Читать книгу "Тайна озера самоубийц"

– Амелия, – представил вторую сестру Петр.

Илья тоже собирался представиться, но тут появилась Анна. Девушка буквально ворвалась в кухню, кивнула на ходу, будто приветствуя всех и сразу, уселась рядом с художницей и тут же схватила ложку, как-то чуть неуклюже зажала рукоять в кулачке. Вот это был интересный и реально милый жест, почти детский.

– Простите, есть хочу ужасно! – известила музыкант.

Илья машинально кивнул. Он засмотрелся на девушку и, поняв это, даже смутился. Сейчас она была другой. Без той странной почти напряженной серьезности, с которой в саду спрашивала его о своей музыке, и не такой смущенной, когда чуть после они оба не знали, о чем еще говорить. Тут Анна явно играла роль той самой всеми любимой, чуть капризной младшей сестрички. Но… Все-таки для Ильи вместе с Анной в кухню заново ворвалась ее музыка. Нет, он не слышал мелодии, но вспомнил ее сразу. Давешнее впечатление было слишком сильным. Это удивляло, даже настораживало, но и очаровывало одновременно.

Наверное, его интерес к Анне был слишком откровенным. Амелия, все это время не сводившая с гостя глаз, разочаровано поджала губы, уставилась в свою тарелку, якобы полностью потеряв интерес к Илье. Клара, наоборот, улыбнулась доброжелательно, даже с некоторым умилением, но при этом у нее был немного высокомерный вид тетушки, устроившей судьбу дебютантки на балу. Как ни странно, такая реакция хозяев дома журналиста не смутила. Это все отлично вписывалось в те роли, которые зачем-то играли женщины в этом доме. Илья мимолетно подумал, что, вообще, их мнения его просто не касаются, не имеют отношения к тому, что он чувствует. А игры… Может, он каким-то чудом уже даже успел привыкнуть к ним за столь короткое время?

– Спасибо за приглашение и приятного аппетита, – взяв ложку и приготовившись есть, вежливо объявил Илья, понимая, что тон у него все равно получился сладковато-ироничным. Наверное, это могло бы соответствовать его роли?

Петр довольно хмыкнул и с явным облегчением отставил прочь опустевший стакан из-под своего непонятного зелья.

– Девочки, – обратился он к сестрам с улыбкой, которую гость все же счел искренней. – Знакомьтесь. Это Илья. Я нашел его в саду. Могу поклясться, что меньше всего он хотел бы свести с нами знакомство. Именно потому я пригласил его обедать. Он не является охотником за талантами, ему не нужны автографы, уверен, что до сегодняшнего дня он вообще не подозревал о нашем существовании. Просто турист. А мы…

Он обвел сестер взглядом. Писательница спокойно ждала продолжения, Анна чуть улыбалась и мечтательно посматривала на свой остывающий суп, на лице художницы застыло преувеличенно скучающее выражение.

– Вообще, ты уже всех знаешь, – продолжал хозяин дома почти шуточную церемонию представления. – Но назову еще раз. По старшинству. Знаменитые талантливые сестры Горские. Клара, Амелия и Анна.

Петр чуть кивнул гостю, с легким вызовом, будто передавая ему эстафету. На этот раз Илья легко догадался, чего от него ждут. Странно, но эта игра уже его не раздражала, скорее просто немного забавляла, как некий спектакль. Итак… Три сестры. Шарлотта, Эмили и Энн. Имена Бронте он помнил. И даже их брата Патрика Брэнуэлла. Здесь это Петр.

– У ваших родителей была хорошо развита интуиция, – заметил гость. – Или выбор имен стал своеобразным пожеланием будущего успеха?

Илья ожидал, что Петр снова довольно хмыкнет или улыбнется, однако хозяин дома досадливо поморщился, но промолчал.

– Мне явно повезло больше, чем Энн, – немного угрюмо выдала Анна.

При этом девушка спокойно приступила к еде. Ее фраза что-то значила, тоже имела отношение к семье Бронте. Но Илья не слишком хорошо знал их историю. Он никогда не интересовался феминистической литературой. Хотя да… Что-то там было неприятное у английских сестер. Наверное, что-то с младшей. Скандал? Болезнь? Сейчас это казалось неважным. К тому же Илью отвлекла Клара.

– Вы на отдыхе? – уточнила она. – А откуда к нам?

– Из Москвы. – Журналист тут же подумал, что снова будет поднята любимая провинциалами тема столичных гостей.

– Как там нынче? – По тону Петра было заметно, что он просто поддерживает общий разговор практически из вежливости, жизнь столицы его явно не волновала.

– Стабильности нет, – отшутился в ответ Илья цитатой из «Москва слезам не верит».

Горские заулыбались. Амелия снова посмотрела на гостя, немного оценивающе, с легким женским вызовом, будто предлагая флирт.

– И как вы оказались в нашем саду? – спросила она.

– Заблудился. – Илья внутренне напрягся.

Он вспомнил, как неудачно пытался объясниться с Анной в саду. Невольно снова посмотрел на нее. Девушка продолжала есть, но все же чуть заметно улыбнулась.

– Я был на экскурсии, – стал рассказывать гость. – Хотел пробраться на ваш причал. Но… Потом я просто услышал музыку и захотел увидеть, кто ее исполняет.

Амелия демонстративно уставилась в окно с недовольным видом. Клара все так же вежливо и гостеприимно улыбалась, только взгляд изменился, снова стал неприятным, цепким, настороженным.

– Впечатляет, правда? – спросила она.

Илья вспомнил, как они с Анной говорили о пустых похвалах. Скатываться до этого он не собирался, потому просто кивнул.

– Согласна, – сказала старшая сестра так, будто вынуждена была это признать помимо собственного желания. – Удачная тема. Нечто такое… Почему-то на ум приходит только слово «август».

Клара перевела взгляд на младшую сестру.

– Давно?

Илья не очень понял вопрос. И тон резанул. В голосе писательницы прозвучал упрек, пусть мягкий, но заметный, как чуть раньше, когда Клара напоминала Петру о его лекарстве.

– Мне это приснилось сегодня, – ответила Анна с таким же завуалированным вызовом.

– Даже так! – Амелия выглядела рассерженной и обиженной. И почему-то метнула гневный взгляд в сторону Петра, который спокойно доедал суп.

Над столом повисло напряжение. Илья чувствовал себя неуютно. Что-то было во всем этом не так. Какое-то скрытое противостояние. Не для чужих глаз и ушей. Он жалел, что застал эту сцену, и точно не хотел знать, что за всем этим кроется.

– Везет, – спустя несколько секунд заметила Клара. Теперь у нее опять был этот «тетушкин» тон, чуть снисходительный, обманчиво мягкий. – И все же красиво. Шансы?

– Я это сделаю, – уверенно ответила музыкант.

«Я смогу это закончить». Илья уже слышал это в саду о той мелодии. И видел эту почти детскую серьезность, даже торжественность. Илье в этот миг показалось, что он снова слышит ее музыку. Тогда в саду звучание очаровывало, вело, казалось заполняло собой все. И… оно не имело времени, начала, конца…

Илья вспомнил тот момент, когда мелодия резко оборвалась, вспомнил, что испытал тогда разочарование, даже какую-то противоестественную обиду. Да, этой пьесе, или как там правильно называют это профессионалы, нужен финал. Нечто… Илья сам не знал, зачем об этом задумывается. Просто ему захотелось представить, чем может закончиться эта мелодия, что он бы хотел услышать. Нечто такое…

– Что скажешь? – Петр будто прочел его мысли. Илью это выбило из колеи. Или он так задумался, что говорил вслух?

Журналист нахмурился, пытаясь сообразить, как он умудрился так выпасть из разговора, что пропустил. Горский ему улыбался даже как-то подбадривающе. Клара смотрела выжидательно, тем же цепким оценивающим взглядом. Амелия продолжала злиться.

– Он при чем? – буркнула она. Но родные ее проигнорировали.

Анна. На ней Илья сломался. Снова у девушки было то самое серьезное, даже немного торжественное выражение лица. Она ждала его ответа. Напряженно. Так, будто его мнение на самом деле что-то значило.

– Воспоминание, – немного нехотя выдал Илья. – Для меня. Что-то, что было важно. Не цель, не мечта. Другое. Как… Не знаю, что-то из детства. Как символ. Время, когда был счастлив. Не по случаю, просто так.

Он окончательно смутился.

– Я не разбираюсь в таких вещах, – поспешил добавить он. – Простите.

– Неплохо, правда? – Петр сказал это очень мягко. Он теперь смотрел только на Анну. Так же ласково и тепло, как тогда в саду.

Девушка в ответ машинально кивнула, будто и не слышала брата на самом деле. Казалось, она сейчас вообще не с ними, далеко в своих мыслях или, вернее, там, снова в этой музыке. Но вдруг она улыбнулась широко, как-то даже счастливо. И благодарно кивнула гостю. Илья надеялся, что не покраснел. У него, что называется, сердце екнуло. Хотя обычно взгляды женщин на него столь сильно не действовали.

– Очень даже неплохо, – удовлетворенно произнесла Клара, будто закрывая тему. – Илья, спасибо вам.

– Не за что. – Он не любил это выражение, но сейчас оно подходило идеально. Илья не знал, заслуживает ли настоящей благодарности.

– Отлично! – с сарказмом выдала Амелия. – Кому-то сегодня везет по всем фронтам? А у меня даже часа на эскизы не было! Мои идеи… Ой, да кому это интересно в день чужого триумфа!

Она демонстративно уставилась в опустевшую тарелку.

– Пироги будешь? – как ни в чем не бывало легкомысленно спросил ее брат. – Клара? Они же остались?

Старшая сестра рассмеялась. На этот раз откровенно весело, отчего вдруг показалась Илье совсем другой, моложе, ярче, интереснее. Удивительно, но это тут же изменило атмосферу за обедом, стерло напряжение, скрытое соперничество. Илья не в первый раз за сегодняшний день удивился, на этот раз приятно, и даже невольно улыбнулся. Клара, успевшая резво развернуться на своем табурете и подхватить широкую тарелку с пирогами, встретилась с гостем взглядом и лукаво подмигнула.

– С капустой, – с почти детским азартом стал определять начинку по внешнему виду угощения Петр. – Так… Эти с яйцом и луком, а вот тут потроха!

И он тут же ухватил один из них.

– Вы же все-таки не вегетарианец? – Анна тоже выбрала себе мясной пирог, другой рукой взяла свежий помидор с тарелки. Сейчас в ее глазах было что-то такое весело-хитрое. Будто снова приглашение в игру. Похоже, младшая сестра специально подначивала художницу, давая понять, что знает гостя дольше, что имеет с ним некие общие, понятные только им двоим темы и шутки.

– Под настроение, – усмехнулся Илья. – Жадность приветствуется? Я бы выбрал два.

Петр рассмеялся. Но коротко, потому что опять начал кашлять. Как и ожидал Илья, народные средства явно не действовали.

Амелия брала пирог последней. С явной показной неохотой, долго выбирала тот, который больше понравится внешне. С капустой, что было ожидаемо после упоминания вегетарианства. Угощение было вкусным. Илья готов был блаженно жмуриться, поедая пирог. Свежайшее воздушное тесто, чуть даже хрустящая корочка, начинки четко столько, сколько нужно, ни мало ни много. Такие не купишь, настоящая домашняя выпечка от идеальной стряпухи.

– Так готовить – это тоже талант, – рассудил гость вслух.

– За который также надо платить, – заметила Клара с официальной улыбкой обманчиво мягким тоном. При этом она смотрела на Амелию. – Нашей домработнице. А еще за продукты для всех этих изысков. Как заодно за кисти и краски. А еще…

– Не стоит. – Средняя сестра выпрямилась, расправила плечи. Тон у нее был ровный, серьезный, даже без вызова. – Я прекрасно знаю наши сметы. И нашу занятость и, соответственно, наш доход. И отрабатываю весьма немалую часть. Потому что, напомню, в этом году именно у меня самая большая группа. И еще ни один ученик не отказался от обучения.

Она чуть злорадно усмехнулась. Сейчас художница показала себя совершенно другой. Исчезли взбалмошность и показная манерность, капризы, с сестрой разговаривала взрослая умная деловая женщина. И эта перемена очаровывала. Да, все сестры Горские умели произвести впечатление.

– А еще… – вслед за Кларой продолжила Амелия. – Ты можешь дополнить нашу программу обучения уроками основ финансовой грамотности, что значительно увеличит наш средний чек. Я спокойно возьму на себя ведение.

Она вдруг обернулась к Илье и чуть виновато улыбнулась.

– Просто возможности работать не осталось сегодня, – пояснила она извиняющимся тоном. – Конечно, после обеда времени много. Но свет! Традиционно для меня лучше работать с утра.

Гость чуть кивнул. Что-то такое он слышал, будто художникам больше подходит естественное утреннее освещение.

– У меня тоже есть идея, – со значением напомнила Амелия своей семье. – И теперь хотелось бы иметь на нее время!

Клара отвела взгляд. Снова промелькнуло нечто такое… Тень напряжения. Какого-то внутреннего соперничества, упрека. Илья подавил тяжелый вздох. Эти эмоциональные перепады утомляли.

– Я пересмотрю расписание, – примирительно предложил Петр. – Утро твое. Клара? Тебе, к счастью, все равно, когда писать. Так?

Сестра кивнула, уже снова спокойно, даже почти искренне дружелюбно.

– Извините. – Сам не зная зачем Илья решил внести свою лепту в урегулирование этих непонятных ему конфликтов. – На утренней экскурсии гид упомянула, что у вас в доме работают курсы для одаренных детей.

Он удержался от того, чтобы с иронией добавить: как у все тех же Бронте.

– Эти подростки на самом деле талантливы? – задал гость вопрос.

Очередная перемена. Снова на кухне будто волна прошла. Горские расслабились или просто на время отказались от внутреннего семейного соперничества.

– Ну одаренность вещь весьма редкая, – с уже привычной легкой надменностью заявила Клара. – Таких мало. Но и всех подряд, только ради денег мы не берем. Как не работаем с семьями, где матери сами переоценивают таланты своих детей, пытаясь за их счет реализовать свои несбывшиеся мечты и амбиции.

– Я-ж-матери, – подсказал Илья.

– Отлично звучит, – поддержал Петр. – У нас есть определенный набор тестов на выявление склонности ребенка к тому или иному виду творчества. Ну плюс проверка на обучаемость. Правда, чаще привозят детишек, кто реально способен на что-то действительно стоящее.

– Но таких все равно процентов сорок, – с сожалением продолжила старшая сестра. – Теперь уже я рассуждаю только как коммерсант. Нам их мало.

Она чуть улыбнулась. Илья лишь кивал, отмечая очередную перемену. Клара тоже легко примерила роль деловой женщины. Вслед за ней разговорились и другие сестры. Петр передал инициативу им, сам лишь изредка добавлял комментарии.

Было по-настоящему интересно узнать, как строится бизнес. Что-то в этом Илью всегда привлекало. Вот такие разборы идей, подробные раскладки по их осуществлению. Как чужая жизнь, подсмотренная изнутри. Горские умели вести дела. За несколько лет их пансион приобрел популярность. Им привозили учеников не только из города, но и из области, иногда даже из других регионов. В доме были подготовлены комнаты, не только эти странные «показные» кабинеты, скопированные с жилища Бронте, но и обычные жилые для иногородних учеников.

Программа тоже была проработана очень тщательно. Горские старались дать детям всестороннее культурологическое образование. История литературы и основы литературоведения, уроки живописи, хотя бы на уровне «поставить руку», снова история, теперь уже изобразительного искусства, как и музыки. Петр даже ввел уроки по основам теории архитектуры и мини-курсы по кинематографии и сценическому искусству. Также для каждого учащегося проводились частные уроки по его профилю. Соответственно, каждая из сестер занималась со своими воспитанниками дополнительно музицированием, живописью, писательским и сценарным делом.

– Впечатляет, – честно признал Илья. – Невольно даже захотелось посетить пару занятий. И то, как у вас поставлено дело. Уроки, проживание. Плюс все же доходы с вашего искусства.

– Ну и наши посиделки! – Амелия усмехнулась. – Местные называют это зваными вечерами.

Утренний экскурсовод опять же упоминала что-то такое.

– Играем в провинциальное светское общество, – иронично стал пояснять Петр. – Местная элита приходит в гости. По приглашениям.

– Платным? – немного скептически уточнил Илья. В то, что кто-то готов платить за столь странное развлечение, он верил слабо.

– Конечно, – заверила Клара. – Но тут с нас угощение и развлекательная программа.

– Хотя мы развлекаемся не меньше, – дополнил ее брат. – Они любят почувствовать себя особыми гостями, кого принимают в доме знаменитостей. Нам просто весело. Сегодня сам поймешь.

Илья чуть нахмурился. Он не был уверен, что ему понравятся такие развлечения.

– Извините, – мягко, но твердо стал отказываться он. – Не захватил с собой в отпуск парадный смокинг.

– Форма одежды свободная, – весело известила его Анна. – Оставайтесь.

– Вы сами сказали, Илья, – немного вкрадчиво, с уже привычной легкой манерностью заметила Клара. – Вы в отпуске. И планов конкретных не имеете. Задержитесь у нас. К тому же жилье, как вы знаете, мы тоже предоставляем. Наши комнаты точно приличнее номеров в местных гостиницах, а ночевать вам где-то нужно.

– Пироги бесплатно, – весело дополнил Петр. – Оставайся. Мне в компанию нужен хоть один адекватный человек.

Илья задумался. Планов у него на самом деле не было, он даже не придумал еще, куда отправиться из этого городка. Даже здесь достопримечательности он смотреть не хотел, тем более их и не было. Семья Горских, конечно, странная. Это напряжение, которое он наблюдал в начале обеда, журналисту совсем не понравилось. Хотя закончился разговор вполне мирно. И в целом с ними было комфортно и интересно. А еще… Все то же самое: Анна и ее музыка. Невольно Илья задумался о том, что хочет узнать, как же в итоге закончится эта мелодия. Да хотя бы просто услышать ее еще раз…

– Я давно так вкусно не ел, – сказал он. – И так же давно мне не было настолько интересно с кем-то общаться. Но только слов благодарности тут явно мало, а потому я внесу свою лепту в ваш бизнес и останусь ночевать. Прошу сдать комнату на сутки. Отпуск все же не бесконечный, так что завтра уже поеду дальше…

4 глава

– Согласись, – предложил Петр, подняв бокал с коньяком так, будто произносил тост, – тишина – это одна самых дорогостоящих вещей в нашем мире?

Илья кивнул, пригубил свой напиток. Про себя он отметил, что еще более желаемым для него стало бы некое внутреннее согласие с самим собой. Потому как он был собой недоволен. Он никуда не уехал. Ни на следующее утро, ни после. Вместо этого Илья сидел сейчас в компании Петра на том самом причале, наслаждался красотой озера, той самой тишиной, а заодно и отличным коньяком.

Он гостил у Горских уже третий день сам не зная зачем. Причем вся семья принимала его за своего, будто давнего друга или дальнего родственника. И причин для этого Илья не находил. Хотя Клара честно сказала ему, что им всем гость нравится именно потому, что на самом деле Илье ни от кого из них ничего не было нужно.

Только это не совсем соответствовало действительности. На самом деле теперь ему были нужны Горские. Он как-то легко и очень быстро привык к ним. Бывает, когда вдруг встречаешь по-настоящему близких себе людей. Как говорится, родных по духу. Но не в этом случае! Ни сестры, ни Петр не вызывали у Ильи таких чувств. Скорее наоборот, в каждом из них Илья находил многое, что диссонировало с его мнениями, представлениями или даже просто вкусами. Но при этом Горские умели очаровывать. В них, вместе взятых, да и в каждом по отдельности, была целая куча загадок, разгадывание которых вызывало некий интеллектуальный азарт у Ильи.

Потому он оставался с ними. Наблюдал их общение, с этим странным соперничеством сестер, с их спорами, укорами и полунамеками, с неприкрытой ревностью и еще чем-то, что так и осталось пока не понятым и что никогда полностью не выплывало наружу, не выливалось в открытый конфликт. Но, что интересно, при этом все три женщины были очень привязаны к брату. Как-то старомодно трогательно. Удивительно тонко, что даже вызывало умиление. Петр, немного резкий, весь нескладный, в движениях, словах, с его цинизмом и иногда со злой иронией, при этом отвечал своим сестрам взаимностью. Илья мог сказать, что брат был им бесконечно и безоговорочно предан.

Семейные взаимоотношения, просто маниакальная увлеченность сестер Горских их творчеством, бесконечная работа и, как противовес этому, их странные игры с гостями званых вечеров, которые Горские устраивали уже три дня подряд, – все это смешивалось в удивительный эмоциональный коктейль, к которому Илья так быстро пристрастился. Во всем, что касалось Горских, было нечто непонятное, алогичное, даже, возможно, в чем-то болезненное. И потому в этом хотелось разобраться. Их гость раньше сторонился такого рода психологических развлечений, но вот сейчас вдруг начал находить в них удовольствие. И это удержало его от отъезда.

Игры и… музыка. Все та же мелодия Анны. Она развивалась, жила, наполнялась какими-то новыми смыслами, и в то же время в ней оставалась та самая магия, которой Илья поддался в первый раз, когда услышал пьесу. Музыка и та, кто ее создал…

– Ты наглый лжец! – между тем в своей обычной, чуть насмешливой манере сообщил Илье Петр. – Ты пьешь за то, во что не веришь.

– Ничего подобного, – весело возразил его гость, смакуя коньяк. – Наши побеги каждый вечер, этот час до начала очередной вечеринки – самое драгоценное, что я имел в своей жизни. Хотя меня каждый раз удивляет, как они нас тут не находят?

Под этим «они» Илья подразумевал других гостей, которые буквально заезжали на выходные с пятницы вечера и до утра понедельника к Горским на постой. Они ждали встречи с местными знаменитостями – и да, конечно, также ждали особого внимания к собственным персонам, ждали развлечений. Были шумными и, по мнению Ильи, навязчивыми. Особенно двое: Виктор и Юрий. Люди, что смогли обеспечить себе некий уровень достатка, и потому уверенные, что достойны повышенного «сервиса» и особого обхождения. Плюс оба были очарованы сестрами Горскими. Хотя некое признание со стороны Петра было им не менее необходимо. Потому Илья и удивлялся, что эти двое еще не нашли тихий причал и прятавшихся на нем приятелей.

На вопрос своего гостя хозяин дома только усмехнулся. Как-то чуть ли не по-детски шкодно.

– Я закрыл калитку на замок, – сообщил Петр. – Думаю, перелезать через забор выше их достоинства.

Было понятно, что это самое «достоинство» он оценивает крайне низко. Илья отсалютовал ему бокалом.

– Радует, – коротко прокомментировал он.

– Может быть, – став серьезным, заметил Петр. – Но вообще, ты выглядишь чуть ли не несчастным. Или все-таки ты влюблен? Неужели любая из моих сестер может считаться неудачным выбором?

– Они все втроем великолепны, – даже без тени иронии отозвался Илья. – Но… Нет. Это не любовь… Нет, Анна… Она мне нравится. Но дело все же именно в ее музыке. Что-то такое…

Он развел руками. Илья честно не мог объяснить, в чем дело. Да, мелодия, созданная младшей Горской, была хороша. Отлична. Великолепна. Но это же не единственный шедевр, который Илье приходилось слышать. Наверное, суть даже не в самой музыке.

– То, как она это делает, – выдал он вслух. – Ее работа. Как это? Процесс творения. Мне почему-то нужно знать, какой станет пьеса в итоге. В этом есть что-то такое… Не все можно объяснить словами. Да и сама Анна все же важна. Эта музыка… Она такая же, как сама твоя сестра. Хотя звучит это все, наверное, дико.

Он снова почувствовал себя каким-то неуклюжим или даже глупым. Как в день приезда, в первую свою встречу с Анной. И разозлился на себя же за это странное упрямство. Он наверняка не имеет права так говорить. И даже так чувствовать. Ведь на самом деле каким-то нелепым образом ему казалось, будто он имеет какое-то отношение к этой музыке. Потому пьеса ему и важна. Потому он так ревностно ждет, пока Анна ее закончит.

– По мне, это лучше, – совершенно серьезно, как-то вдумчиво, отозвался Петр.

Илья заметил брошенный в его сторону взгляд хозяина имения. Задумчивый, какой-то слишком серьезный, а еще… затравленный. И это было уже не в первый раз. С того самого обеда в день приезда или даже, возможно, раньше, с самой первой встречи тогда в саду, Петр вдруг иногда вот так странно реагировал на замечания своего гостя. Причем чаще всего это случалось, когда Горский сам задавал вопросы и будто бы не ожидал таких ответов. Еще одна загадка.

– Она справится, – помолчав, вдруг заверил Петр Илью. – Пьеса почти закончена. А что дальше? Ты что будешь делать?

Вот этот вопрос заставил его гостя напрячься. Да, об этом стоило бы задуматься. Рано или поздно Анна закончит свою работу. Илья услышит окончательный вариант этой мелодии, чего он так ждал. И чего на самом деле побаивался. Он же все-таки взрослый человек, не какой-то подросток. Он давно научился не врать себе. Тот солнечный день, ощущение легкости, когда не надо быть ни за что в ответе, когда свободно. Забытое чувство, за которым Илья и отправился в свое странное путешествие. Потом сама музыка – как символ вот этого забытого и снова найденного ощущения. В этом и было ее очарование. Но… Пьеса закончится. И правда, что останется? Музыка вряд ли сможет дать ответ, как Илье жить дальше.

– Может, – Петр вдруг снова стал веселым и чуть ироничным, – на некоторые вопросы не бывает простых ответов?

Его гость чуть нахмурился. Он что, мысли читает? Но Илья не верил в подобную чушь.

– Или ответ не в музыке, а все же в той, кто ее пишет? – Горский лукаво подмигнул ему.

Илья тут же успокоился. Просто, похоже, ему сватают Анну.

– Я подумаю, – улыбнулся он в ответ.

– Думать всегда полезно, – залпом допив свою порцию коньяка, заявил Петр. – Пошли, пока кто-то из них не увел Анюту раньше.

Илья послушно проглотил свой напиток и поспешил за хозяином дома. А еще он так же послушно думал. Пока шел до своей комнаты, пока менял футболку и джинсы на белую рубаху, слаксы и пиджак. Об Анне. На самом деле у них было все как-то неловко. Как все в ту же первую встречу. За эти дни у них сложился какой-то странный обычай. Илья бездельничал, гулял или читал, пока девушка занималась со своими учениками. Но когда она садилась работать над своей пьесой, Илья старался оказываться неподалеку. Он прекрасно знал теперь уже все тропинки в саду, знал, как легко и быстро найти ту самую поляну, где Анна работает. Также заприметил Илья и стоящую неподалеку беседку, в ней и сидел, пока девушка продолжала создавать свою музыку. И только потом приходил к ней. А она ждала его. Откладывала инструмент и сидела, пока он не появится. И всегда спрашивала все с той же почти детской напряженной серьезностью его мнения. Будто он был заказчиком этой пьесы.

А Илья каждый раз что-то говорил. По наитию. Честно. Это был некий поток мыслей, жалкие, как ему самому казалось, попытки выразить свои эмоции. Но Анна его понимала. И, что странно, реально была ему благодарна. А потом… Илья не знал, чем каждый раз заполнить наступающее молчание. Потому он продолжал говорить. Также обо всем. Он рассказывал ей о своей работе. Как начинал, что его увлекало, чего стало не хватать сейчас, что исчезло. Или вдруг вспоминал студенческие годы, какие-то забавные случаи. Он просто говорил о себе. Будто эта девушка – случайный попутчик.

Теперь уже Анна оживлялась, слушала, причем с искренним интересом. Что-то спрашивала, уточняла. Она смеялась над его шутками, сопереживала его расследованиям так, будто это книжные детективы. Но при этом она настолько искренне сочувствовала пострадавшим, их родным… Она давала Илье то, что сам он почти перестал чувствовать. Однако Анна ничего не говорила о себе или о своей семье, не делилась какими-то историями в ответ. И так каждый раз, чтобы избежать пауз, они снова сходились на музыке. Не только на самой пьесе. Просто обсуждали, кому что ближе, знаменитые рок-хиты или классическую музыку.

Анне нравился Чайковский с его красочностью, и она не переносила Моцарта. Илья был равнодушен к тому и другому, зато любил Вагнера. Анна же считала его просто «шумным». Она призналась, что отдыхает, слушая джаз. Он привык писать тексты под баллады восьмидесятых. Пока они нашли лишь одно общее место: оба обожали Queen и Фредди Меркьюри. Но больше у них не было ничего общего, объединяющего. Только музыка. И странная, опять же мгновенно выработанная привычка искать друг друга взглядами в толпе гостей званых вечеров. Переглядываться, будто соучастники. Какое-то молчаливое взаимопонимание на расстоянии.

И в тот вечер, лишь войдя в большую залу особняка Горских, Илья тут же нашел Анну глазами. Их взгляды встретились. Какой-то мгновенный контакт, теплый и немного наивный. Будто два влюбленных школьника. Еще одно забытое ощущение. Или, может, Петр прав? Все же важна не музыка, а сама девушка?

Илья немного устал от размышлений. Решил пока отложить свои судьбоносные вопросы, тем более ответов все равно нет. Он окинул собравшихся взглядом. Петр ему заговорщически подмигнул и отсалютовал стаканом. Горский почти не пил спиртного на вечеринках. Вот и сегодня у него в руках было это странное зелье, которое считалось лекарством от кашля. Илья прекрасно видел, что оно не помогает. Петр явно был серьезно болен, кашлял часто, надрывно, с резким, чуть ли не лающим звуком. Но пока болезнь немного отступила, на щеках хозяина дома даже появился румянец. Илья надеялся, что это не признаки повышенной температуры.

– Могу побыть барменом, – предложил он, чуть улыбнувшись.

– По-моему, все неплохо справляются сами, – в ответ тихо, но язвительно усмехнулся хозяин дома. – Наслаждайся!

Илья чуть пожал плечами. Иронию, как всегда, оценил. Он прошел через комнату, занял свое коронное место в одном из кресел у огромного камина, откуда было так удобно наблюдать очередной вечерний спектакль. Итак, шоу продолжается?

Изначально он был уверен, что всю эту идею со зваными вечерами придумала Клара. Однако еще в вечер пятницы Петр проговорился, что организатором оказалась Амелия. Он сам не сразу, но поддержал ее, хотя старшая сестра как раз была против. Илья ее понимал. Клара самая известная из трех талантливых сестер, а потому ей чаще других по жизни приходилось менять роли и маски. То хозяйка поместья и директриса школы, то маститая писательница. Этого всего Кларе и без вот таких посиделок хватало. Но все же, похоже, со временем старшая Горская тоже научилась развлекаться на подобных вечеринках.

Илья раскрыл один из секретов этой семьи. Почти смешной, опять же в чем-то по-детски наивный. Горские в своих «образах» будто бы старались отойти как можно дальше от себя настоящих. Для вечеров Петр надевал удлиненный пиджак, так похожий на старомодный камзол, выбирал белые рубашки. Так он, с его непослушной копной волос и резковатыми движениями, с напускной мрачностью, становился похожим на какого-то персонажа готических романов – загадочный хозяин чуть ли не проклятого имения. Приглашенным дамам это, естественно, нравилось, пусть они всегда при Петре немного робели.