Читать книгу "Тайна горгульи"

Глава двенадцатая

Заместитель Главы Стражи Даниил Нарышкин скинул ложную личину, в которой провел почти весь день. Сейчас он пребывал в своем нормальном облике. И он нервничал. Он знал, что в квартале вокруг дома Евы Куракиной этим вечером Избранных собралось больше, чем иногда бывает на балу в Йоль. Здесь были вампиры клана Роны, дочери Магнуса Скифа, тут была и Стража. Но Даниил все равно нервничал. Что-то было не так. За годы службы ему не раз приходилось полагаться на интуицию, и маг доверял своему чутью.

К лавочке у самого подъезда Евы, где сейчас и сидел Страж, подошел Михаил Куракин. Глава предпочитал обычную одежду форменному камзолу и сейчас больше напоминал какого-то рокера, чем грозного представителя власти Волшебного мира. За ним следовала Ида, как всегда одетая в черное, гибкая и стройная. И опять же, как всегда суровая.

– Хороший вечер, – суховато сказал Глава и тут же поднял глаза вверх, на окна своей кузины. – Как тут?

– С виду все хорошо. – Даниил привычно поднялся с лавочки и вытянулся перед начальником. – Вокруг дома Стража и вампиры. Защита на квартире вашей сестры не потревожена. Камень у нее. Ждем Хранителя.

– Но? – внимательно глядя на подчиненного и друга, спросил Михаил. – Ведь есть некое но?

– Просто мне неспокойно, – сознался Даниил. – Что-то такое… что-то не так. Но никак не могу понять что.

– Неужели ты думаешь, что они будут продираться с боем? – удивилась Ида. – Если квартира так защищена… Взять ее штурмом, даже с магией, будет почти невозможно.

– Штурм не имеет смысла, – согласился с ней Глава, – они слишком долго прятались.

Даниил только кивал, соглашаясь с начальником. Но смотрел он не на своих собеседников, а наверх, где светились окна квартиры мага.

– К тому же, – привел Михаил следующий аргумент. – Они уже пытались проникнуть к кузине. Даже с дракой. Тот рыжий оборотень. Помните, Ева рассказывала. Ее соседи погибли, на ее входной двери до сих пор следы его когтей, но…

В этот момент Даниил понял, в чем дело.

– Смотрите! – он указал наверх. Не только окна Евы, но весь верхний этаж светился огнями, как рождественская елка. Как и бывает всегда, когда семьи вечером собираются дома. Только тогда в каждой квартире зажигается свет.

– Говоришь, соседи мертвы… – Ида первой бросилась в подъезд, торопясь вызвать лифт.

Ева пришла в себя. Сознание вернулось рывком, будто девушка вынырнула из крепкого сна. И тут же вернулись воспоминания. Маг распахнула глаза.

Она сидела на полу в собственной гостиной, недалеко от окна. Кто-то прислонил ее к стене. Руки и ноги были свободны. Вот только нижнюю часть своего тела девушка почему-то не чувствовала. При этом никаких сдерживающих заклятий не было. Кроме нее в комнате были и другие Избранные. А также смертный.

– Что вы со мной сделали? – покашляв, чтобы освободить пересохшее горло, сухо и холодно поинтересовалась Ева.

– Это всего лишь укол, – нарочито спокойно, почти доброжелательно объяснил сосед. – Я не обладаю магией. Пока. А мой партнер… Силы ему еще понадобятся. Потому мы использовали простой человеческий метод. Такие препараты используют для местной анестезии в больницах. Заморозка. В нормальных обстоятельствах часа через полтора к вам вернется чувствительность.

Маг, пока он говорил, обыскивала взглядом комнату. Ее подруги не было видно, только сзади, у дальней стены кто-то лежал.

– Рона! – позвала Ева.

– С ней пока все в порядке, – заверил мага Лавр. Он прохаживался по комнате.

Мебели здесь почти не осталось. Диван, кресла, стеллажи с книгами – все было превращено в мелкое крошево и разметено по углам. Остался только журнальный столик, на котором лежали теперь хрупкая желтоватая рукопись и Камень. Возле столика на полу, на расстеленном одеяле, сдернутом с кровати Евы, спала маленькая девочка.

– Она не так спокойна, как вы, – основную часть объяснений взял на себя смертный. Наверное, таким образом он показывал свое главенство в этой компании. – Моему компаньону пришлось ее усыпить. И… извините, она слегка ранена. Наш подопечный, – смертный указал вправо, на здорового молодого парня, одетого в одни только джинсы. – Он еще нервный. Вы же знаете, этот их… переходный возраст. Или как там это называется? В общем, они с вашей подругой повздорили.

– До этого Лаврентий сказал, что с ней все в порядке, – холодно напомнила Ева.

– Ну, она же жива, – с показной беспечностью пожал ее учитель плечами. – Пока. Как и ты. Как и все они.

Под словом «они» подразумевался молодой оборотень и совсем юная девушка, худенькая и какая-то тихая.

– На самом деле, – смертный, видимо, все-таки немного нервничал. Он переминался с ноги на ногу и был явно разговорчивее обычного, – лично я был против того, чтобы использовать вас, соседка, и вашу подругу. Ваши семьи ведь очень влиятельны. Но… это часть сделки. Таковы условия моего партнера.

Сказав это, смертный вцепился пальцами в нечто, висящее у него на шее. Ева без труда узнала свой кулон. Значит, они знают, что это защитный амулет. И что этот предмет сможет защитить смертного во время инициации. Только… Ева вспомнила, что рассказал ей о кулоне Магнус, и тут же заставила себя не думать об этом, чтобы Лавр не смог узнать секрет из ее мыслей.

– Зачем же моему сенсею так нужна моя смерть? – с насмешкой поинтересовалась она.

– Потому что именно из-за тебя, Ева Куракина, я умираю, – теперь уже холодно и без всякой наигранности отозвался Лаврентий. Резко и зло.

– Не помню, чтобы я предпринимала попытки вас убить. – Ева тянула время. Она не знала зачем, не знала, как ей выпутаться из этой ситуации, или как кто-то сможет ей и Роне помочь. Но время подскажет.

– Все из-за вон той висюльки, – Лавр указал на кулон на шее своего смертного приятеля. – Ты всегда отлично изучаешь артефакты, Ева. Изучаешь их историю, свойства, места их нахождения. Ловушки, секреты… Ты щепетильна в выборе заказчиков, собираешь информацию о них. Только одно ты никогда не делаешь, моя девочка. Ты не интересуешься, кто противостоит тебе в поисках.

– Ну, да, – она не удержалась и так же картинно, как пару минут назад это сделал он, пожала плечами. – Мой сосед точно мог бы заметить, как важно изучение конкуренции. Только… пока я лучший маг-артефактор столицы, мне это неинтересно. Я всегда обгоняю конкурентов.

– И они получают вместо тебя смертельные раны! – Профессор все-таки сорвался. Он повысил голос, почти закричал: – Я опоздал всего на пару минут. Я бы мог забрать у тебя кулон еще там! Но… эта книга… текст…

Ева даже не стала злорадно усмехаться. Ей на миг стало его очень жалко. Недавно ректор Академии говорил ей о том, как легко дар мага-артефактора оборачивается проклятием. Это и погубило Лавра. Профессор читал и понимал любой язык мира. И та книга в логове ведьмы, он просто не мог пройти мимо. Просто не мог не перевернуть лист, не понимая, что страница пропитана ядом.

– Ладно. – Ева не считала себя виноватой и продолжала расспросы: – А при чем тут Рона? Хотя… я, кажется, догадываюсь. Ведь Магнус тоже знал о той ловушке с текстом в доме ведьмы. Вы встречались там?

– Нет. – Лавр явно злился, но старался держать себя в руках. – Я спрятался. Но я помню его издевательский смех, когда он понял… Скиф слишком хорошо знал ту чертову ведьму!

– Скажите, – маг потеряла к профессору весь интерес и обращалась только к соседу, – вы же знаете, что мы четверо должны дожить хотя бы до конца ритуала. Иначе вы ничего не получите. Рона… Насколько серьезно она ранена?

– До конца ритуала она доживет, – заверил ее смертный. – Это недолго, всего минут пятнадцать. А потом… Я думаю, так получится, что убью вас я. Пусть и не специально. Меня ждет трудный период превращения… Инициация. Пока ваша подруга спит. Я уже сказал, что лично к вам и к ней никакой личной неприязни не испытываю. Я… постараюсь сделать это быстро.

– Это было бы благородно с вашей стороны, – маг привычно чуть склонила голову в некоем поклоне, принятом у Избранных. – Вот только… Меня кое-что смущает.

И девушка указала на спящего ребенка.

– Она же ваша дочь, – напомнила Ева соседу. – Неужели нельзя было найти еще кого-то…

На пару секунд он замолчал. Видимо, это была на самом деле болезненная тема.

– Я растил ее семь лет, – теперь голос смертного звучал сухо и холодно. – Хотя я даже не знаю, чья она. Где и с кем умудрилась согрешить моя ныне покойная супруга, что получилась такая… девочка. Но главное, теперь ее возможности станут моими. Считайте, это честная сделка, ведь я просто мог выкинуть ублюдка на улицу. И кстати, она здоровая и сильная благодаря моей заботе. Если выживет, я просто отпущу ее.

– А они? – Маг указала на худенькую девушку и полуголого парня. – Что вы с ними сделали? Они похожи на кукол. И… их вы тоже убьете?

– Они к этому готовы, Ева. – Пока длился их разговор, профессор успел расставить вокруг Камня свечи, расправил рукопись, чтобы удобнее было читать, выложил на столик из кармана еще один лист, не такой древний, но сильно помятый. – Оба полностью безумны. Преодолеть инициацию Высших в их возрасте без потери рассудка практически невозможно. Но смертные придумали отличную вещь на этот случай. Называется – наркотики. Они оба принадлежат нам. Без дозы они убьют себя сами. Так что… будем считать это милосердием. И… я думаю, нам пора начинать. Никто не знает, что может случиться. Хотя… квартира Евы выдержит любую атаку, но не хотелось бы отвлекаться на шум…

На крыше было прохладно и неуютно. Магнус Скиф сидел на корточках, его глаза закатились так, что видны были лишь белки. Он был одет в футболку и драные джинсовые шорты. Рядом с ним стояли Глава Стражи и Ида, Даниил подошел к самому бортику, отделяющему этот участок крыши от территории Евы. Перелетевший через барьер горгулий поначалу вел себя спокойно, но в какой-то момент летун вдруг весь напрягся, раскрыл крылья, издал странный гортанный звук и начал метаться туда-сюда, то подбегая к самому краю территории мага, то возвращаясь обратно к Избранным под действием мысленных команд Главы.

– Обряд начался, – сообщил Скиф. Он говорил как-то напряженно, рвано, будто кукла.

– У нас всего несколько минут. – Глава тоже нервничал, его кулаки были сжаты, челюсть напряжена, глаза опасно сузились. – Иначе Ева и Рона умрут.

– Там умрут все, – напомнил Магнус, вдруг рывком поднявшись с пола. Теперь его глаза стали нормальными, но начали светиться в темноте. – Это обман. Все четыре жертвы умрут. Как и ребенок. Как и смертный.

– А тот маг? – Ида неотрывно наблюдала за летуном, который неуклюже перебирал лапами, бегая вдоль бортика.

– Он останется жить, – подтвердил Скиф. – Он обманул их всех. В первый раз – настраивая на себя Камень. Он стер метку смерти, но ему этого мало. Он хочет силу других Высших и бессмертие.

– Пока он ведет обряд, – рассудил Даниил, – он не сможет противостоять угрозе. Надо лишь попасть туда. Хотя бы одному из нас.

– Но только горгулий может пробить барьер, – напомнил ему Глава. – Можно, конечно, попробовать им управлять…

– Если бы он перенес кого-то одного, – предложил свой вариант Магнус. – Этого было бы достаточно. Ведь надо лишь открыть входную дверь. Но любой из нас слишком тяжел для летуна.

– Не любой! – Ида резко сорвалась с места и побежала к горгулию.

– Нет! – Глава кинулся следом, но рука Скифа удержала его. – Ты не можешь…

Девушка уже вскочила на спину летуна, и тот расправил огромные черные крылья.

– Никаких подвигов! – кричал вслед Михаил Куракин. – Только открой дверь…

Даниил и Скиф уже спешили прочь с крыши туда, к заветной двери Евы.

Ева понимала, что их время вышло. Обряд начался. Как и все древние ритуалы, эта церемония не требовала долгой подготовки, особых условий проведения и прочего антуража. Главное – это Камень. Артефакт любой силы, даже такой мощный, как этот, всегда привязан к своему владельцу или к тому, кто активировал его последним. Лаврентию понадобилось меньше минуты, чтобы Камень начал сиять, наливаться силой и действовать.

Пока профессор речитативом произносил слова активации на санскрите, Ева просчитывала варианты. У нее остались браслет с боевыми заклятьями и кольцо. Но сейчас они не принесли бы ни малейшей пользы. Любое заклятье, обращенное на Камень или на одного из тех, кто стоял у импровизированного алтаря, бывшего прежде обычным журнальным столиком, просто срикошетило бы обратно. Даже если бы удалось преодолеть сопротивление артефакта, сила заряда ударила бы и по ребенку, все еще спавшему на полу в середине комнаты. Убить девочку Ева не могла.

Ей вообще редко приходилось убивать. И сама мысль о том, что это все-таки придется сделать сейчас, была ей противна, но выхода не оставалось. Все четыре жертвы должны умереть или в конце обряда, когда их покинет сила и дар, или после, от рук новоявленного универсального Избранного. Но если хоть один из них умрет раньше…

Если будет нарушено равновесие, если уйдет до окончания обряда хоть один из элементов, сила одной из каст, обряд будет сорван. Древние не создавали сложных систем, обращаясь именно к самой сути магии, они не гнались за церемониалом и эстетикой, но именно в этой четкости действий и точных расчетах был их минус.

Как только Камень активировался, всю комнату, казалось, залило каким-то багрово-алым светом, будто все облили кровью. Тут же в ушах у мага зазвенело, все поплыло перед глазами. На Еву опустилось чувство дикого одиночества и уныния и слабость. Такая, что, кажется, даже держать глаза открытыми уже невозможно, даже сердце бьется с трудом. Так уходили дар и сила.

Надо держаться. Немного, совсем чуть-чуть. Ева сползла на пол, легла, будто бы от этого станет легче, будто далекая земля даст ей хоть каплю поддержки. Потом маг начала вытягивать руки вперед, перемещая их по сантиметру по своему любимому ковру. Туда, влево, в сторону застывшего со стеклянным взглядом, будто бы уже и неживого оборотня.

Ева вытянула руки в его сторону, насколько могла далеко. Она почти не видела оборотня от огромного напряжения, от боли, скручивающей все внутренние органы, все мышцы и кости, от слез, беспрестанно текущих по щекам. Но она это сделала. Теперь самое трудное. Стараясь забыть обо всем остальном, девушка сосредоточила все мысли на этом движении. Тонкий браслет на левом запястье. Просто серебряная цепочка с небольшой подвеской. Порвать звенья. Это движение пальцев казалось ей сейчас самым трудным делом на свете. Но мягкий металл легко поддался, тонкая цепь упала в почти онемевшую руку, а теперь… Ева закричала, хотя была уверена, что никто ее не услышит, ведь она сама не улавливает ни единого звука. Но этот немой крик помог ей совершить неимоверное: броситься вперед, отталкивая прочь от себя тонкую ниточку серебра.

Это было похоже на хлопок. Как если бы взорвалось небо. Такой же громкий и болезненный. Голова гудела, глаза… казалось, сейчас просто выпадут из орбит, все тело скрутило одной бесконечно долгой судорогой. Но это лишь миг… обряд прервался.

Девушка слышала, как поднялся крик, какая-то суета, Избранные в комнате задвигались. Она не понимала того, что происходит. Каким-то чудом приподняв верхнюю часть тела, она уперлась руками в пол и поползла вперед. Туда, где лежал Камень.

Ида с летуном упали на крышу на территории кузины Главы. Девушка тут же вскочила на ноги и бросилась к лестнице, ведущей вниз. Надо отдать Еве должное, сила ее защитных заклинаний заслуживает сильнейшего уважения. У некроманта до сих пор еще двоилось в глазах и слабели колени после столкновения с защитным барьером. Без способностей горгулия отрицать любую магию Ида никогда бы не смогла сюда попасть. Но это все потом, а сейчас… Она почти скатилась вниз по ступеням, на бегу толкнула ногой входную дверь. Та оказалась закрытой. Ну да, круг должен быть замкнут. Еще минута понадобилась некроманту, чтобы дрожащими руками вскрыть замки и распахнуть дверь. А потом девушка устремилась в гостиную, откуда лился багровый злой свет и неслись слова на смутно знакомом, явно древнем языке.

Ида на полном ходу влетела в это багровое марево и будто погрузилась в масло. Воздух тут был настолько плотным от магии, что двигаться в комнате было практически невозможно. Но зато некромант все видела. Как прижалась к стене справа какая-то молоденькая изможденная девочка, ее совершенно пустой взгляд почти потух, руки безвольно упали вдоль тела. Как слева постоянно меняется и безмолвно кричит оборотень. Напротив Ева растянулась на полу. На какой-то миг Ида испугалась, что маг мертва, но увидела еле заметное движение. Кажется, кузина Главы не сдается. А Рона… Ида обернулась и чуть не ахнула. Вампирша тоже лежала на полу, ее глаза были закрыты, кожа какая-то тонкая и будто прозрачная. На руках выдвинулись огромные ужасные когти, да так и застыли, готовые к бою, но не использованные. Хуже всего было то, что черный топ девушки был основательно порван, и было видно, что всю грудь и верх живота Роны пересекает огромная кровавая рана.

Ида уже собиралась броситься к вампирше, надеясь спасти ее, вытащить прочь, но чья-то тяжелая рука вдруг ухватила ее за плечо и потянула вниз.

– Ложись! – услышала некромант над ухом голос Скифа.

Магнус, опередивший Стражей, влетел в комнату сразу за Идой. Опытный воин, он смог оценить движение Евы. В тот момент, когда она бросила свой браслет, он сам упал на пол и увлек за собой некроманта.

Скиф хорошо знал свою названую дочь. Он любил ее рассказы о приключениях и добытых артефактах. Тонкая серебряная цепочка на руке Евы была сильнейшим оружием. Достаточно порвать браслет и кинуть его в любое существо или магический предмет… и цепочка сразу вберет в себя все, всю магию, силу и даже жизнь. В тот момент, когда браслет убил оборотня, круг был нарушен. Огромная сила, лившаяся из Камня, повернула назад, сбивая все на своем пути. Камень дезактивировался и потух. Багровое марево, замедляющее время, в последний раз вспыхнуло слепящим до боли в глазах цветом и потухло.

– Рона, – Магнус уже поднимался с пола, таща за локоть и Иду, – помоги ей.

Сам же старый вампир рванулся вперед с бешеной скоростью, обретая устрашающий облик, отращивая огромные когти на руках и ногах. Ему не хватило чуть-чуть времени. До Камня оставалось меньше метра, когда на Скифа налетело нечто.

Никто не обращал внимания на смертного. Одни знали, что он умрет, другие просто были заняты собственными страданиями или борьбой. Но в бывшего соседа Евы все же попало и заклинание, пусть и не дочитанное до конца, и поток жизненных сил Избранных. Теперь тот, кто еще недавно был человеком, больше напоминал монстра. Он стал выше, оброс частично серой шерстью, отрастил такие же длинные и кривые когти, как у Скифа. Он был силен и безумен. Потеря силы Камня привела монстра в ярость. И он кинулся на того, кого увидел первым.

Скиф в последний момент смог увернуться от удара страшной лапы и тут же ударил сам, вонзив когти в бок твари. С другой стороны подоспел Михаил. Клинок резанул чудовище по ребрам. В следующий момент оба, и вампир и Страж, были откинуты назад ударом магии.

Лаврентий понимал: его план проваливался, но остановиться он уже не мог. Профессор схватил Камень, горячий и жалящий, зажал в кулаке, преодолевая боль ожога. Другой рукой он послал вперед боевое заклятье, чтобы отвлечь Стража и вампира, оттолкнуть их дальше, чтобы выиграть хотя бы несколько секунд.

Даниил, видя, как его командир и Скиф атакуют монстра, пробежал за его спиной, рубанув клинком по щиколоткам чудовища, и в последний миг успел пригнуться, избежав боевого заклятья Лаврентия. Развернувшись, он рванул шнурок на запястье и сам ударил по профессору, но вспыхнувшее вокруг Лавра багровое пламя только поглотило магию Стража.

– Ева! – Дан понимал, что только маг сейчас знает, что делать.

А Ева продолжала ползти вперед, подтягивая за собой непослушное тело. Ребенок. Ей надо было спасти ребенка. Она давно поняла, что задумал Лавр. Он просто накачает силой своего наивного компаньона, а потом выпьет все это из него сам. И закрепит это жизнью Лизы. Маг видела, как сражаются ее кузен и старый вампир, слышала, как ее зовет Даниил. Но она не реагировала ни на что. Она уже видела Лизу, по-прежнему мирно спящую посреди полной безумия комнаты.

Девушка почти достигла цели. Она смогла подтянуться и даже сесть прямо возле девочки. Теперь надо резко поднять ребенка и…

– Что надо сделать? – Страж опустился на колени рядом с ней.

– Унесите Лизу. – Ева уже поднимала ребенка.

И тут что-то большое, мягкое и черное толкнуло ее в грудь, заставляя упасть назад. Ева услышала удивленный возглас Даниила, увидела над собой Зверя. Кот сжимал в зубах чудом добытый кулон, ранее висевший на шее смертного. Зверь прижимал ее к полу. А выше, хлопая огромными крыльями, полулетел, полускакал горгулий. Страж распластался рядом с девушкой, прижимая к себе ребенка.

Древний летун чувствовал магию Камня. Своими остатками разума горгулий понимал, какую силу таит в себе этот артефакт, а еще это существо помнило, что когда-то Камень уже принадлежал ему. Почти сойдя с ума от такого большого выброса магии, от вспышек боевых заклятий и странного чувства опасности, летун просто рванул через комнату, чтобы сделать единственное, что диктовали его инстинкты. Забрать свое!

Черная туша упала сверху на Лаврентия, почти смяв его, вдавив в пол, черная страшная рука с обломанными когтями вцепилась в Камень. Маг, произнося последние слова заклятья, сжал артефакт изо всех сил. Над его головой разнесся разъяренный рык. И в следующий момент огромный черный клюв размозжил профессору череп.

Когда горгулий забрал Камень и вынес его из комнаты, спеша запрятать любимую игрушку в своем новом гнезде, создалось впечатление, что в театре кукол в один и тот же момент обрезали нитки управления у всех марионеток. Чудовище, бывшее когда-то смертным, наконец-то упало на пол, потеряв источник своей жизни и истекая кровью. Так же осели рядом с ним Глава и Скиф. Ида тоже сползла по стенке рядом со входом в коридор, закончив читать над Роной лечебное заклинание. Ева просто повалилась без сил.

Даниил еще стоял на коленях, прижимая к себе спящую девочку, и смотрел на почти обезглавленного профессора.

– Все живы? – раздался в наступившей тишине немного хриплый голос Михаила Куракина.

– Да! – Ида, покачиваясь, шла к нему, осматривая комнату. – И это можно назвать чудом. Даниил, вы не могли бы мне помочь поднять Еву и…

Некромант не договорила. Ее прервал дикий безумный крик. Всеми забытая у стены девочка-ведьма пришла в себя. Она еще не справилась с болью, еще не вернулась и к своему безумию. И потому, балансируя на грани нормальности, она первая увидела и закричала от страха.

Нечто, когда-то бывшее профессором, стало подниматься с пола.

– О боже… – Даниил тут же положил на пол ребенка и бросился вперед.

В восстающего мертвеца ударило сразу несколько заклятий, но они не подействовали. Бывший профессор продолжал подниматься с пола.

– Ребенок! – заорал Магнус. – Ева! Ребенок! Ему нужна она. Ее жизнь – его бессмертие.

Маг, не задумываясь, прижала девочку к себе. Она слышала, вернее, чувствовала, как медленно, но верно бьется маленькое сердечко. Что-то запуталось вокруг пальцев. Ева с удивлением смотрела на шнурок, на котором болтался кулон старой ведьмы. Маг просунула руку между собой и девочкой, приложила кулон к своей и к детской груди. На миг все кругом озарилось белым светом. А потом что-то тяжелое ударило мага по голове, лишив второй раз за вечер сознания.

Она пришла в себя так же резко и внезапно, как в прошлый раз. Где-то звучали голоса. Спокойные, веселые и усталые. Голоса были знакомые. Ева почувствовала, что лежит на чем-то мягком, пахнущем знакомыми лесными травами. Она открыла глаза. И уставилась в потолок родной спальни.

– Ева? – Над ней склонился кузен. – Наконец-то!

– Как… – В горле пересохло и ужасно саднило.

– Все живы, но ранений много, – сухо отрапортовал Михаил.

– Лавр…

– Ида его упокоила. – Тут же кузен болезненно поморщился.

– Что… что с ней? – Сестра понимала его без слов.

– Ждем лекарей, – в его голосе слышалась боль.

– На тумбочке… – Ева попыталась улыбнуться. – Легенда… Зелье. Магнус знает…

И тут же она услышала довольный смех Скифа.

– Ты как всегда великолепна, моя девочка! – сказал старый вампир.

– До свадьбы заживет. – Маг попыталась погладить руку брата.

– Это будет в следующие выходные, – как-то непривычно смущенно заметил знаменитый Глава Стражи Михаил Куракин и наконец-то улыбнулся: – Готовь вечернее платье.