Текст книги "Лето у моря (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/leto-u-morya-sbornik-176781.jpg)
Автор книги: Анжелика Бронская
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Дни летели стремительно – недели, месяцы, годы… Мы постепенно набирались бесценного опыта и через пару лет прилично возмужали, так сказать, на цветочном поприще. С марта по конец ноября мы выращивали в наших оранжереях розы, одни из самых красивых на свете цветов. Мы уже знали, что у нас в Англии наиболее употребительными для высадки являются три сорта ремонтантных роз: «Ульрих Бруннер Фис» (красная), «Фрау Друшки» (белая) и «Мистрис Джон Лейнг» (розовая). В качестве конкурента сорту «Ульрих Бруннер Фис» существовал чайный гибрид с вишнево-красными цветами – «Ганс Биллерт». Кроме того, также популярны были такие чайные гибриды, как «Каролина Тесту», «Виктория», «Натали Бет-нер», «Генерал Мак-Артур», «Лейтенант Шоре», «Луи ван Гутт», «Фишер» и «Хольмс».
Выращивание роз в оранжереях – это целая наука. Полученные от поставщиков саженцы обязательно нужно было подрезать перед высадкой, удалить боковые и слабые побеги; перед посадкой саженцы необходимо опустить на сутки в воду, поскольку при перевозке они теряют влагу. Темноцветные ремонтанты, вроде «Фишер» и «Хольмс», режутся несколько длиннее, чем другие сорта ремонтантов и чайных гибридов, потому что у них при самом основании веток редко бывают цветоносные побеги, высаживая, надо следить, чтобы место прививки находилось на уровне земли, сажать следует неглубоко, чтобы розы пустили корни, иначе будет нарушена равномерность роста. Температура воздуха в оранжерее должна быть на уровне десяти градусов. Розы – тонкие, живые существа; они любят свет, но свет должен попадать на листья, а не на грунт, поэтому необходимо в кратчайшие сроки вырастить надежную защиту из листьев. С листьями тоже нужно быть крайне аккуратным и не удалять их без весомой причины. Верхняя часть куста розы пропорциональна ее подземной части. Чем меньше листьев над землей, тем слабее корневая система, а это приводит к ослаблению всего растения и, как результат, к плохому качеству цветов либо их полному отсутствию.
Наши оранжереи были достаточно просторными, внутри каждой располагался котел для отопления, а грунты – ящики глубиной около 40 см – мы установили по четыре вдоль оранжереи так, чтобы между ними едва оставалось место для прохода; от стены оранжереи они стояли на таком расстоянии, чтобы воздух мог свободно циркулировать вокруг них. Рам – по три ряда с каждой стороны, причем рамы съемные. С наступлением лета мы снимали их совсем. Весной, когда много солнца, рамы эти приходилось для вентиляции поднимать. В середине августа рамы обязательно необходимо вновь накладывать на оранжерею, так как в грунтах у нас был посажен «Ульрих Бруннер Фис»: если частые дожди станут мочить грунты с этим сортом, то растение станет развивать слишком высокие или длинные побеги, и тогда рост их будет к зиме недостаточно законченным и вызревшим. Это может привести к печальным последствиям: «Ульрих Бруннер Фис» в следующем году опять разовьет очень длинные побеги в оранжерейных грунтах, а цветов не даст. С этим мы столкнулись в первый год.
Грунты мы наполняли хорошей дерновой землей, в меру сдобренной коровьим навозом, а все наши оранжереи со временем были оборудованы системой парового отопления.
Помимо роз, мы выращивали истинно весенние цветы: тюльпаны. Они были не так капризны, как розы, но тоже требовали немало затрат и усилий, особенно это касалось грунта: тюльпаны отлично растут на почве, представляющей собой смесь из 30 процентов земли, 30 процентов песка и 40 процентов перегноя. Высаживали мы луковицы тюльпанов в конце августа – начале сентября, а через месяц после всходов в наших оранжереях начинался период цветения тюльпанов – зрелище необычайной красоты!
В октябре-ноябре мы высаживали мелколуковичные крокусы, садоводы их еще называют весенним шафраном. Зацветали наши крокусы в начале апреля, радуя нас приходом весны. Когда крокусы распускались, они становились похожими на тюльпаны в миниатюре. Окраска наших крокусов была разнообразной: насыщенная желтая, белая, бронзовая, бледно-голубая, лиловая, сиреневая. Также мы выращивали сорта, окрашенные в два цвета: пятнистые и полосатые.
В конце апреля – начале мая у нас зацветали гиацинты. Гиацинт – одно из распространенных луковичных растений. В переводе с греческого «гиацинт» означает «цветок дождей». Мы выращивали разные сорта: белые, розовые, красные, сиреневые, желтые. Гиацинты очень требовательны к почве, влаге и освещению. Почва под посадку гиацинтов должна быстро прогреваться и быть водопроницаемой. Гиацинты любят почвы, богатые кальцием и органикой, легкие и нейтральные. Мы высаживали гиацинты в конце октября, начале ноября. А к Рождеству и Новому году наш магазин, пожалуй, единственный на Оксфорд-стрит, радовал покупателей этими весенними цветами.
Также мы занимались и выращиванием георгин, сравнительно неприхотливых цветов, не требующих трудоемкого ухода: их легко вырастить даже начинающему цветоводу. Научились выращивать и нарциссы: «Голден Гарвест», «Гераниум», «Маунт Худ», «Фловер Рекорд». И почти круглый год в наших оранжереях цвели бальзамины, цветы простые и махровые, с белыми, голубыми, желтыми, красными, розовыми колерами, расположенными на концах побегов в виде зонтика.
Мы с упоением занимались нашим новым делом, которому решили, как и мистер Паркер, посвятить если не всю жизнь, то уж точно ее основную часть. Оказалось, что цветочный бизнес привлекателен не только возможностью получать стабильный доход, но работой в окружении красоты, причем настоящей, созданной своими руками. Это вдохновляло нас, придавало сил даже тогда, когда что-то получалось не так, как хотелось.
Как я уже заметил, годы шли, и спустя семь лет мы с Тимом если не процветали, то уж точно твердо стояли на ногах: магазин приносил хорошую прибыль, Дэн по-прежнему радовал всех своим талантом флориста, на цветочном рынке нас знали, уважали и даже завидовали. Мы смогли нанять достойного управляющего нашими оранжереями (разумеется, со временем мы их выкупили у арендодателя), нашли профессиональных садоводов, которые теперь работали у нас постоянно, и уже не было необходимости нам самим безвылазно торчать в Моссбридже. Наши счета в банке росли, пусть не так стремительно, как хотелось бы, но все равно ощутимо…
Всё это я вспоминал в тот день, когда ранним утром приехал в наш магазин, чтобы приготовиться к празднованию его семилетия. К этому времени я уже владел небольшим домиком в Камден Боро недалеко от станции Сент Панкрас, где жил в полном одиночестве, не считая приходящей домработницы миссис Ллойд; семьей я пока не обзавелся, хотя легкие романы в моей судьбе иногда происходили. Тим же наотрез отказался переезжать ко мне. Он, такой же холостяк, как и я, снимал квартиру в здании нашего магазина, на втором этаже, объясняя это простым удобством жить и работать в одном месте, не тратя времени на дорогу. Первые годы я еще пытался уговорить его купить дом или все-таки перебраться в мой, но вынужден был отступить перед фанатизмом Тима по отношению к нашему общему делу: он дневал и ночевал в магазине, кроме цветов его, казалось, ничего больше не интересовало.
Внешне мы с Тимом были совсем не похожи друг на друга: я достаточно высокий, 5 футов 14 дюймов, черноволосый, с карими глазами и, как мне искренне хотелось верить, спортивным телосложением, и Тим – непослушные рыжие волосы, веснушки на носу, веселые синие глаза, он был худенький и небольшого роста. Я был выше его почти на голову. Он обладал какой-то удивительной способностью сразу располагать к себе, может, поэтому нам так везло с заключением сделок по работе: переговорами всегда занимался Тим лично, а на мне были наши оранжереи, садовники, высадка цветов, доставка удобрений и прочее. А еще он, несмотря на свой легкий и веселый нрав, был достаточно прагматичен и осмотрителен во всем. Я был менее серьезен и не так дотошен, как мой друг: если что-то в жизни складывалось не по намеченному мной пути, я мог махнуть на все рукой и пойти другой дорогой. Тим никогда бы так не поступил: он всегда использовал все методы, чтобы реализовать задуманное.
К семилетию со дня открытия нашего «Цветочного рая» мне исполнилось тридцать два, Тиму – тридцать шесть лет.
Я толкнул дверь и, сопровождаемый звоном колокольчиков, шагнул внутрь магазина. Наших продавцов еще не было: открывались мы в восемь. Однако торговый зал был полностью готов к покупателям: витрины-холодильники утопали в свежих цветах, на центральных стеллажах красовались последние творения Дэна – роскошные букеты, оформленные просто, но изысканно, и спрос на них всегда был велик.
Подойдя к кабинету, я совершенно не удивился, услышав веселый голос Тима, говорившего по телефону: кто еще мог здесь находиться в такую рань?
– Привет фанатикам и трудоголикам! – провозгласил я, плюхаясь в собственное кресло. Тим подмигнул мне и положил телефонную трубку:
– И тебе доброго утра, Дик. Как спалось?
– Отлично, – ответил я. – Ну что, сегодня наш день, а, дружище?
– Конечно наш, – улыбнулся Тим. – Поздравляю с семилетием!
– И я тебя поздравляю. Кстати, у меня сюрприз: в семь часов для нас заказан столик в «Синей птице».
Тим присвистнул:
– Как тебе это удалось?
Замечу, что ресторан на Кингс-Роуд с вышеупомянутым названием считался одним из самых дорогих, элегантных, красивейших заведений, обожаемый даже членами Королевской семьи, и попасть туда без предварительной брони было просто нереально. Поэтому я честно ответил Тиму:
– Заказал столик сразу после Нового года, очень повезло, что был свободный как раз на нашу годовщину.
– Да ты оптимист, – Тим хитро посмотрел на меня. – А если бы мы прогорели?
– Ни за что, – твердо ответил я. – Мы не имели на это никакого права! А особенно после заказанного мной столика.
– Согласен. Эй, Ричард, а жизнь все же классная штука, как ни крути!
Тут нашу беседу прервал Дэн, потом послышались голоса прибывшего персонала, – и праздничный день начался как обычный рабочий. Как и было у нас заведено, в этот день покупателей обслуживали и мы с Тимом; народу было море, поэтому в магазине мы трудились до самого вечера. И лишь в пять часов, лишив себя традиционного чая, передали бразды правления мистеру Бруксу, управляющему, и направились в «Синюю птицу».
Вечер был свеж, еда – превосходна, посетителей в ресторане было видимо-невидимо: дамы в шикарных туалетах сверкали всевозможными драгоценными камнями, их сопровождали не менее элегантные спутники, одетые в дорогие костюмы. По сравнению с ними, мы с Тимом были просто нищими. Да, уровень наших доходов еще не позволял часто посещать такие заведения, поэтому мы от души наслаждались роскошным интерьером, изысканными блюдами и легкой музыкой скрипок…
Вдруг покой и уют окружающей обстановки были нарушены громким раздраженным мужским голосом, доносившимся из-за столика в левом углу зала. Мы с Тимом машинально посмотрели в ту сторону и увидели сидевшего к нам лицом пожилого седовласого господина в элегантном белом костюме, пошитом на заказ. Орлиный нос, грубоватые, но правильные черты лица говорили о его очевидной принадлежности к аристократическому роду, но, несмотря на все это, он не по-джентльменски высказывал что-то гневное своей спутнице, абсолютно не смущаясь ни величием места, где мы все находились, ни тем, что их столик стал центром всеобщего внимания. Его спутница сидела лицом к нему, поэтому со своего места я мог видеть лишь обнаженную спину девушки, облаченной в белое вечернее платье, и ее темно-каштановые волосы, собранные на затылке в изящный узел. Неожиданно она вскочила на ноги, схватила со стола бокал и с размаху грохнула его о пол.
– Надоело! Мне все до чертиков надоело! Хватит с меня! – крикнула она своему спутнику и стремительно прошла между столиков к выходу. Все посетители с интересом смотрели ей вслед. Еще бы! Такие сцены в «Синей птице», наверное, приходилось наблюдать нечасто.
К их столику бесшумно подлетел официант – убрать осколки, пожилой господин раздраженно что-то сказал ему, но своего места, к моему удивлению, не покинул и за своей очаровательной спутницей не помчался. Недовольно оглядев присутствующих, как будто бы это мы помешали ему трапезничать, он принялся за свой ужин.
– Колоритный персонаж, – заметил Тим. – Хотя он вполне может позволить себе орать хоть в Букингемском дворце.
– Ты его знаешь?
– И ты тоже.
Я поперхнулся вином:
– С ума сошел? Да его костюм стоит, наверное, всю нашу годовую выручку!
– Ты в самом деле не узнал его? Странно, ты ведь читаешь газеты!
Я пригляделся внимательней к грубияну в шикарном костюме. Действительно, где-то я уже видел это лицо…
– Адам Кэмпбелл: нефть, недвижимость по всему миру и состояние около десяти миллиардов фунтов стерлингов, – Тим откинулся на спинку кресла. – Неплохо, правда?
– Точно! – воскликнул я, узнавая одного из богатейших людей Англии, если не всего земного шара. – Я читал о нем. Слушай, а на кого это он орал, как думаешь?
Тим пожал плечами:
– Наверное, жена… Хотя постой, его жена вроде умерла год назад. Тогда, быть может, любовница. Мистеру Кэмпбеллу чихать на общественное мнение, при его деньгах он может себе позволить появиться с кем угодно и где угодно.
Не знаю, что на меня нашло, но я решил во что бы то ни стало узнать, кто была эта дама, или хотя бы рассмотреть ее лицо: спина была очень привлекательна. Заметив, что меховое манто спутницы миллиардера так и осталось на кресле, я понял, что она, несмотря на ссору, должна вернуться за столик, поэтому с удвоенным интересом стал наблюдать за входом. Через несколько минут девушка в белом вошла в зал. Я взглянул на нее и умер на месте. Этот момент я запомнил на всю жизнь. Меня как будто током ударило: так она была хороша, ослепительна, божественна! С замершим сердцем наблюдал я за тем, как она, выпрямив спину, с гордо поднятой головой шла к их столику, сопровождаемая восхищенными взглядами всех без исключения мужчин в этом зале.
И было чем восхищаться, скажу я вам! Безупречные, ангельские черты лица, огромные глаза (жаль, я не рассмотрел, какого они цвета), чувственные губы; собранные волосы открывали дивную шею, статные плечи; покрой ее расшитого драгоценными камнями платья демонстрировал тонкую талию, высокую грудь, умопомрачительную фигурку. Девушка была очень молода, на вид я дал бы ей не больше восемнадцати лет, и привлекала какой-то чересчур броской, нетипичной для Англии красотой. Завороженный, я смотрел, как богиня продефилировала через весь зал к своему креслу и грациозно опустилась в него, предоставив мне возможность вновь полюбоваться ее обнаженной спиной.
– Эй, дружище! Очнись! – меня вывел из оцепенения голос Тима. Я вздрогнул и посмотрел на него, возвращаясь к реальности.
– Что с тобой?
– Я люблю ее, – медленно сказал я. – И хочу на ней жениться.
– Ты пьян? – Тим от души веселился. – Хочешь отбить у миллиардера подружку? Да она даже не взглянет в твою сторону! Прости, друг, но такие девушки не для нас, простых смертных.
– Почему это? – обиделся я. – Чем мы хуже?
– Дик, ты что, спятил? Посмотри, какие на ней бриллианты! А манто! Ни мне, ни тебе не по средствам ухаживать за такими девушками, забудь о ней!
Тим был прав, как всегда. Куда мне, простому цветоводу, тягаться с миллиардами Кэмпбелла! С неприязнью смотрел я на то, как моя принцесса положила свою прелестную ручку на руку старикана и, наклонившись к нему, что-то говорила, видимо, примиряющее, потому что лицо Кэмпбелла вдруг расцвело, он довольно улыбнулся и поцеловал ей руку. При этом глядел на свою спутницу с такой нежностью, что меня затошнило.
– Денежный мешок! – пробурчал я.
Тим тоже, оказывается, наблюдал за ними:
– Ну, что я говорил? Видишь, у них все идет на лад: повздорили, помирились. Сейчас он увезет ее домой, а утром подарит новое манто. Проза жизни, мой друг!
И действительно, мистер Кэмпбелл подозвал официанта, расплатился по счету, и они встали из-за стола. С тоской смотрел я на то, как миллиардер покровительственным жестом накинул на плечи девушки манто, она взяла его под руку, и они ушли. Моя принцесса и старикан. Красавица и чудовище.
– Пойдем отсюда, – хмуро предложил я.
– Ричард, ты что? – Тим был искренне удивлен. – Портить наш праздник из-за какой-то ерунды? Мало ли на свете красивых девушек!
– Прости, друг, ты прав. Давай тогда хотя бы напьемся!
– Здесь? Да о нас завтра напишут все газеты: два цветовода устроили дебош в «Синей птице» на глазах у высшего света Лондона! Хорошая идея, Дик, от клиентов отбоя не будет! Правда, в этом заведении, боюсь, мы больше никогда не поужинаем.
Я рассмеялся, напряжение было снято. Спасибо Тиму!
Мы посидели еще немного, потом вызвали такси и разъехались по домам.
Уже засыпая, я подумал о том, что моя принцесса в белом сейчас, наверное, лежит рядом со стариком Кэмпбеллом в каком-нибудь роскошном гостиничном номере и слушает его храп. Что ж, каждому свое. Проза жизни, как верно заметил Тим.
Образ девушки в белом преследовал меня и в последующие дни. Я вспоминал обворожительное личико, легкую походку, грацию и изящество ее движений. Не знаю, что это было со мной, может, любовь с первого взгляда, а может, просто наваждение; я даже не знал, как ее зовут, а она и не представляла, что я вообще существую на этом свете.
Это был конец мая. В один из дней после обеда мы с Тимом, как обычно, сидели в кабинете, подбивая выручку за месяц и разбираясь со счетами.
– Давай прервемся, – наконец сказал я. – Схожу принесу нам кофе.
– И захвати что-нибудь перекусить! – крикнул мне вдогонку Тим, не отрываясь от бумаг.
Я вышел на Оксфорд-стрит, не спеша побрел вверх, щурясь от майского солнышка, купил нам с Тимом два стаканчика капучино и сэндвичи и неторопливо пошел назад. Переходя улицу за квартал от нашего магазина, я заметил, как у меня выпал бумажник, который я небрежно нес под мышкой. И выпал неудачно: как раз посреди дороги. Руки у меня были заняты покупками, поэтому, чертыхаясь и стараясь не пролить кофе, я присел на корточки, осторожно поставив бумажные стаканчики на землю. Водители автомобилей, которых я вынудил объезжать меня, недовольно сигналили со всех сторон, но я не обращал на них внимания. Торопливо засовывая бумажник во внутренний карман пиджака, я поднял голову – и увидел несущийся на меня серебристый «Бентли», который, казалось, и не думал сворачивать или хотя бы притормозить. Я вскочил на ноги, и в эту же секунду получил удар бампером. Раздался отчаянный визг тормозов – его я услышал лежа на дороге, о которую хорошенько приложился затылком. Ко мне со всех сторон мчались знакомые торговцы, кто-то кричал:
– Вызывайте полицию! Человека сбили!
Сознания я не потерял, но встать почему-то не получалось. В этот момент я увидел возле своего лица стройные женские ножки в черных туфельках на высоком каблуке; обладательница ножек присела рядом со мной:
– Сэр, простите меня, бога ради, простите! Как вы? Можете подняться?
Я взглянул на нее и оторопел: это была она, моя принцесса! То же прелестное личико, только сейчас оно было белым от испуга. И я наконец-то увидел ее глаза – необычного темно-зеленого цвета, в обрамлении длиннющих черных ресниц; каштановые локоны были распущены до плеч, на принцессе был брючный костюм терракотового цвета, явно от дизайнера с Бонд-стрит. Несмотря на серьезность обстановки, я залюбовался ею. А она, сидя рядом, попыталась положить мою голову к себе на колени, но ее остановил какой-то громила в черном костюме:
– Мисс, лучше его не трогать, мало ли что там…
– Дэвид, вызови скорую! – приказала ему моя принцесса, из чего я сделал вывод, что они, видимо, ехали в одной машине.
– Не надо скорую, – я решил, что пора подать признаки жизни. – Помогите мне подняться.
Вокруг нас уже собралась внушительная толпа, из которой доносились возмущенные возгласы:
– Безобразие! Надо ж так мчаться!
– Вызвал кто-нибудь полицию, в конце концов?
– Простите, сэр, – умоляюще сказала моя принцесса, – я недавно за рулем, я вас сразу не заметила…
– Ничего, мисс, не волнуйтесь, – вымолвил я. Ее громила Дэвид легко поднял меня на ноги и теперь заботливо, как мамочка, поддерживал под руки.
Я обратился к собравшимся:
– Спасибо за участие, со мной все в порядке, не надо полиции! Мы сами разберемся, хорошо?
Люди еще недовольно пошумели и постепенно разошлись. Меня усадили на заднее сиденье «Бентли», принцесса села рядом и приказала Дэвиду:
– Срочно вези нас в больницу!
– В какую, мисс?
– Да все равно! – воскликнула она, нервно кусая губы. – В хорошую, разумеется! Я должна убедиться, что с ним все в порядке.
А со мной и правда все было в порядке: я просто не верил, что все это происходит на самом деле. Но голова немного кружилась, поэтому спорить с ними я не стал и покорно позволил отвезти себя в больницу, которой оказалась клиника «Роял Марсден» на Фулхэм-роуд. Дэвид припарковал роскошный «Бентли» прямо у входа, после чего меня осторожно, как будто я был хрустальный, препроводили в приемное отделение. Чувствовал я себя прекрасно, несмотря на усилившееся головокружение и непонятно откуда взявшуюся тошноту: рядом со мной шла моя принцесса.
– Послушайте, мисс, – у меня чуть было не вырвалось «Ваше высочество». – Может, не стоит? Тем более я без документов и медицинской страховки.
– Ерунда, – отмахнулась она. – Скажите только ваше имя, остальное я улажу.
– Ричард. Ричард Дин, – представился я. – А вас?
– Брэнда, меня зовут Брэнда, – выпалила она и тут же отдала приказ Дэвиду. – Сиди с ним, никуда не отходи! Я скоро!
И умчалась куда-то по белоснежному коридору. Мы с Дэвидом опустились в глубокие мягкие кресла. Перед глазами у меня стояла пелена, по-прежнему тошнило: видно, крепко я стукнулся об асфальт. Но зато я знаю имя моей незнакомки: «Брэнда, Брэнда!» – повторял я про себя. Наверное, выражение моего лица вызвало обоснованное беспокойство у Дэвида, потому что он все так же заботливо спросил:
– С вами точно все в порядке, сэр?
– О, да! – я продемонстрировал ему лучезарную улыбку. – Теперь я совершенно счастлив! вы не представляете, как я рад, что моя мечта сбылась!
– Вы мечтали попасть под машину? – Дэвид посмотрел на меня с какой-то тревогой.
– Что? Нет конечно, просто я…
В этот момент я увидел, как к нам направляется Брэнда, а за ней, едва поспевая, пожилой доктор, как и полагается, в белом халате. Дэвид поднялся им навстречу и что-то шепнул Брэнде, показывая на меня своей огромной ручищей, видимо, призывая ее обратиться и к психиатру тоже. Я уже хотел было вмешаться, но седовласый доктор завладел мною окончательно и бесповоротно. Профессиональным движением оттянув мне веки, он заглянул куда-то внутрь моих глаз, после чего заявил:
– Мистер Дин, я доктор Роджерс. Сейчас вас отвезут в палату, и мы начнем осмотр.
Откуда-то возникли два санитара, меня торжественно уложили на каталку, не обращая внимания на мои слабые протесты, и повезли по коридору. Брэнда шла рядом, накинув на плечи белый халат.
– Послушайте, – я попытался привстать и обратиться к ней, но доктор мягко и вместе с тем настойчиво уложил меня обратно:
– Прошу вас не вставать и не разговаривать, мистер Дин. Не переживайте, вы в надежных руках.
– Что я еще могу для вас сделать? – спросила меня Брэнда. – Может, надо кому-нибудь позвонить?
– Позвонить? – я совсем забыл о Тиме, который, наверное, уже с ума сходит: друг ушел за кофе и не вернулся.
– Если вас не затруднит, – я продиктовал Брэнде номер нашего магазина, – позвоните моему приятелю. Его зовут Тим Грант, мы работаем вместе. Сейчас он, должно быть, голову ломает, что со мной случилось: я всего лишь пошел купить нам кофе.
– Да-да, не волнуйтесь! Я немедленно ему позвоню, а потом загляну к вам, хорошо?
Не дождавшись ответа, моя принцесса развернулась и побежала на своих высоченных каблуках в обратном направлении, на ходу вырывая из своего блокнота лист, куда она записала телефонный номер.
Меня привезли в отдельную палату, где доктор Роджерс простучал меня молоточком, потом медсестра в белоснежной форме взяла кровь, после чего что-то ввела внутривенно, – и я отключился.
Когда я открыл глаза, сразу увидел склонившееся надо мной лицо доктора Роджерса:
– Ну-с, молодой человек, как мы себя чувствуем?
– Чудесно, – ответил я, еще не понимая, где нахожусь, и попытался приподняться.
– Нет-нет! – протестующе сказал доктор. – Покой, полный покой. У вас легкое сотрясеньице, придется пару деньков полежать у нас.
Я мысленно представил себе счет за лечение и отдельную палату: все-таки лишние траты как-то не входили в мои планы. Наверное, беспокойство отразилось на моем лице, потому что доктор поспешил утешить меня:
– Не волнуйтесь, все расходы ваша подруга взяла на себя. Лежите спокойно. Если все пойдет как надо, послезавтра я вас выпишу. Кстати, она хочет вас видеть.
Он открыл дверь, и в палату вошла Брэнда. В руках у нее был букет сирени. Доктор Роджерс улыбнулся ей и вышел, тактично прикрыв за собой дверь.
– Привет! – она внимательно посмотрела на меня своими бесподобными глазами, поставила букет в вазу и села рядом. – Как вы?
– Отлично, – бодро ответил я, пытаясь принять наиболее импозантный вид, утопая в больничных подушках, – спасибо, что пришли!
– Да я, в общем-то, никуда и не уходила, – смущенно сказала Брэнда. – Вы спали всего пару часов.
Я почувствовал, как у меня бешено забилось сердце: неужели моя принцесса действительно все это время провела у дверей моей палаты?! Невероятно! Уму непостижимо!
– Вы ко всем незнакомым людям так внимательны?
– Только к тем, кого сбиваю.
– И большой у вас список?
– Нет, вы – моя первая жертва.
Мы засмеялись.
– Ричард, – она впервые назвала меня по имени, это было приятно. – Простите меня еще раз. Хочу, чтобы вы знали: ваше лечение я полностью оплатила и еще собираюсь выплатить вам компенсацию, так сказать, за моральный ущерб.
– Не стоит, – ответил я. – Я вообще-то в состоянии сам оплатить все счета.
Она заметно смутилась:
– Я вовсе не хотела вас обидеть, правда! Я знаю, что у вас свое дело, отличный магазин и все такое…
Интересно, откуда она это знает? Не мог же Тим рассказать ей все о нашем бизнесе и устроить экскурсию по магазину? Это как-то на него не похоже.
– Ваш друг скоро будет здесь, – как будто прочитав часть моих мыслей, сказала Брэнда. – Я его еще не видела, но мой охранник поехал за ним сразу после нашего разговора: как я поняла, они сначала заедут к вам домой за вещами, а потом Дэвид привезет его сюда, думаю, уже привез. Не волнуйтесь, мистера Гранта сразу проводят в палату, я договорилась.
Значит, Дэвид – ее охранник! Интересно… От кого же он ее охраняет? А от кого вообще охраняют подружек миллиардеров?
– Ричард, я выписала чек, впишите в него любую сумму, слышите? Любую! Не ограничивайте себя ни в чем.
Она вытащила чековую книжку, оторвала чек и положила его на тумбочку у моей кровати.
– Брэнда, вы что, всерьез думаете, что я возьму ваши деньги?
– Ричард, еще раз прошу: не волнуйтесь так и поверьте, я не хочу вас обидеть. Просто так будет лучше и вам, и мне, – она испытующе посмотрела на меня. – Если вы решите обратиться в суд…
А-а, вот что так тревожило мою принцессу! Огласка. Конечно, миллиардеру Кэмпбеллу, наверное, не очень-то улыбалось попасть на первые полосы газет, если бы я подал на его подружку в суд.
– Я не намерен обращаться ни в полицию, ни в суд, – твердо сказал я Брэнде.
– О, Ричард, я вовсе не это имела в виду… – запротестовала она, но в ее взгляде явно читалось облегчение. Почему-то меня это задело.
– Даю вам слово. Можете больше не торчать у дверей палаты. И заберите ваш чек, – довольно грубо сказал я.
И вдруг моя принцесса заплакала, закрыв лицо ладонями. Мне стало невыразимо, жутко стыдно:
– Брэнда, дорогая, простите меня! Я хам и негодяй, и меня нужно было додавить вашей машиной! Обещайте, что обязательно сделаете это, когда я выпишусь!
Она подняла голову и улыбнулась сквозь слезы:
– Вы такой милый! Извините меня. Вы, верно, думаете, что я чудовище, которое заботится только о себе, но это не так! Поверьте мне, пожалуйста!
Она наклонилась ко мне и совершенно естественно взяла меня за руку. Я абсолютно не возражал.
– Ричард, сейчас не время и не место для подобных откровений, но обещайте, что поужинаете со мной, когда поправитесь!
– С удовольствием! Доктор Роджерс сказал, что выпишет меня послезавтра, вот тогда мы и поговорим.
– Позвольте, я заеду за вами в больницу?
– Идет. Хотя это и не в моих правилах: обычно я предпочитаю сам заезжать за хорошенькими девушками.
Она улыбнулась:
– Нет, вы все-таки душка!
В этот момент дверь палаты распахнулась и к нам буквально ворвался Тим:
– Дик, я тебя сам сейчас перееду! Какого черта?!
Он запнулся, изумленно глядя на Брэнду.
– А она что здесь делает? Как ты ее нашел?
– Тим, дружище, я так рад тебя видеть! – радостно сказал я. – Проходи, присаживайся. Со мной, как видишь, все в порядке.
– Объясни немедленно, что тут у вас происходит, – потребовал Тим. – И в первую очередь меня интересует, как ты ее нашел?
– Простите, мистер Грант, – вмешалась Брэнда, – я чего-то не понимаю… Это я вам звонила. Так уж вышло, что я сбила Ричарда, потом привезла его сюда, а Дэвида отправила к вам. Так что это я вас нашла, а не Ричард меня.
– А ваш друг тоже здесь? – не унимался Тим, словно не обращая внимания на знаки, которые я ему отчаянно подавал.
Брэнда недоуменно уставилась на него:
– Какой друг? Дэвид? Конечно, он здесь, ждет возле палаты.
– Тим, ты привез мои вещи? – завопил я, показывая ему кулак из-под одеяла.
Тим пожал плечами:
– Ладно, не мое это дело, потом расскажешь. И вообще я собирался тебя убить! Сейчас и займусь этим.
– Пожалуй, я пойду, – сказала Брэнда. – Выздоравливайте, Ричард, я загляну позже.
Она вышла, и Тим сразу набросился на меня:
– Отвечай немедленно, негодяй! Как тебя угораздило пойти за кофе и чуть не отправиться на тот свет?!
– Успокойся, все не так страшно. Я просто выронил бумажник посреди дороги, а тут Брэнда на своем «Бентли». Понимаешь, она недавно водит и чуть-чуть задела меня бампером, а головой я ударился сам, когда падал.
– Слава Богу, живой остался, – Тим все еще был возмущен. – Надеюсь, ты это ей с рук не спустишь? Надо обратиться в полицию и в суд: кто дал ей право переезжать людей? Пусть отвечает за свои действия!
– Ни за что! Тем более она уже оплатила мое лечение и даже собирается выплатить компенсацию. Вот чек, смотри, сумму я могу вписать сам!
Тим повертел в руках пустой чек, оставленный Брэндой на тумбочке:
– Что за странная подпись? Ты видел? Как, говоришь, ее имя?
– Брэнда.
– А дальше?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?