Читать книгу "Тайна озера самоубийц"

2 глава

Экскурсовод уводила туристов назад в город. Все выглядели довольными – то ли услышанным рассказом, то ли обещанным обедом. Илья есть пока не хотел, как и не спешил возвращаться в город. Еще бы погулять.

Однако он отправил экскурсоводу небольшую сумму – как благодарность, бонус или чаевые, за ее работу. Она явно это заслужила. Илья только пожалел, что не спросил у женщины, как попасть от усадьбы к тому заветному причалу. Но ладно, справится сам. Почему бы не устроить себе небольшое приключение?

Ориентироваться на местности вне города Илья не очень умел, да ему никогда и не приходилось этого делать. Сейчас же предстоял интересный опыт. Мужчина рассудил, что тот симпатичный причал должен находиться как раз напротив усадьбы. Так что, если идти прямо от места, где закончилась экскурсия, он попадет куда хотел.

Он уверенно шагал по тропе назад, помня, как группа поворачивала у больших зарослей кустов. По его расчетам, от этого места надо было взять правее. Если там есть тропинка… К счастью, она нашлась. Намного более узкая, чем дорожка, по которой туристы шагали к усадьбе, но все же заметная. Илья не задумываясь свернул. С одной стороны снова росли развесистые кусты, но уже более низкие, явно ухоженные, красиво подстриженные, а за ними виднелся парк, с другой через некоторое время стал заметен вожделенный берег озера.

Илья улыбнулся самому себе. Надо же! Справился! Он явно имеет большие шансы попасть на тот причал. Но не случилось… Когда он уже смог различить впереди мостки и так гостеприимно расставленные на них кресла, дорогу ему перегородили забор и ворота. Панели из металлической проволоки, довольно высокие, особенно не перелезешь. А створки закрыты на хороший такой висячий замок.

Илья застыл перед препятствием. Неудача его как-то сбила с толку. Проход закрыт… Только тут, стоя перед воротами, он начал вспоминать слова экскурсовода, что новые хозяева усадьбы выкупили не только сам дом, но и территорию вокруг. Видимо, даже часть берега. Мужчина смутился. Вообще, это было глупо. Кто просто так оставит на причале кресла? Он должен был догадаться, что проход на мостки закрыт. Но расслабился, не подумал. Ладно…

Илья развернулся, собираясь уходить. Только он не решил, куда хочет отправиться теперь. Надо для начала просто выбраться с чужой территории. Не спеша он поплелся по тропинке, размышляя. А как его вообще занесло во владения этих Горских? Пятачок, где экскурсовод заканчивала свой рассказ, явно был за пределами усадьбы. А вот потом… Он умудрился как-то заблудиться, потому что тропинка вывела его совсем не туда. Илья должен был снова оказаться на маленьком перекрестке, повернуть на более широкую дорогу, ведущую по краю озера. А получилось иначе. Мужчина каким-то чудом оказался в парке. Значит, пропустил, что тропа во владениях Горских имеет и еще какие-то ответвления. Надо выбираться отсюда как-то, нехорошо бродить по чужим паркам. Есть шанс заблудиться еще больше.

Илья решил не возвращаться по тропе, а идти дальше вперед. Надо просто встретить кого-то из местных, искренне извиниться и попросить помощи, чтобы его вывели отсюда. Если что, он готов заплатить штраф. Но пока никого поблизости не было. Илья шагал между деревьями, с явным удовольствием оглядывая все вокруг. На самом деле парк не был таким уж ухоженным. По крайней мере, в этой части. Просто деревья, довольно высокая нескошенная трава, в которой вольно растут луговые цветы, кусты опять же стоят как-то кучками. Никакого видимого строгого порядка «английских» парков. Просто красивая природа. И по-прежнему ни одной живой души.

Это еще больше напоминало приключение, и Илья наслаждался прогулкой. Теперь он уже не спешил искать кого-то из хозяев усадьбы, не стремился покинуть эти владения. Просто шагал вперед. Было хорошо. На душе спокойно и как-то свободно очень. Солнечные лучи падали косо, пробираясь между густыми кронами, тихо шелестел листвой ветерок. Пахло травами и цветами. Такой легкий медовый очень уютный аромат. И настроение лета. Беззаботности, тихого личного счастья. Как музыка. Стройная звонкая мелодия, в чем-то искренне и глубоко нежная, но не грустная, дающая нечто… теплое. Как случайные мысли в голове, ни о чем, но легко и приятно.

Илья остановился. Музыка была. На самом деле, откуда-то между деревьями и кустами плыл звук. Именно такой – нежный, легкий и удивительно красивый. Завораживающий. Идеально подходящий этому дню как его суть. Музыка покоряла, звала, отзывалась в душе. Илья не задумываясь отправился искать источник мелодии. Будто музыка звала его вперед.

Нельзя сказать, что он был меломаном. Нет, любил иногда послушать джаз или даже классику, фоном, пока работал. Мог отдохнуть под иностранные баллады восьмидесятых, все смутно знакомые, но благодаря не слишком хорошему знанию английского непонятные. Когда иностранная речь просто дополняет мелодию. Знал Илья тексты русского рока, под настроение тоже мог послушать с удовольствием. Но знатоком музыки он не был.

Много позже, вспоминая эту историю, Илья понял, что в тот день вел себя странно, так, как ему было совершенно не свойственно. Он шагал вперед, будто загипнотизированный этой музыкой. С каким-то почти детским упрямством. В голове было пусто. Только эти звуки. Чудесная мелодия, полностью совпадающая с тем днем. Он был поглощен музыкой. Она удивительным образом сочеталась с чем-то в его душе и была похожа на мечту. О свободе и спокойствии. О том, чего ему так не хватало тогда.

Вслед за мелодией Илья обошел усадебный дом полукругом, и высокие стройные стволы сменились вечно разлапистыми кривыми яблонями, а потом и вовсе разросшимся цветущим шиповником. Источник звука был совсем рядом. Илья не фантазировал, даже не пытался представить, кого он увидит там. Мелодия сама по себе была важнее. И вдруг, когда оставалось пройти совсем чуть-чуть, она смолкла. Резко и как-то жестоко. По крайней мере, так показалось невольному слушателю. Илья испытал разочарование и даже укол гнева. Будто у него отняли нечто важное.

Он поспешил обогнуть последнюю преграду, готовый спорить, настаивать, требовать продолжения мелодии, хотя смутно осознавал, что это глупо и как-то совершенно по-детски. Илья буквально продрался между двумя кустарниками и застыл.

Поляна была небольшой, со всех сторон закрытой все тем же шиповником. Местечко оказалось уютным, будто огороженным от всего мира, полным ароматов, каким-то абсолютно летним и светлым. Здесь стоял столик. Обычный, кухонный, с круглой пластиковой крышкой, по которой разметались листы нотной бумаги с выведенными от руки по линованным строчкам символами. Несколько стульев, тоже пластиковых. И только на одном из них сидела девушка.

Первое впечатление было странным, даже сбивающим с толку. Илье пришло на ум лишь одно слово, когда он увидел незнакомку, – хрупкая. Одета в светлое свободное платьице в какой-то мелкий цветочек; оно казалось каким-то провинциальным, если не сказать деревенским. Темно-рыжие волосы забраны в старомодный пучок. Тонкие руки сжимают остов скрипки и смычок. Личико худенькое, маленькое, вздернутый носик. И глаза. Серые, яркие. Девушка смотрела на незваного гостя с удивлением, но без страха.

– Простите, – пробормотал Илья. – Я…

Девушка не двигалась, просто сидела и ждала продолжения. Он смутился.

– Я заблудился, – угрюмо признал турист. – Была экскурсия. Потом хотел выйти к озеру, заплутал. Я знаю, это частные владения. Простите. Просто… я услышал музыку…

Для него это все объясняло, но наверняка одной из хозяек усадьбы его сумбура будет мало. Илья беспомощно развел руками и попытался изобразить извиняющуюся улыбку. Девушка отложила скрипку. Бережно устроила инструмент в футляре, установленном на одном из стульев. При этом она не сводила с гостя глаз. Взгляд ее оставался таким же серьезным, даже немного задумчивым.

– Как вам это? – спросила она. Голос у нее оказался мелодичным, но не звонким, чуть с хрипотцой.

Она спрашивала его о музыке. Спокойно, искренне, без явных мыслей о похвале. Илья удивился. Он мог ожидать скандала, выговора, любого проявления неудовольствия. Хотя бы любопытства, кто он и как все же сюда попал. Даже просто указаний, куда катиться прочь от их дома. Но нет. Музыка. Она ждала его мнения. Так, будто он имел право его высказать.

– Это как лето внутри, – выпалил Илья. – Что-то недостижимое. Что интуитивно чувствуешь, а потому хочешь. И это начинает мучить.

Он смутился окончательно.

– Простите…

И тут девушка улыбнулась. Удовлетворенно, даже немного царственно. В ее глазах промелькнуло особое выражение некоего почти злого торжества.

– Спасибо, – произнесла она. – Присядете?

Илья только кивнул. Он мало понимал, что вообще происходит. Было ощущение, будто только что сдал какой-то важный тест.

– Анна, – представилась ему девушка. – Хотите яблок?

Илья назвал свое имя. Машинально протянул руку и получил совершенно не нужный ему фрукт.

– Что это за музыка? – спросил он о том, что было ему важно.

– Я пока не придумала названия, – деловито сообщила девушка. – Это только эскиз. Вы же слышали, я его даже не закончила.

– Это как раз было очень обидно, – признался мужчина, начиная понемногу приходить в себя. – Красиво так, и вдруг… Вообще, я не большой ценитель. Но… Вы сами пишете музыку?

Она весело рассмеялась, но все же кивнула.

– Простите, – тут же попросила Анна. – Это редкость, когда люди говорят так, как вы. Откровенно. Обычно только хвалят. Прекрасно, восхитительно и все такое. Пустое, в общем. Спасибо вам.

– Стоило бы ответить, что это вам спасибо, – заметил Илья. – Но тоже получилось бы… Пусто.

Девушка кивнула. Теперь она смотрела на него иначе. С каким-то интересом. Не как на забредшего на ее землю сумасшедшего или просто случайно встреченного чужака. Это был в чем-то чисто женский интерес. Даже с искоркой флирта. Илье это польстило. И снова нечто смутило его. В Анне было что-то не так. Вся ее хрупкость, провинциальность образа, что-то наивное совсем не совпадало с таким взглядом.

– А что вы обычно слушаете? – задала она следующий вопрос.

И снова – не о том, откуда он, как давно в городе, что успел посмотреть, как к этому отнесся. Никаких светских бесед, только музыка.

– Рок, – коротко отозвался Илья. – Чаще иностранный. Иногда классику, но тоже в рок-обработке.

На самом деле его музыкальные интересы были шире, как у любого человека. Трудно было вот так выделить что-то одно. Даже в популярных хитах попадается нечто удачное или под настроение. Еще можно было бы показать себя с лучшей стороны, назвать пару серьезных композиторов, сослаться на привязанность к опере или хотя бы похвастаться «взрослым» пристрастием к джазу. Но он снова почему-то выбрал иное. В этот раз, скорее всего, почти из детского упрямства. Противопоставить что-то ее сегодняшней мелодии.

Анна снова улыбнулась. Так, будто догадалась о его мыслях. Илья почувствовал себя идиотом.

– Я плохо умею ладить с людьми, – призналась девушка. – Говорить с ними правильно. Ну… Знаете? Там… вопросы задавать, беседовать о чем-то. Как это принято. Никогда не знаю, что надо спрашивать и как самой отвечать. Да мне это и не очень надо.

– Это честно, – пожав плечами, решил ее гость. – Мне кажется, это вообще мало кто умеет по-настоящему. Но мы все пытаемся.

– Я скучная, – предупредила Анна. – Только о музыке и умею говорить. А вы? О чем вы можете рассказывать?

– О словах, – впервые за разговор он улыбнулся по-настоящему. Тоже открыто и даже с некоторой самоиронией. – Умею о текстах.

– Вы тоже писатель? – вопрос прозвучал с какой-то новой интонацией, будто с затаенной тревогой.

– Даже близко нет! – с чувством выдал Илья. – Я журналист. Но сейчас в отпуске. И… наверное, даже о текстах говорить тоже не хочу. Точнее, именно о них не хочу точно. Так что нам с вами останется говорить только как раз о музыке.

– Отчего вы слишком быстро устанете, – предупредила она со смехом. – Но… Можем еще что-то придумать. Может… Есть хотите?

– Не знаю, – честно признался мужчина.

Анна развела руками.

– Я тоже! И что нам с вами делать?

Илья просто смотрел на нее. Он поймал себя на какой-то совершенно дурацкой мысли – о музыке. Снова. Мелодия оборвалась, но все же не закончилась. Она была в Анне, будто сама суть этой девушки. Та, кто создал это звучание, сама является ее частью. То самое лето внутри. Вернее, оно в сердце девушки.

Мысль Илью добила. Полный сумбур и идиотизм. Какая-то банальная мистика или хуже – мелодрама. А ему еще нужно придумать, о чем с этой девушкой говорить. Ну или хотя бы найти способ уйти отсюда, сохранив остатки достоинства. Он уже достаточно выставил себя дураком. Илья собирался в очередной раз извиниться и просто попросить Анну указать ему верное направление, чтобы покинуть ее владения, когда кусты напротив него раздвинулись и на поляну вышел мужчина лет тридцати. Высокий, стройный, но при этом будто излишне худой. Гибкий и проворный. В его движениях была какая-то стремительность, немного неловкая, порывистая. Незнакомец принес с собой какую-то вещь и показал ее Анне.

– Не замерзла? – спросил он.

Девушка только отрицательно мотнула головой. Мужчина повесил кофту на спинку стула и только после этого посмотрел на Илью. Чуть приподнял вопросительно брови. Их гость на миг обреченно прикрыл глаза. Снова объясняться…

– Это Илья, – представила его Анна. – Он заблудился у нас в парке. И слышал мою музыку.

Казалось, мужчина насторожился. Но девушка кивнула ему как-то по-детски серьезно, значительно. Хозяин усадьбы перевел взгляд на гостя, задумчивый и немного оценивающий. Потом кивнул.

– Петр. – Мужчина шагнул ближе и протянул руку. Очень стремительно, порывисто.

Илья оценил рукопожатие. Нормальное, крепкое и в тоже время недолгое. Это не было какой-то очередной проверкой или демонстрацией. Просто приветствие.

– Я не хотел никого побеспокоить, – признался гость. – Почти…

Он решил быть честным до конца.

– Просто там у озера причал такой, – чуть смущенно улыбнулся турист. – Выглядит очень привлекательно.

Петр весело усмехнулся. Он был очень похож на сестру. Такие же острые черты лица, волосы, темные, но рыжина менее заметна. А еще та же серьезность в глазах.

– Могу понять, – заявил он. – Это моя вотчина. Тоже любите рыбалку?

– Если честно, нет. Люблю тишину и чтобы красиво кругом. Ну можно еще немного пива и закуски.

– Рыбалка! – снова развеселился Петр. – Кому нужна рыба?

Теперь они с гостем смотрели друг на друга как соучастники, с явным пониманием.

– Надолго в город? – деловито поинтересовался хозяин усадьбы.

– Пока не знаю, – пожал Илья плечами. – Приехал с утра, ходил на экскурсию. Вообще, планов не строю.

– Он отдыхает от текстов, – добавила Анна. – Илья журналист. Он любит рок и не хочет писать романы.

Петр рассмеялся. Искренне. И, как показалось их гостю, с облегчением.

– Творческих натур у нас самих хватает, – пояснил брат.

– Мне понравилось, – признался Илья, глядя на Анну.

– Я слышал. – Петр тут же стал серьезным, а еще в его голосе теперь слышалась искренняя теплота. – Почти идеально.

– Я смогу это закончить, – тихо заметила девушка.

Брат кивнул. Почти торжественно. Со все той же своей стремительностью приблизился к сестре, нежно обнял ее за плечи.

Илья подумал, что его должна была бы смутить эта сцена. В ней было нечто почти интимное. Снова очень искреннее и теплое. Но нет, почему-то ему было приятно увидеть, как Петр поддерживает сестру. Мужчина понимал, что сейчас радуется за Анну. Совершенно чужую, незнакомую в целом, не имеющую к его миру никакого отношения женщину. Полный бред…

– Уверен, – ласково заметил Петр сестре. – Но уже не сегодня.

Он снова посмотрел на гостя.

– Обедаешь у нас.

Илья поразился этому мгновенному переходу на «ты» и тому, как уверенно ему было высказано такое приглашение.

– Только давай без лишних споров, – предупредил Петр. – Есть тебе все равно надо. И без всяких там реверансов. Пойдем в дом.

– Я хотя бы поблагодарить имею право? – с шутливым ворчанием осведомился Илья.

– Если только вы не вегетарианец, – весело отозвалась Анна.

Она уже поднялась со своего стула, застегивала футляр скрипки. Илья отметил нежность и легкость ее движений. Будто нечто ритуальное, почти сакральное. Часть ее музыки…

Снова совсем не свойственные ему мысли. Может, у него солнечный удар?

3 глава

Петр провел его по одной из садовых дорожек к центральной аллее, к главному входу. Анна почти весь путь проделала с ними. Илья как-то по-доброму весело отметил, что рядом с двумя мужчинами, шагающими широко, пусть и неспешно, мелкие шажки девушки казались немного суетливыми. На ступеньках классически широкой белой лестницы, ведущей к дверям, музыкант чуть виновато улыбнулась, указала на футляр с инструментом и свернула вправо. Петр гостеприимно распахнул перед гостем двери.

Илья не очень любил музеи. Что-то было в них неправильное, неживое. Интересно, да, познавательно. Но когда ходишь по комнатам, где так старательно и в то же время почти бездумно расставлена какая-то старая мебель, висят незнакомые портреты и лежат под стеклом вещи давно умерших людей, становится неуютно. А еще во все это просто не веришь, ведь в обжитом доме такого не будет – идеального порядка, строгости, чужого, наносного, навязанного.

Дом Горских в чем-то был подобен музею. Илье это ощущение доставило некоторый дискомфорт. Общение в саду было приятным, почти дружеским, а вот сейчас создавалось впечатление, будто хозяева проводят некую разделительную линию, обращаясь с ним как с туристом. Ведь Петр явно устраивал для него очередную экскурсию. Вверх из небольшого холла вела узкая лестница с парой крохотных площадок на поворотах, в стенной нише первой из них стояли старинные часы в высоком деревянном коробе, скрывающем гирьки и маятник. Журналиста это удивило. Он ожидал привычной для русских особняков широкой парадной лестницы. Но это было не важно. Они поднимались медленно, явно для того, чтобы гость смог рассмотреть картины на стенах.

Опять же, в живописи Илья разбирался слабо, на уровне обычного в меру образованного интеллигентного человека. Он мог узнать картины гениев Ренессанса вроде да Винчи, отличить стиль классический от, например, более позднего импрессионизма. Точно бы не ошибся, увидев работы Дали. Правда, как раз именно импрессионисты казались Илье интереснее, были более эмоциональны, что ли.

Но картины в доме Горских производили впечатление. В них было нечто особенное. Как называется такой стиль, он не знал, но понимал, что художник использовал широкие смелые мазки, которые давали ощущение движения, какой-то даже стремительности или порывистости. А еще цвета. Первое, что замечаешь, – яркие краски, даже немного агрессивные. Ими выведены основные контуры. Но если смотреть внимательнее, замечаешь, что каждая такая линия оттенена менее яркими, почти нежными цветами. Так создается эффект выпуклости, трехмерности, а еще появляется ощущение скрытого смысла.

Илья быстро догадался, что автором картин была вторая сестра Амелия Горская. Во-первых, было бы странно увидеть в доме, где живет художница, чьи-то чужие работы, а во-вторых, по большей части это были пейзажи, узнаваемые даже для того, кто в городе недавно. Тут были и тот самый причал на озере, и поляна, где Илья познакомился с Анной. Рассматривая картины, он поймал себя на том, что будто до сих пор слышит музыку. Ту самую летнюю мелодию, которая и привела его сюда. Каким-то образом таланты двух сестер будто пересекались, дарили одинаковое настроение, ощущение некоторой свободы и немного – ностальгии.

– Их можно было бы объединить, – произнес Илья вслух, видя, что Петр ожидает от него комментариев.

Хозяин дома чуть откашлялся, сухо и коротко, машинально прикрывая рот кулаком.

– Очередная выставка? – чуть надменно усмехнулся он. – Цикл?

– Нет. – Гость немного смутился, но все же стал пояснять свою мысль: – Музыка и пейзажи. Перекликается.

Петр удивленно поднял брови. Посмотрел на Илью как-то задумчиво, но с уважением. Как тогда в саду, когда говорили о мелодии Анны.

– Может быть, – неопределенно пожал он плечами. Прозвучало это как-то странно. Будто Петр сомневался или, наоборот, идея Ильи дала ему неожиданную подсказку в совершенно другом, неизвестном вопросе, которую еще надо хорошо обдумать. – Дальше?

А вот вопрос прозвучал чуть ли не провокационно. Илья не горел желанием продолжать экскурсию, да и не видел в ней смысла, но зачем-то хозяину дома это было нужно, потому журналист просто кивнул и чуть быстрее поднялся по ступенькам последнего лестничного пролета.

Это помещение даже холлом нельзя было назвать. Какая-то убогая комната, закуток, из которого надо было сворачивать вправо мимо очередного пейзажа, висящего над отвратительно старым комодом. Не то чтобы Илья не мог оценить антиквариат. Как раз таки мог, в чем и была проблема. Этот предмет мебели явно не имел никакой ценности. Уродливая деревянная коробка на несимметрично высоких ножках без украшений и резьбы. Рядом такой же деревянный стул, на котором, Илья был в этом уверен, уже лет сто никто и сидеть не пробовал. Потом они шагали так же неторопливо по узкому коридору мимо открытых дверей. Теперь, похоже, гостю давали возможность оценить убранство комнат, такое же странное. Илье на ум приходило слово – убогое.

Гостиная, посреди которой стоял квадратный стол на массивной ножке-основе. На нем лежали какие-то бумаги. По стенам с обеих сторон от небольшого камина, явно декоративного, с узкой белой полкой, разбросаны книжные полки. Широкие окна обрамляли светлые занавески и тюль, придавая небольшому помещению хоть немного уюта. Похоже, это что-то вроде места работы писателя. А следующая комната явно предназначалась для музыканта. Пианино, ноты на небольшом пюпитре, неудобный стол-тумба из того же мрачно-темного дерева. Все это наводило на Илью скуку. Он бы не смог представить Анну с ее легкой летящей музыкой в таких декорациях.

Он не понимал, зачем Петр показывает ему это и чего от него ждет. А хозяин дома посматривал на гостя как-то выжидательно, будто проверял его. Неприятное ощущение некоего экзамена. На самом деле Илье чудилось во всем этом нечто смутно знакомое, однажды виденное. И это осознание вызывало чувство некоторого напряжения, упрямое желание вспомнить, а значит, видимо, ответить на ожидания хозяина дома.

Они дошли до конца коридора и до очередной небольшой комнатушки, за которой уже виднелся более просторный и явно современно обставленный холл. Илья обрадовался, что экскурсия заканчивается, и быстро окинул это последнее помещение взглядом. Конечно, заметил портрет, ради которого, видимо, его сюда и вели. Его явно рисовала не Амелия Горская. Мрачный, даже какой-то болезненный фон, четыре фигуры, немного деревянные, застывшие в официальных позах, принятых в девятнадцатом веке. Хотя одежда современная, но тоже какая-то блеклая. Платья нарисованных девушек казались чуть ли не поношенными, слишком строгими по меркам нашего времени, лица выведены как-то грубо, топорно, отчего кажутся болезненными и какими-то несчастными. Дамы сидели вокруг стола, а в середине, чуть ближе к правому краю, между двумя из них, был изображен мужчина, слишком худой, какой-то весь вытянутый и мрачный. Все это удручало, веяло какой-то безысходностью, чем-то отталкивающим. А еще снова казалось знакомым, не связанным с жизнью, с реальным местом, когда-то посещаемым. С чем-то… со времен университета. Литературным…

– Бронте! – все же смог он определить.

Петр довольно рассмеялся, но тут же снова закашлялся. Все так же сухо, натужно. Илья невольно подумал, что если ранее хозяин дома казался ему просто немного мрачным, как и отозвалась о нем давешний гид, то теперь этот мужчина просто производит впечатление человека с плохим самочувствием. Только излишне нервного, издерганного.

– Я подумал, это логично, – успокоив приступ кашля, сообщил с веселой иронией хозяин дома. – Еще одна семья, где были также три талантливых сестры.

– И брат, – указав на изображение, напомнил журналист. – И кто это нарисовал?

– Я, конечно, – как об очевидном сообщил Петр. – Соблюдая все традиции.

Илья понял, что все те комнаты, которые они осмотрели, тоже были скопированы из дома Бронте.

– Ты сам там был? – спросил он.

– Даже желания не было, – признался хозяин дома. – В интернете можно найти любые картинки, а за деньги тебе скопируют что угодно.

– Зачем? – осведомился Илья.

Судя по всему, он все же прошел какую-то проверку, узнав портрет и догадавшись об убранстве комнат. Только это его не радовало, а скорее раздражало. Он не понимал смысла этих игр.

– Вообще, тут откровенно скучно, – оповестил его Петр. – И местным в первую очередь. Мы для них что-то вроде достопримечательностей. Диковинки. Вот, стараемся! Для них зрелище, а мы развлекаемся за их счет. Выгода тоже есть. Водим тут родителей учеников.

– Вы еще и чему-то учите? – удивился Илья, но снова вспомнил слова утреннего гида. – А! Что-то вроде пансиона для одаренных детей. Снова как у Бронте.

– Снова приправлено иронией, – усмехнулся хозяин дома и опять кашлянул в кулак.

– А мне зачем? – все же решил честно спросить гость.

– Извини, – примирительно сказал Петр. – Ты понравился Ане. Но все же тоже новый человек. Интересно было… Ты точно с нами или с ними?

Это звучало цинично, но в тоже время так… Почти по-детски. Как-то очень откровенно и даже в чем-то наивно. Илья невольно улыбнулся.

– Да и… – немного ворчливо продолжил хозяин дома. – Считай, подготовка. В обед тоже будет еще тот спектакль. Тут вообще все так. Но привыкнуть можно.

– Если снова приправить иронией? – предположил Илья.

Петр довольно кивнул. Может, он бы как-то это прокомментировал, но у него начался очередной приступ кашля, еще более натужный и долгий, чем все предыдущие. Этому человеку явно пора было сходить к врачам.

Они спустились обратно на первый этаж, прошли по теперь уже явно жилой, нормальной, светлой части особняка. Здесь не было чего-то такого, дорогого, может даже богемного. Обычный дом с явно простым бытом. Петр распахнул какую-то дверь из коридора. По сути, это была просторная кухня. С обычной газовой плитой, шкафчиками по стене, рабочими поверхностями, мойкой, мелкой техникой. Окно, широкое, почти на всю стену. И возле него накрытый стол, вокруг – табуретки, сиденья которых были обтянуты веселым ярко-красным кожзамом.

Столешницу при этом покрывала бледно-бежевая скатерть, отделанная вязанным явно вручную кружевом. Приборы блестели серебром, еще были белые тонкие тарелочки и даже большая пузатая супница. Хрустальные стаканы с резьбой. А еще салфетки, тряпичные, под цвет скатерти и тоже с вязаной отделкой. Все это невольно напомнило Илье картинку из какой-то книги о традиционном теперь уже русском помещичьем быте.

У плиты стояла молодая женщина. Когда мужчины вошли, она обернулась как-то резко, будто испугалась неожиданного звука, но тут же расслабилась, плавным жестом поправила прическу, чуть улыбнулась. Высокая, как и брат, худая, в светлом платье с длинной пышной юбкой, с талией, перетянутой широким поясом, а скромный вырез был заколот почти под самой шеей тяжелой брошью с янтарем. Волосы, чуть светлее, чем у Петра, его сестра собрала в низкий узел на затылке. В такой прическе, обманчиво скромной, было снова нечто патриархальное и старомодное, как и во всем облике женщины. При этом на ее запястье был хорошо заметен массивный круглый экран смарт-часов. Илье не понравился ее взгляд с легким прищуром, оценивающий, слишком цепкий и при этом какой-то немного насмешливый.

– Клара, – представил сестру Петр.

Писательница кивнула. Жест снова был намеренно медленным, значимым. Илья чуть улыбнулся в ответ. Без искренности, больше из вежливости.

– Прошу за стол, – произнесла Клара. – Девочки тоже сейчас придут.

Произнося это, женщина медленно приблизилась к подоконнику. Там, рядом с вазой, в которой красовался букет собранных в местном саду цветов, стоял высокий прозрачный графин с какой-то жидкостью насыщенного желто-зеленого цвета и уже наполненный этим же напитком стакан. Клара переставила питье на стол, чуть подвинула в сторону брата.

– Не забывай про свое лекарство, – с мягким упреком заметила она.

Петр досадливо поморщился, но послушно потянулся за стаканом. Глотнул, поморщился снова, вкус явно был не таким приятным, как цвет. Илья хотел было спросить, не лучше ли все же получить у нормального специалиста рецепт на таблетки, чем глотать какие-то сомнительные народные средства. Но они с хозяином дома не закадычные приятели, так что журналист решил промолчать.

– Присаживайтесь, – между тем пригласила Клара.

В ее манерах читалось нечто властное. Она настоящая хозяйка этого дома и явно руководит всей семьей.

– Спасибо, – все так же ровно и вежливо поблагодарил гость и чуть замешкался. Стол был накрыт на пятерых, его точно учли, но не указали, какое место стоит занять, а как привыкли рассаживаться члены семьи, он, конечно, понятия не имел.

– Выбирайте сами, – весело предложила Клара.

Это, похоже, была новая игра, как и предупреждал Петр. От Ильи снова ждали некоего правильного ответа. Но он играть не хотел. Он не понимал этого. Журналист развернулся к Петру, собираясь прекратить общение и откланяться. Прямо сейчас. Пусть это будет уже не слишком вежливо, но…

– Садись со мной, – миролюбиво предложил хозяин дома. – Так проще.

Илья подавил раздражение. Ему предлагали мировую. Откровенно. Хотя именно Петр предупредил его, что за обедом следует ожидать очередного то ли экзамена, то ли спектакля. О причинах перемены решения Илья сейчас спрашивать не хотел. Будем считать, это знаменитая мужская солидарность. Или… просто Петр выбрал себе другую роль. Но все же Илья послушался его и неторопливо присел за стол. Пахло в кухне вкусно, специями, жареным мясом, чем-то еще не менее аппетитным. А есть журналист хотел.

Клара подняла крышку супницы, стала разливать по тарелкам ароматный густой суп. И в этот момент в кухню вошла еще одна девушка. Она была выше старшей сестры, еще более худая и гибкая. Двигалась художница, а это могла быть только она, изящно, почти как в танце. Волосы почти черные, забраны в обычный «хвост», простая джинсовая юбка выше колена, светлая тонкая блузка без рукавов, но с рюшами по вырезу, а еще на ногах туфли на шпильке. Средняя сестра сразу устроилась напротив гостя, посмотрела на него откровенно кокетливо.

– Привет, – произнесла она с улыбкой. – Мне сказали, что будут гости за обедом. Но… Вы кто?

Это могло выглядеть мило. Такая почти детская наивная непосредственность. Но Илья не поверил. Цинично отметил про себя, что она все же немного недоиграла.