Текст книги "Загадка о морском пейзаже"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zagadka-o-morskom-peyzazhe-62096.jpg)
Автор книги: Антон Кротков
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Высокопоставленный офицер тайной полиции Арнольд Михайлович Эристов тоже был включен в состав комиссии. Правда, в интересах дела на нем был мундир железнодорожного ведомства. В одном купе с ним ехали главный инспектор железных дорог инженер барон Шериваль и его помощник, технический инспектор движения императорских поездов инженер барон Таубе. Оба они буквально лебезили перед еще одним пассажиром – чиновником для особых поручений Министерства юстиции – высоким щуплым господином с длинным желтым лицом, тонкими бледными губами и зло прищуренными глазками. Он очень красиво бросал себе в правый глаз стеклышко монокля, когда начинал вещать о чем-то очень важном. Именно ему император велел во всем разобраться и доложить. С собою высокий прокурорский начальник вез двух молодых шустрых канцеляристов. Один был рыжей масти, другой темный остроносый, очень живой. Они напоминали пару отлично натасканных охотничьих псов при своем хозяине.
На ближайшей к месту крушения станции в поезд подсел ее начальник – довольно молодой мужчина, но уже с седыми висками. Чтобы не терять даром времени, плотно пообедавший и успевший заскучать в пути желтолицый прокурор решил немедленно открыть следствие. Всю дорогу до места катастрофы он допрашивал начальника станции. Причем делал это таким инспекторским недоброжелательным тоном, что происходящее больше походило на запугивание. Комиссия еще не прибыла на место крушения, а прокурорский начальник уже делал выводы!
– Вы, любезный, зря полагали, что вам все сойдет с рук. Вам надобно было жандармов звать при первом же сомнении, а вы все покрыть решили. Пренебрегли-с своим долгом – самым преступным образом. Да-с!
Стеклышко монокля на лице высокого прокурорского начальника хищно блеснуло. Он явно получал садистское удовольствие, развлекая себя истязаниями безропотной жертвы.
– Неприятностей хотели избежать, не так ли-с? Зато теперь, смею вас уверить, вы их будете иметь под разными соусами. Вы, сударь, нынче под суд пойдете.
Начальник станции даже не пытался защищаться. Он был крайне подавлен и испуган. В его полных тоски, потухших глазах стояли слезы. На своего мучителя провинившийся чиновник смотрел застывшим, затравленным взглядом подраненной птицы, к которой приближается в своих высоких, страшных, болотных сапогах охотник.
* * *
Похоже, «в верхах» уже определили главных обвиняемых. Организаторов диверсии еще только предстояло установить и поймать – дело это хлопотное и могло занять не один месяц. А пока государю и чудом избежавшему гибели его брату – Великому князю – надо было срочно предъявить окровавленные тушки разгильдяев-чиновников, проглядевших угрозу.
Произошло же вот что: по расписанию первым на перегон должен был выйти экстренный пассажирский поезд с Великим князем. Видимо, террористам откуда-то стало об этом известно. И они привели в действие свой дьявольский план. Однако в последний момент один из двух паровозов великокняжеского поезда сломался. Поэтому начальство решило пустить вперед багажный состав, который перевозил имущество знатного путешественника и его многочисленной свиты. Это и спасло жизнь высокому пассажиру и его приближенным.
Эристову уже были известны многие детали случившегося. И они указывали на то, что виноватых в трагедии следовало искать не только непосредственно на месте происшествия, но и в высоких столичных кабинетах. Расследование катастрофы обещало вскрыть множество фактов нарушения требований безопасности, причем от низового до самого высокого уровня власти.
Впрочем, людям посвященным давно было известно, с какой сумасшедшей скоростью летают монаршие поезда по ветхим изношенным путям; и как по причине ужасающей коррупции неважнецки обстоит дело с безопасностью на железных дорогах, даже когда дело касается первых лиц империи. Да вот только не нужна была правда высокому начальству. Истина только помешала бы всем, ибо безумные деньги оседали не только в карманах собственников дорог, но и покровительствующих им чиновников. Пайщиками крупных железнодорожных обществ были министры и те же самые великие князья, что рисковали в поездках головой. И всех по большому счету устраивало такое положение дел. Правда, лишь до тех пор, пока речь не шла об их собственных жизнях. И так как пострадать мог брат самого государя, то расследование надлежало провести со всей строгостью, примерно наказать виновных и отрапортовать наверх о наведении порядка.
Поэтому высокое начальство уже назначило пешек на роли «стрелочников», которые, как известно, за все всегда в ответе. Эристов это понял по тому, как находящиеся в купе железнодорожные инспекторы дружно набросились на начальника здешней станции. Им даже не требовалось приказывать «ату его!». Лизоблюдство и подхалимаж на Руси всегда были в чести. И чтобы угодить важному прокурору и отвести от себя грозу, чинуши без малейших душевных колебаний с радостью топили коллегу.
Чтобы не присутствовать при столь позорном действе, жандарм вышел из купе. Слава богу, его дело было не вскрывать коррупционные язвы, а ловить террористов. Иначе ему пришлось бы замахнуться на персон высшего ранга. А это было гиблое дело. Для подобных битв с ветряными мельницами у пятидесятилетнего ветерана службы уже не было сил и смелости. Хотя физически он еще был крепок: в борьбе, беге, стрельбе запросто мог бы дать фору двадцатипятилетним коллегам. Но постоянные интриги, бездарность большинства начальников, твердолобый бюрократизм страшно утомили его душу. Особый летучий отряд Охранного отделения, хоть и был на особом счету у высшего руководства, постоянно становился объектом для завистливых нападок со стороны коллег. Любой бы на его месте устал вести бесконечную войну на два фронта – против врагов империи и одновременно постоянно отбивать атаки со стороны своих же. Поэтому через несколько месяцев Эристов планировал подать прошение об отставке.
Преемника Арнольд Михайлович себе подготовил давно. Эристов рассчитывал передать созданное им подразделение под команду своему лучшему ученику – капитану Вильмонту. Но для этого сперва требовалось выхлопотать ему подполковничий чин. Хотя при своих-то выдающихся способностях Вильмонт давно бы мог и без всякой протекции сделать головокружительную карьеру. Но высшее начальство считало его своевольным и упрямым. Именно поэтому, имея три боевые награды, он все еще оставался капитаном. И это за 12 лет службы! Более того, однажды его даже разжаловали обратно в поручики, и строптивому офицеру пришлось снова выслуживать капитанский чин.
Ну да ничего. Одновременно с рапортом об отставке Арнольд Михайлович намеревался подать новое представление на своего любимца. Вряд ли ему откажут в последней просьбе. Ну а для верности неплохо было бы на пару с учеником провести какую-нибудь эффектную операцию. Да только провести расследование следовало так, чтобы обещающее большой успех дело не успели перехватить завистливые к чужим успехам коллеги из других отделов охранки. Для самого Эристова это могло бы стать достойным завершением славной карьеры, а для его преемника на посту командира – прекрасным началом.
* * *
Полчаса спустя члены комиссии прибыли на место катастрофы. Им открылась ужасающая картина: вся зона отчуждения с обеих сторон полотна шириной примерно в 20 саженей[4]4
Более 40 метров.
[Закрыть] была на большом расстоянии завалена обломками вагонов. Поезд буквально разнесло вдребезги. При крушении деревянные вагоны наскакивали один на другой, и от столкновения разлетались в щепки. От паровоза же вообще практически ничего не осталось, лишь глубокая обугленная воронка и несколько искореженных кусков металла. Все подъезды к этому месту были заставлены специальными поездами, подводами, всевозможными фургонами, на которых сюда прибыли и продолжали прибывать солдатские команды, ремонтники из ближайшего депо, землекопы, санитарные отряды.
Десятки пожарных и рабочих, напоминающих со стороны муравьев, копошились на еще дымящихся обломках. Здесь же металось разное начальство, начиная от прокурора уездного суда и разных инженер-генералов до полицейских становых приставов.
Чуть в стороне под насыпью был устроен полевой морг. Сюда сносили обнаруживаемые в завалах человеческие останки. Сохранившихся в относительной целости трупов было всего три. Гораздо больше находили окровавленных фрагментов тел. Всего погибшими и пропавшими без вести, считая машиниста, числилось 23 человека: солдат охраны, кондукторов, конюхов, состоявших при лошадях великокняжеских экипажей. Но жертв могло быть как минимум в десять раз больше, не случись поломка на основном пассажирском поезде.
* * *
Единственного выжившего помощника машиниста допросить пока было нельзя, ибо он находился в бессознательном состоянии. Поэтому Эристов занялся осмотром обломков. Ему взялся помогать десятник какой-то рабочей команды. Эристов пообещал ему рубль за услугу. Мужик работал здесь уже полдня и мог обстоятельно все рассказать и показать. С его помощью Эристов гораздо лучше и быстрее вошел в курс дела, чем если бы ему пришлось просить о содействии кого-то из руководства. К тому же, обращаясь к ответственным господам, пришлось бы рисковать своим инкогнито, а этого контрразведчику не хотелось.
* * *
Вскоре его внимание привлекло нечто необычное. Совершенно случайно среди деревьев Арнольд Михайлович заметил странный какой-то агрегат. И направился к нему. В лесу пахло сыростью, под ногами хлюпала вода. В этом году снег сошел рано. Гул голосов тысяч работающих поблизости людей постепенно становился глуше. Стоило отойти совсем недалеко от страшного места, и о разыгравшейся трагедии уже почти ничего не напоминало. Странно было слышать в таком ужасном месте доносящиеся откуда-то сверху, беззаботные трели жаворонка. Справа несколько раз крякнула утка. Видимо, в той стороне начиналось болото.
А вот и странный аппарат. Он застрял почти в вертикальном положении между двух крепких сосенок, произведя на своем пути нешуточный бурелом. По какой-то случайности загадочная машина почти не пострадала при крушении и была отброшена от дороги в лес. О высвободившейся при крушении поезда огромной энергии можно было судить по тому, как далеко зашвырнуло тяжелую тележку. А ведь в ней было не менее 50 пудов[5]5
50 пудов – 819 килограммов.
[Закрыть]…
Увлекшись осмотром невиданной доселе машины, жандармский офицер не услышал шороха шагов. Внезапно рядом раздалось деликатное покашливание и следом удивительно задорный молодой голос:
– Поздравляю с интересной находкой, коллега. Похожую мотодрезину я видел два года назад на выставке в Париже.
Сидящий на корточках Эристов поднял глаза и увидел над собой молодого человека с аккуратно подстриженными полубачками на висках. На нем была укороченная форменная шинель инженера-путейца, на голове вместо фуражки каракулевая шапочка пирожком. Умное, приветливое лицо инженера показалось Эристову симпатичным. Не обращая внимания на то, что его легкие туфли ушли в появившуюся на месте просевшего мха лужу, он тоже увлеченно разглядывал находку. Под мышкой юноша держал дешевый брезентовый портфель, из которого выглядывал геодезический инструмент. Судя по внешнему виду, он принадлежал к той породе в высшей степени порядочных инженеров, что, совершив ошибку при проектировании дороги, предпочтут застрелиться, но не жить с позором. Почему-то Эристов был просто уверен, что стоящий пред ним молодой человек именно таков.
* * *
Слегка поклонившись и приподняв шапочку, железнодорожник представился. Он был уверен, что разговаривает с коллегой, ведь на высокопоставленном офицере тайной полиции тоже была форма чиновника Министерства путей сообщения. Неожиданное появление эксперта чрезвычайно обрадовало Арнольда Михайловича. В очередной раз Эристов убеждался, как облегчает жизнь правильно подобранная легенда-прикрытие. Будь на нем сейчас голубая жандармская шинель и нужных свидетелей к нему пришлось бы силой подтаскивать. А так, вот они сами подходят и разговаривают без обычного в общении с полицейскими напряжения.
– Это тягач, или, как у нас его называют, «автотягун», – в ответ на вопросы Эристова пояснял железнодорожник. – Однако в иностранных описаниях чаще встречается название, которое можно перевести, как «автосамокат» или «железнодорожный трактор». Сделан он, судя по грубой выточке некоторых деталей, кустарно, но в хороших железнодорожных мастерских – по образцу изделия знаменитой британской фирмы. Однако сам двигатель здесь «родной». Посмотрите вот сюда, здесь имеется фирменный знак и надпись по-английски.
– А могла эта штука втащить пару-тройку вагонов по этому склону? – кивнув в сторону железнодорожного полотна, задал более всего интересующий его сейчас вопрос Эристов.
– Для нее это совершеннейшая пустяковина! Она может втащить сюда блиндированный поезд, на который навешено две тысячи пудов брони!
Молодой инженер рассказывал очень обстоятельно, стараясь не упустить ни малейшей детали. По его словам, эта относительно небольшая тележка должна была обладать колоссальной мощностью и могла втащить на самую крутую горку дюжину тяжелогруженых вагонов. Тягач был снабжен сильными тормозами и мог при необходимости уверенно удерживать тяжелый поезд на крутом подъеме или обеспечивать ему плавный спуск с горки.
По словам знатока, в движение тягач приводился компактным паровым двигателем большой мощности. Однако англичане создавали эту машину в первую очередь для своей армии, то есть для разведки, охраны и ремонта поврежденного неприятелем пути, рекогносцировки местности, сопровождения бронепоездов. Для выполнения подобных миссий дрезина была оборудована «электромоторами подкрадывания». Электрическая энергия для них вырабатывалась хитроумной динамо-машиной. Эта самая ценная и капризная часть двигателя была упрятана под пол и была защищена от попадания на нее отработанного масла, грязи и пыли специальным металлическим кожухом. Для более мягкого хода тягач был снабжен пружинными рессорами.
Сняв с плеча флягу на длинном ремешке, инженер предложил Эристову холодного чаю. У контрразведчика действительно пересохло в горле от волнения. Так с ним бывало, когда он нападал на след. Некоторые важные детали разыгравшейся здесь сутки назад драмы постепенно прояснялись. Принимая во внимание сказанное молодым инженером, стало понятно, что хитроумный тягач сделали где-то в другом месте. Далее его, видимо, по железной дороге в разобранном виде доставили на ближайшую станцию. Но откуда у террористов взялись вагоны? И главное, как они оказались на путях, если все местное железнодорожное начальство божится, что у них не пропало ни одной единицы подвижного состава? Вот это и следовало выяснить.
Без особой надежды на удачу, Эристов задал эти вопросы собеседнику и неожиданно получил еще больше заинтриговавший его ответ:
– Здесь поблизости есть заброшенная ветка узкоколейки. Лет семь назад купчина один тут всерьез пытался развернуться: торфодобычу наладил, лесопилку в лесу поставил, небольшой кирпичный заводик, благо дешевое топливо под боком. Под это предприятие набрал купец кредитов. Да надули его вскоре крупно. Собственные же компаньоны ободрали. Прогорело дело. Обанкротившись, купец тот вроде спился. А узкоколейку сразу же забросили. Кредиторы быстро распродали то, до чего у них руки дошли, после чего потеряли всякий интерес к предприятию, которое еще требовало вложения немалых капиталов. Акционеров тоже интересовала сиюминутная прибыль. Им спасать дело оказалось недосуг. Теперь узкоколейки этой и на картах-то нет. Я сам на эту дорогу-призрак случайно наткнулся в прошлом году на охоте. Видел даже сохранившийся переводной механизм стрелки между узкоколейкой и основной дорогой. Отсюда верст семь будет. А впрочем…
Инженер полез в свой портфель. Долго в нем рылся, что-то бормоча себе под нос. Наконец, с радостным возгласом: «Вот она, голубушка!» – извлек на свет божий старую, пожелтевшую карту.
– Сам не знаю, зачем таскаю с собой этот древний папирус. Но вот ведь пригодился же!
Железнодорожник развернул карту и указал ногтем на тонкую полоску, ответвляющуюся от жирной линии основной магистрали. Эристов чувствовал запах архива, немного могильный, затхлый. Рядом с интересующим его местом на карте остался след от раздавленной мухи. Но не было для него сейчас вещи дороже, чем этот, готовый рассыпаться в прах «пергамент», который выглядел в его глазах настоящей картой сокровищ. С разрешения инженера он хотел сделать набросок с карты. Но великодушный молодой человек, видя его заинтересованность, отдал ему ее:
– Зачем она мне? А вам, вижу, для какого-то дела требуется.
* * *
Соваться одному в такую глушь было, конечно, довольно рискованно. Однако собирать «экспедицию» времени не было. В таком деле надо отправляться в преследование, пока интересующий тебя след еще не остыл.
Хозяин подводы высадил Эристова примерно в трех верстах от указанных на карте мест. По его словам, дальше начинался проклятый лес, которые местные жители старались обходить стороной.
– И вам, барин, лучше дальше не ходить, – посоветовал мужик и уверенно сообщил: – Поганое место.
Мужичок с общипанной бороденкой не мигая смотрел на своего пассажира, и на лице его было написано удивление, непонимание и страх.
Эристов попытался выяснить, что так пугало местных жителей в этих местах. Крестьянин неохотно пояснил, что примерно с месяц или два назад грибники и охотники стали видеть ведьмины огни в районе заброшенной торфоразработки. Иногда из глубины проклятой чащи доносился странный шум, голоса. Кто-то пустил слух о пропавшем в этом лесу в начале лета приезжем охотнике, труп которого вроде бы нашли потом страшно изувеченным.
Арнольда Михайловича рассказ деревенского, конечно, не остановил. «Но ухо все же надо держать востро», – сказал он себе, рассудив, что дыма без огня не бывает…
* * *
Его окружало лесное безмолвие. Тишина была какой-то необычайно звонкой, словно на высокогорье. Иногда под ногами ломалась ветка, хрустом порождая далекое эхо. Эристов ругал себя за неосторожность. Вступая на вражескую территорию, нельзя ничем выдавать своего присутствия. Иначе есть риск превратиться из охотника в того, на кого охотятся. Внезапно краем глаза Эристов заметил справа от себя быстрое движение. Что-то мелькнуло, не задев ни одного листа, ни единой веточки. Мужчина бросился на землю, одновременно выхватывая из кармана револьвер. Он укрылся за поваленным бурей деревом и стал напряженно искать глазами двуногого лешего, который, похоже, собирался взять его на мушку.
К счастью, тревога оказалось ложной. Приглядевшись, Эристов заметил довольно крупную лесную птицу неприметной расцветки, стремительно перелетающую с дерева на дерево. Но тренировка теперь была весьма кстати на случай столкновения с настоящим противником. Поднимаясь с земли и отряхиваясь, полицейский чувствовал, как налились бодростью мышцы, обострились рефлексы.
Примерно через полверсты путник наткнулся на маленькие ржавые рельсы узкоколейки, выглядывающие из пушистого мха и временами теряющиеся в высоком кустарнике или уходящие в коричневую торфяную воду. Этой дорогой явно давно не пользовались. Пока Эристов осматривал путь, через него дважды перелетели непуганые глухари.
Некоторое время сыщик шагал по узкоколейке, которая петляла между стволов деревьев. По пути мужчине попался остов брошенного паровоза. Он был похож на закопченный самовар. Впрочем, гораздо больше этот отслуживший свой век паровозик напоминал скелет крупного зверя (размером он был с бегемота) с пустыми глазницами фар. Сквозь дыры в котле, как сквозь оголившиеся ребра, проросли березки.
Нет, не это он искал. Мужчина сошел с узкоколейки и вновь углубился в лес. Заблудиться он не боялся, так как имел карту местности. По левую его руку – невидимые отсюда – должны были тянуться болота. По правую же, верстах в пяти должна была проходить главная железнодорожная магистраль. Если верить карте, он шел теперь почти параллельно ей. А значит, рано или поздно должен был пересечь секретную дорогу, проложенную злоумышленниками к большой «чугунке». Если она, конечно, существовала. А в этом Эристов почти не сомневался.
И его расчет оказался верным. Через некоторое время сыщик вышел на просеку, по которой была проложена железнодорожная колея «нормальной» ширины. Похоже, тянули эту ветку (а точнее, «перешивали» имеющуюся узкоколейку на широкополоску) совсем недавно. На рельсах было немного ржавчины, а срезы древесных стволов еще не успели потемнеть. И работать тут должна была целая артель. А чтобы сохранить все втайне от местного населения, распускались страшные слухи. Такой метод действует безотказно и наверняка позволял организаторам диверсии не отвлекать людей от дела для охраны прилегающей территории.
Но одно дело деревенские жители, и совсем другое – железнодорожники. Их-то не так-то просто ввести в заблуждение. На перегоне пути, где случилась катастрофа, работает несколько путевых обходчиков. Скорее всего, среди них у террористов имелся сообщник.
* * *
Арнольд Михайлов всегда знал, что его враги – это очень умные, изворотливые и потому чрезвычайно опасные люди. Имея с ними дело, никогда нельзя было позволить себе опасного чувства успокоения, тем более превосходства над противником.
Обнаружив интересующую его дорогу, полицейский стал скрытно продвигаться вдоль нее, то и дело увязая сапогами в болотистой почве. По пути ему попалась ценная улика: видимо, случайно оброненный кем-то из террористов носовой платок. Затем сыщик заметил четко отпечатавшиеся на мягкой почве следы от кованых сапог. Всего следов было семь, но принадлежали они одному человеку. Носками следы были обращены к рельсам и частично перекрывали друг друга. Некоторые были глубоко вдавлены. То есть человек приседал, топтался на месте. Можно было предположить, что в этом месте кто-то из экипажа тягача производил осмотр или мелкий ремонт своей машины или вагонов. Эристов внимательно осматривал следы, когда на глаза ему вдруг попался окурок. Он находился в прекрасном с точки зрения криминалистики состоянии, то есть еще не успел полностью отсыреть и сохранил следы зубов курившего его человека. Но главное, на смятой гильзе папиросы отчетливо читался фирменный штампик ялтинской табачной фабрики Левковича. Там же неподалеку, в Ливадии, была расположена крымская резиденция монаршей семьи! И туда же, в Ливадию, направлялся брат царя Владимир Александрович Романов. «Деньги к деньгам, а улики к уликам!» – чуть не урча от удовольствия, мысленно поздравил себя сыщик.
Он двинулся дальше. Найденная тайная дорога содержала в себе много интересного: например, было видно, что строителей мало беспокоило качество: путь был кривой, валкий, со стыками рельсов чуть ли не под тупым углом. Рельсы были брошены прямо на землю без всякой насыпи и полотна. Там, где сэкономить время не получалось, рельсы покоились на шпальных жердочках, а жердочки прямо на болотном или лесном мху. Работавшие здесь люди прокладывали одноразовую дорогу для одного-единственного рейса. И делали они это в большой спешке.
* * *
Впереди, в просветах между деревьями показались какие-то строения. Контрразведчик вынул револьвер, взвел курок и стал ступать особенно осторожно. Не выходя сразу на открытое пространство, он некоторое время наблюдал. Но ничто не нарушало мертвенного оцепенения заброшенного лесного поселка. Жизнь в нем остановилась с тех пор, как хозяина здешних промыслов посадили в долговую яму. «Тихо, как на кладбище», – подумал Эристов, глядя на картину полного запустения: окна небольшого вокзальчика были заколочены или зияли темными провалами; улицы между черными избами заросли травой и чертополохом. Постепенно окружающий лес поглощал оставленный своими обитателями городок. Так исчезали в джунглях великие столицы древности. Мрачным монументом, символизирующим бренность честолюбивых планов и надежд, возвышалась над поселком-призраком труба брошенного кирпичного заводика.
Впрочем, вскоре Эристов наткнулся на следы, свидетельствующие о том, что совсем недавно здесь все-таки жили люди. В длинном дощатом бараке он нашел жилую комнату с импровизированными лежанками, сооруженными из еловых лап и прочего подручного материала, самодельным столом и стульями. Имелась здесь кухня, которая одновременно служила временным обитателям городка и столовой. На улице возле барака была выкопана яма для отбросов, к которой тянулись многочисленные цепочки звериных следов.
Возле депо на веером расходящихся путях стояли несколько стареньких вагонов, среди которых были даже пассажирские, правда, весьма древнего вида: клепаные тележки, облезлые бока, выбитые стекла. Еще три вагона лежали опрокинутые набок. У них отсутствовали колесные тележки. И снова у Эристова возникло ощущение заброшенного кладбища. В полной тишине из одного разбитого окна в другое перелетали бабочки. Недалеко от себя мужчина заметил выскочившего из леса зайца. Похоже, лесная живность была привычна к следам погибшей цивилизации. В кабине маленького, поседевшего от старости паровоза свили гнезда птицы, а на нагретом солнцем остром, как у крейсера, носу снегоочистителя грелась крохотная ящерка.
* * *
Еще больше интересного жандарма ожидало около и в самих мастерских. Именно здесь террористы меняли тележки с узкоколейных на ширококолейные. Возле мастерских штабелями лежали рельсы. Позднее Эристов выяснит, что достать их было несложно. Вдоль всей магистрали основного пути на случай срочного устранения неисправности через каждую версту лежали на специальных стеллажах запасные рельсы и пахучие шпалы, пропитанные от гниения креозотом. Их можно было украсть или купить у небольшого железнодорожного начальства. Все равно периодически все это имущество списывалось и заменялось на новое.
Во внутреннем дворе мастерских на рельсах стояли два вагона, оборудованных «ширококолейными» колесными тележками. Почему-то террористы их не использовали. Возможно, приготовили про запас, на всякий случай.
Проходя через мастерские, Эристов вдруг увидел висящий на стене фотографический портрет Великого князя Владимира Александровича. Он был вырезан из какого-то журнала. Портрет весь был покрыт пулевыми отверстиями. Террористы тренировались в меткой стрельбе, используя изображение князя в качестве мишени!
Теперь жандарм знал точно, что враги государства ни за что не откажутся от намерения убить Великого князя. Вот и его лучший агент «Трой», работающий в самом логове заговорщиков, сообщал, что на совещании руководства партии принято решение временно отказаться от новых покушений на царя и полностью сосредоточиться на его брате. Сделано это было из тактических соображений, ибо охрана государя в последнее время настолько улучшилась, что подобраться к нему стало практически невозможно. А Великого князя, по мнению революционеров, достать было легче. Все члены семьи Романовых были давно приговорены социалистами-радикалами к смерти. И то, что они применили новый, необычный способ для покушения на избранную жертву, лишь подтверждало серьезность их намерений.
В связи с этим следовало немедленно обеспечить безопасность Его императорского высочества. Все силы Охранного отделения должны были теперь быть задействованы для этого. Как командир элитного подразделения охранки – особого «летучего отряда» Эристов, решил немедленно вызвать своих лучших агентов в Крым, куда теперь направлялся Великий князь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?