Читать книгу "Развод с монстром"

– Риск есть, но он стоит преимуществ.

– Не тебе это решать, – прорычал я.

– Сейчас ты рискуешь больше в одиночестве.

– Пока Яр не позвал, я справлялся, – жестко чеканил я.

– Ты злишься сейчас потому, что знаешь, как шатко твое положение. Ты не сможешь прятаться вечно, у тебя есть друзья, которые иногда могут тебя позвать. Тебе нужна обычная жизнь, как и всем остальным.

– Жизнь без ошейника нужна мне больше! Меня научили расставлять приоритеты раз и навсегда!

– Сейчас многое поменялось с того момента, как ты столкнулся с пленом, – хладнокровно парировал Горький. – Теперь нельзя просто взять и обречь оборотня на эксперименты, Верес. За это очень долго боролись, и я могу гарантировать тебе, что никто тебя не тронет. Но договориться придется. И твои способности будут главным предметом договора.

Глава 2

Ключи в очередной раз выпали из рук, но тут двери квартиры открылись, и надо мной навис Слава.

– Ты дома? – моргнула я, запрокинув голову, и шмыгнула носом. – Что с тобой?

Муж выглядел так, будто мне следовало развернуться и уехать обратно на работу, потому что в моей постели вместо меня какая-то очередная его любовница. Весь благоухает свежестью и пышет сексуальностью так, что с ног сбивает. И даже домашний прикид – штаны и футболка – не может этого скрыть. Идеальный. Идеальное тело, волосы блестят, а от самого разит гелем для душа и селективом. Но я давно знала, что это все – не для меня.

– Сегодня воскресенье, – холодно заметил он, подавая руку. – Там такой дождь?

– Ну ты же видишь, – и я красноречиво откинула с лица мокрые волосы, пытаясь забрать руку из его ладони, но он только сжал ее крепче и уставился в лицо:

– Ты приезжала утром?

– Да. – Я, наконец, вытащила пальцы из его руки и прошла к шкафу, на ходу снимая кроссовки и стягивая куртку.

– Какие у тебя планы? – поинтересовался он, опираясь плечом о стенку позади.

Я поежилась от внезапной потребности с кем-то поделиться тем, что пережила за последние сутки. Но с ним бы я не смогла ничем поделиться. Он все использует против меня. С губ сорвался горький смешок. Когда я уже разберусь с этим дерьмом в своей жизни?

– Спать, – тихо выдохнула. – Я вторые сутки на ногах.

– Вечером придешь в себя?

– Нет. – И я развернулась, чтобы направиться в ванную, но он перехватил меня под руку и толкнул к стене.

– Я соскучился, – прошептал в лицо, прижимая собой. – Ты такая красивая… Особенно когда мокрая от дождя.

– Не надо, – мотнула я головой на его попытку убрать мне волосы с лица. – Я устала.

– Не надо так со мной, – угрожающе понизил он голос.

Я сжала губы, чтобы не среагировать на провокацию и не начать препираться.

– Позволь помочь, – склонился он ниже. – Давай отведу тебя в душ, приготовлю кофе…

– Давай не будем, а? – брезгливо поморщилась я, отталкивая его. – Ты, очевидно, «помогал» кому-то всю ночь, устал наверное?

Я попыталась вырваться, но Слава только сильнее прижал меня к стене:

– Я с ума схожу по тебе, и ты это знаешь, – процедил он криво. – Но не трогаю, потому что ты свалила из нашего брака в свои карьерные достижения, помнишь? И я это тебе позволяю…

– Какое великодушие! – усмехнулась я в его лицо.

– Мне нравится, как ты оживаешь после возвращения из этого отдела, – восхищался он, пожирая меня взглядом. – Да еще и промокшая под дождем… Ты шикарна…

– Да пошел ты! – вспылила я, дергаясь в его руках.

Слава отстранился, рывком закинул меня себе на плечи и понес в ванную. Я трепыхалась в его руках, требуя, чтобы оставил меня в покое, но он не слушал. Содрал с меня одежду и запихал в душевую кабинку, перегородив выход собой.

– Оставь меня! – требовала я. – Выйди! Я не могу так больше!

Но Слава посмотрел на меня с психопатическим спокойствием, взял мочалку, залил ее гелем для душа и, методично вспенив, притянул меня к себе за плечо и принялся мыть. Меня затошнило. Приторный запах геля забивал ноздри, въедался в кожу, прямо как моя слабость перед Славой. Да, он раздавит, если попробую с ним развестись. В этом я не сомневалась.

Разве могла я предположить, что такой привлекательный и понимающий мужчина, очаровавший своим умом, уверенностью в себе, страстью, может обернуться таким монстром?

Теперь таких чудовищ я распознаю с первой минуты общения, изучив этот тип людей вдоль и поперек. Они не умеют любить, потому что по сути все их существо – черная дыра. Они – одержимые чудовища, которые живут лишь для того, чтобы искать себе очарованных жертв и высасывать из них все, что могут. Им нужно подчинение, ощущение власти над жертвой, уверенность в том, что она покорилась, но не до конца. Показывать ему зубы – обязательное условие его интереса. Он провоцировал, и я не разочаровывала. Может, притворись я выжатой досуха безжизненной оболочкой, он бы оставил в покое и принялся за новые поиски. Но я не умела разыгрывать из себя мертвую. Каждый раз, когда Слава нападал, я отвечала, и все заканчивалось примерно так, как сейчас – он показывал мне мое место.

Со временем я научилась давать ему то, что его устроит. Хочет скандала и эмоций – пусть подавится. Я же прикрыла глаза, напоминая себе, что не слабая. И что однажды я от него избавлюсь. Только не знаю пока как.

Я переключилась в мыслях на события прошедшего дня. И снова увязла в воспоминаниях о странном мужчине с пронзительным взглядом и необычными глазами. Я видела, как он на меня смотрит, когда мы сидели с ним в ординаторской в ожидании результатов тестов. Может, забавлялся, как и Слава? Нет, на эмоционально кастрированного морального урода он не похож. Скорее на социопата. Интересно, как его притащили на консультацию и на каких условиях? И откуда его вообще взяли такого? Подобного рода спецы обычно не прячутся, их по пальцам перечесть, и все они известны. А тут…

За воспоминаниями о сегодняшнем утре я не заметила, как вода перестала литься. Опомнилась, когда мне на плечи легло полотенце.

– Успокоилась?

Любимый вопрос, чтобы разворошить остывшие угли моего гнева. Я напряженно вздохнула и принялась вытираться.

– Вечером мы идем на встречу в ресторан, – как ни в чем не бывало, сообщил Слава. – И ты мне там нужна.

Он развернулся и направился из ванной, брезгливо стряхивая с себя капли воды.

– Я не пойду, – бросила ему в спину. – Уже два часа дня, я не успею выспаться и собраться.

– Мы же еще не развелись, – обернулся он, издевательски усмехаясь. – Поэтому кому-то нужно играть мою жену на деловых ужинах. Возьми завтра выходной, но это не обсуждается.

– Кому нужно, тот пусть и играет, – отчеканила я. – Не думаю, что мой усталый обморок оживит твой деловой ужин должным образом.

Я прошла мимо него и направилась в спальню. Захотелось собрать вещи и свалить из дома в неизвестном Славе направлении, как никогда. Только это бесполезно. Слава меня быстро найдет, потому что это – его работа. Он специалист по поиску людей – вершина отделения розыска и сбора информации. Угораздило же меня!

Какое-то время я еще повертелась в мрачных мыслях с боку на бок, но потом мысли растворились, и на грани яви и сна мне привиделся тот самый врач с янтарными глазами, в которых вставлены лампочки…

«А как вы так подсвечиваете свои глаза?» – слышу я собственный голос.

«А вопросов по делу у вас разве нет?» – усмехается он холодно.

Все еще сидит на полу у стеклянной стенки, только что-то не так… И я не сразу понимаю, что теперь мы разделены стеклом.

«А кто у нас пациент и что за дело?»

Он усмехается, и теперь я вижу его четко. Взгляд уставший, обреченный, зубы сжаты…

«Хороший вопрос, доктор Надежда»…

* * *

Питер услышал меня задолго до того, как я появился перед домом. Он гулко гавкнул, разрывая звенящую тишину леса, не нарушаемую ничем, и в груди разлилась тревога. Каждый раз, оставляя его, я думал о том, что будет, если я не вернусь…

– Иду, иду, – буркнул я себе под нос, пытаясь разогнать давящую пустоту внутри, и поспешил по еле заметной тропинке. Будто я просто в магазин сходил.

Питеру не нужно было меня слышать, чтобы точно знать, что я иду. Так всегда было. Но нужно было слышать мне. Знать, что меня еще ждут. И он не подводил – давал понять, что слышит, и что мне стоит поспешить.

Горький довез меня по трассе как можно ближе к дому, и мне оставалось каких-то пять километров до дома. Смысла путать следы уже не было – и люди, и нелюди знали, где я. Но несмотря на близкое расстояние, к дому я добрался в таком состоянии, будто пробежал несколько десятков километров. Тело ныло, знобило и тряслись руки. Настоявшиеся на дожде запахи леса горчили в горле. И я даже рад был оказаться на спине под тяжестью тяжелого тела, выпрыгнувшего из кустов. Питер заглянул мне в лицо и принялся обнюхивать.

– Я в норме, – неубедительно заверил его я, но он знал и чувствовал, что я ему вру. Снова.

Однажды я попробовал оторвать его от сердца и найти ему любящего хозяина. И мне это почти удалось. Только Питера это не устроило. Он отказался от еды, воды и жизни в принципе. Пришлось вернуться за ним и забрать себе снова.

Под хриплое ворчание сенбернара я оторопело пялился в хмурое небо, но усилия пса возвращали меня к жизни, и я притянул его к себе за шею.

– Побегаем?

– Ррр… – отрицательно прорычал он.

Питер всегда обо мне заботился. Вот и сейчас чувствовал, что я устал, и считал, что прогулка мне уже точно не нужна. Несмотря на то, что обычные счастливые собаки всегда рады погулять.

– Ладно. Пойдем домой, да?

Да. Тут Питер был полностью согласен. Он весело замахал хвостом, когда я с трудом поднялся на ноги.

– Черт, как танком переехали, – пожаловался я, и Питер насторожился. – Не, нормально все. Даже заплатили, представляешь?

Пес неодобрительно встряхнулся и потрусил вперед, следя за тем, чтобы я следовал за ним. Больше не шумел – бежал осторожно, не задевая лишний раз ни ветки, ни куста. Слишком умный он у меня.

– Ты ел? – поинтересовался я машинально, хотя знал, что без меня Питер не ест.

Просто мне вдруг опостылела тишина. Чем тише становилось снаружи с приходом сумерек, тем сильнее мешала злость, клокотавшая внутри. Я злился на всех и каждого. На людей, на ведьмаков, на пациента с БАС и даже на симпатичную дуру-докторку, которой до диагноза не хватило совсем чуть чуть! Если бы не она…

Я опустился на ступени дома и уставился перед собой.

Я злился на то, что Горький прав. Мне слишком сильно хотелось жить как раньше. Иметь возможность просто выйти куда-то – в ресторан, кино, театр, сходить на концерт или выставку, или просто сесть на лавку в сквере и насладиться… Нет, не природой. А близостью дома, рядом с которым можно просто посмотреть на пруд с утками под деревом и вернуться в оживленный скворечник, наполненный жизнью.

Мне казалось, я привык. Но нет. Эта тишина разъедала душу коррозией, будто я гнил в сырости. Все, что меня связывало с миром – редкая осторожная вылазка за продуктами, книгами, журналами, а еще – для очередной смены номера и мобильника.

* * *

Когда я проснулась, за окном было темно. Я покрутилась с боку на бок, пытаясь понять, зачем я выпала в реальность, ведь снилось мне что-то интересное. Но все оказалось банально – физиологические потребности. Часы на запястье показывали девять вечера. Слава не стал меня будить? Вряд ли это хороший знак. Зная своего мужа слишком хорошо, я перевернулась на спину, чувствуя, как разгоняется сердце. Но ответ нашелся быстро в сообщении на мобильном:

«Как проснешься, одевайся и спускайся вниз».

– Будем считать, что я не проснулась, – закатила я глаза, отложила мобильник и направилась в ванную.

Только я знала, что у него по всей квартире камеры. И, стоило выйти из душа, мобильный зазвонил.

– Вижу, проснулась?

– Слава, я устала…

– Знаешь, я тут выяснил кое-что интересное, – привычно не услышал он меня. – Оказывается, в отделе диагностики, в котором ты так любишь бывать, открывается вакансия на постоянного консультанта…

Я замерла у кровати, тяжело сглатывая. Если перевести на нормальный язык, я должна понять, что, если не приеду, Слава сделает все, чтобы мне эта работа не досталась. Если вообще были шансы ее заполучить. Но, видимо, были.

Слава не был болен. В медицинском смысле. Но как человек он оказался больным ублюдком. Я выходила замуж за совершенного другого мужчину, но такова природа таких монстров. Они умело строят иллюзии для своих жертв, а когда клетка захлопывается – являют истинное лицо.

Слава оказался жестким собственником, помешанном на контроле. То, что продвигало его по карьерной лестнице и сделало идеальным руководителем в сфере политической безопасности и розыска, задушило во мне все чувства, которые я к нему питала. Боялась ли я его? Очень. Несмотря на то, что он никогда не поднимал на меня руку, наказывать он умел так, что мало не покажется. Он забирал у меня возможности, лишал карьерного роста, планов, друзей и коллег.

Он забирал у меня жизнь.

Слава – идеальный манипулятор. Ему поддаются любые обстоятельства. Используя доступные ему связи, он менял мой мир так, как казалось безопаснее и удобнее ему. В итоге, со мной никто не хотел связываться. Какими бы достижениями в области диагностики я ни блистала, возможности карьерного роста у меня не стало. Единственное, где он позволял мне работать время от времени – отделение диагностики при отделе федеральных расследований. И за эту возможность я держалась из последних сил…

– Так как ты себя чувствуешь? – насмешливо уточнил он.

– Сейчас соберусь, – выдавила я и отбила звонок.

Единственное место, где у него не было камер – санузел. Я вернулась туда, закрыла двери и разревелась, свернувшись в комок у стенки. Господи, как же мне из этого выбраться? Как устроиться в неудобном положении так, чтобы не было больно от этого его выверенного до миллиметра давления?

Сотни раз я думала о том, как убить своего мужа так, чтобы не попасться…

Но каждый раз отказывалась от этих мыслей, дрожа в холодном поту. Я не убийца. Не смогу. И, уверена, Слава слишком хорошо это знает. Он давит ровно на столько, сколько свободы дает потом, чтобы пришла в себя и вышла из отчаяния. До следующего раза. Как на поводке держит – то дернет к ноге, то отпустит побегать.

Наревевшись, я поднялась и на негнущихся ногах направилась к раковине. Все как всегда – прохладное мокрое полотенце сняло воспаление с лица, макияж скрыл оставшиеся следы слез и усталости, и уже через полчаса я безразлично пялилась на город через окно автомобиля…

* * *

Питер уснул перед камином на диване, а я все пялился на огонь, размышляя.

По всему – нужно было бежать. Складывать быстро рюкзак и сваливать в ночь. У меня было несколько точек приткновения в Подмосковье. Старые заброшенные дома или дачные небольшие домики – идеальнео место укрытия. Но теперь речь о ближнем радиусе не идет. Нужно уезжать на Север.

Что бы ни говорил Горький, это решение всегда оправдывало себя в перспективе. Оно давало мне время пожить на свободе. Но это неизменно тянуло за собой много тяжелых моментов – поиск жилья, обеспечение его безопасности, обустройство, привыкание, разведывание отходных путей и затирание старых следов. Все это занимало несколько месяцев. Тяжелых месяцев. Первое время приходилось буквально скитаться…

Только я устал.

Настолько, что снова захотелось обернуться к страху лицом и сдаться.

Только такие желания меня одолевали не впервые. Но на этот раз во мне будто что-то сломалось. Я тяготел к самоуничтожению. Согласиться на предложение Горького и довериться – верняк. Ведьмаки – те еще ублюдки.

Я медленно растянул губы в кривой усмешке.

А потом вдруг вспомнил последний взгляд Надежды, прежде чем она исчезла в кабинете своего руководства.

Надежда… имя-то какое…

Довериться людям?

Нет. Доверять я никому не буду.

Вытащив мобильник из кармана, я набрал сообщение человеку:

«Я согласен на ваше предложение».

Прошло меньше минуты, прежде чем я получил ответ.

«Вы не пожалеете, Верес Олегович. За вами приехать?»

«Я сам приеду».

* * *

– Ты отлично выглядишь, – снисходительно улыбнулся Слава, беря меня за руку. – Спасибо, что приехала.

– Давай без этого лицемерия? – закатила я глаза и вырвала руку из его. – Ты не оставил выбора. Надолго тут это все у тебя?

Он повел меня вверх по ступеням к пафосному зданию какого-то ресторана. Я смотрела под ноги, не интересуясь обстановкой вовсе. Все, чего мне хотелось – побыстрее уйти.

– Я надеялся, что мы сможем посидеть где-нибудь после…

– Я устала.

– Что там происходило у тебя такого, что тебя так вымотало? – неожиданно заботливо поинтересовался он.

Меня затошнило.

– Тебе никогда не было интересно по-настоящему. С чего вдруг такие вопросы?

– Перестань, Надя. Мне всегда было интересно о тебе все.

– Только то, что помогает меня контролировать, – поправила я его холодно. – На остальное тебе плевать.

К этому моменту ступеньки кончились. Но Слава не повел меня дальше, разворачивая к себе лицом. Я отвела взгляд.

– Мне искренне не хочется делать все еще хуже, – начал он и вскинул руку к моему лицу, осторожно обхватывая подбородок и поворачивая к себе. – Ты сводишь меня с ума.

– Ты болен, – безразлично ответила я.

– Хочешь, чтобы я полечился? – серьезно поинтересовался он.

– Я ничего от тебя не хочу. К чему этот разговор? Ты хотел, чтобы я приехала. Я тут. Пошли.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Проблема в том, что я не больна, чтобы быть счастливой с тобой. Хочешь сделать меня счастливой? Отпусти. Дай развод. И оставь в покое.

Верила ли я в то, что он на такое способен? Нет, конечно. Он, скорее, прикончит меня. Но с каждым месяцем мне становилось все безразличней. И даже антидепрессанты уже не помогали. Невозможно устроиться в этих обстоятельствах так, чтобы жить полноценно.

Возможно, чувствуя этот надлом во мне, Слава и забеспокоился, что его любимая куколка ломается…

Он долго смотрел на меня молча.

– Ты пьешь антидепрессанты, но тебе, видимо, это не помогает, – заявил, задумчиво растягивая фразу.

– Конечно, не помогает! – вскричала я. – Обстоятельства такие, Слава! Людям на войне антидепрессанты тоже не помогают. Потому что от таблеток они не перестают оставаться на войне!

– Я поищу тебе врача, – холодно постановил он и попытался взять меня за руку. – Ты истощена на своей работе и не понимаешь, что несешь.

Меня парализовало от желания сорваться прямо здесь и сейчас.

– Что, уже не хочешь полечиться? – усмехнулась я презрительно, развернулась и направилась к дверям.

Больше он не пытался со мной заговорить. Очередной скучный светский вечер поглотил в свою тошнотворную атмосферу. Я взаимодействовала с окружением по минимуму – безразлично смотрела на кого-то, кто пытался со мной заговорить, ковырялась в тарелке с изысками и поглядывала в сторону бара. Но, нет. Я еще не дошла до такого отчаяния, чтобы напиваться. Вернее, где-то глубоко внутри себя я еще не сдалась.

– Так а что там с открытием нового отдела? – поинтересовалась я, когда Слава обернулся ко мне после очередного раунда скучной деловой беседы.

– Слух дошел, что ты там переполох устроила сегодня, а Краморов оценил, – нехотя ответил Слава. Хвалить он меня никогда не умел. Ему мои успехи всегда поперек горла стояли. Дать ему волю – посадил бы меня на подмосковной даче и не выпускал никуда. В какие-то моменты мне казалось, что тем я и закончу свою жизнь. Но «игрушка» нужна ему функционирующей.

– Я и раньше преуспевала, но речи о постоянной вакансии не шло. – И я сделала вид, что мне стало скучно, и его «козырь» выцветает на глазах, а атмосфера вгоняет в тоску.

– Теперь Краморов открыл вакансию. И тебе предложат постоянную работу. Только я не уверен, что ты ее потянешь. Тебе явно нужен отдых. Может, слетаем куда-нибудь на неделю?

– Лети сам. Думаю, ты без проблем найдешь себе компанию. А мне ты обещал работу за сегодняшнюю покладистость. Или я ухожу домой.

Взгляд Славы блеснул знакомым огнем. Еще бы! Его кукла ожила и готова снова давать отпор. Что может быть веселее? Глаза ублюдка загорелись от предвкушения новых игр, но мне было плевать. Не только он меня изучил за эти годы.

– Будет тебе работа, – благосклонно пообещал он. – Собственно, все уже решено. Отметим?

– Можно, – слабо улыбнулась я, чувствуя, как дрожат ноги от напряжения.

А потом мысли сами вернулись к раннему утру сегодняшнего дня и странному токсикологу с медовым взглядом. Я всегда уходила из своей неприглядной реальности в мысли о работе, а сегодня это сделать было как никогда легко. Все же этот Бесовецкий крут несмотря на то, что очень молод. Интересно, почему его окружили такой охраной? Так опасен? Вряд ли, ведь потом оставили с ним почти наедине. Хотя, может, меня было просто не жаль?

Я усмехнулась, но вдруг обнаружила на себе взгляд незнакомого мужчины, сидевшего за соседним столом. Оказалось, что, задумавшись, я уже какое-то время на него смотрю. Резко отвернувшись, я схватилась за бокал, пытаясь перевести дух. Единственное, что срывало Славу с катушек по-настоящему – внимание других мужчин. Если он замечал, что ко мне кто-то проявляет интерес, то поклоннику было несдобровать. Слава преследовал каждого, кого уличал в каком-либо внимании ко мне. Кто-то отделывался мелкими неприятностями – кредит, к примеру, ему не выдадут или машину эвакуируют в неизвестном направлении, а потом он найдет ее на какой-нибудь разборке. Я знала, потому что Слава неизменно хвалился мне этим, касаясь темы невзначай. Но иногда бывало и похуже. Он мог лишить работы, семьи, надежды, низвести до самого дна. И однажды я это уже видела…

– Надя, поехали домой? – Я вздрогнула, вскидывая голову. Слава стоял рядом, протягивая мне руку. – Все хорошо?

– Все плохо. Как всегда, Слава. – Я поднялась, проигнорировав его ладонь, и направилась к выходу.