Читать книгу "Тени ушедших"

13

Лиза открыла глаза и уставилась в незнакомый потолок. Собравшиеся вокруг нее люди заволновались.

– Как вы себя чувствуете? – участливо спросил молодой человек в смешных круглых очках. Лиза вспомнила его, вспомнила их всех.

– Никак, – ответила она Митьке и попыталась сесть.

Второй парень из этой странной компании тут же помог ей, придержал, заботливо поправил подушки. Лиза, как выяснилось, пришла в себя в какой-то большой просторной комнате. Она сидела на диване, укрытая пледом. Все четверо, команда, называющая себя клубом охотников за привидениями, расселась кругом в разномастных креслах.

– Может, кофе? – предложила высокая девушка с очень строгим выражением лица. Она старалась казаться невозмутимой, только ее выдавали покрасневшие глаза и нервные движения, когда она накручивала на палец длинную волнистую прядь, выбившуюся из прически.

– Не знаю, – честно ответила ей Лиза. – Вообще я хотела просто умереть. Уйти вместе с моей дочерью, но…

– Она простила вас в самый последний момент, – сказал вдруг тот самый молодой человек, который помогал ей подняться.

Лиза вспомнила, что его зовут Стас. А деловую девушку – Полина. В комнате была и еще одна девушка, робкая и тихая. Ее звали Ксюша. Сейчас Ксюша сидела напротив Лизы и просто смотрела, грустно и как-то… с пониманием, что ли?

– Простила, – кивнула Лиза, отвечая Стасу. – Хотя она всегда такая упрямая… А вы… Как вы узнали?

– Простите, – парень замялся. – Я просто слышал вас и ее…

– Вот как… – Лиза не удивилась, ответила, скорее, машинально.

– Она вас очень любила, – произнесла Ксюша все так же робко и тихо.

– Потому и погибла, – голос Лизы дрогнул. – Знаете… Мне бы и бог не дал уйти с ней. Я не заслуживаю. Я должна искупить. И буду искупать еще многие годы. Это только моя вина.

– А вот тут вы не правы, – ровно, но твердо заметила Полина. – Не вы виноваты. А тот, кто с вами все это сделал. С вами и вашей дочерью.

– И все равно это моя вина, – Лиза тяжело сглотнула. Стас тут же стремительно поднялся и поспешил на кухню. Буквально через минуту он вернулся со стаканом воды.

– Спасибо, – Лиза приняла стакан и даже попыталась улыбнуться. – Я жила в очень маленьком городке, где все друг друга знают. И я встречалась с женатым мужчиной. В целом все было хорошо. Но я забеременела. И сразу решила оставить ребенка. Он не стал настаивать… – Лиза сделала неопределенный жест, и все кивнули, понимая, что речь идет о возможном аборте. – Но это же маленький городок, – напомнила она. – Я не хотела неприятностей и уехала. Он дал мне с собой приличную сумму. И потом еще высылал денег… Года три. А потом как-то забыл, и все. Вот мы с малышкой Галкой и оказались тут. Потом был еще мужчина…

– Тот ваш сожитель, которого посадили? – спросил серьезный Митька и тут же смутился: – Простите.

– Было, – кивнула ему Лиза. – И он был. Но был и другой. Лучший. Как мне казалось. С ним жизнь была праздником. Вечным веселым праздником. С музыкой, клубами и наркотиками. А потом он просто исчез и…

Она печально развела руками. Чуть помолчала. И начала совсем другим тоном, с грустью и виной в голосе:

– Знаете, я это хорошо помню. Я проснулась утром. А на щеке моей дочери синяк. Я понимала: это я ее ударила. Я знала, что делала это раньше… Я так долго плакала, просила у Галки прощения. А она только гладила меня по голове, будто это она взрослая, а я ребенок. И все повторяла: «Ты моя мама…» Тогда я пошла в диспансер. Мне надо было лечиться.

Никто не осмелился ничего говорить. Все просто ждали продолжения. Лиза с трудом справилась с комком в горле и проговорила:

– Слезть с иглы трудно. Я срывалась. А потом… Денег нет. За квартиру должна. Еды нет. Галка ходит в обносках, а скоро зима. Я все рассчитала. Три ночи. Три клиента. Расплачусь с долгами, куплю билеты и одежду дочке. И поеду домой. А уж там тетка за Галкой посмотрит. Я бы переломалась и все… Но не вышло.

Лиза тяжело вздохнула, допила остатки воды в стакане.

– Вы же знали уже этого человека?.. – аккуратно заметила Ксюша. – Того, к кому собирались… Вы можете его описать. Его найдут и…

– Это не он, – возразила Лиза. – Клиента я и правда знала. Специально с ним договорилась на первую ночь. Он молодой, веселый, добрый. И еще у него была доза. Сначала я думала, что не стану принимать. Но три ночи и… Я думала: сэкономлю деньги на наркотике. А еще он знал, что я не могу задерживаться надолго из-за дочери.

– Вы рассказали ему о Галке? – удивилась Ксюша.

– Так получилось, – пожала плечами Лиза. – Мы с ним встречались регулярно раз в два-три месяца. Он любил поговорить после… И всегда просил остаться дольше. Тогда я и объяснила, что меня ждет дочь. Он иногда спрашивал про нее. Это нас с ней и погубило.

Лиза часто заморгала, прогоняя слезы.

– Ну никто же не мог предугадать, что… этой информацией воспользуются, – Полина развела руками. – Только я не поняла: вы сказали, что виноват во всем не ваш клиент. Тогда кто? И как… Как все это случилось?

– Тогда… – Лиза судорожно вздохнула, собралась немного с силами. – Тогда, в ту ночь, он забрал меня практически от дома. На такси. Еще одет был так смешно. В пальто, в шляпе! Я не стала спрашивать. Он веселый был обычно. Я думала, какая-то шутка. Как и всегда, он снял квартиру для свиданий на несколько часов. Когда пришли, он сразу предложил дозу. Я еще возражала. Почему вдруг сразу? Он сказал, что я нервная и расстроенная, ему так не нравится. Предложил уколоться, а потом сказал, что и сам примет. Он же помог мне сделать укол…

Она еще помолчала. Теперь слез не было. Лиза испытывала гнев. После, уже в монастыре, она многократно прокручивала в голове события той ночи.

– Я сразу поняла, что-то не так, – продолжала она. – Мне стало плохо после укола. Закружилась голова, поплыло перед глазами. И еще схватило желудок. Я не ела в тот день. А тут ком к горлу! Меня вырвало слюной и желчью. И спазмы. Больно было. Я пыталась просить помощи, но язык не слушался. Потеряла сознание на какое-то время. А когда пришла в себя, в комнате был кто-то еще.

Лиза собралась, села ровнее. Казалось, она заново переживает ту ночь или старается точно вспомнить каждую деталь.

– Это тоже был мужчина, – стала медленно описывать она. – Скажу сразу, его лица я ни разу не увидела. Даже когда он склонялся надо мной. Там была люстра, свет бил в глаза. Я плакала. Все расплывалось. Но он точно высокий. И еще он старше моего клиента. Я бы сказала, ему лет около пятидесяти. Он был очень спокоен. Ровный тон. Постоянно, что бы ни происходило. И со мной, и с моим клиентом. Еще помню голос. Довольно низкий, такой… Как говорят, бархатный. И запах. Восточный тяжелый аромат. Меня тошнило от этого запаха.

– Может, он иностранец? – предположил Митька. – Восточный аромат…

– Я думала над этим, – возразила Лиза. – У иностранцев речь четкая тоже. Но иначе. Они стараются выговаривать все слова очень правильно. А этот просто говорил. Но у него правильная речь. Нет каких-то таких модных словечек. И фразы так строит… Как ученый? Преподаватель?

– Как много деталей вы помните, – заметила Ксюша. – Вы многое рассказали про этого человека.

– Конечно, – совершенно спокойно отозвалась Лиза. – Я же его ненавижу. Он убил мою дочь.

– Но как? – Стас пожал плечами. – Он также мог убить вас, но не сделал этого.

– Это и не дает покоя, – призналась Лиза. – Там, в ту ночь… Я позже пришла в себя. Первый обморок был недолгим. У меня скрутило судорогой ноги и руки. Будто все тело крутила какая-то неведомая сила. От этого я даже пришла в себя. Но приступ прошел… Я лежала в той же комнате, на полу. А они разговаривали где-то рядом. Незнакомец что-то говорил, мой клиент возражал. Потом такой звук, бумага шуршит… Он ему заплатил. Незнакомец. И велел клиенту потом тут прибрать. Я испугалась тогда, хотела встать… Там был столик, я облокотилась рукой, а он оказался на колесиках и отъехал. И ваза, а может, стакан… Что-то упало и разбилось. От усилий у меня опять начались судороги, и я упала. Снова потеряла сознание. – Лиза тяжело вздохнула уже не в первый раз. Вид у нее был бесконечно усталый. Однако казалось, что теперь ей самой важно закончить рассказ. – В себя я пришла, потому что он, незнакомец, перевернул меня и обрабатывал мне раны на лице. Я упала на стекло.

– Он обработал вам раны? – искренне удивилась Полина.

– Это, правда, удивляет, – согласилась Лиза. – Он сказал, что этого не планировал, но так, наверное, лучше. Так спокойно, как будто утешал меня. Я лежала неподвижно, и пока меня опять не начало крутить, я попросила его помочь мне. Я сказала, что мне нужно вернуться домой. Что меня ждет дочь. «Знаю, – так же спокойно ответил он. – И это то, что нужно». Я объясняла, она на улице. Сказала, что отработаю, пусть только он отвезет ей ключи, чтобы Галка попала в квартиру. «Не надо, – сказал незнакомец. – Все идет правильно».

– Странный разговор, – заметил Стас, хмурясь. – А ваш клиент мог рассказать ему о вашей дочери?

– Он и рассказал, – со злой усмешкой подтвердила Лиза. – Когда-то я объясняла этому клиенту, какая Галка упрямая. Был случай, она обиделась на меня. И не ела два дня, пока я на коленях не стала ее умолять простить. Это как раз было из-за того, что я осталась у другого клиента на всю ночь. А Галка была у моей подруги. Я обещала ей вернуться, но не сдержала слово. После того случая я возвращалась всегда.

– И вы рассказали об этом клиенту? – уточнила Полина. – А он мог рассказать незнакомцу. То есть они точно знали, что Галка будет ждать там, в той подворотне, пока не…

Она не смогла закончить фразу, лишь взмахнула рукой.

– Да, – Лиза кивнула. – Незнакомец так и сказал, она должна ждать. Я умоляла его, говорила, девочка замерзнет, с ней может что-то случиться. Я обещала сделать все, что он скажет. Он ответил все так же ровно, как медсестры в больнице: «Ничего делать не надо. Все правильно. Все идет, как и должно быть». Он все время повторял это!

Лиза сорвалась на крик. Закрыла лицо руками. Ребята переглянулись. Все были встревожены и напуганы. Такое чувство вызывают истории про маньяков или какие-то страшилки. Это и страх, и понимание явной ненормальности происходящего.

– Что было потом? – мягко спросила Ксюша, когда Лиза немного успокоилась. – Может, вам дать чаю или кофе?

– Спасибо, нет, – Лиза вновь собралась с силами. – Я хочу вернуться в монастырь. Но прежде… Когда он обработал мне раны, он достал… Наверное, это был нож или какое-то лезвие. Я просто уловила металлический блеск. Почему-то какой-то желтый… И форма, как нож для разрезания пиццы. Я еще подумала, как странно. Он обработал мне раны, а теперь хочет убить… Но он начал сбривать мне волосы этим ножом. А потом мне стало очень плохо… Как-то он спустил меня вниз. Я была в полубреду и все звала Галку, пыталась просить… А потом боль, холод… Очнулась уже в монастыре. И теперь хочу туда вернуться.

Последняя фраза прозвучала уже прежним, отчужденным безжизненным голосом.

– Спасибо, – нарушил повисшее в комнате молчание Стас. – Конечно, я отвезу вас обратно. Но мы все-таки попробуем его найти. Он должен за все ответить.

– Если получится, пожалуйста, известите меня, – Лиза, шатаясь, поднялась с дивана. – Я хочу знать, кто и за что убил мою дочь. Если мои молитвы способны помочь, я буду молиться за вас целыми сутками. Чтобы вы смогли его найти.

Она усмехнулась сухо и как-то горько.

– Возможно, когда-то я стану настоящей монахиней, научусь прощать… Пока я просто буду молить бога о мщении. Пока я могу только ненавидеть.

Ксюша угрюмо кивнула. Ей было до слез жалко эту женщину. И еще страшно. Когда-то живая и веселая девушка превратилась в пустое, наполненное горечью и болью создание. От этого становилось горько, но… таких, как тот незнакомец, надо убивать. Ксюша понимала Лизу.

– Я это… – Митька тоже поднялся. – С вами доеду. Ну просто. На всякий случай.

Он помог Лизе обойти диван, а потом послал оставшимся Полине и Ксюше многозначительный взгляд. Стас уже ждал их с ключами от машины в руках. Проводя Лизу мимо друга, Митька как бы невзначай передал ему свой планшет….

14

За два следующих дня разговоров и обмена впечатлениями было много. Ни Ксюша, ни Полина так и не смогли успокоиться. Митька и Стас тоже ходили угрюмые, взвинченные. А еще все много работали.

Снова был вечер, снова все собрались в гостиной. Приехал Быстров, от которого ждали новостей.

– Вообще вы, ребята, молодцы, – начал он. – Такое дело распутать… Сразу скажу, ваша Лиза дала показания. В полиции уже знают о… И как этого человека называть?

– Убийцей, – холодно предложила Ксюша. – Других слов тут нет. И не надо говорить, что он лично своими руками никого не убил!

– Это не обязательно руками делать, – поддержал ее Стас. – Вообще теперь мы все уже признаем, что когда-то нелепое Митькино предположение о некоем заговоре оказалось верным. Так?

– Так, – Полина кивнула явно польщенному Митьке. – Хотя… просто подумать, что кто-то сознательно создает призраков или превращает спокойных привидений в агрессивные… Это для любого нормального человека кажется абсурдным!

– Я думаю, на это и был расчет, – сказал Быстров. – Полина правильно говорит. Кто увидит глубокий смысл в том, чтобы аккуратненько подсказать вздорной тетке поставить в филармонии оперу, которую боялись ставить до нее. Или просто найти псевдогадалку, которая посоветует дурной влюбленной девке выкопать какой-то там кулон. Или заплатить безработному актеру, чтобы тот нашел проститутку с упрямым ребенком и…

– Понимаете, – Ксюша взмахнула руками. – Если рассматривать каждый из этих случаев в отдельности, получится абсурд. Даже если мы все эти три случая соберем, все равно это кажется вереницей странных событий. Я думаю, расчет намного масштабнее. Таких схем было много. Наверняка не все из них сработали. Не факт же, что именно в ту ночь Лиза взяла бы ключи с собой. Да и Галка в этот раз могла сдаться. Или та же соседка могла увидеть девочку раньше и уговорить пойти погреться к ней. Это почти случайность. Вероятность. Которая была искусственно создана.

– В этом и смысл! – согласилась Полина. – Создать как можно больше этих возможностей, чтобы хоть одна сработала! Это как в нашем последнем случае. Вечеринки в том клубе проводили чуть ли не через день. Вход блокировали. Многие шли через подворотню, но… попали на призрака только несколько девушек.

– Все верно, – согласился журналист. – Важно понять, сколько еще создано было вероятностей. Я же говорил, что просматривал свои дела за последние годы. Там больше десятка случаев, когда жертвы стали привидениями. Уверен, там наверняка найдутся несколько странных обстоятельств. Тех же случайностей.

– Меня вот что больше всего интересует, – заметил Стас. – Целых две вещи. Первое: сможем ли мы доказать, что за всеми этими подстроенными случайностями стоит одно и то же лицо?

– Уверен, сможем, – сказал Митька. – Мы точно знаем, что хоть раз у клуба перекрывали вход по заказу некоей уже несуществующей фирмы. Это же агентство делало флаеры для клуба. Как раз для привлечения людей на вечеринки. Вот уже логическая цепочка. И это же агентство проплатило статью о нас. А еще… Мы с Владимиром Яковлевичем все-таки проверили все списки гостей на том Губернаторском балу. И да, там был некий генеральный директор того же агентства! Вот только он как-то умудрился не засветиться ни на одном фото.

– Или мы его не признали, – неохотно признал Быстров. – Но теперь у нас есть хоть какое-то его описание. Эта Лиза просто молодец. Столько деталей запомнила! Митька прав. Мы сможем доказать. А еще мы знаем, какие случайности рассматривать внимательнее. И почерк его мы тоже знаем.

– Тогда второй мой вопрос, – продолжил Стас. – В чем смысл? Для него. Для этого незнакомца, как его Лиза назвала. Вот он создал призраков. Вот они убили людей. Но эти же люди призраками не стали! Или просто важно само убийство таким изощренным способом? Но даже эти самые вероятности созданы по принципу: заманить в ловушку с привидением хоть кого-нибудь. Где логика?

– Смысл во всем этом должен быть, – заметила долго молчавшая Полина. – Я думала над этим. Может, дело вообще в понятии некоей власти над душами? Он создает цепочки случайностей, играет с жизнями совершенно незнакомых ему людей…

– С жизнями и смертями, – дополнила Ксюша. – Власть над миром живых и мертвых? Для меня это звучит как безумие. Но в этом есть какой-то такой подтекст… мистический.

– Мы ловим маньяка, – напомнил ей Быстров. – И подтекст у него и должен быть полубезумным. Но власть над душами… Это сильно. В этом что-то есть. Знаете, у меня есть знакомый психолог-криминалист. Не здесь, в Москве. Я с ним спишусь. Может, он как-то с психологическим портретом поможет.

– Я переслал вам и запись разговора с Лизой, и фоторобот того ее клиента, – напомнил Митька журналисту.

В тот вечер, когда Стас отвез Лизу обратно в монастырь, Митька уже в машине уговорил ее составить описание клиента. А программку для создания фоторобота скачал заранее где-то в Сети.

– Фоторобот и ее рассказ уже в полиции, – напомнил Быстров. – Я знакомому следователю это отволок. Вообще, вы как себе все это видите? Если мы этого маньяка найдем. Что дальше-то? «Здравствуйте» пойдем сказать? Нет, его сажать надо. Вот я все в полицию и передал. Вообще там есть, за что его посадить. И мы еще нароем.

– Так вот откуда вы узнали, что бывший клиент Лизы безработный актер, – заметила Полина. – Они его нашли по фотороботу?

– Кто он, узнали, – кивнул Быстров. – А вот найти… Он как в воду канул. Объявили в розыск.

– Там, в словах Лизы, что-то еще странное было, – хмурясь, стал вспоминать Стас. – Еще какая-то деталь… Тоже мистическая, что ли? Я тогда обратил внимание. Но информации много, сейчас никак вспомнить не могу.

– Кстати, – оживился журналист. – Вот на тему мистического и всего этого нашего дела. Вы же профессионалы. Если у нас маньяк с навязчивой идеей власти над душами… У него должен быть ритуал какой-то. Или идея. Теория. Что-то, связанное с каким-нибудь культом смерти. Вы такие теории наверняка пачками читали.

– Ну, не пачками, – иронично возразила Ксюша. – Но когда-то я мистикой увлекалась. Естественно, таких теорий много. В каждой религии.

– А еще больше в языческих культах, – поддержал ее Стас. – У славян культ мертвых есть. Вот только… Наверное, это не подойдет. Наши предки верили, что Мара, богиня смерти, и Жива, богиня жизни, – это целое, единое. Смерть и жизнь связаны. Отсюда в нашем язычестве есть некое свое видение реинкарнации.

– Согласна, – кивнула Полина. – У скандинавов тоже есть мифы о загробной жизни. И даже греки верили в возможность возрождения или перерождения души. Хотя мифы о неупокоенных душах есть везде. И у славян, и на севере, и на юге.

– Вообще, – подумав, заметила Ксюша. – Самые мрачные мифы о загробной жизни были у египтян. Там интересная теория о душе в целом. Я, когда мы начали работать с призраками, часто использую именно египетское понимание души для объяснений возможного появления привидений. Ну, если кому-то это объяснять приходится.

– Египет! – Быстров живо отреагировал на ее слова. – Мне кто-то уже что-то такое рассказывал. Там, типа, несколько составляющих души. Она как-то там зачем-то делится.

– Помните фильм «Мумия»? – улыбаясь, спросила Ксюша. – Старый, где Брендан Фрезер играет? Там такая фраза была: «Смерть – это только начало». Египтяне верили в возрождение. Возможно, даже больше других. Но дело не в этом. Они так же верили, что у человека есть семь составляющих личности. Смертное материальное тело – это первое.

– Они называли его Сах, – Митька уже нашел нужную информацию в Интернете и теперь помогал рассказывать. – Еще шесть частей продолжают существовать, даже когда тело умирает. Есть некая ментальная оболочка тела. Ну это…

– То, что многие называют аурой, – подсказал Стас.

– Вот! Потом еще тень. Это низменные пороки человека.

– Про тень многие писали, – напомнила Ксюша. – Тот же Шварц. Это темное «я» человека. Дальше идет часть, отвечающая за чувства и силу. Она изображалась в виде птицы с женским лицом. Потом часть личности, отвечающая за его настоящее имя. Это чисто египетская магическая такая тема.

– Это и в других религиях встречается, – напомнил Стас. – Знание настоящего имени дает власть над самим человеком или объектом. Это вообще считается одним из законов магии.

– Ну да, – подтвердил Митька, продолжая получать информацию в планшете. – К египтянам вернемся. Есть еще часть, которая уйдет в рай, и есть, которая пойдет в ад. То есть хорошие и плохие поступки и помыслы человека.

– Все верно, – перехватила Ксюша инициативу. – После смерти физического тела шесть составляющих продолжали астральную жизнь. И египтяне верили, что, если сохранить еще и тело, все шесть частей личности могут в него вернуться. Потому они делали мумии. Но для нас важно, что Ка, то есть тень, всегда оставляли охранять мумию. Она и была страшным духом гробницы. То есть…

– Призраком, – понял ее Быстров. – Оставь Ка на земле, получи призрака. Разозли Ка, будет тебе агрессивный призрак. Весело… Вот сейчас у меня такое странное чувство, что однажды я это все уже слышал. Прямо весь вот этот рассказ….

– Наверняка это у вас со студенческой поры осталось, – предположила Полина. – В университете вы же проходили историю Древнего мира? Да и историю религий тоже наверняка.

– Проходил, – согласился журналист. – Но не то. Я слышал эту историю не так давно. Почему-то мне кажется, что это связано с моей работой… А где я мог это слышать?..

Он помолчал, вспоминая.

– Вот странно, – поделился Быстров через некоторое время. – Ассоциация с какой-то выставкой. Но – я и выставки? Может, кража какая была… Но не суть. Теория логичная. В целом. Если объяснять, как вообще появляются привидения. Если наш незнакомец ее знает… Как он может ее использовать? Ритуал какой-то?

– Ну… – Ксюша пожала плечами. – Это вряд ли. Если бы уж он решал как-то влиять на Ка, там должна тогда воспроизводиться часть похоронного обряда. А тут уж без убийств никак. Органы, закладывающиеся в конопы… Нет, это вряд ли. Надо еще искать.

– Слушайте, – Стас улыбнулся. – Если уж и вспоминать страшные обряды и культы мертвых, то тут мало кто сравнится с ацтеками! Как-то сразу ассоциация на ум пришла. Пирамиды, страшные обряды… Вот оно!

Все посмотрели на него удивленно. Стаса осенила какая-то идея, но пока друзья не понимали, о чем речь.

– Та самая деталь! – быстро и оживленно заговорил он. – Помните? Я говорил, что-то в словах Лизы. Нож! Странный нож. Ритуал! Ацтеки! У них был обрядовый нож. Полукруглый. Как большой кастет, а над пальцами такой полукруг. Этим ножом сердца вырезали у жертв! Кстати! Именно у ацтеков есть сильные защитные формулы против неупокоенных душ. Они эти знаки на стенах домов писали, чтобы призраки не заходили в жилища!

– Ты эти знаки знаешь? – тут же деловито поинтересовался Митька. – Мы вообще-то их использовать можем. И не только ацтекские… Это хорошая тема!

– Это очень хорошая тема! – почти с ликованием поддержал его Быстров. – Ты просто гений! Я вспомнил! Ребята! Пять или шесть лет назад! Выставка в нашем краеведческом музее! Тогда много всяких древностей привезли! Даже, кажется, мумия была. И… точно! Там была кража! Помню же, не мог я просто так по работе на выставку ходить. Не моя тема!

Ксюша понимающе кивнула. Остальные могли бы и удивиться, но она, будучи коллегой Быстрова, знала, что у каждого журналиста есть своя тематика. Отправить криминального репортера делать материал о выставке никто бы не решился. А вот если там была кража…

– Только не говорите, что украли ацтекский ритуальный нож, – обеспокоенно сказала Полина.

– Именно его! – радостно сообщил Быстров. – Тогда еще все поражались. Зачем он и кому нужен? И ведь только его и взяли! А там хватало и другого ритуального оружия. Но…

– Он должен быть из бронзы, – опять быстро отыскав нужную информацию в Сети, сказал Митька. – Небольшой. Правда, чем-то на кастет похож.

– Бронза! – теперь оживилась и Ксюша. – Помните, Лиза еще сказала: удивительно, но нож как-то желтовато блестел. Вот оно!.. И это полное безумие!

Все потрясенно замолчали.

– И что мы будем со всем этим делать? – потерянно спросила вдруг Полина.

– Работать, – пожал плечами Быстров. – Проверим все мои случаи. Обстоятельства. Те самые случайности. Наверняка еще какие-то ниточки найдутся.

– У нас есть карта, – Митька указал на стену. – Помните, с чего я начал? Тут все случаи! И мы все проверим. Заодно придется и призраков упокоить.

И вновь в комнате повисло молчание. Тягостное, наполненное тревогой, даже страхом и неуверенностью. Полина опять же первой его и нарушила.

– Вообще, – сказала она ровным и каким-то странно напряженным тоном. – У меня были планы. В целом на жизнь. Семья, дети… Не прямо сейчас, конечно.

– Да, – глядя на нее очень внимательно и понимающе, поддержал Стас. – Ребята, я тоже мечтал, что мы с вами будем дружить не только вот лично, а как говорят, домами, семьями.

– Но мы же и так дружим, – не понял Митька.

– Конечно, – Ксюша ему улыбнулась, ласково и чуть грустно. – Просто, Митя, никто из нас никогда не собирался заниматься этим вечно. В смысле, ловить призраков до конца своих дней. Понимаешь?

– Ребята! – теперь удивился и напрягся Быстров. – Вы испугались, что ли?

– Нет, – за всех ответил ему Стас. – Просто… Подумайте сами. Если мы будем просто уничтожать призраков, которых создает наш незнакомец, что будет?

Журналист непонимающе развел руками.

– Он будет создавать новых, – до Митьки тоже дошла мысль, которую развивали друзья. – И это может длиться бесконечно…

– А это значит, – твердо и уже решительно сказала Полина. – Что мы не просто должны их всех упокоить. Мы должны сначала, – она выделила это слово. – Найти и остановить его! Иначе это никогда не закончится!

– Ну да, – согласился Быстров. – А еще… Ребята, если мы просто будем их… как вы там говорите… Упокаивать? Он может начать злиться. И тогда у нас просто на руках будут трупы.

– Так что выхода у нас нет, – резюмировал Стас. – Мы пока не берем новых дел. Мы ничем другим не занимаемся. Мы ищем этого незнакомца! Так?

Все дружно и решительно кивнули.

Потом они заказали пиццу. Все вместе поели, стараясь говорить о пустяках. Принятое решение было серьезным. И пугающим. А потому друзья дали себе время привыкнуть к нему. После ужина Полина поспешила наверх. По ее чуть смущенному лицу, по тому, как она вцепилась в свой смартфон, Ксюша поняла – отношения подруги и Арсения явно развиваются. Она порадовалась за Полину.

Митька, как и всегда в последние месяцы, если выдался свободный вечер, отбыл к своей девушке. Быстров тоже распрощался. «Дела, семья, надо посмотреть записи».

Ксюша со Стасом, обнявшись, медленно шли по лестнице наверх.

– У меня к тебе дело, – сказал он.

Было понятно, что речь о чем-то серьезном. Стас явно готовился к этому разговору. И Ксюша немного испугалась.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила она.

– Нет, – Стас улыбнулся. – Я просто… Я тут посмотрел… Знаешь, между моей комнатой и Митькиной не стена, а картонка какая-то.

– О! Ты только заметил? – не удержалась Ксюша от иронии. – У нас с Полинкой то же самое. Она когда какую-нибудь свою работу пишет, иногда забывает обо всем. И включает эту свою музыку…

АННА ВЕЛЕС

Полина предпочитала корейский поп. Ксюша, любившая русский рок и фолк, с трудом могла терпеть вкусы подруги.

– Я ей тогда в эту картонку царапаюсь, – призналась она.

Они остановились на площадке второго этажа их дома. Стас развернул Ксюшу к себе, нежно обнял.

– И мы тут с Митькой переговорили. Он к корейской культуре музыкальной совершенно равнодушен. А картонку так легко снести…

– И? – Ксюша никак не могла понять, куда он клонит.

– И я предлагаю тебе жить вместе, – как-то явно нервничая, на одном дыхании, выдал Стас.

– Хорошо! – Ксюша улыбнулась. – Только ты немного опоздал. Мы уже год и так живем вместе.

– Нет, – мягко возразил он. – Мы живем в одном доме. А можно жить в одной комнате. Оставим все, как есть. Митькина часть под мои вещи, бывшая моя – под твои. А блогер наш переедет в бывшую твою комнату, которая сейчас рядом с Полининой. В целом ничего не изменится, только…

– Только мы будем вместе? – переспросила Ксюша, чуть смущаясь. – Ты это хотел сказать?

– Да, – было видно, что Стас тоже очень смущен. – Если захочешь.

Ксюша задумалась. Она ждала и хотела этих перемен. И это было бы так просто и правильно.

– Но единственное что, – Ксюша опустила глаза, чтобы он сразу не заметил, насколько она счастлива. – Давай мы вещи начнем перевозить утром, ладно?

Стас рассмеялся, обнял ее и закружил на маленьком пятачке между дверями в их еще пока разные спальни.