Текст книги "Магия на каждый день"
![](/books_files/covers/thumbs_240/magiya-na-kazhdyy-den-66016.jpg)
Автор книги: Арина Холина
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ты далеко живешь? – на ухо спросила Саша Игоря.
– В соседнем доме, – тихо ответил Игорь.
– Пойдем к тебе?
Он кивнул и повел ее в особняк через дорогу. Завидев в гостиной первый же диван, Саша поволокла на него Игоря. Они упали на широкую тахту и принялись стаскивать друг с друга одежду. Только прижавшись к нему обнаженным телом, Саша почувствовала некоторое облегчение: она даже не стала его разглядывать – и так знала, что он совершенство. Они так страстно целовались, что он как-то совсем незаметно оказался внутри ее, но только Саша это почувствовала, как поняла, что большего уже может не быть – вот оно, физическое блаженство! Ему не надо было быть опытным, страстным, внимательным, нежным – то, что он просто был, заполнял ее, казалось высшим, неземным счастьем. Такие чувства она ни разу не испытывала – ни с одним мужчиной ее тело не было таким открытым, ни с кем она не забывала обо всем настолько, чтобы ни одна посторонняя мысль не прокралась в голову. Саша даже не могла подумать: «Ах, как хорошо!» – она могла только чувствовать это.
Они не могли остановиться несколько часов: не останавливаясь, не передыхая, занимались сексом снова и снова – и все казалось мало. Наконец, когда в очередной раз все закончилось, у Саши предательски затряслись поджилки с внутренней стороны бедра. Игорь расхохотался и отполз в сторону.
– Может, сходим в душ? – предложил он.
– Не уверена, что могу встать, – еле выговорила Саша.
Но он только рассмеялся и потащил ее за собой – в огромную современную душевую кабину, где Саша забыла, что заниматься сексом в ванной – несусветная глупость, так как всегда неудобно и скользко. Оказалось, настолько удобно, что они проделали все два раза, а то, что сверху на них падала теплая вода, было особенно приятно. Саша даже не вспоминала, что всегда считала вот такой секс под душем пошлостью и фантазиями кинорежиссеров, – ей было просто здорово.
– Слушай, ты, сексуальный маньяк, – вяло произнесла Саша, когда они все-таки помылись и завернулись в халаты. – Откуда я могу позвонить в 911 и сказать, что меня уделали до смерти?
– У меня целых пять адвокатов, – предупредил Игорь. – Ты еще и виноватой окажешься.
– Сестру надо предупредить, что я сегодня не ночую, – пояснила Саша.
Игорь принес трубку, Саша разбудила Настю, все ей объяснила, за что получила дозу упреков и подробный рассказ о том, как Гайсинский предложил Насте роль.
– Вот видишь, без всякой магии можно быть особенной, – торжественно объявила Настя.
– Согласна! – подтвердила счастливая Саша и повесила трубку.
– Саша, – серьезно обратился к ней Игорь.
– Да, дорогой, твоя сексуальная рабыня к твоим услугам, – Саша устроилась у него в ногах.
– А ты не хочешь пожить у меня?
– То есть?
– Знаешь… – Он задумался. – Мне кажется, нам пока не стоит расставаться.
– Ой! Это… В общем… – растерялась Саша. – В том смысле, что я согласна.
Игорь просиял, затащил Сашу к себе в кресло и поцеловал в ключицу.
– Только не секс! – взмолилась Саша. – Пожалуйста, давай не будем заниматься сексом в ближайшие… десять минут.
– Как скажешь. – Игорь пожал плечами. – Может, я тогда успею вызвать девочку?
– Только чтобы я ничего не знала, – ответила Саша, прижимаясь к нему, так как представить, что можно находиться поблизости от такого сексапильного мужчины и не заниматься с ним любовью, было совершенно невозможно.
Глава 8
Магия против кино
– Когда любишь, жизнь становится такой полной, такой яркой! – Саша стояла в углу крошечного балкона, который выходил на Тверскую, и декламировала оды в честь своего нового возлюбленного.
– Саш, я рада за тебя, но не забывай, что любишь ты всего несколько часов, – заметила Настя. – И пока вас ничего не связывает, кроме отчаянного секса. Ты меня понимаешь?
– Да, я понимаю и ценю твое беспокойство! – возбужденно ответила Саша. – Но! Дай мне насладиться последствиями отчаянного секса, который не был бы таким отчаянным, если бы я думала, что это просто секс, без чувств, – секс с человеком, который нужен только для секса, а не для души.
– Есть разница? – оживилась Настя.
– Грандиозная! – воскликнула Саша и повернулась лицом к улице: – Я люблю вас, люди!
С шестого этажа было очень удобно обращаться к народу – достаточно высоко, тебя мало кто замечает, но все-таки не так далеко от земли – люди отсюда не казались муравьишками, можно было разглядеть лица.
– Ты, кстати, в курсе, что у нас шестой дом, шестой этаж и квартира шестьдесят? А ноль отвалился.
– Число зверя? – расхохоталась Саша. – Что-то должно случиться?
И тут зазвонил дверной звонок.
– Та-ак… – Настя поднялась со стула. – Почта? Вика? Соседи?
– Дьявол? – предположила Саша.
– Очень мы ему нужны… – Настя закатила глаза и пошла к двери. – Мама?! – воскликнула она, посмотрев в «глазок». – Черт!
– А-а!!! – заголосили в унисон Аглая и Анна, переступив порог квартиры. – Что за кошмар на тебе?!
– Мама, тетя, это всего лишь свитер! – увещевала их Настя, в то время как родственницы сбились в кучу и замерли в дверях.
– Детка, милая, но почему он розовый? И что это за жуткие цветочки? – Анна ткнула пальцем в вязаные розочки, пристроившиеся на горловине.
– Мама, Аня, вы заходите, свитер не кусается, и он не заразный, честное слово, – усмехнулась Саша.
– Ну, ладно… – нехотя согласились дамочки и, с опаской косясь на свитер, прошли в гостиную.
– А тут ничего… – сообщила Аглая, осмотрев комнату. – Вполне пристойные апартаменты.
– Как вы нас нашли? – удивилась Саша.
– По номеру телефона, – Аглая пожала плечами. – Настя звонила вчера вечером с домашнего, а мы посмотрели телефонную базу. Никаких чудес.
– А-а… – Девушки переглянулись.
– Вы же нам рады? – насторожились гостьи.
– Очень! – воскликнула Саша. – И будем еще больше рады, если вы не будете появляться здесь каждый день.
– Мило, – кивнула Анна.
– Я не то хотела сказать… – смутилась Саша.
– Понятно. – Аглая пожала плечами. – И как твои поиски единственного? Начались?
– Еще как! – восторжествовала Саша. – Я уже его нашла!
– Что?! – расхохоталась Анна.
– Детка, это что, сейчас можно купить в магазине? – опешила Аглая. – Прошло ведь всего двое суток…
– Мне везет! – ликовала Саша.
– Извините, мне надо в ванную. – Аглая выбралась из кресла.
– Я провожу, – вызвалась Настя. – Кто будет чай, кофе, сок, лимонад, вино, ром, шампанское?
В ванной Аглая тщательно заперла дверь, включила воду и оглянулась по сторонам. Обнаружив на раковине щетку для волос, размотала несколько темных прядей, аккуратно уложила в пакетик. Заметила на полу пластырь с еще красным пятном засохшей крови, подхватила и спрятала в бумажник. После чего помыла руки, спустила воду в туалете, освежила макияж и вернулась в комнату, где хозяйки уже накрыли завтрак.
– Поверьте, у нас все чудесно! – убеждала Саша. – Вы просто предубеждены! Быть человеком – здорово!
– А люди, вообще-то, считают, что быть ведьмой намного лучше! – взорвалась Аглая.
– Глаша… – Анна успокаивающе похлопала ее по плечу.
– Ну, уж нет! – рассвирепела Аглая. – Не могу это слушать! Мы умнее, талантливее, глубже людей! Мы владеем знаниями, о которых все твое человечество и понятия не имеет, мы…
– А самолеты? – усмехнулась Настя. – Или Интернет? Что ты можешь противопоставить техническому прогрессу? Люди не так глупы, как тебе кажется!
– Самолеты? – мрачно повторила Аглая.
Она раскинула руки параллельно земле, встала на мыски и взмыла в воздух.
– Потолок! – предупредила Анна.
– Ой, мама… – пробормотала Саша. – Ты умеешь летать? Но почему… мы…
Аглая спустилась на пол.
– Потому что, дорогая, вам было рано, – пояснила она. – Если бы вы вдруг начали летать над Истрой – а по незрелости вы вряд ли смогли бы удержаться, – нас бы не то что сожгли – нас бы разорвали на части. Ты еще многого не знаешь. И, что грустно, не хочешь узнать. Пока у вас есть только сила, но нет представления, как ею пользоваться. Но вы решили быть ближе к людям! Что, милочка, ты, я вижу, хотела бы полетать? – Она набросилась на Настю, которая смотрела на тетку во все глаза.
– Ма, а ты тоже так можешь? – обратилась Настя к Анне.
Анна хмыкнула, чуть напряглась и поднялась вверх вместе с креслом, в котором сидела.
– Дочка, любовь моя, передай мне «Рокфор», – попросила она и расхохоталась.
– Не жалеете? – поинтересовалась Аглая.
Саша посмотрела на Настю, Настя задрала голову и взглянула на Анну, но опомнилась и энергично замотала головой.
– Ладно. – Аглая развела руками.
Она заговорщицки подмигнула сестре и вежливо-вежливо поблагодарила хозяек за гостеприимство.
– Думаю, нам пора, – объявила Аглая. – Ань, спускайся.
А через пару минут, уже в лифте, она воскликнула:
– Ну, засранки! Мы им покажем, что такое настоящее колдовство! Никуда они не денутся!
– А может… – засомневалась Анна.
– Не может! – заорала Аглая. – Мы должны вернуть этих идиоток в семью! Род Леммов не прервется!
– Ты сейчас похожа на Амалию… – сообщила Анна и немного отодвинулась от разбушевавшейся сестры.
– Вот и прекрасно! – Аглая сверкнула узкими, как у змеи, зрачками.
Такое двоюродная сестра видела не первый раз в жизни.
* * *
– Я не читаю женские романы! – заявила высокая пепельная блондинка с роскошными зелеными глазами. – Не выношу все эти сантименты, розовые сопли…
Блондинка совершенно точно считала, что она – королева вечеринки. И не только вечеринки – королева жизни: самая остроумная, самая красивая, самая успешная.
Блондинка вела ток-шоу на телевидении, развлекательную музыкальную передачу, появлялась на самых известных вечеринках и постоянно украшала собой светскую хронику.
Ее звали Елена, и она действительно была хороша: над волосами поработал лучший в городе колорист, платье лично для нее шил Чапурин, туфельки она купила в бутике Майкла Корса, а украшения ее не оставляли сомнений – это был чистой воды Булгари.
Саше не было никакого дела до блондинки: она могла даже облить свои роскошные пепельные волосы водкой и поджечь, могла признаться в связях с Аль– Каидой или в том, что спит с президентом, – ничто не могло отвлечь Сашу от Игоря. Но, когда заговорили об успехе женщин-писательниц, Саша сказала, что ее тетка – Анна Смирнова, что и побудило Елену скорчить презрительную мину.
– Моя тетя пишет не женские, а просто романы. И в них больше секса, чем сантиментов, – заявила Саша.
– Зачем читать о сексе? – делано рассмеялась блондинка. – Лучше им заниматься! Никогда не читаю все эти глупые журнальные статьи и глупые женские романы! Я даже «Секс в большом городе» не видела.
– Моя тетя не пишет глупые романы, – с нажимом повторила Саша.
Она не совсем понимала, зачем ввязывается в нелепый спор с этой надутой стервой, но вдруг обуявшая ее гордость за семью, в которой, в отличие от Елены, никто никогда не делал ничего глупого и бездарного, не дала поразмыслить. Чувства захлестнули, и Сашу прорвало:
– Не помнишь, какая последняя тема была на твоей передаче? Интимные стрижки – миф или реальность? Так, кажется? Глубоко интеллектуальная задача, лучшие умы бились над ее решением! Конечно, я не смотрю такие пустые, никчемные программы, но, раз уж мы заговорили о женской глупости, позволь заметить, что к твоему цвету волос совершенно не идет лиловый бархат.
Все это Саша произнесла спокойно, с дружелюбной улыбкой на устах.
Елена, открыв рот, посмотрела на нее, а остальные гости захихикали в кулак.
– Игорь… – промямлила наконец Елена. И не закончила начатую фразу.
Саша уставилась на блондинку во все глаза, и Елена почувствовала, что забывает слова. Забывает потому, что на нее накатывает мигрень – страшная, до тошноты (которая пройдет, едва Елена переступит порог своей квартиры). Кое-как попрощавшись, Елена ушла, и стоило ей скрыться из поля видимости, как весь стол разразился аплодисментами.
Саша хохотала вместе со всеми, выслушивая истории о том, какая Елена стерва и дура, и не заметила, что из ее сумочки выпал толстый черный жучок, пробрался на кухню, вылетел через окно и помчался в сторону Волоколамского шоссе.
* * *
– Хорошо, что он известный человек, – говорила Анна, вырезая из журнала фотографию Сергея Гайсинского.
– Дай сюда свечи! – потребовала Аглая.
Свечи должны были быть из настоящего пчелиного воска – это усиливало магию. А еще, по-хорошему, следовало вылепить похожее на объект лицо и сделать некое подобие внутренних органов.
Фигурка получалась довольно большая – сантиметров пятьдесят. Аглая постаралась – даже приделала восковому Сергею член и мошонку.
– Сделать побольше или поменьше? – хихикнула она.
– Не отвлекайся! – прикрикнула на двоюродную сестру Анна.
Ближе к полуночи все было готово: восковая фигурка покоилась на серебряном подносе; на зеркале, лицом вниз, находилась фотография Гайсинского, а посреди обеденного стола на кухне лежала тонкая старинная книга, раскрытая на странице с красно-золотой пентаграммой.
С первым боем часов, предвещавшим начало нового дня, Аглая устроилась с одной стороны стола – там, где лежало зеркало, Анна села с другого конца – напротив фигурки. Она протянула руки над восковым человечком и зашептала:
– Ты мягкий, как воск, ты теряешь волю, твой разум принадлежит мне, слушай, что я тебе прикажу…
С каждым словом она вставляла в голову фигурки длинные, не меньше десяти сантиметров, иголки.
– Отражение, открой нам грядущего дверь, не смотри назад – там лишь прошлого тень, во мраке свет увидал – на судьбу посмотри, и в пустые глаза ее загляни, ты увидишь там славу, богатство и лесть, ты про гордость забудь, за дверьми оставь спесь…
Скоро слова перешли в неразборчивое бормотание: ведьмы склонились над столом, и от их жаркого шепота в комнате, казалось, поднималась температура – фигурка плавилась, а фотография обугливалась по краям. Когда последний кусочек журнальной вырезки превратился в прах, а восковой человечек – в лужицу, Аглая дунула что было сил, и пепел легким облачком перенесся на поднос. Аглая быстро перемешала его эбонитовой палочкой с растопленным воском, после чего ведьмы взялись за руки и воззвали:
– Сделай так, как мы велим!
Затем Анна вылила в поднос голубую жидкость из высокой пузатой бутылки, и воск испарился.
Аглая взяла книгу, провела пальцем по пентаграмме и объявила:
– Колдовство закончено!
Часы пробили последний удар – время, казалось, замерло, а теперь вновь оживало. Анна открыла окно – со свежим воздухом в комнату влетел большой черный жук и рухнул на плечо Аглае. Аглая подмигнула сестре, и женщины расхохотались.
* * *
Настя лежала на диване и смотрела передачу про моду, когда в гостиной запел мобильный.
– Алло! – произнесла она, с неохотой выбравшись из-под теплого пледа.
– Настя, это Сергей! – поздоровалась трубка голосом Гайсинского. – Извини, но давай встретимся в четверг, а? Мне позвонили инвесторы – хотят что-то обсудить. Теоретически я могу отложить с ними встречу, но, если честно, лучше этого не делать.
– Ну, что ты! – выдохнула Настя. – Без проблем! В четверг, так в четверг. Спасибо, что позвонил.
* * *
– Не понимаю, – отрицала Настя в четверг в двенадцать часов десять минут.
– Настя, Настя! – взывал Сергей. – У меня безвыходное положение!
– Не бывает безвыходных положений, – чужим голосом произнесла Настя.
– Да, выход есть: я могу снять малобюджетный сериал. И это будет очередной позор! Но пойми: у меня есть шанс сделать высококлассное кино – как «Место встречи изменить нельзя»!
– Твой шанс – снять какую-то бездарную клюшку, которая трахается с деньгами, только потому, что тебя шантажирует ее кредитная карточка? Он что, правда, может не дать денег? – Настя откинулась на спинку стула и вынула из сумочки сигареты.
– Здесь нельзя курить… – простонал Сергей.
– Да пошел ты… – ответила Настя и закурила.
– Вообще-то, она не бездарная клюшка, – мстительно сообщил Сергей. – Она начинающая актриса, снималась уже в двух фильмах и сериале.
– Да ну? – Настя подняла брови.
– Ну, да… – кивнул Сергей. – Так что извини. Решение окончательное. Я обязательно приглашу тебя в следующий проект.
Но правда заключалась в том, что, конечно, Гайсинский не очень-то хотел снимать какую-то там начинающую актрису, и инвестор не то чтобы давил, а, скорее, намекал… Но еще со вчерашнего вечера, когда инвестор пригласил его вовсе не на судьбоносные переговоры, а всего-навсего на обед, Сергей уже мучился, и страдал, и не находил себе места. В ночь со вторника на среду его одолело беспокойство, причину которого он искал всю ночь – метался, пил виски, курил вишневый табак… И нашел!
Анастасия!
Сама мысль о ней доставляла нравственные мучения – она терзала, давила и угнетала его! Конечно, Сергей был разумным человеком и попытался доказать себе, что все это глупости, что он, возможно, каким-то невероятным образом умудрился в нее втрескаться, но… Чем добрее и рассудительнее он старался быть, тем больше ему хотелось ворваться к Насте и наорать на нее за то, что она появилась в его жизни…
И когда ему, измученному, инвестор в очередной раз намекнул, что его, инвестора, протеже неплохо бы пристроить, и лучше всего на главную роль, нервный и невыспавшийся Сергей прогнулся. И мгновенно почувствовал облегчение – никаких Анастасий, никогда и ни за что!
Настя сидела, опустив голову. Ей так хотелось наслать на проститутку Гайсинского какую-нибудь старую добрую порчу, но она ведь была обыкновенной девушкой, а не ведьмой.
Да, не ведьмой, не ведьмой, не ведьмой! Черт, черт, черт!
Не говоря ни слова, она встала и вышла из кабинета режиссера, который, разумеется, что-то бубнил ей вслед, но, впрочем, не очень настойчиво.
Выйдя из здания, Настя сделала странную вещь, объяснить которую не могла и не желала: она сняла розовые дымчатые очки от Диор, швырнула их на тротуар и растоптала. После чего зашла в первый попавшийся магазин, купила глухие черные очки, немедленно нацепила их на нос и почувствовала себя куда более уверенно и удобно.
Глава 9
Как приготовить измену
Елена неохотно подошла к интеркому.
– Кто? – спросила она.
– Я по поводу Игоря Плотника, – ответила женщина в роскошной шляпе с широкими полями.
– И в чем дело? – грубо спросила Елена.
– Вы не хотите спуститься? – поинтересовалась женщина.
– Не хочу, говорите так, – отрезала Елена, которая, во-первых, никогда не отличалась вежливостью, а во-вторых, побаивалась поклонников и жен некоторых бизнесменов.
– Говорить «так» я не собираюсь, – не менее резко ответила незнакомка. – Я пью капуччино в кафе внизу, так что у вас есть минут десять, чтобы застать меня там.
И интерком отключился.
– Ха! – сказала Елена и пошла обратно в постель.
Но телевизор не смотрелся, апельсиновый фрэш не пился – женщина застряла в мыслях у Елены и не давала покоя. Дело в том, что Игорь Плотник был очередным проектом телеведущей – очень важным стратегическим проектом. Она уже вволю намучилась с дурацкими миллионерами, которые не хотели разводиться с женами, с глупыми бизнесменами, которые только и ждали, чтобы променять ее на какую-нибудь Жанну Фриске или Анастасию Цветаеву. Актрисы, мать их, певицы! Певицы, по мнению миллионеров, были намного лучше «говорящей головы» Елены, и это, признаться, больно ранило самолюбие хозяйки ток-шоу. Елена хотела, чтобы ее любили. И не просто любили, а обожали, преклонялись! Но отчего-то никто не сходил по ней с ума и не терял чувства меры, презентуя часы за миллион баксов. Не то чтобы часы были ей очень нужны, но ведь если Собчак дарят такие часы и Цейтлиной тоже дарят, то с какой стати ей, самой красивой женщине на телевидении, никто до сих пор не предлагал ничего подобного?
Елена много думала над этим вопросом и решила, что просто-напросто ей нужен мужчина другого типа. Богатый, но из творческой среды. И красивый – чтобы лучше выглядеть в светской хронике. К тому же красивые творческие союзы очень популярны у журналистов – их будут снимать для «7 Дней», для «Домашнего очага», для «Hello!» и прочих популярных журналов. Игорь Плотник был отличным, замечательным кандидатом, и все так здорово складывалось, пока он не подцепил эту мочалку…
Елена сорвалась с кровати, напялила джинсы, накинула пальто и выскочила на улицу.
В кафе, бросившись к даме в шляпе, Елена упала на стул и брякнула:
– Ну?
– Насколько я понимаю, вас не очень устраивает, что Игорь встречается с… некой Сашей?
– Какое вам дело? – насупилась Елена.
Шляпа отвернулась и решительно крикнула:
– Счет!
– Ну? – повторила Елена.
– А что, мы продолжаем разговор? – Дама подняла брови.
– То есть? – опешила Елена.
– Слушайте, милочка, беседовать с вами в таком тоне я не собираюсь, даже несмотря на то, что эта встреча – и в моих интересах, – отбрила ее шляпа.
Елена слегка присмирела.
– Но я же вижу вас первый раз в жизни… – все же привычно возразила она.
– Хорошо, – кивнула дама, – минутку… – Она достала мобильный и позвонила. – Борис, дорогой, это Аглая Лемм. Да, все замечательно. Да, я тебя жду в пятницу. Послушай, ты можешь сказать одной милой девушке несколько слов обо мне? Нет, это не клиентка. Это личное. Спасибо милый, передаю трубку.
Елена, внимательно глядя на женщину, взяла трубку, резко бросила в нее:
– Слушаю! Елена Ульянова… – И тут же сменила тон: – Да, Борис Николаевич… Конечно, Борис Николаевич… Понимаю, Борис Николаевич… Ну, разумеется. Спасибо, большое. Было очень приятно с вами пообщаться… – Она в растерянности нажала на «Отбой» и протянула трубку хозяйке. Хотела было что-то спросить: – А…
Но Аглая ее перебила.
– Об этом разговоре никто не должен узнать, – предупредила она. – Ни один живой человек!
Елена послушно кивнула. Аглая порылась в сумке и вынула три пузырька.
– Запоминай, – приказала она. – Когда я позвоню, поезжай домой к Игорю. Скажи, что тебе надо поговорить. Вот этим, – Аглая взяла пузырек с наклейкой 1, – ты надушишься за час до встречи. Вот это, – у нее в руках оказался флакон с надписью 2, – выпьешь перед тем, как войти к нему в дом. А третий выльешь ему в чай, или в кофе, или в вино. Разумеется, чтобы он не видел.
– А что я ему скажу? – смутилась Елена.
– Пока он будет готовить чай, тяни время, а потом он сам все скажет, – усмехнулась Аглая.
– Хорошо, – кивнула Елена и сгребла склянки. – И что будет?
– Ты его получишь, – Аглая развела руками.
– А вам это зачем нужно? – насторожилась Елена.
– Не твое дело! – отрезала Аглая и встала из-за стола. – Жди звонка.
* * *
Саша проснулась и поняла, что сегодня у нее настроение для шопинга. Она сладко потянулась и решила, что потратит кучу денег на самые модные тряпки, – не спеша, весь день, с перерывом на обед в хорошем ресторане, проведет в магазинах.
Она повернула голову и нашла на подушке записку: «Любовь всей моей жизни! Уехал на работу – там пожар (в переносном смысле). Буду звонить. Целую твой идеальный живот».
Саша улыбнулась. Как здорово кого-то любить! Ну, разве не скучно заниматься сексом просто так, одеваться, уезжать домой и не чувствовать на первый взгляд беспричинную радость – просто оттого, что у тебя есть человек, особенный человек? Саша положила голову на его подушку, вдохнула запах его парфюма, вспомнила, как всего пять часов назад он лежал здесь – такой голый, такой загорелый, такой мускулистый и теплый… Она вспомнила, как у них началось вчера в третий раз: они отдыхали, обессиленные и сонные, а он провел рукой по ее бедру – с внутренней стороны, и от одного этого движения она так завелась, что и не заметила, как они уже снова крепко целовались и по губам словно бежал ток. Она ощущала каждое его прикосновение, и даже взгляд ощущала – то, как на нее смотрят его глубокие синие глаза. Их разрез, морщинки вокруг, выгоревшие брови – все это тоже распаляло… Когда он был в ней, она задыхалась от чувств – это было так же невыносимо, как щекотка, только приятно. Так приятно, что хотелось кусать его и, если бы было возможно, съесть…
Саша наконец поднялась с кровати, спустилась на кухню – современную кухню, без всяких там медных кастрюль, с микроволновкой (Амалия, Анна и мама ненавидели микроволновки), с огромным холодильником, навороченной электрической плитой и кофеваркой. Сделала кофе, намазала булочку джемом и отлично провела утро – в майке Игоря, а не в шелковом халате!
Составила план действий: покупки, обед, СПА-массаж, стрижка, маникюр и педикюр. Оставила записку: «Мужчина моей жизни! Буду часов в десять – навожу красоту. Уже скучаю», – крикнула домработнице, что уезжает, и вывела машину из гаража.
* * *
– Еще раз повторите… – попросила сонная Настя.
– Алексей Епифанцев приглашает вас на пробы в новый фильм, который выпускает студия СТВ. Сегодня на студии «Золотой век» в три. Вы приедете?
– Конечно! – заорала Настя. – Ну, конечно!
Епифанцев! Гений! Сумасшедший питерский гений, снимающий только хиты! Ура!
Настя сбросила одеяло, с которого полетели обертки от конфет, крошки, журналы и пульт. После разговора с Гайсинским Настя улеглась в кровать и съела, как ей казалось, килограммов двадцать шоколада, батон хлеба с соленой форелью и штук сто… или, может, даже тысячу ирисок «Сливки с клубникой». Включив воду в ванной, Настя перетряхнула гардероб и остановилась на фантастическом платье с зап*!*а*!*хом: темно-синее, в белый и зеленый горох – настоящие шестидесятые, сексуально и просто. За час Настя уложила голову, накрасилась, стерла макияж, заново накрасилась, осталась наконец довольна, к платью надела синие сапоги-чулки, посомневалась и все-таки взяла черную сумочку от Биркин из крокодиловой кожи – подарок Амалии на двадцать три года, накинула кожаное пальто и, чрезвычайно довольная собой, отправилась на студию.
Работать с Епифанцевым очень хотелось. Говорили, он большой чудак, не может сам поймать такси, боится выходить из дома, может уволить негодного актера посреди съемок и под это переписать сюжет… Но он был лучший!
– Мы сегодня небольшим составом – приехали буквально на день, но, вы знаете, Алексей увидел вас в базе и очень захотел с вами познакомиться, – тараторила ассистентка.
В небольшой комнате Настю ждали: молодой стройный мужчина в джинсе – как выяснилось позже, сценарист, – грузная дама в пончо и с ручной камерой – помреж, и сам Епифанцев – с длинными, до плеч, тонкими волосами, с лысиной на макушке и в каких-то невразумительных тряпках коричневой гаммы.
Глянув на Настю сквозь очки, Епифанцев произнес тихим, как будто срывающимся голосом:
– Будьте любезны, прочитайте нам вот это. – Он протянула ей листок.
– Я могу подготовиться? – поинтересовалась Настя.
– Не надо готовиться! – с раздражением ответил режиссер. – Ну, прочитайте там сначала про себя, а потом уже нам… Хотелось бы приблизительно понять, на что вы способны. Я буду произносить реплики за партнера.
Настя пожала плечами, пробежала глазами отрывок сценария. Это была сцена, в которой герои – девушка Марина и молодой человек Денис – заблудились в катакомбах.
Настя подошла к стене, кивнула, помреж хлопнула в ладони и громко крикнула: «Поехали!»
Настя прислонилась к стене, одной рукой схватилась за грудь, наклонилась и положила вторую руку на колено.
– Денис… – хрипло проговорила она.
– Что? – откликнулся Епифанцев.
– Мне… нехорошо… – прошептала она.
– Что случилось? Что? Марина? – разволновался Епифанцев.
– Сердце… стучит часто-часто… – промямлила Настя и сползла на пол. – Мне… страшно! – Она обхватила голову руками. – Мы не выберемся отсюда… – простонала она. – Останемся здесь навечно и сожрем друг друга…
– Этого нет в сценарии! – возмутился сценарист. – Ничего такого про «сожрем»! И вообще, это истерика!
Режиссер выставил вперед ладонь.
– Погоди! Так даже лучше.
– Понимаете, у нее паника, ком в горле от страха, руки леденеют, тело как будто ватное – это такая безнадежность, что Марина уже не может, скажем, орать или биться в истерике… – обратилась Настя к автору.
– Настя, продолжай, все нормально! – одернул ее режиссер.
Настя доиграла сцену, вернула листок Епифанцеву и, не сдержавшись, спросила:
– Ну?
Епифанцев снова осмотрел ее сквозь мутные очки, вздохнул и сказал:
– Нормально.
Настя расстроилась. «Нормально»? «Нормально» годится для сериалов, которые показывают в четыре часа дня, – вот там, если актриса умеет минут двадцать подряд ломать руки и завывать, значит, она хорошая актриса. Но вдруг Настя уловила, что помреж и сценарист как-то особенно на нее смотрят – едва ли не подобострастно, и подумала, что, возможно, в понимании Епифанцева «нормально» значит «гениально».
– Нам бы еще вот этот эпизод, – засуетилась дама в пончо.
– Да, давайте попробуем другую сцену, тут у нас любовь… – Режиссер покопался в сценарии и выудил листочек.
Настя изобразила любовь, на что Алексей даже сказал: «Хорошо». После чего засопел, откинул с лица засаленную прядь и сообщил:
– Знаете, Анастасия, я доволен. Но мы вам еще позвоним – надо как следует все обсудить… – Он с неудовольствием посмотрел на помрежа и добавил: – Вы мне нравитесь.
– Спасибо! – Настя даже подпрыгнула на каблуках. – Спасибо большое!
– Вы водку пьете? – с тоской поинтересовался вдруг Епифанцев.
Настя с удивлением посмотрела на режиссера.
– Нет. Только текилу.
Алексей расцвел.
– Очень хорошо.
В коридоре Настя бросилась на ассистентку, сжала в объятиях, расцеловала и вприпрыжку помчалась по длинному холодному коридору, который в данный момент казался ей самым красивым, элегантным и уютным местом на земле.
* * *
После изнурительного, но блаженного дня в магазинах, после вечера в салоне СПА и замечательного обеда в рыбном ресторане для гурманов Саша ехала домой, к Игорю, и ощущала себя живой на двести процентов. Ей даже нравилось, что сейчас рано темнело. В отличие от других женщин Лемм, которые больше других времен года любили осень и зиму, Саша обожала весну и лето – как все нормальные люди. Дамы Лемм, конечно, с удовольствием загорали на курортах (самое меньшее, пять раз в год), но голая, белая, неуютная зима и сырая, меланхоличная осень будили в их душе особенные чувства. Осенью Аглая предсказывала вплоть до того, где и когда заболит зуб, зимой Амалию посещало вдохновение, и она придумывала невероятные настойки и бальзамы, а Анна в ноябре—декабре выпускала всем бестселлерам бестселлер. А Саша по осени хандрила, зимой же иногда погружалась в такое уныние, что по две недели не выходила из дома.
Но сейчас… Душа ее пела, сердце трепетало, и Саша радовалась даже тому, что похолодало, даже темноте, и тучам, и грядущим дождям… Главное – что в уютном, элегантном и просторном доме ее ждет Игорь.
* * *
– Лена? – Игорь с удивлением уставился на изображение в интеркоме.
– Ты меня пустишь, или так поговорим?
– Н-да… – буркнул Игорь и открыл ворота.
Елена оставила машину на дороге, зашла в дом и замялась. Она долго думала, что надеть для этого визита, и остановилась на простых джинсах, кашемировой майке поло, кожаном пиджаке и кроссовках. Просто, но мило.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?