Читать книгу "Тайна озера самоубийц"

Сестры Горские тоже предпочитали одеваться немного старомодно, или провинциально. В длинные скромные платья, обычно светлые, с каким-нибудь простеньким рисунком. Но роли все же у каждой были свои. Так, Клара превращалась в «простушку-подружку» с женщинами. Была оживленной, оптимистичной, вела чисто дамские разговоры о нарядах, косметике, детях, много шутила, всегда была рада каким-нибудь простым играм, принятым на вечеринках. С мужчинами старшая Горская становилась чуть стеснительной, мягкой, немного рассеянной. Всегда слушала их рассуждения с таким чисто женским, чуть ли не восторженным интересом. Кроме тех случаев, когда разговор заходил о литературе и ее собственных произведениях. Тогда Клара вдруг становилась замкнутой, закрытой и искала повод перевести тему.

Илья быстро понял, что в этом и была самая соль ее игры. Кларе просто было неинтересно чужое мнение. Восторги о своих романах она регулярно вычитывала в комментариях к изданиям или электронным версиям книг. Критику, как она сама призналась гостю, можно воспринимать только от профессионалов: коллег или серьезных блогеров-литературоведов. Выслушивать советы, основанные на несбывшихся ожиданиях читателей, ей было незачем. Любой недовольный вправе самостоятельно написать собственную версию. Если сможет, если же нет – волен додумывать наедине с собой.

Илья искренне считал, что в этом с писательницей сложно не согласиться. Потому часто помогал Кларе ненавязчиво избавиться от нежелательных собеседников, как бы невзначай оказываясь рядом и уводя ее прочь, сославшись на какой-нибудь подходящий повод. Наградой ему пару раз становился ее смех. Как в тот первый день за обедом. Мгновения, когда Клара становилась собой, не играла перед гостями, не исполняла даже роли старшей заботливой сестры или хозяйки поместья. И, как тогда, она в такие редкие моменты казалась моложе, ярче, свободнее и очаровательнее.

Как ни странно, пусть Амелия и была автором идеи этих вечеров, но именно ей такие игры давались сложнее других. Она по жизни была самой серьезной, деловой, собранной. И полностью поглощенной своим искусством. Илья это видел часто, когда Амелия посреди разговора вдруг замирала, уставившись на что-то, чуть склоняла голову, а потом срывалась с места, спешила в свой «сарай». Мастерскую в саду, которую на самом деле переоборудовали под студию.

Вечерами она становилась другой. Чаще выбирала тот самый образ капризной любительницы флирта. Но стоило ей привлечь внимание мужчины, заинтересовать его, она тут же менялась, превращаясь в язвительную стерву либо же в некую творческую натуру, вот прямо сейчас нашедшую вдохновение, пускалась в долгие рассуждения об игре света и теней и чем-то подобном, пока слушатели совсем не соскучатся. Илья иногда выручал и ее. Если кавалеры были не готовы отпустить «кокетку», воспринимая ее язвительность за новую стадию флирта, он играл роль давнего поклонника, кого эта Горская всегда предпочтет остальным. При этом Амелия обычно немного смущалась, даже пыталась извиняться за свою «роль». Но Илье было просто весело, и она быстро успокаивалась.

Анна. Все же она очаровывала больше остальных. После их немного неловких встреч и неуклюжего общения, их обсуждений и ее музыки, младшая сестра вечерами превращалась в настоящую светскую или даже «богемную» даму. В сочетании с ее молодостью и непоседливостью, которая тоже была игрой, смотрелось это мило и забавно. На что и делался расчет. По сути, Анна так и оставалась «младшенькой», всеми любимой и балованной. Хотя в кругу семьи такой не была. Но гостям нравилось. Илья лишь жалел, что вот эта девушка в его помощи обычно не нуждается – как всеобщая любимица, Анна находила поддержку у всех. Но всегда, с кем бы она ни общалась, все же искала Илью взглядом. Он уговаривал себя, что ему и этого достаточно.

Сегодня гостей было меньше, чем в предыдущие дни. Все же люди еще помнили, что в понедельник начинается рабочая неделя, а дома тоже есть дела. Остались самые стойкие или те, кто бытом не занимается вовсе. Так, в комнате довольно громко, чересчур наигранно оживленно беседовали две дамы средних лет, поклонницы творчества Клары. Они обсуждали какой-то турецкий сериал и актера, исполняющего там главную роль. Амелия слушала их с рассеянным видом, в этот раз даже не играя, ей просто было это неинтересно.

Еще одна дама, всегда сдержанная, очень элегантная, похожая, по мнению Ильи, на постаревшую Элен Курагину, привыкшая к вниманию, сегодня была молчалива и выглядела уставшей от вечеринок. Почему она не уехала, никто не знал. Женщина потягивала вино из высокого бокала и делала вид, что слушает какой-то бесконечный натужно веселый рассказ другого гостя. Мужчине этому было чуть за сорок на вид. Высокий, но полноватый, довольно приятный. Он все три вечера подряд был очень разговорчивым, потчевал всех такими длинными байками, но, что удивительно, больше половины из них имели неожиданную и реально смешную развязку.

Илья уже знал, что с этим человеком всегда довольно интересно общаться в начале вечера и грустно – под конец. Потому что гость пил. Много, почти не расставался с бокалом, добавляя туда коньяк. И всегда это заканчивалось одинаково: на каком-то моменте речь мужчины становилась все более медленной и менее вразумительной. Потом он и вовсе замолкал и застывал в кресле, будто засыпал с открытыми глазами. Илья помогал Петру сопроводить гостя до его комнаты и уложить спать.

Еще были в столовой, конечно, Виктор и Юрий. Оба выглядели слегка обиженными. Илья подумал, что эти двое все же, наверное, предприняли неудачную попытку проникнуть сегодня на причал. Хотя у этих мужчин вечно были такие странные выражения лиц, с легкой непонятной претензией.

Но Юрий успокоился быстро, как только увидел Клару. Старшая из сестер ему явно нравилась, и он всегда старался держаться ближе к ней. Становился даже галантным, пытался произвести впечатление. Илья знал, что Клара взаимностью этому человеку не отвечает, считает его неприятным, но при этом всегда ведет себя с ним дружелюбно ровно. Виктор выглядел раздраженным. Он все три дня пытался очаровать Амелию. И все неудачно. Средняя из сестер его просто игнорировала. Сегодня Виктор, видимо, почти смирился с поражением и решил просто напиться. По крайней мере, он уже прикончил первый бокал коньяка и щедро наливал себе вторую порцию, когда Илья только появился в зале.

А еще сегодня здесь был новый человек. По крайней мере, Илья в предыдущие два дня его не видел. Молодой, судя по нескольким заинтересованным взглядам, из тех, кто нравится женщинам. Он был аккуратно и дорого одет. Но Илье не понравилась некоторая нервозность этого гостя. И то, как он смотрел на Анну. С каким-то упреком и ожиданием. При этом сама девушка практически не обращала на него внимания. Только Илья заметил, что она нервничает, потому что молодой человек все время наблюдал за ней.

Скоро стало понятно, что сегодня гости разойдутся раньше, чем в предыдущие дни. Не прошло и полутора часов, как самого пьющего и разговорчивого отвели в спальню. Скоро вечеринку покинула дама, похожая на персонажа Толстого. Как ни странно, раньше времени собрался спать и Юрий. Илья заметил, что этот гость тоже выпил больше обычного. Глядя на то, как пустеет комната, засобирались и поклонницы романов Клары. Петр кивнул Илье через всю комнату, снова хитро подмигнул и указал на бар. Судя по всему, приятель предлагал остаться и выпить, празднуя окончание вечеринок. Илья уже знал, что в будни званых вечеров не будет. Он согласно кивнул.

– С вами, – тихо известила его Амелия, которая наблюдала их договор.

– И я. – Анна подошла и уселась в соседнее кресло. – Немного вина за свободу!

– Можем уже и начать, – улыбнулась ей сестра. – Мы заслужили свой маленький праздник.

Илья послушно стал наливать вино для девушек. Сам он весь вечер просидел с одной порцией коньяка. Сейчас решил, что можно позволить себе выпить еще чуть-чуть. И в тот момент, когда он потянулся за бутылкой своего напитка, рядом прозвучало:

– От тебя давно ничего не слышно, Аня.

Новый гость буквально навис над креслом, где сидела девушка. Он опирался одной рукой на спинку, заглядывал Анне в лицо. Илье это не понравилось. Как и тон, каким молодой человек с ней заговорил. Если не открытая угроза, то явный вызов. Амелия обеспокоенно нахмурилась. Анна выглядела несколько сбитой с толку. У нее был такой вид, будто она старается вспомнить этого человека, но у нее не получается.

– Ты о чем? – спросила она.

– Ну ты же сейчас над чем-то работаешь? – Это прозвучало так, будто сам молодой человек в этом очень сомневается. – Покажешь что-то новое?

– Правила Горских, – сладко-язвительно напомнила Амелия. – Мы не устраиваем демонстраций на вечеринках.

Это на самом деле было так. Петр предупредил Илью сразу. Никаких художественных номеров в программе вечеров. В столовой, где принимали гостей, не было книг Клары, хотя они лежали свободно в любых других комнатах, на стенах не было и картин средней сестры. Также здесь не стояло пианино и никто не приносил скрипку или гитару, на которой изредка любила наигрывать Анна.

– Я знаю, – с неестественной улыбкой отозвался молодой человек, не сводя с младшей Горской взгляда. – Но я же сам музыкант. Это просто интерес коллеги. Давно не виделись, вот и интересуюсь.

– Мы знакомы? – холодно осведомилась Анна.

– Конкурс в Москве, – коротко бросил гость, уже не скрывая обиды. – Конечно, тогда первое место было за тобой.

Анне явно это ни о чем не напомнило. Наверняка таких конкурсов было множество. Только говорить об этом молодому человеку девушка не хотела. Это могло разозлить его еще больше. Скандалов никто не любил.

– Наблюдал потом за твоими успехами, – продолжил гость. – По знакомству, так сказать. Помнишь? Мы неплохо ладили.

Вот это Илье совсем не понравилось. Дело было не в ревности – его напряг этот собственнический тон молодого человека и теперь уже практически не скрываемая угроза. Только Анна не испугалась. У нее появилось упрямое и решительное выражение на лице. Она улыбнулась с вызовом.

– Я тебя не помню, – произнесла девушка твердо.

Молодой человек неприятно сощурился. Амелия отставила свой бокал, выпрямилась в кресле, будто готовилась к бою. Илья легко поднялся на ноги. Пора было убрать навязчивого гостя подальше.

– Разговор не задался, – с предупреждением известил он молодого человека. – Да и вечеринка закончилась.

Гость выпрямился, развернулся к Илье. Журналист был ниже его ростом, но явно в лучшей физической форме. Молодой человек прикидывал свои шансы. К драке он точно был готов, но прежде чем решился на открытый конфликт, рядом с Ильей встал Петр, как бы прикрывая собой сестер.

Гость отступил на шаг назад. На его лице появилось новое выражение удивления и испуга. Илья мог его понять: Горского в этот момент трудно было не испугаться. Вроде бы ничего не изменилось, у Петра был все тот же его напускной угрюмый вид и слабая улыбка на губах. Но Горский принадлежал к тем людям, кто умел транслировать свои эмоциональные состояния. Илье в тот момент казалось, будто рядом с ним появился дикий зверь или нечто иное, агрессивное и темное. Петр просто подавлял.

Молодой человек выставил руки вперед, как бы показывая, что признает поражение, и, резко развернувшись, поспешил прочь из комнаты. Амелия облегченно вздохнула, снова удобнее расположилась в кресле.

– Неприятное завершение вечера, – прокомментировала Клара, присоединяясь к компании. – Это что было?

– Да вспомнила я его, – нехотя выдала Анна с нескрываемым презрением. – Два года назад конкурс и правда был. Он не вошел даже в шорт-лист, но почему-то думал, что стоит дороже. Поймал меня в кафе гостиницы, пытался уговорить подняться с ним в номер.

На лицах ее родных застыло одинаково тревожное выражение. Петр погасил свою агрессию, как только противник сбежал, и теперь просто хмурился. Анна улыбнулась брату ласково и немного заискивающе.

– Я даже не стала тогда звонить тебе, – будто оправдываясь, продолжила она. – Просто ушла, якобы на минутку до дамской комнаты. Возможно, он меня искал. Не интересовалась.

– И все же это было опасно, – с мягким упреком заметила старшая сестра. – И тогда, и сейчас.

– Но драк у нас еще не было, – усмехнулась Амелия.

Клара тяжело вздохнула.

– Хочу кофе, – решила она.

– А я своего чаю, – поддержала ее Анна, отставляя бокал.

– Принесу, – пообещала писательница.

– Давай все же по коньяку? – предложил беззаботно весело Петр Илье.

Они еще посидели все вместе. Журналист для себя решил, что этот вечер был самым уютным за время его пребывания в этом доме. Разошлись они где-то в половине одиннадцатого. Илья привык ложиться позже, но делать ничего не хотелось. Потому он лениво листал ленту новостей в социальной сети на своем смартфоне и слушал ставшие уже привычными звуки. Старый дом жил своей жизнью. За окнами шелестели листья сада, пели какие-то ночные птицы. В комнатах изредка скрипела старая мебель, слышались еще какие-то шорохи. Такими же привычными были и другие звуки. Голоса в коридоре, шаги. Немного поднадоевший кашель Петра. Он, похоже, что-то обсуждал с одной из своих сестер.

Слов Илья не разбирал, да ему это было и не интересно. Откладывая смартфон, он как-то лениво подумал, что Горские о чем-то спорят. Потом голоса стали тише и спокойнее. Кто-то из сестер произнес: «Мне тоже надо работать». Где-то хлопнула дверь. Илья засыпал.

5 глава

Илья не знал, как называется это состояние. Ступор, остолбенение? Какие-то там расстроенные чувства или дезориентация? Ему не было дела до названий. Но он помнил, что раньше не раз наблюдал со стороны, когда кому-то сообщали о смерти близких или родных. Теперь он испытал это на себе. Неверие, смятение, какую-то беспомощность и растерянность. А еще – преддверие боли и скорби. Это совершенно выбивало из колеи. Он почти не понимал, что происходит вокруг, но силился сосредоточиться. Он знал, это важно. Разумом понимал, но прийти в себя не мог.

А еще Илья впервые попал из сторонних наблюдателей в подозреваемые, хотя это его сейчас совсем не волновало. Полицейский, который приехал в дом Горских, выглядел привычно. Как и многие другие представители его профессии, с кем Илье доводилось работать, был спокойным, собранным, бесконечно усталым. Но этот еще и старался быть вежливым. Не официально, а как-то искренне.

– Так вы родственник? – спросил он.

– Нет, – покачал Илья головой. – Гость.

Полицейский удивленно приподнял брови, ведь Илью поместили отдельно от остальных приглашенных. Петр выделил ему комнату на втором этаже, где жили сами Горские.

– Друг? – попытался как-то прояснить ситуацию представитель закона. – Давно знакомы?

– Три дня, – честно выдал Илья. – Сегодня четвертый…

Полицейский задумчиво нахмурился.

– А причина? – продолжал он опрос. – Причина приезда в наш город?

– Отпуск, – все так же коротко сообщил журналист. – Мимо ехал… Просто оказался здесь, и Петр предложил остаться. Хотел на одну ночь, получилось так…

Представитель закона помолчал, что-то обдумал и предположил:

– Кто-то из сестер? – Вопрос был задан уже совсем другим тоном. По-мужски, с пониманием.

– Анна. – Илья поймал себя на том, что не хочет произносить ее имя. Просто больше нет смысла. Но так надо для следственных действий. И сразу добавил: – Она мне нравилась.

– А вы ей? – казалось, полицейский даже обрадовался, что разговор пошел чуть активнее.

– Наверное, да, – растерянно ответил Илья. Он никогда не задумывался о том, что она чувствует к нему. Он даже в себе-то не был уверен, так и не решил окончательно. Потому даже не имел права спросить ее. А теперь и это не имеет смысла.

Представитель закона тяжело вздохнул, посмотрел на гостя Горских несколько сочувственно и продолжил задавать стандартные вопросы, список которых Илья хорошо знал. О настроении Анны в последние дни, ссорах, конфликтах, о чем-то необычном.

– У нее не было повода это сделать, – выдал Илья. Упрямо, твердо. Он в это верил. Вернее, он просто отказывался поверить в обратное.

– Ну… – Полицейский сбавил официальный тон. – Может, несчастный случай…

Илье показалось, что этот человек сам хотел бы поверить в такую версию. Конечно, дальше были вопросы о вчерашнем вечере. Журналист послушно отвечал. Он уверял себя, что старается помочь. Что так надо, что где-то там кроется причина того, что произошло. Но он знал – это не так. Он отвечал, просто чтобы не молчать, чтобы этот человек еще был здесь, не уходил, не оставлял Илью одного. В пустоте.

Но все же разговор подходил к концу.

– Вам придется здесь задержаться, – предупредил полицейский, выписывая документ. – Не покидайте пределы города. До выяснения…

– Знаю, – устало кивнул Илья.

– Ну да. – Его собеседник был уже в курсе профессии гостя Горских. – Сами все понимаете. А еще я заберу вашу одежду. Не всю, только ношеные вещи.

Журналист молча вытащил из-под кровати свой чемодан.

– Спасибо, – вежливо отреагировал служитель закона. – Так сказать, за содействие. Ходить-то будет в чем?

– Наверное. – Илье было не до этого.

– Ладно. – Полицейский присел, осматривая содержимое чемодана. – Скоро вернем. Напомню еще раз: город пока не покидать… И это…

Он замялся.

– Давайте это все не для печати, – все же закончил представитель закона.

Илья только досадливо поморщился.

– Извини, – уже искренне произнес полицейский. – Я просто выполняю, что должен. И… сочувствую.

Было понятно: этот человек прекрасно знает, насколько пустым является это слово, да еще в таких обстоятельствах. Но он честно пытался выказать поддержку, хотя мог этого и не делать.

– Спасибо. – Илья зачем-то поднялся с кровати, на которой сидел в течение всего разговора, пошел за полицейским, провожая его до дверей своей комнаты. Та же ненужная вежливость, которая иногда спасает.

А дальше… Он не знал, что делать. Илья точно понимал, что не может и не хочет оставаться один. Это просто невыносимо. Не сейчас! Он еще не мог справиться с новостями, не мог смириться с тем, что случилось. Потому застыл у притолоки прямо на пороге и просто стоял, не зная, куда податься, что сделать.

Полицейский уверенно шагал по коридору с чемоданом в руках. Так, будто уже бывал в этом доме. Илья хорошо слышал его шаги до самой лестницы, где тот с кем-то встретился. Наверное, это его коллега. В старом доме была отличная акустика, шорохи, скрипы, тем более голоса, разносились далеко. Еще несколько часов назад, вечером, Илья засыпал как раз под все эти звуки. Тогда они успокаивали. А сейчас… Он просто слушал их, чтобы не оставаться в тишине.

– Что там? – спросил полицейский у невидимого собеседника.

– Ее увезли, – сообщил почти буднично его коллега. – Остальные… Говорят мало. Придется позже вернуться.

– Ладно. – Это прозвучало как-то обреченно. – Тогда же заберем остальное. Хотя… Никогда не думал, что в этот раз будет кто-то из семьи. Тем более девчонки. Это слишком странно.

Полицейские спускались вниз, еще что-то обсуждая. Илья уже не мог разобрать слов. Он по-прежнему стоял на пороге комнаты и силился понять то, что сейчас прозвучало. Смысл полностью не доходил, но Илья понимал, что в словах того человека было что-то совсем неправильное. Настораживающее, знакомо подозрительное. Но что… Он зажмурился, потер лицо руками. Илья в этот миг почти ненавидел себя.

Не здесь, не в этот раз. Только не с Анной! Профессиональная привычка – улавливать нечто в словах, сомневаться, докапываться до истины, распутывать ниточки… Сейчас вдруг вспыхнувший слабый огонек прежнего азарта расследований показался Илье чуть ли не кощунством. Чем-то неправильным, даже грязным. Анны больше нет. Это непостижимо, дико… Это нельзя понять или принять. И все эти лишние, ненужные слова…

Илья доплелся до своей кровати, тяжело опустился на край, спрятал лицо в ладонях. Он все же остался здесь один. В тишине и пустоте. С тем, что случилось. Илья боялся. Конечно, не того, что его в чем-то обвинят, и не каких-то подозрений. Все это не имеет значения. Он боялся оставаться наедине с фактом ее смерти. Он как-то должен… Пережить.

В голове кружились обрывки каких-то мыслей, воспоминания, непонятные осколки того времени. С ней. И если так… Если это все, что у него есть, что он может, значит, надо что-то делать. Склеить, соединить, понять и… принять не получится, хотя бы смириться.

Он постарался собраться. Встал, заходил по комнате вдоль кровати. Так было проще. Иллюзия действия. Илья заново перебирал события вчерашнего дня. Старался выстроить его заново, чуть ли не поминутно. Если где-то там есть ответ, почему это произошло, надо его найти. Что могло заставить ее…

И все же он не мог поверить. Анну нашли утром, где-то уже в одиннадцатом часу. Какой-то местный любитель рыбалки, который не боялся баек о проклятом озере, проплывал на лодке мимо причала Горских и заметил что-то белое в воде. Прямо у самых мостков. Илья слышал, как полицейские говорили между собой. Тело явно находилось в воде несколько часов. С вечера. На Анне точно было то светлое платье в мелкий желтоватый цветочек, в котором девушка выходила к гостям. Значит, это случилось сразу после того, как все разошлись. Но… Илья сам проводил Анну до дверей ее комнаты.

Нет! Ничего не складывалось. Он так хорошо помнил ее улыбку, когда девушка помахала ему рукой на прощание, закрывая дверь. Анна была совершенно спокойна. Можно сказать, казалась безмятежной, легкомысленно счастливой. И очень свободной. В таком состоянии не ходят топиться! Но… Илья сделал еще круг по комнате. Вечерние голоса в коридоре. Кто-то мог приходить к девушке после. Только не было резких слов или ссор. Не было ничего, что могло бы насторожить. Илья просто не помнил, слышал ли он тогда ее голос в коридоре. А если Анна ни с кем больше не говорила, что остается? Сообщение в мессенджер, звонок? Полиция это проверит. Только кто мог ей звонить или писать? Мир Анны был здесь, в этом доме. Семья, работа, музыка. И все. Не было причин…

Несчастный случай. Илья уцепился за эту версию. Пусть полицейский, что высказал такое предположение, сам вряд ли в это верил, но такое могло быть. Когда семье сообщили печальное известие, никто даже не подумал спрашивать детали. А если все просто? Было душно, Анна могла выбраться вечером, пойти подышать воздухом. У озера тихо, прохладно с воды, красиво. Девушка могла сидеть на краю причала… И что? Может, закружилась голова? Падая, она ударилась, потеряла сознание. Да! Вот это могло быть. Просто они не знают, никто не спрашивал. Вроде, сказали, видимых повреждений нет, но некоторые следы появляются на теле спустя время… Да и несколько часов в воде. Илья знал, как такие условия уродуют тело. И там… На месте никто и не рассматривал. Наверняка это несчастный случай. Иначе и не может быть.

Он себя убедил, вот только легче от этого не стало. Ее больше нет, а кругом все те же тишина и пустота. Илья рванулся прочь, выбежал из комнаты, спеша по коридору, к лестнице, вниз, куда-нибудь. Там Горские. Им еще хуже, чем ему самому. Но в тот момент Илья думал лишь о себе. Быть с ними, с кем угодно, лишь бы не одному.

Но дом будто заснул. Или вымер. Распахнутые настежь двери, пустые комнаты гостей. На кухне неубранный после завтрака стол, грязная посуда, остатки еды. Во всем этом было нечто жуткое, иррациональное. Илья поспешил убраться прочь, обратно наверх. Комнаты Клары, Амелии, Петра. Здесь тоже было пусто. Их гость нагло, даже без стука распахивал двери. Хозяев не было. Только кабинет писательницы был заперт. Илья подергал ручку, постоял, прислушиваясь, потом еще робко постучал. Ему не ответили. Там, за дверью, была все такая же тишина.

Журналист не выдержал. Ему нужно было на воздух. Он задыхался здесь от этой жуткой пустоты. На крыльце в глаза ударил яркий солнечный свет. Совершенно несовместимый с тем, что произошло, а потому кажущийся враждебным, лишним. Илья поспешил по ступеням вниз, под тень деревьев, в сад. Он не знал, куда идет. Прочь от дома, от его тишины и пустоты. Хотя и здесь как-то душно, жарко, маятно…

Ноги сами вынесли его на знакомую поляну. Туда, где Илья впервые встретил Анну. Где звучала всегда ее музыка. Наверное, ему больше и некуда было пойти. Тем более сейчас. В какой-то миг, огибая кусты, он поверил, что снова увидит ее. Музыкант привычно сидит на своем стуле, рядом на столе, в футляре – скрипка. У Анны будет все такой же детски серьезный и немного напряженный взгляд. Как у ученицы на экзамене… Но нет. Анны больше нет.

А там, на поляне, за столом, на стуле, который обычно выбирала сестра, сидел Петр. Рядом вместо футляра от инструмента стояла бутылка коньяка и стаканы. Штук пять. Зачем, было непонятно. Наверное, Горский забрал их все, даже не задумываясь. Илья увидел отброшенную на землю коробку, Петр притащил в ней посуду.

Когда гость показался из-за кустов, хозяин дома чуть повернул голову. Как-то нехотя, лениво, излишне плавно. И уставился на журналиста. Странный, рассеянный взгляд, застывшее, каменное лицо. Илья остановился резко, смотрел на Горского с удивлением. Никак не мог смириться вот с этим выражением. Пока вдруг не понял, что хозяин дома просто сильно пьян.

– Сюда. – Петр указал на один из свободных стульев.

Это было не приглашение, но нечто большее. Почти приказ. Илья, все так же не зная, что делать, но радуясь, что нашел хоть кого-то, послушно сел. Хозяин дома тут же наполнил два стакана.

– Давай, – все так же коротко распорядился он.

Гость принял напиток, сделал глоток. Горло сдавило спазмом. До тошноты. Организм отказывался принимать коньяк. Наверное, стресс. Петр проглотил свою порцию залпом и тут же налил еще. Илья увидел, что справа в траве валяется уже пустая бутылка.

– Петь…

Кроме как позвать по имени, Илья сейчас мало что мог. А ведь надо что-то сказать, как-то… Надо снова что-то сделать. Ведь только в этот миг Илья осознал, что не он один потерял Анну. Для Петра эта утрата намного тяжелее.

– Послушай, – снова начал гость. – Я не умею правильно… Но ты… Девочки…

– Клара заперлась в кабинете, – вдруг оживленно сообщил ему Петр, будто отвечал на вопрос. – Амелия в своем сарае. Так правильно для них. А я…

Он жалко пожал плечами. Илья хотел поделиться с ним своими мыслями, сказать, что есть версия, что они должны узнать… Но, понятно, Петру это не поможет. Как и слова утешения, которых Илья все равно бы не смог подобрать.

– Послушай, – начал он. – Аня ненавидела пустые слова…

Петр резко дернулся, уставился на своего гостя с какой-то отчаянной решимостью.

– Послушай! – передразнил он его со злым сарказмом, но тут же сменил тон. – Аня этого не делала. Не могла она. В смысле, если бы и решила, то не так. Понимаешь?

Илья просто кивнул. Принять ее смерть ни один из них не мог.

– Помоги мне, – хлебнув еще коньяка, заявил Петр. Все так же решительно. Нет, это все же был не приказ. Просьба, но такая отчаянная. – Ты умеешь это. Знаю, не любишь больше свою работу. Но тут…

Он бессмысленно взмахнул руками.

– Что ты за это хочешь? – стал выспрашивать Горский. – Денег?

Илья уставился на него с изумлением и обидой.

– Нет… – Петр судорожно соображал. – Что угодно. Не знаю… Дом?

– Заткнись уже, – холодно посоветовал ему приятель.

– Музыка! – осенило Горского. – Ее музыка. Я отдам ее тебе, ту пьесу.

– Нет! – Илья не рассердился. Это было нечто иное. Какое-то жалобное неприятное чувство. – Я не буду никогда ее слушать.

Он сказал это искренне. Поздно, но… Без Анны ее мелодия потеряла смысл. Теперь Илья точно не хотел даже вспоминать ту музыку. Она была и осталась несбыточным желанием, упущенной возможностью. Символом этого.

– Возможно, – перевел журналист тему, – это несчастный случай. Так сказала полиция. Я думаю…

– Не надо, – оборвал его угрюмо Петр. – Ты просто не знаешь. Аня никогда бы не пошла к озеру. Она боялась воды. Когда она была совсем маленькой, лет пять ей было, она упала в реку. Я ее спас. С тех пор она не подходила к воде. Озеро… Она его ненавидела. Она никогда бы туда не пошла! Слышишь! Это не несчастный случай! И это не…

– Я понял, – твердо заверил его Илья.

К несчастью, он точно понял. Да, у Анны не было повода убить себя. И да, Петр явно не врет. Анна сама бы не пошла к воде.

– Ты это сделаешь? – снова упрямо выспрашивал Горский. – Ты. Они там… Полиция снова никого не найдет. Я им не верю.

– Снова? – Он не мог не задать этот вопрос. Не мог больше делать вид, что упускает те самые «ниточки».

А может… Может, это то, что нужно, чтобы не сойти с ума от всего этого? Не чувствовать пустоты и тишины? Просто делать то, что умеешь и знаешь? Как бы он ни хотел отречься от своей профессии, от всего, что оставил позади, сейчас в этом самом прошлом был выход. Он проведет расследование. Он не только узнает, что случилось на самом деле. Еще немного побудет с ней, с Анной. Отдаст долг. И вдруг после этого сможет быть свободен? От ее утраты и от себя самого.

– Так почему «снова»? – повторил он вопрос, видя, что Петр не спешит объясняться.

– Вот и узнай! – с вызовом предложил Горский, тяжело поднимаясь со стула. – Теперь ты не сможешь отказаться.

И он отправился прочь. Илья не знал, вернется ли Петр в дом или будет плутать по саду, пойдет ли на злополучный причал. Сейчас ему было наплевать. Теперь Илья хотел быть один.