добираемся до кровати и изнеможенно падаем поверх черного шелкового одеяла, сплетаясь ногами и руками.
− Мари принесла нам легкий ужин, − указывает он глазами на заставленный едой сервировочный столик. − Ты голодна?
− Ага, − шаловливо играю я бровями, накрывая нас одеялом.
Гавриил покровительственно обводит ладонью изгибы моего тела, приостанавливаясь на «клейме собственности».
− Девочка моя, я измотаю тебя, и завтра твоя сладкая киска будет болеть.
Я расстроено ною:
− Киска уже болит.
Гавриил хмурится:
− Сильно?
− Неа. Мне нравится чувствовать себя желанной женщиной.
Мои слова действуют на Гавриила самым непредсказуемым образом − одеяло вздувается красноречивым бугорком.
− Ужин отменяется, − заговорщически заключаю я.
− Ничего подобного, − ультимативно перекатывается он на бок, прижимаясь своим возбуждением к моей голой попке. − Сегодня тебе надо поберечься, Ева. С непривычки твоя киска воспалится. Секс станет в тягость. Из-за болевых ощущений ты будешь тайно умолять меня поскорей кончить. Нам этого не надо. Ты нужна мне здоровая и счастливая. Слушайся старших, детка.
− Гавриил Германович, переспорить вас невозможно.
− Воистину, дерзкая нимфетка.
Он придвигает к кровати сервировочный столик и разливает по бокалам элитное французское шампанское «Дом Периньон Кюве Роуз». Мое любимое.
− Никита разболтал? − с довольной улыбкой принимаю я пенящийся бокал, на что Гавриил таинственно отмалчивается. − Как его здоровье? Сегодня, думаю, уже поздно для визитов.
− Поздно. Он заснул час назад. У его постели дежурит Даша. Здоровье стабильное. Побудет пару деньков на больничном режиме, потом выпишем его из имения.
Как-то сама собой вспоминается Война. Какие перемены ждут Орден? Совет сплотится или окончательно расколется? До эры Наследников осталось чуть меньше десяти месяцев. По пророчеству я − F-вирус. Как на мне отразятся свойства измененной структуры ДНК?
− О чем призадумалась, красавица?
Я моргаю.
− Да так… о грядущем.
− Ангел мой, оставим грядущее на грядущее. Для начала отпразднуем настоящее.
Мы чокаемся бокалами и выпиваем на брудершафт. Воздушное наступление цветочного букета с нотками засахаренных вишен и цитрусовых. Утонченный баланс от мастера купажирования монаха-бенедиктинца Периньона. Любовные игры мы проводим по всем правилам: целуемся с избыточной нежностью, не отводя друг от друга взглядов. Любовь… ну что тут еще скажешь.
Ужинаем мы сытно и снова ложимся в кровать. За день я страшно вымоталась. Мои глаза слипаются. Гавриил подтягивает меня к себе на руку и нежно целует в плечо − в то место, где больше нет первого «клейма собственности». По-моему, стигма скоро вернется.
− Люблю тебя, Ева.
− А я тебя, Гавриил.
− Сладких снов, любовь моя.
− И тебе, любимый.
Гавриил многообещающе глядит на меня из-под своих длинных ресниц, но я только и могу, что со счастливой улыбкой провалиться в сон.
Будит меня жужжание вибросигнала сотового телефона. В спальне еще темно, на часах три часа ночи. Убежденная, что не я потребовалась в неурочный час, я хочу подать Гавриилу его черный айфон с прикроватной тумбочки, но он крепко обнимает меня сзади рукой, его грудь вздымается в мерном спящем дыхании, тепло щекоча мою шею. Аккуратно, чтобы его не разбудить, я нащупываю на тумбочке айфон. Мало ли что срочное… ну ладно-ладно для собственного успокоения… вдруг моего Гавриила домогаются какие-нибудь стервы типа Белинды или Кармен.
Я вывожу дисплей из спящего режима, но систему блокирует пароль. Ай да Гавриил Германович! Наобум я ввожу комбинацию моего трехлетия и взламываю пароль. Странно, что Гавриилу никто не звонил и не писал. Предельно осторожно я меняю его телефон на личное средство связи. Мне пришло послание на почтовый ящик. Без очков мелкие печатные буковки прыгают закорючками да каракулями. В навострившейся «ручной технологии» я дотягиваюсь до очков и водружаю их на нос.
Письмо от Жуковского на тему «Дикая Охота» с пометкой «Конфиденциально».
Доброго времени суток, Воронцова!
От всей души желаю вашему брату скорейшего выздоровления! Да будут благословенны Небеса за восторжествание жизни над смертью!
В свою очередь, как мы и договаривались, принимайте материалы по Дикой Охоте. Орден зело богат на выдумки, поэтому свой доклад я схематически разбил на два пункта: примерное толкование Дикой Охоты в фольклоре северных народов Европы и бытующее в Ордене предание.
1) Дикая Охота, Охота Водана, Неистовый дух − наиболее распространенные дохристианские версии одного и того же языческого поверья о призрачной процессии, предводительствуемой Диким Охотником.
Лютой непогодой мертвая кавалерия со сворой псов проносится галопом по небу, сея всюду раздор и смерть. Считается, ежели какому горемыке посчастливится на пути повидать Дикую Охоту, то нужно немедля пасть ничком и зажмуриться. Смельчаки, узревшие мертвецов, пополнят дьявольскую рать. В старину боязнь услыхать призывной гул рога Дикого Охотника прочно укоренилась в людских сердцах и трактовалась знаком свыше: грядет Война! Погибель идет! Ввергаемые в ужас, горожане с сельчанами и носу не совали за порог жилищ в периоды разверзшихся бурь.
Рейн течет, блестя на солнце,
Воды его слышат голос войны,
Стук копи среди холмов
И звук трубящего горна.
Видит Рейн тела на земле окровавленной −
То храбрые пали в бою.
Все так и будет −
Ведь Дикий Охотник проехал мимо.[8]8
Фелиция Хеманс. «Дикий Охотник». Источник: Гербер Хелен «Мифы Северной Европы».
[Закрыть]
До средних веков миф о Дикой Охоте вселял страх и передавался из уст в уста. С повальным крещением персонификация сил природы перекочевала в трепетный страх перед воздаянием Господним за грехи. Смелые заявления рядовых историков и исследователей косвенно намекают на заимствование Церковью антропоморфной концепции Дикой Охоты, которая могла послужить догматом смертной жатвы ветхозаветного Судного Дня: четыре Всадника Апокалипсиса с трубящими в трубы ангелами снисходят на землю для обращения человечества в прах. Богословы и по сей день расходятся во мнениях насчет предназначений каждого из четырех вестников гнева Божьего. Нередко их нарекают именами архангелов, стоящих по четырем концам света.
Мифологический контекст Дикой Охоты также претерпел реструктуризацию персонажей и приобрел религиозные черты. Восседающие на дьявольских конях мертвецы отныне вольны собирать души грешников, в то время как праведникам даровать жизнь. Канонизированная трактовка Дикой Охоты приобрела массовый характер. Свет увидел ведущие поводья адской ватаги в руках многоликого приспешника Дьявола. Разнокалиберный шабаш нечистой силы заполонил континенты и как только не звался: и Охотой Каина, и Охотой Ирода, и Всадником без головы, и даже Гончими Гавриила.
Согласно христианским священным писаниям, архангел Гавриил выступает в роле Ангела Смерти, поскольку принес Марии печальную весточку о ее скорой кончине. В сюжете мифа о Гончих Гавриила «нареченному архангелу» отведено место маршала орды грешников и омерзительных псов, с которыми он охотится за нечестивыми душами заблудших путников.
2) Проклятая Охота − устоявшееся предание в традиции Ордена.
Происхождение термина датируется концом XX века. Согласно преданию, легион мертвечины ведет за собой Проклятый Зверь в черной рясе с косой в руке, чье имя неотъемлемо связано со смертью. Когда в полнолуние кровавое солнце садится за горизонт, то Проклятый Зверь выезжает собирать дань с человеческого рода для восполнения запаса гиблого конвоя. Всех бедолаг, попавшихся на пути кровавой роты, Проклятый Зверь забирает с собой и обрекает на вечную службу.
Мораль предания такова: на земле вершится Мировое Равновесие − естественным путем прорежаются человеческие ряды во избежание перенаселения.
Бытует и иносказательное мнение: уже давным-давно полным ходом идет закулисная война между Стражем Жизни и Стражем Смерти, положенная Всевидящей Тенью при сотворении мира. Нарушение священного договора между светом и тьмой станет венцом зачатия Войны. Залогом открытия врат хаоса послужат сошедшиеся в финальной битве двое Наместников Стражей. В одночасье мировой порядок рухнет, и эра Наследников войдет в цикл саморазрушения и заката.
Вот такая вот, Воронцова, метаморфоза в метафизике сказочек Ордена. Однако ж ни один из нас не берет на себя ответственность судить о лжеправедности Проклятой Охоты. Время рассудит: вымысел предание аль быль!
Зловещий эпос эпистолярного жанра Жуковский подкрепляет копией картины Арбо «Дикая Охота Одина».
В голове у меня теперь такой винегрет, что черт ногу сломает, если возьмется разбирать что к чему. Утро вечера мудренее.
Я прокручиваю тачскрин к торцу верхней части адресата, а именно к профилю отправителя, которому сопутствует маленький кружочек с портретом великого и ужасного декана. Теша любопытство, я перехожу к просмотру цельного изображения. Интересно, что анфас Жуковского − лишь малюсенький фрагмент коллективного снимка. На фотографии зафиксирована стайка светил науки. К ученым прибился и Гавриил, как всегда мрачнее тучи. На деловом расстоянии от него позирует фоторепортеру Алена, а вот какая-то незнакомая мне девица не слишком-то официально уложила голову ему на предплечье. На шеях у всех весят бейджики выездного биологического форума Всемирной Организации Здравоохранения. Я приближаю подпись той дамочки, что покусилась на Гавриила, и в груди у меня холодеет… «Лиза Андерсен»… та самая Лиза Андерсен. В моей голове сам собой проводится сравнительный анализ: жертва с фрески церемониального зала, утопленница с болот, теперь еще и Лиза Андерсен. Между ними есть что-то общее. Все три девушки полноватого телосложения, наделены длинными темно-русыми волосами, а у первых двух отсутствуют глаза. Цвет радужек Лизы Андерсен карий. Как и мой… Неприятно признавать, но типажом и комплекцией я подхожу под мертвых жертв.
− Ева! − внезапно стонет во сне Гавриил.
Я вздрагиваю и быстро прячу айфон под подушку.
− Ева… Ева… − без остановок бормочет он, с отчаянием прижимая меня к себе.
По-видимому, ему снится дурной сон, у него даже пот на лбу выступил.
− Любимый, просыпайся, − легонько бужу я его за плечо.
− Ева, не ходи туда! − с криком пробуждается Гавриил.
На радостях я хочу обнять его, но меня забирает в сети мертвенный озноб, потому что его глаза налиты кровью и воспламенены. Испепеляющее нутро зрачков буквально за мгновение разъедает роговицу моих глаз незримой кислотой. Из слезного канала у меня что-то вытекает… не слезы… по линзе очков растекаются алые капли.
Мамочки, я сейчас ослепну!
Вдруг все прекращается так же быстро, как и началось.
− Ева, ангел мой, очнись! − целует меня в лоб Гавриил, как обычно проделывают с покойниками.
− Что э-э… это было? − вылупляюсь я на него, опешив.
− Тебе приснился дурной сон.
У меня отвисает челюсть.
− Я не спала.
− Спала и кричала во сне.
− Гавриил, спал и кричал ты.
Меня передергивает от выплеснувшегося воспоминания.
− Ева, не нервничай. Я так думаю, у тебя просто началась фаза мутации клеток. Ты − F-вирус. Тебе придется привыкать к некоторым изменениям.
Я внимательно вглядываюсь в глаза Гавриила, однако зеркало его души выражает одну лишь любовь и заботу. Мой взор цепляется за прикроватную тумбочку. Очки на месте, и на стеклах нет никаких следов крови. Уверенности у меня поубавляется.
− Мне страшно, − мямлю я.
− Иди ко мне, − укладывает мою голову к себе на грудь Гавриил. − Давай поболтаем о чем-нибудь, чтобы ты отвлеклась. Ты на лыжах катаешься или сноуборде?
− На лыжах, а ты?
− Я тоже, − шепчет он мне в макушку головы. − Предлагаю поехать на уикенд в дом отдыха Красной Поляны. Пригласим Никиту с Дашей и Михаила с Юлей.
− Супер идея, − оживляюсь я, хотя мурашки все еще ползут по спине.
− Устроим соревнования «мальчики против девочек», − в его голосе пробегают азартные нотки. − Мальчики натянут девочек по самые гланды.
− Девочки надерут мальчикам задницу, − ответно хихикаю я.
− Мой меленький моторчик, − неравнодушно затягивает меня на себя Гавриил. − Как же ты здорово звенишь.
Под одеялом мы ласкаем друг друга теплом нагих тел. В наших утоленных интимных объятиях таится ни много ни мало сакральный язык тела. Прикосновения кожи к коже, поглаживания, почесывания − так мы выражаем свою любовь душой и телом.
Глаза мои снова закрываются, я целую Гавриила в небритость на щеке и устраиваюсь удобней у него на руке.
− Будешь спать? − обнимает он меня со всех сторон, как кокон.
− Ага… − сонно зеваю я.
− Спокойной ночи, любовь моя.
− Спокойной ночи, любимый.
Минута бежит за минутой. Неподвижно я пялюсь в темноту потолка, но как только Гавриил засыпает, прокрадываюсь рукой под подушку.
Так и знала… айфон до сих пор там.
Не к добру скрипят болты и гайки нового поворота Барабана Страстей Евы!
