Текст книги "Лето у моря (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/leto-u-morya-sbornik-176781.jpg)
Автор книги: Анжелика Бронская
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава третья
Утром его разбудил солнечный луч, скользнувший из окна прямо на лицо. Проснувшись окончательно, он вдруг понял, что улыбается. В прекрасном настроении, насвистывая, он стал спускаться вниз, еще на лестнице слыша веселый голосок кузины, рассказывавшей что-то отцу и Бланш.
– Доброе утро! – сказал он, входя в столовую.
– Привет, лежебока! – весело ответил отец. Кузина и Бланш улыбнулись. – Как спалось?
– Замечательно, – он сел за стол, налил себе кофе и посмотрел на кузину. – А вам?
– О, я как в раю, – ответила он. – Готова остаться здесь на ближайшие лет пятьдесят!
– Эй, я что-то не понял! – отец удивленно посмотрел на них обоих. – Что за церемонии вы тут развели? Почему выкаете друг другу?
– Ну… – она заметно смутилась. – Я не знаю…
– А я знаю, – отец был настроен решительно. – Перестаньте немедленно! В конце концов, вы двоюродные брат и сестра!
– Действительно, – пробормотал он. – Как-то по-дурацки получается. Давай на ты?
– Давай! – со смехом сказала она. – Ну что, кузен, ты уже позавтракал?
– Да, кузина.
– Тогда пойдем прогуляемся, покажешь мне берег и все такое.
– Идет, – кивнул он, и они поднялись из-за стола.
– Эй, молодежь! Не забывай, что у тебя переэкзаменовка! – крикнул им вдогонку отец.
– С тобой забудешь, – проворчал он в ответ, и вместе с кузиной спустился на пляж.
– Завалил сессию? – сочувственно спросила она.
– Да не то что бы завалил, – с досадой ответил он. – Всего два хвоста, ничего страшного. Пересдам осенью.
– Ты учишься на медицинском?
– Да, заканчиваю, остался последний год. Очень скоро буду лечить людей. Вернее, их части: я дантист.
– Здорово! – рассмеялась она. – А я перешла на второй курс юридического: собираюсь стать знаменитым адвокатом!
– У наших профессий много общего, – серьезно заявил он, присаживаясь на песок. – И врач, и юрист держат в руках человеческие жизни, не находишь? Или я слишком пафосно это сказал?
– Нет, нисколько, я с тобой полностью согласна… Может, поплаваем?
– Хорошо. – Он разделся и первым вбежал в море. – Ты скоро?
– Иду! – она сбросила платье и осталась в маленьком красном бикини, от вида которого у него почему-то перехватило дыхание. Стараясь не смотреть на нее, он быстро поплыл от берега. Кузина, однако, вскоре догнала его.
– Эй, кузен! По-моему, невежливо бросить меня одну в пучине волн! Или боишься, что перегоню?
– Ты? Меня? – шутливо удивился он. – Давай попробуй!
Они плыли долго, но он так и не смог обогнать ее.
– А ты здорово плаваешь! – сказал он, когда они вышли на берег.
– Да и ты ничего, – ответила она, опускаясь на песок. – Расскажи мне еще что-нибудь!
– Что же рассказать? – он задумался.
– Встречаешься с кем-нибудь?
– Не могу сказать, что встречаюсь, – неопределенно ответил он. – Ничего серьезного. Мне кажется, что мое время любви еще впереди.
– А пока что, тренируешься? – улыбнулась кузина.
– Ну да, что-то вроде… А у тебя как с этим?
– А у меня все серьезно, – кузина села на песке и выпрямила спину. – Я уверена, что мое время любви уже пришло!
– Да? И как зовут этого счастливчика? – он внимательно взглянул на нее, еще не понимая, шутит она или нет. – Познакомишь?
Она строго посмотрела ему прямо в глаза:
– Никогда не шути над этим. Сердце человека – самый ранимый орган! Ты, как врач, должен это знать лучше меня. Сейчас приду.
Она встала и направилась к дому.
– Так есть у тебя кто-нибудь? – крикнул он ей вслед.
Она обернулась и погрозила ему пальцем:
– Ты очень любопытный! Это как-то не по-мужски.
Пока кузины не было, он растянулся на горячем песке и лежал, глядя на облака, плывущие по небу. Так же в его голове плыли неторопливые мысли о ней. С удивлением он подумал, что ему просто необходимо знать, есть ли у кузины друг. А если окажется, что есть? Эта мысль вдруг показалась ему очень неприятной, непонятно только было, почему. Какая ему, в сущности, разница: есть ли ухажер у его сестренки или нет? «У сестренки, у моей сестренки» – бормотал он про себя…
– Алло! Не спишь? – кузина легла рядом. – Смотри, какие волны поднялись!
Он посмотрел на море и увидел, что штиль действительно исчез, и большие волны с шипением обрушивались на берег.
– Видимо, купание на сегодня уже отменяется, – огорченно сказала кузина. – Или рискнем?
– А давай рискнем! – он вскочил на ноги. – Только далеко не заплываем, держимся вместе!
Они взялись за руки и, смеясь, вбежали в разбушевавшееся море. Проплыть, правда, не получалось: волны швыряли их друг на друга, накрывая с головой. Они хохотали, отплевываясь от соленой воды, и дурачились, как дети.
Когда они выходили на берег, большая волна, подкравшись сзади, чуть не свалила кузину с ног, и он обхватил ее за талию, чтобы поддержать, на миг инстинктивно прижав к себе. Это невинное прикосновение обожгло его, но он не смог заставить себя убрать руки. Она обернулась к нему, и их взгляды встретились. Не говоря ни слова, он притянул ее к себе, сжал в объятиях, не отдавая отчет в том, что делает. Она робко подняла руки и обняла его за плечи. Он чувствовал ее прерывистое дыхание, опаляющее его грудь, на которой она спрятала свое лицо. Он закрыл глаза и подумал, что если вдруг она сейчас поднимет голову, то их губы непременно встретятся. Пальцы сами стали ласкать мокрую спину, и ее тело задрожало от его прикосновений. Ее кожа жгла, хотя они только что вышли из воды. Он не знал, сколько это длилось, не понимал, что с ним происходит, но она не отстранялась, не пыталась вырваться из его объятий, прижимаясь сама к нему все сильнее и сильнее. Они так и стояли, прильнув друг к другу, тяжело дыша – то ли от недавнего сражения с волнами, то ли от чего-то внезапного, неведомого и так неожиданно нахлынувшего на них…
Вдруг наверху что-то громыхнуло, и тут же по морю, по песку и по ним забарабанил дождь.
– Бежим… – почему-то шепотом сказала она.
– Ага, – хрипло ответил он, взял ее за руку, и они побежали.
– Промокли? – на террасе стояла Бланш. – Быстро в дом!
– Ой, наши вещи! – воскликнула кузина. – Они остались на пляже!
– Я сбегаю, – он решительно двинулся к выходу.
– Я тебе сбегаю! – Бланш была непреклонна. – Иди в ванную, ничего с вашими полотенцами не случится.
– Встретимся за обедом! – кузина улыбнулась ему и побежала вверх по лестнице.
Он набрал горячую ванну и сел рядом, на край, растерянно глядя перед собой. Сердце все еще бешено колотилось в груди. И пока остывала вода, он пытался понять, что с ними произошло на пляже? Почему он испытал такое жгучее желание обладать ею? Почему она не оттолкнула его? Что было бы дальше, если бы их не разлучил дождь? Какое-то безумие! Ни одного ответа на свои же вопросы он найти не смог. Тогда не смог. Сейчас он понимает, что просто гнал от себя эти мысли, не желая принимать действительность такой, какой она была и какой остается для него. До сих пор.
Глава четвертая
Утро было ласковым и теплым. От вчерашнего дождя не осталось и следа. Он спустился к завтраку и застал за столом только отца, читавшего газету.
– Привет! А где все?
– А ты спи подольше, лентяй! – улыбнулся отец. – Они давно на пляже.
Он быстро проглотил завтрак и вышел к морю. Кузина и Бланш лежали рядом, у самой кромки воды. Судя по тому, как близко находились друг с другом их головы, он понял, что они о чем-то секретничают. Увидев, что он приближается, Бланш на полуслове прервала кузину и помахала ему рукой.
– Доброе утро! – он присел рядом. – Как вода?
– Доброе утро, – ответила Бланш, – спрашивай у своей кузины: она уже купалась.
– Вода великолепная, иди, не пожалеешь, – улыбнулась ему кузина. Он хотел было позвать ее с собой, но почему-то смутился – то ли из-за присутствия Бланш, то ли из-за того, что произошло вчера между ними. Так и не решившись предложить ей совместное купание, он с разбегу бросился в море и плавал до тех пор, пока не увидел, как Бланш встала и направилась к коттеджу. Убедившись, что она скрылась из виду, он вышел на берег и сел рядом с кузиной.
– Привет, – негромко сказал он.
– Привет, – так же негромко ответила она и тоже села, – как спал?
– Не очень, – он помолчал, а потом решился: – Хочешь поговорить?
– Хочу, – кузина обхватила колени руками и взглянула на него. – О чем?
– О чем… – он не мог найти подходящих слов. Да и много ли этих самых подходящих слов может быть в голове, когда тебе двадцать, ну или двадцать один! Золотая, сладкая молодость! Все еще кажется таким беспечным, недолгим и несерьезным. Главное – избегать проблем любого рода, особо не засорять мозг чем-то глобальным, неизведанным, таким, как чувства, привязанность к кому бы то ни было или – не дай Бог! – брак, семья… Все впереди, еще столько в жизни нужно испробовать, остальное подождет, всему свое время, наконец. Примерно так он и думал до сих пор, так и старался жить. Разумеется, у него были легкие романы, ни к чему не обязывающие свидания с девушками, которые, видимо, рассуждали так же – тем-то и были хороши их встречи. А сейчас… Что-то случилось с ним. Это пугало его. Потому-то и сидел он, молча глядя ей в глаза, не в силах оторваться от них. Что сказать ей? Что она для него сестра? Тогда почему он так смотрит на нее? Почему так ее желает? Почему ему кажется, что она тоже воспринимает его не совсем как брата? Почему позволила ему вчера? Почему у нее такие необыкновенные глаза? Такая бархатная кожа? Почему его сердце колотится так, что это, наверное, слышно за сто километров? Почему? Почему? Почему?
И тут он услышал «Почему?», произнесенное вслух:
– Почему ты так смотришь на меня? – спросила кузина. – Почему молчишь?
– Ты прости меня, – сказал он, собравшись с духом. – Мне кажется, между нами что-то происходит, и это пугает…
– Ты помнишь меня в детстве? – вдруг перебила она его. – Помнишь?
– Честно говоря, не очень, – он невольно улыбнулся, – ты была нелюдимкой: все время таскала с собой книжки и, по-моему, не горела желанием общаться с родственниками.
– Однажды, когда еще была жива твоя мама, мы с отцом приезжали к вам, – медленно сказала она, глядя на море. – Это был короткий визит, кажется, мы были у вас проездом. Я помню, как мы с тобой собирали в саду клубнику, а потом я отказалась идти обедать со всеми, стеснялась. Ты взял меня на руки и отнес к столу. Мне тогда было тринадцать лет, и я влюбилась в тебя без памяти.
Он молчал, не понимая, шутит она или говорит серьезно.
– Тебе было почти шестнадцать, – продолжала кузина, – ты был такой взрослый, такой красивый, такой умный! Запросто мог рассмешить кого угодно: отец потом долго вспоминал все твои шуточки и забавные словечки. Потом мы уехали, ты даже чмокнул меня на прощание и забыл. А я была сама не своя после той поездки, все время думала о тебе, ты мне снился почти каждую ночь, правда! Целый год я страдала, никому ничего не рассказывала. Да и что бы я сказала и кому? Родителям? Подружкам? Что я влюбилась в двоюродного брата? Представляю, что бы тогда началось! Да и какая может быть любовь в тринадцать лет?
– Послушай… – начал он, но она прервала его взмахом руки:
– Подожди, я еще не закончила. Потом я решила написать тебе письмо. И написала. Я помню, как писала его всю ночь, пытаясь объяснить тебе, что люблю тебя безумно и не знаю, что мне делать дальше, просила твоего совета. Но чтобы отправить письмо, мне нужен был твой точный адрес, а попросить его у родителей я постеснялась: как бы я им это объяснила? Вдруг впервые в жизни захотела пообщаться с кузеном, да еще и таким странным способом? Я долго прятала запечатанный конверт, чтобы не нашли родители: пришлось таскать его везде с собой. А потом вдруг к нам приехала твоя мама, тоже ненадолго. Это, кстати, была наша с ней последняя встреча, ну, ты понимаешь, перед тем, как ее не стало… Я вложила письмо в новый альбом для марок – что-то другое мне в голову не пришло: из книги, например, оно могло просто выпасть, а так я его хорошенько спрятала, засунула в прозрачные страницы – и попросила тетю передать тебе этот небольшой подарок. Помню, как она погладила меня по голове, поблагодарила и сказала, что обязательно передаст. Потом она уехала. Не знаю, передала она тебе тот альбом или забыла, но ты, естественно, мне ничего не передал и ничего не ответил.
– Господи… – он вскочил на ноги. – Я помню этот альбом! Мама привезла и торжественно вручила его мне, подарок от моей маленькой кузины. А я… Видишь ли, я никогда не любил марки и не собирал их… Прости меня! Пожалуйста, прости!
– За что? – кузина тоже поднялась. – Ты не обязан был любить марки, а я должна была придумать что-нибудь получше или не писать тебе вовсе. В конце концов, сейчас это не имеет никакого смысла: вот что было бы, к примеру, если бы ты любил марки и прочел тогда мое письмо? Посмеялся бы над глупенькой кузиной или, что еще хуже, показал бы его своим родителям. Я бы тогда точно умерла. Поэтому я даже рада, что ты выбросил мой альбом и не видел моего письма.
– Я не выбросил альбом, – он вдруг отчетливо вспомнил, как видел что-то очень похожее на него не так давно на чердаке их римской квартиры в какой-то коробке со старым хламом.
– Что это меняет? – кузина развернулась и медленно пошла к дому.
– Я не выбросил твой альбом! – он догнал ее и встал на пути.
– Чего ты хочешь? Дай мне пройти! – резкий порыв ветра растрепал ее волосы и бросил их ей в лицо.
– Ты такая красивая… – он поднял руку, чтобы коснуться ее волос. Она уклонилась. Тогда он схватил ее за руку:
– Скажи, что-нибудь изменилось у тебя… ко мне… прошло столько лет…
– Зачем тебе это? – она вырвала свою руку из его руки.
– Скажи! – он смотрел ей прямо в глаза. Она не отвернулась, напротив, подошла еще ближе и неожиданно легонько коснулась своими пальцами его лица, провела ими по щеке, по губам. И ушла. Вернее, не ушла, а сбежала, буквально взлетела вверх по лестнице, ведущей к коттеджу. Догнать ее он не решился. Остался одиноко стоять посреди бухты.
Прямо у его ног шумело море…
Глава пятая
Потом он часто вспоминал тот разговор с кузиной. Тысячи раз прокручивал в голове такие бесполезные теперь варианты слов, которые он мог сказать тогда ей, но не сказал, тысячи раз представлял себе, как бы стали развиваться события тем летом, если бы он, например, прервал тот рассказ кузины об альбоме для марок и ее письме, перевел бы все в шутку или вообще пропустил все это мимо ушей. Но что толку корить себя за то, что ты не сказал или не сделал тогда, если действительность уже наступила и ничего изменить нельзя? Ведь недаром кто-то очень мудрый сказал: глупа и бесполезна только та мысль, которую ты, подумав, не успел сказать. А уж почему не успел, этого мудрец не объяснил: то ли от малодушия, то ли от нехватки смелости. Неважно…
Пытаясь готовиться к переэкзаменовке, он сидел в своей мансарде над раскрытыми учебниками, но мысли бродили где-то далеко. О чем он думал? О лекции по генетике, на которой четко и ясно будущим врачам втолковывали и объясняли все пагубные последствия родственных браков: дети с врожденными пороками, вымирание рода и т. д. и т. п. Преподаватель приводил какие-то проценты из статистики, говорил о том, что в некоторых странах, – кажется, в Испании? – даже законодательно запрещены браки между двоюродными братьями и сестрами. С троюродными как-то попроще. По крайней мере, на них такой акцент не делался. Он тогда особо не вслушивался в тему лекции: во-первых, его это мало интересовало, он твердо знал, что не собирается жениться ни на одной из своих кузин, а во-вторых, рядом с ним тогда сидела новенькая однокурсница, улыбалась и многообещающе строила глазки.
Внезапно разозлившись, швырнул он ни в чем не повинный учебник на пол. К черту генетику! К черту статистику и вымирание рода! Он хочет обладать ею вопреки всему. Да, он хочет свою кузину. Может, это безумие, но сейчас ему все равно.
– Эй, студент! Пора ужинать! – раздался голос Бланш, и он спустился вниз. Все уже сидели на террасе.
– Как позанимался? – спросила кузина. – Все науки превзошел?
– Как раз парочка осталась, – ответил он, глядя ей прямо в глаза. – Именно эту парочку я и завалил.
– Ничего, сын, я уверен, что осенью ты все сдашь на отлично, – отец, как всегда, был полон оптимизма. – А у меня для вас всех завтра будет сюрприз, готовьтесь!
– Какой сюрприз?
– Мы куда-то едем? Как нам одеться? – кузина и Бланш засыпали его вопросами.
– О, женщины! – в притворном ужасе вскинул руки отец. – Ни капли терпения! Успокойтесь, завтра все сами увидите.
– Выйдем в сад? – он вопросительно посмотрел на кузину, она кивнула:
– Сейчас накину что-нибудь.
Он вышел на улицу и с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух, в который раз подумав о том, как же здесь хорошо!
Вот бы это лето длилось вечно…
– Любуешься на звезды? – раздался рядом голос кузины.
Он обернулся:
– Уже на тебя.
– С чего вдруг? – она подозрительно посмотрела на него. – За ужином мы, кажется, не пили.
– Ты не веришь моим словам?
– Почему не верю? Верю, конечно! Только мне жаль, что люди часто забывают одну важную вещь, милый мой кузен: силу человеческого слова. Знаешь ли ты, что словом можно убить, а можно спасти?
– Господи, да знаю конечно! – он не хотел поддерживать серьезный настрой кузины. – Ты чего такая впечатлительная?
– А если знаешь, то мой тебе совет, кузен: никогда не играй словами… Порой это больно.
– Я не хочу, чтобы тебе было больно, – сказал он.
– Опять слова… Какой-то странный у нас получается разговор. И вообще все странно. Ты почти не помнишь меня в детстве, я не видела тебя столько лет… Даже не сразу узнала. Тебе не кажется, что мы словно впервые встретились?
– Встретились и знакомимся как парень и девушка, ты это имеешь в виду?
– Да, а еще море, солнце и лето! Что еще надо для безумных поступков? – она склонила голову набок, изучая его лицо. Он подошел поближе.
– Если бы ты не была моей сестрой, я сделал бы все, чтобы ты была моею, – негромко сказал он ей, пытаясь этими словами хоть как-то остановить лавину чувств, неудержимо тянувшую их куда-то не туда, совсем не туда.
Он еще силился противиться этому, решив дать ей понять, что их родственная связь – непреодолимое препятствие. Наверное, не так надо было сформулировать ту самую фразу, не то он все-таки сказал. Он осознал это почти сразу, как только слова прозвучали в ночной тишине, как только сам услышал свой изменившийся от волнения голос, произнесший их. В глазах кузины вспыхнул загадочный огонь. Она подошла еще ближе, и он даже смог почувствовать тонкий аромат ее духов.
– Минуту назад ты обещал не делать мне больно, – сказала она.
– Тебе больно? Почему?
Она уже знакомым жестом провела пальцами по его щеке и произнесла едва слышно:
– Неужели ты совсем не замечаешь, как сильно я тоскую по тебе?
У него бешено заколотилось сердце. Он задержал ее руку у своих губ, и одному Богу известно, что могло произойти дальше, если бы не голос Бланш, раздавшийся совсем рядом с ними:
– Где вы? Ау! Мы идем искать!
Они отпрянули друг от друга, и в этот момент на дорожке сада появились прогуливающиеся отец и Бланш.
– Чудесный вечер, правда?
Больше им не удалось уединиться, чтобы закончить тот разговор. Тогда он думал, что это и к лучшему: ведь впервые он начал испытывать в душе нечто новое, и свое влечение к кузине не мог объяснить ничем, кроме летнего помешательства, безумия в чистом виде. А что с этим делать, он не знал, как и с тем, что она ему еле слышно сказала. Ее слова значили лишь одно: она желает его так же отчаянно, как и он ее. Быть может, они оба сошли с ума?..
Той ночью он долго вертелся в постели, пытаясь найти хоть какой-нибудь разумный выход из сложившейся ситуации, но не смог. В конце концов, он был не слишком умудрен жизненным опытом и всего на пару лет старше той, к которой его безудержно влекло.
Глава шестая
На следующий день, сразу после завтрака, отец стал собираться в поселок. Они все вместе вышли проводить его к воротам. При этом у отца был такой загадочный вид, он так всем подмигивал, не произнося ни слова, так строил гримасы, рисовал в воздухе руками такие странные фигуры, что Бланш, в конце концов, не выдержала:
– Дорогой, ты сошел с ума?
– Не надо меня пытать, женщина! Я не скажу вам ни слова, – отец сел за руль и гордо посмотрел на них, опуская стекло. – Ждите меня, я вернусь с сюрпризом! – оглушительно посигналив, он уехал.
– Как ребенок! – покачала головой Бланш и ушла в дом.
– Что будем делать? – он вопросительно посмотрел на кузину, вновь ощутив некоторую неловкость, оставшуюся между ними после вчерашнего разговора в саду.
– А тебе не надо заниматься?
– Нет, – соврал он, – я вчера перевыполнил норму. Пойдем прогуляемся?
– Пойдем, – согласилась она. – А куда?
– Видишь рощу за мысом? – он показал рукой. – Сходим туда?
– О, это будет настоящий поход! – ее глаза загорелись. – Надо собрать корзинку с едой и все остальное…
– Встречаемся внизу ровно через двадцать минут, – с нарочито серьезным видом заявил он, – сверим часы!
– Нет у меня никаких часов, – смеясь, сказала она, – подождешь!
С улыбкой наблюдал он, как она тащит доверху набитую чем-то плетеную корзину.
– Вот! – она торжественно поставила перед ним свою ношу. – Здесь все необходимое. Понесешь сам, хорошо?
– Ты бы еще палатку взяла! – рассмеялся он.
– И взяла бы, да нету… Идем?
Он взял корзину, притворно охнул, согнувшись от «тяжести», они крикнули Бланш, что уходят на пикник, поклялись вернуться к сюрпризу и спустились в бухту.
Вдоль берега неспешно направлялись они к роще. По дороге болтали обо всем, однако, как будто сговорившись, избегали серьезных тем для разговора: говорили о погоде, учебе, друзьях, общих родственниках, благо их было в избытке… Но ни слова о вчерашних откровениях, планах на будущее и отношениях между мужчиной и женщиной. Они смеялись, подшучивали друг над другом, и, в конце концов, та легкая неловкость, испытываемая обоими, исчезла. Им было просто хорошо вместе.
Она шла босиком вдоль самой кромки берега, держа в руках босоножки, то и дело смеясь и брызгая в него морской водой, пользуясь тем, что у него в руках довольно увесистая корзинка, мешающая ему ответить ей тем же. Он поглядывал на нее вначале украдкой, любуясь ее изящными движениями, блестящими на солнце черными волосами, развевающимися на ветру, одновременно пытался отвечать на ее вопросы, шутил – и в итоге поймал себя на том, что уже совершенно не таясь жадно разглядывает ее тело, просвечивающееся сквозь легкую ткань коротенького белого платья, слишком коротенького, слишком прозрачного… «Нарочно, что ли?» – мелькнуло у него в голове. Неужели она специально искушает его? Неужели настолько чувствует его? Все, он больше не намерен сдерживать себя! Пусть будет так, как она хочет. Как он хочет. Как они хотят. Он ощутил непреодолимое желание бросить эту чертову корзинку, схватить кузину, сорвать с нее это тонкое платье, причем разорвав его в клочья, и овладеть ею тут же, прямо на песке…
В этот момент она вдруг обернулась, и он неожиданно встретился с ней глазами. Ох и взгляд был у его сестренки! Сердце у него забилось еще сильнее, а кузина быстро отвела глаза в сторону и, как ему показалось, слегка покраснела. О чем она, интересно, думала?..
– Ура! – закричала кузина, когда показались первые ореховые деревья. – Мы дошли!
– Привал, – объявил он и, взяв себя в руки, поставил корзину на землю.
Они расстелили под орехом плед, разложили фрукты и бутерброды. Покосившись в его сторону, кузина гордо вытащила из корзинки бутылку вина:
– Не возражаешь?
– Где ты ее взяла?
– Стащила из бара в столовой. Совершила тяжкое преступление, в чем абсолютно не раскаиваюсь, – она игриво посмотрела на него. – Прошу суд учесть это и назначить мне самое суровое наказание!
– Непременно! – сказал он, пряча улыбку. – Другого ты не заслуживаешь. Распитие спиртного лицом, не достигшим двадцати одного года… Пожалуй, ты приговариваешься…
– Ваша честь, – перебила его кузина, – при вынесении приговора прошу учесть, во-первых, тот факт, что вы являетесь соучастником преступления, поскольку явно не прочь распить похищенное совместно с подсудимой, а во-вторых, вы вообще не имеете права выносить приговор, так как являетесь ее родственником, то есть лицом, прямо заинтересованным в исходе дела. Заявляю вам отвод. И открой, наконец, бутылку!
– Повинуюсь! – рассмеялся он, разведя руками. – Преступница полностью права и оправдана. Предлагаю тост!
Он разлил вино в бокалы:
– За торжество правосудия и… за нас!
Она залпом осушила бокал.
– Да ты пьяница? – шутливо спросил он.
– Ага, решила начать. Сегодня. Налей-ка мне еще!
– Все, больше вина не получишь: отец меня убьет, – продолжая игру, он спрятал бутылку за спину. Она потянулась за ней:
– Отдай!
Ну а дальше… Шутливая борьба из-за отобранного вина, в которой он легко победил, повалив ее на землю, никому не нужная бутылка, опрокинутая и забытая в пылу сражения… Последний поединок разума и желания плоти… Ее руки взлетели, обняли его за шею. Он нашел ее губы, впился в них со всей своей страстью, да так сильно, что она застонала. Он тут же отстранился, но она вновь притянула к себе его голову. Он целовал ее так, как не целовал ни одну девушку в своей жизни. Кровь шумела в висках, он слышал, как стучит ее сердце… Или его? Или их?
Одной рукой спустил он за бретельки ее платье, она помогла ему выпутаться из рубашки, посыпались в траву пуговицы, куда-то полетели остатки одежды – и вот ее тело под его руками, губами… Со всем жаром молодости отдавались они друг другу под старым орехом. И мир вокруг них исчез.
Когда все закончилось, она еще сильнее обхватила его ногами, и он так и остался лежать, уткнувшись ей в шею.
– Люблю тебя, – прошептали ее губы, – всегда любила и буду любить. Будь что будет!
Он приподнялся на локтях и посмотрел ей в глаза:
– Люблю тебя и буду любить. Будь что будет! – эти слова вырвались непроизвольно, сами по себе. – Как же я тебя хотел…
– А я тебя, – сказала она немного смущенно. Он коснулся ее губ своими губами:
– Я это заметил. Думал, не сдержусь еще по дороге сюда. У тебя очень миленькое платье!
Кузина зажмурилась:
– Не смущай меня! Мне, наверное, должно быть стыдно, но… – она приоткрыла один глаз и лукаво посмотрела на него – …ни капельки не стыдно! – и счастливо засмеялась.
Он поцеловал ее в нос:
– Ты очень красивая… И вся моя…
– Когда-то давно я решила, что ты будешь первым мужчиной, который прикоснется ко мне, – сказала она, – и я рада, что это произошло. А теперь целуй меня еще! – и она стала поглаживать его по спине, руками спускаясь все ниже. Он застонал от возбуждения и снова впился в ее губы.
Когда мир вокруг вновь проявился, он чувствовал себя самым счастливым человеком во Вселенной. Это было полнейшее безумие! И это было неизведанное им ранее наслаждение. Их тела были просто созданы друг для друга, и такого он еще никогда не испытывал, ни с кем…
– Надо идти, – негромко сказала она, нарушая тишину, – вдруг нас уже ищут?
– Пусть… – начал он, и в этот момент откуда-то со стороны моря послышался зычный голос отца:
– Эй, туристы! Где вы? Немедленно покажитесь, иначе высылаем спасательный отряд!
Они вскочили с земли, лихорадочно ища свою одежду, кое-как оделись, запихнули вещи в корзинку и, чувствуя себя истинными преступниками, выбежали из рощи.
У самого берега качался на волнах маленький белый прогулочный катер, на палубе которого стояли отец с рупором в руке и Бланш, а за штурвалом – молодой черноволосый парень лет двадцати пяти в тельняшке.
– Иди первым, – шепнула она.
– Боишься? – он взял ее за руку и шутливо предложил: – А давай все им расскажем!
– С ума сошел? – сверкнула она глазами. – Иди!
– Ну, как вам мой сюрприз? – отец был горд как никогда. – Нравится?
– Твой отец окончательно спятил, – весело сказала Бланш, – он купил катер!
– Здравствуйте, синьор! Синьорина! – парень за штурвалом заглушил мотор, после чего помог им подняться. – Я Тони, Антонио Марино, временно прилагаюсь к вашему катеру, пока не обучу кого-нибудь из вас управлять им. Добро пожаловать на борт!
– Дядя, ты прелесть! – в восторге воскликнула кузина. – Я тебя люблю!
– Слышала? – отец толкнул Бланш в бок. – А ну повтори, что она сказала!
– Дорогой, ты прелесть, и я тебя люблю, – покорно повторила Бланш.
Отец расхохотался:
– Другое дело! А то все спятил да спятил. Поехали!
Эта морская прогулка была незабываемой. Они обогнули мыс, искупались в открытом море и только поздним вечером причалили к пляжу в их бухте. Именно этот день потом долгие годы ассоциировался у него со словом «счастье», и дело тут было вовсе не в сюрпризе, который сделал им отец.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?