Читать книгу "Холопка или Кузнец на счастье"

Арина Теплова
Холопка или Кузнец на счастье

Глава 1

Деревня Козловка. Казанская губерния, 19 век

– Ку-ка-реку! – раздался звонкий крик петуха, который прыгнул мне на голову.

Непроизвольно смахнув птицу с волос, я резко открыла глаза, вмиг проснувшись.

Непонимающе огляделась по сторонам. Окружающая обстановка имела затрапезный вид. Я находилась внутри какого-то деревянного сарая, сбоку навалено сено, а на высокой жерди сидели три белые курицы. Я лежала на чём-то мягком и колючем, пахнущем пряными травами.

На сене?

Нет, не может быть! Что за бред? Какое сено в двадцать первом веке, да ещё в дорогущем отеле?

Наглый петух уже начал клевать моё плечо, и я быстро спихнула его с груди. Он громко недовольно крикнул и, взмахнув крыльями, взобрался к курам на жердь. Я довольно кивнула и снова прикрыла глаза.

– Какой дурацкий сон, – пробормотала я сама себе, зевая, и переворачиваясь на бок. – Да, Полина, не надо было на ночь жрать тот вкусный тортик. Теперь какая-то фигня снится…

Погрузившись в полудрёму, я чувствовала, что голова какая-то мутная, словно пьяная, но крепче кофе я не употребляла напитков. И уже почти заснула, как вдруг едва не подскочила от громкого крика, раздавшегося совсем рядом.

– Глашка! – послышался рёв какого-то мужика. – Где эта баба гулящая?

Я открыла один глаз и увидела крупного верзилу – мужика.

Он стоял в дверях этого облезлого сарая, и его широкие плечи закрывали дневной свет, который озарял его голову, словно нимб. Лица против света не разглядеть. В простой рубашке-косоворотке и штанах, почему-то в чёрном фартуке. Крепкий, пречистый и русоволосый, с железным очельем на лбу, с короткой густой бородой. Истинно русского такого типажа.

Я даже поёжилась от испуга. Не повезло этой Глашке. Если её искал этот разъярённый бугай. Не хотела бы оказаться на её месте.

Суетливо завозившись, я постаралась глубже зарыться в стог сена и спрятаться от бешеного мужика. Но моя возня, наоборот, привлекла его внимание. Он бросил цепкий взор в мою сторону и через миг уже оказался рядом. Грозный взгляд мужика и косая сажень в плечах заставили меня занервничать, и я окончательно проснулась.

– Вот ты где, жёнка! – пророкотал он над ухом, хватая меня за плечо и неучтиво вытаскивая из-под сена. – А ну поднимайся. Солнце вовсю жарит, а ты до сих пор дрыхнешь!

– Уберите руку, уважаемый, – возмутилась я и шлёпнула его ладошкой по руке. – Что вы себе позволяете?

Мужик непонимающе уставился на меня, однако руку убрал. Но скорее не оттого, что я ударила, а от моих слов, которые явно показались ему странными. Как-то недовольно зыркнул на меня.

– И почему мне досталась такая ленивая, полоумная баба? За какие грехи? – выдал он удручённо, тяжко вздохнув.

– Я не ваша баба и…

– Кончай пререкаться, жена! Вставай, сказал!

Жена? Мои глаза округлились, и я окончательно пришла в себя.

Где я? Что происходит?

Почему я нахожусь в этом хлеву и почему жена? Может, в этом эко-отеле такое оригинальное приветствие вновь прибывших? Наверняка.

Но такое себе приветствие. Нет чтоб хлеб с солью. Да царевич какой красивый на белом коне, например. А не этот громила со злым взглядом.

Вчера я ехала сюда глубокой ночью. Помню только, что перекусила тортиком в кафе по дороге, а потом… не помню. Задремала на заднем сиденье такси. А теперь вот это всё! Не понять ничего.

Из суматошных мыслей меня вырвал этот мужик.

– Глашка, вставай! Никогда мне лясы с тобой точить, у меня дел в кузне невпроворот.

Он что, кузнец? Я снова прошлась по нему взглядом. А что, очень даже похож. Такой колоритный, крепкий мужик, славянин, лет сорока. Вот почему у него кожаный фартук на груди, чтоб искры на тело не попали.

– Надо оглобли сегодня закончить, иначе барин меня прибьёт! – продолжал рычать он на меня.

Барин? Какой ещё барин?

Тут что, в отеле делили постояльцев на барей и... кого ещё? Надеюсь, я всё же не крестьянка? Хотя, судя по хлеву, в котором мы находились, стрёмной одежде на мне и по этому мужику, всё могло быть.

Он снова попытался поднять меня, неучтиво ухватив за талию. Но я завизжала.

– Не трожь меня!

– Чего вопишь как резаная? – возмутился мужик, нахмурившись. – Домой ступай, там дети некормленые. А ты тут бока пролёживаешь.

Он быстро поднял меня на ноги, да так легко, словно я ничего не весила, чем очень удивил. А весила я... короче, не пушинка-балерина.

– Откуда фингал-то под глазом? Опять с Анфиской подралась? – спросил мужик, осматривая моё лицо.

– А не ты поставил? – подозрительно спросила я.

Такой точно мог, взгляд уж больно лютый и грозный.

– Я? Ты че, белены объелась, Глафира? Я тебя в жизнь пальцем не трогал. А надо бы проучить уже давно, дурная ты баба!

– Хватит меня называть бабой. Мне это не нравится.

– Не нравится ей! Вот ещё! Где ты шаталась всю ночь?

– Не ваше дело. И прекратите орать. Я прекрасно вас слышу.

– А раз слышишь, то исполняй, что муж тебе велит! Домой немедля ступай. Огород не полот, дома не метено, а Васька с голубятни упал, орёт как резаный!

– Какой Васька?

– Дура! Че, последние мозги пропила? Сына родного забыла?

– Прекратите меня оскорблять, милейший! – возмутилась я, скидывая его сильную руку со своей талии. – И вообще, я вам не жена, что за предъявы про огород какой-то?

– Ну всё, Глашка, терпению моему конец. Иди сюда, поганка!

Он грубо схватил меня за талию и поволок из деревянного амбара наружу, по-свойски прижимая к себе.

– Пустите! Что здесь творится? Я вообще-то на отдых приехала. Где тут администратор?

– Хто? – вспылил мужик. – И какой ещё отдых? Вечером отдохнёшь, когда с делами управишься.

Глава 2

Наше время, 21 век

А ведь так всё хорошо начиналось: отпуск, юбилей, необычное место!

Два шикарных новых платья за три тысячи баксов из модного салона, три сексуальных купальника и удобные босоножки на небольшом каблучке.

Свой сорокалетний юбилей я собиралась отметить с размахом. И ведь говорила мне Машка: «Не справляют сорок лет – плохая примета». Но я-то знала, что я по жизни победительница, и со мной ничего плохого случиться не может.

Но была одна проблема: я не знала, куда махнуть на свой день рождения. Где отметить его так, чтобы запомнилось. Родилась я в июле, в разгар лета и поспевшей клубники, а ещё в самый сезон отпусков. Конечно, я могла поехать куда угодно. Любимый папочка баловал меня с детства и «упаковал» по полной. Денег у меня было вдоволь, и я могла не работать, но это слишком скучно и примитивно.

А я слыла среди подруг креативщицей! Да и как ею не быть, если имеешь фигуру-бодипозитив пятьдесят четвёртого размера. Пухленькой я была с детства. В шесть лет меня напугала собака, и я начала заикаться, мне прописали лечение какими-то сильными гормональными препаратами, которые и повлияли на фигуру. После этих чудо-таблеток моя речь восстановилась, а вот фигура навсегда стала «плюс сайз».

В юности я очень комплексовала по этому поводу, переживала, что у меня нет мальчиков и что не могу надеть, например, мини-юбку, которая смотрелась на мне как на корове седло.

Поклонники у меня появлялись редко, и в основном из богемной московской тусовки, где я проводила свои выходные. Но надолго около меня никто не задерживался. Всем не нравились мои пышные формы, да и как же иначе, когда вокруг мелькали кучи стройных девушек, а я вся такая пышнотелая и прекрасная, как деревенская баба. И я отчётливо понимала, что эти немногочисленные поклонники клевали на денежки моего папочки, а не на меня.

Я же хотела любви и обязательно взаимной.

Сколько ни пробовала диет, диетологов и постов, ничто не помогало мне сбросить вес. Врачи диагностировали у меня какое-то редкое заболевание, при котором невозможно похудеть.

Это стало для меня трагедией.

Я понимала, что ни семьи, ни любимого мужа у меня никогда не будет, а детей и подавно.

Позже длительные курсы у психотерапевтов, а также медитации по йоге убедили меня в том, что я прекрасна и так.

Наконец я смирилась и решила жить для себя. Развиваться, работать для удовольствия, отдыхать и получать от жизни всё.

Я работала в цветочном магазине, составляла букеты, разговаривала с клиентами и вообще тратила на работу всего пять часов в день. Магазин был мой, папочка купил мне его и продолжал содержать, хотя тот оставался убыточным. Однако я упорно старалась вывести его на прибыль, но никак не получалось. Я могла не работать, деньги у меня и так были, но хотелось чем-то заниматься, реализовывать свой творческий потенциал.

На свой сорокалетний юбилей я решила отправиться в отпуск, и не абы куда, а в какое-то необычное место, где ещё ни разу не бывала.

А вот с этим возникла самая жёсткая проблема.

На Канарах, Гавайях и в Ницце, куда можно было полететь в июле, я отдыхала уже сто раз. С детства меня возили родители по заграницам по шесть раз в год, да и сама я всю свою сознательную жизнь любила путешествовать и объездила все закоулки и дальние страны на земном шаре, даже в кругосветном круизе через Антарктиду побывала. Папочка не жалел никаких денег на мой отдых, любил безмерно.

Потому, куда поехать теперь, я не знала.

Сидела перед девицей с яркими красными ногтями в крутой турфирме и не могла решить, чего хочу. Менеджер предлагала мне то одну экзотику, то другую: то Бора-Бора, то путешествие по Амазонке с зубастыми кайманами, но я только морщила носик. Всё это уже было, и всё это я уже видела.

И тут вдруг мой взгляд упал на жидкокристаллический телевизор за спиной девицы. Там шла очень странная реклама. На экране мелькали коровы, утки, куры, какой-то комбайнёр и деревянные избы. И закончилось всё это деревенское представление словами: «Хочешь незабываемый отдых? Выбирай эко-отель! «Деревенька 2020» – это рай под открытым небом. Окунись в деревенскую жизнь 19 века и поймёшь, что такое настоящая нирвана».

Я даже зависла, уставившись на экран с открытым ртом.

Вот такого я точно ещё не видела.

Настоящая деревня! Ещё и отель там!

А ведь я видела русскую деревню только на картинках и в телевизоре. Даже ни разу не выезжала за МКАД. Раньше мне это было неинтересно, да и что там смотреть?

Но сейчас я даже воодушевилась.

– А что это за эко-отель? – тут же спросила я девушку.

– О! Весьма милое место, – подхватила мою идею менеджер. – Но это не дешёвый отдых, как вы могли бы подумать, Полина Михайловна.

– Да при чём тут деньги?! – возмутилась я. – Рассказывайте, что туда входит?! Я хочу поехать именно туда!

Глава 3

Деревня Козловка, 19 век

Мужик выволок меня наружу, и я едва не ослепла от яркого солнечного света. Было тепло и солнечно.

Я недоуменно и испуганно огляделась.

Увидела деревянные избы, какой-то покосившийся забор, за которым шумел лес. Мы действительно вышли из какого-то амбара, стоящего рядом с большой избой с вывеской «Трактиръ». А у входа стояло несколько мужиков.

Они как-то весело на нас поглядывали, пока этот ненормальный мужик, приподняв меня за талию, перешагивал через большую лужу. Поставив на землю, мужик по-свойски схватил меня за руку и потащил за собой.

Вообще, его силища меня поражала. Как он так легко поднимал меня и даже ни разу не крякнул от натуги. А во мне все же было килограмм восемьдесят, не меньше.

Я невольно осматривала себя. Вроде это была я, только одета в какой-то жуткий русский сарафан бордового цвета и рябую рубашку под ним, сбоку на груди болталась светлая коса. Похоже, моя. Ничего такая коса, густая, только отчего-то грязная.

Нам по дороге попадались какие-то люди, похожие на крестьян: кто с вилами, кто с железной косой, видимо, шли с поля. Две бабы с коромыслами и вёдрами на плечах. Все такие колоритные, реальные, прямо как настоящие, а не актёры.

Что вообще здесь происходит? Я никак не могла понять.

Хотя, надо признать, костюмы и стилизация под старину в этом эко-отеле были прекрасны.

Мужик продолжал тащить меня по улице, между стоящими по бокам избами, а все любопытные глазели на нас. Некоторые отпускали сальные шуточки о том, что кузнец бедный мужик, работящий, а баба у него совсем пропащая. Я понимала, что говорили обо мне. Но не понимала отчего.

Почему я всё же баба и жена этого кузнеца?

Когда уже кто-нибудь внятно объяснит правила этого странного эко-отеля?

– Чего, Степан Ильич, сыскал наконец, бабу-то свою? – прокряхтела громко какая-то бабка, сидящая на завалинке. Мы как раз проходили мимо её покосившейся избы. И дала совет: – Проучить её надо как следует. Выпори её, Степан, а то постоянно беснуется у тебя.

Это меня выпороть?

Что-то от слов бабки мне совсем поплохело, и в голове стали рождаться странные мысли. А я точно приехала в эко-отель? Не в какую-нибудь секту? Или ещё куда? Всё же за свои триста тысяч хотела интересно отдохнуть, расслабиться. А тут этот мужик, чего-то требующий от меня, и ещё и советчики с порками.

– Перед людьми меня позоришь, Глашка, – бубнил недовольно мужик. – Как мне потом им в лицо-то смотреть?

– А ты не смотри, – едко выдала я, быстрее перебирая ногами, чтобы успеть за его широким шагом.

Послушно шла за мужчиной. Всё равно не знала, куда идти. А он вроде знал.

Я снова и снова осматривала себя. Похоже, со мной все было в порядке. Ничего не болело, кроме гудящей головы. Волосы мои, светлые. Только отчего-то заплетены в толстую косу.

В зеркало бы посмотреть, как выгляжу. Наверняка на голове чёрт-те что после того сена, где я спала, и ещё сарафан этот. Постоянно о его длинный подол запиналась, едва не падала. Но мужик даже иногда придерживал меня и как-то косо смотрел. Наконец до меня дошло, что сарафан надо приподнимать рукой. Сразу стало легче идти.

– Ох, давно мне батя говорит: бросить тебя надо, Глашка. А я столько лет зачем-то терплю твои выходки. Какого лешего тебя вчера в трактир понесло на ночь глядя?

– Не знаю. Может, забыться хотела? – выдала я первую пришедшую в голову версию.

– Забыла ты совесть и долг свой, баба неразумная. Четверо детей у нас, а ты всё гульванишь, как молодуха.

– Так я и не старая.

– Тридцать семь лет тебе, и не старая? Скоро уж детки у Егорки народятся, бабкой станешь. Кончай чушь пороть! Надоела!

И только тут меня осенила шальная мысль.

Я не в эко-отеле, а где-то в другом месте!

В настоящей деревне. Только не в придуманной или костюмированной, а в реальной. И, похоже, время не то, старое какое-то, дореволюционное.

Я что, попаданка?

Папочка родный! Нет, этого просто не может быть!

Глава 4

То, что реально попала не туда, куда планировала, я поняла уже через пару минут. Может, у меня галлюцинации или ещё какой дурман? Я пару раз ущипнула себя, но картина изб, полей и леса за ними не менялась. Собаки и курицы бегали по дороге, совершенно живые и настоящие, поселяне выглядели живописно, но тоже реально.

Я попала в прошлое или в иной мир? Непонятно.

Я занервничала. Все вокруг было такое новое, незнакомое – как люди, так и обстановка. Один этот агрессивный бугай, называвший меня своей женой, чего стоил!

Жутковато, конечно. Но поддаваться панике и эмоциям тоже не следовало, так учили все мои психологи. Надо успокоиться и решить, что делать дальше. Разложить все плюсы и минусы ситуации, проанализировать и сделать выводы. Но одно уже утешало: окружающий пейзаж и местность походили на русскую деревню, и все вроде говорили на моем родном языке – это уже хоть что-то.

Косясь на своего «мужа», я невольно отмечала все его изъяны и привлекательные черты. Вторых было больше. Изъяны тоже имелись. Например, громкий голос и буйный нрав. Но также в нем чувствовалась какая-то потаённая сила, внешняя и внутренняя, а ещё надёжность и степенность.

А вообще, мужик ничего такой. Красивый, видный. Плечи широкие, на лицо симпатичный, руки крепкие. Поступь широкая, кулак мощный. Такой, если ударит, точно по пояс в землю загонит. Так и не скажешь, что крестьянин, больше на богатыря смахивал. Хотя много ли я в своей жизни в реале видела крестьян? Ни одного до этого дня.

Но больше всего нравился взгляд Степана. Прямой, открытый и добрый какой-то, хотя ещё четверть часа назад был злющий. Похоже он из тех мужчин, что пошумят и успокоятся. Вспыльчивый, но отходчивый.

Так, сканируя глазами мужика, я вдруг действительно представила себя его женой.

А что? Даже интересно стало. Как это там, замужем? Мне-то раньше этого и не светило в моём мире. Тут же вот уже готовый муж. Правда, знала я его всего полчаса, не больше, но отчего-то хотелось познакомиться получше. И возрастом Степан был ничего. Не старый, не юнец, лет сорока или около того.

Пришла спасительная мысль.

Раз уж я попала сюда и пока живу здесь, надо попытаться выжить в этих условиях. Ведь ничего другого мне не оставалось. Что ж, будем пробовать.

Эти мысли крутились у меня в голове, когда мы наконец не подошли к высокому частоколу с воротами. Во дворе стояла добротная изба в шесть окон, а на ступеньках около входа сидел мальчик лет шести и горько плакал.

Увидев нас, он вскочил на ноги и завопил:

– Мамка, я руку разбил! Больно!

Это он мне? Что там Степан, который мой муж, говорил про детей? Что вроде Васька – мой сын и откуда-то упал.

– Всё, Глаша, управляйся сама. Я в кузню! – заявил мужик, быстро подойдя к колодцу, зачерпнул воды деревянным ковшом из стоящего рядом полного ведра и начал жадно пить.

Я обвела глазами широкий двор с деревянными постройками и снова остановила взор на светлой голове мальчика, который дёргал меня за юбку и продолжал голосить.

Я совсем потерялась.

Да и как тут не растеряешься? Детей у меня никогда не было, да и обстановка вокруг незнакомая: бегающие по двору куры, деревянная изба и колодец с поленницей. А я-то в городе выросла, всё для меня сейчас в диковинку. Решила спросить новоявленного мужа.

– А что мне делать, Степан? – тихо пискнула я.

Мужик едва не поперхнулся водой. Обернулся и опять грозно зыркнул на меня. Видимо, решил, что я придуриваюсь или ещё чего.

– Ох, непутёвая. – Он со звоном поставил ковш на колодец. – К знахарке Ваську веди. И обед готовь. Егорка с Танькой с сенокоса вернутся, жрать захотят. Я только к вечерней зорьке буду.

Он быстро ушёл, а я обратила взгляд на мальчика, который продолжал горько плакать.

Надо было что-то делать. Мотнула головой.

Что я в самом деле! Ребёнку больно, а я, как дурында, торможу.

Быстро присев на корточки перед ним, участливо спросила:

– Где больно, малой?

Мальчик указал на запястье, продолжая реветь.

– Так, надо зафиксировать руку, – произнесла я. – Вот так, придержи пока её другой рукой и не шевели, постарайся. Есть у вас тут тряпки или полотенца какие?

– В доме… – прогнусавил мальчик, послушно держа ушибленную руку.

Мои же мысли наконец стали более разумными и сосредоточенными.

Снова огляделась: изба из нового сруба с широким крыльцом, курицы бегают по двору, а ещё свинья почему-то роет землю около сарая напротив. Почему она не в стойле? Или как там это называется, где живут свиньи? Хлев? Неважно. Снова обратила взор на мальчика.

Если уж занесло меня сюда и нужна моя помощь, отчего не помочь? Отец занят, мальчонку жалко. Что, я не помогу, что ли?

Я посадила Васю обратно на крылечко, сама проворно зашла в дом. Там было темно, прошла что-то типа сеней, пытаясь разглядеть во мраке хоть что-то. И в следующую минуту свалилась, запнувшись о железное ведро, полное какой-то грязной субстанции и воняющее.

Поднялась с колен, нахмурившись, и тут отворилась дверь впереди, и детский голос выпалил:

– Мамка, прости! Я ведро с помоями для свиней выставила, не успела снести им.

Около меня оказалась русая девочка лет семи и помогла мне подняться.

– Ты кто?

– Алёнка я… Ты больна, мамка, ослепла? – спросила испуганно девочка. – Меня не видишь?

– Просто не разглядела тебя в потёмках, – ответила я, одёрнув сарафан и поняв, что это очередной ребёнок Степана. Ну а раз он мой муж, значит, и мой. – Аленушка, мне нужна длинная тряпка или простыня, руку Васе перевязать. Ты же знаешь, где найти?

Я как будто играла какую-то странную роль матери, крестьянки, живущей в этом доме и в этом времени. Вообще, как бы не тронуться умом от всего этого.

Но решила все более детально обдумать попозже, а сейчас нужно было помочь мальчику.

Глава 5

Алёнка оказалась смышлёной девочкой. Она быстро нашла то, что надо, мы с ней перевязали руку Василию и закрепили перевязку через плечо. Потом я спросила, где живёт эта знахарка, и Алёнка, как-то странно поглядывая на меня, сказала, что отведёт нас.

Я взяла детей, и мы пошли по улице в сторону реки, там жила нужная нам старушка. Вася уже почти не плакал, и я осторожно придерживала его за плечики и постоянно спрашивала, как рука. Он отвечал, что болит, но уже несильно. Все-таки верно, что мы зафиксировали его руку. Мои старые навыки оказания первой помощи и участие в санитарной дружине в институте не прошли даром и теперь пригодились.

На удивление, сейчас местные не косились на меня, как с утра, когда мы шли со Степаном по деревне. Только здоровались и проходили мимо. А я решила всё выведать у девочки, пока было время.

– Аленушка, дочка, скажи, а отец ваш кузнец?

– Кузнец, мамка, – кивнула она. – Ты всё же заболела?

– Головой нечаянно ударилась, оттого многое позабыла. Ты должна помочь мне. Хорошо? Я поспрашиваю тебя, а ты отвечай, что знаешь. Ты же поможешь своей маме?

– Хорошо, – согласилась Алёнка.

В общем, пока мы шли к знахарке, я выяснила некоторые моменты своей новой жизни.

Звали меня Глафирой, и я была замужем за Степаном Осиповым, кузнецом. У нас было четверо детей, и всю жизнь жили мы здесь, в деревне.

Точный год, какой шёл теперь, Алёнка не знала, но сказала, что царь Александр Николаевич прошлым летом «на трон сел». Я так поняла – царствовать начал. Историю Российской империи я знала плохо, но смутно помнила, что было три царя Александра. Первый был сыном Павла, второй Николая. И второй вроде правил приблизительно в середине девятнадцатого века. Но время, похоже, было ещё до отмены крепостного права. Алёнка сказала, что мы все, как и вся деревня, крепостные местного помещика Кузякина. И деревня Козловка, в которой мы жили, принадлежит ему.

Наконец мы пришли к знахарке. Нам повезло, и бабка Нюра, как называла её девочка, оказалась дома, хотя обычно по утрам ходила по лесу в поисках трав и кореньев. Мы с детьми вошли в низенькую избу, я предварительно постучалась.

– А, Глашка! – заговорила хрипло седая старушка, отходя от печи, где варила что-то. – Приключилось чего?

– Здравствуйте, Нюра, – начала я.

– Чего это ты на вы ко мне? Я чай не барыня. Ты заболела, что ли, Глашка? – подозрительно спросила старуха, поковыляв к нам.

– Матушка сегодня головой болеет, бабушка, – ответила за меня Алёнка. – Не серчай на неё. Мы Ваську привели. Он с голубятни упал и руку расшиб.

– А-а-а, – протянула старуха. – Садись сюды, пострелёнок. Давай посмотрю.

– Мы зафиксировали руку, он на кисть жалуется, – объяснила я, подходя.

Старуха как-то странно взглянула на меня, и я поняла, что сказала что-то не так. Может, слово «зафиксировали» её смутило? Оно, наверное, было слишком современное, из моего времени.

– Так, Васька, понятно всё, – закивала старушка после быстрого ощупывания и осмотра. – Кость выпала, надо на место поставить. Будет больно, но надо сделать.

Я поняла, что она говорит о вывихе и будет вправлять кость на место. Я обняла мальчика и сказала:

– Вася, это быстро будет. Потерпеть надо немного.

– Да, верно мамка говорит, – поддакнула знахарка. – Ты, Глаша, плечи его держи, чтобы не дёрнулся от боли, пока я кость поставлю.

На удивление, старушка сделала всё так быстро и чётко, что не прошло и пары мгновений. Дёрнула с размаху руку и всё. Вася только один раз вскрикнул и сжал губы, чтобы не заверещать.

– Всё, малец.

– Ты молодец, Васенька, – похвалила я мальчика. – Такой храбрый, как отец твой.

Мои слова явно понравилась мальчику, и он даже заулыбался.

– Теперь надо обратно перевязать руку, – скомандовала бабка. – Снова перетяни тряпицей, как и было. – Теперь, Глаша, смотри, чтобы дня три–четыре не двигал он рукой. Всё и пройдёт.

– Спасибо, бабушка. А может, мазь какую надо? Вон у него как опухло всё.

– Мази нет, а вот настойку дам. Будешь ему примочки по три раза на дню делать на руку, всё и пройдёт. Скажу, как надо.

Мы взяли у старушки настойку и поблагодарили. Перед уходом я спросила, сколько ей надо заплатить за услуги.

– Ты чего, Глашка, белены объелась? Какие ещё деньги? Пусть как-нибудь Степан с Егором придут, крышу мне починят. Она что-то протекать стала.

Я кивнула, не понимая, что не так с деньгами. Надо было узнать про это подробнее, и, наверное, не у Алёнки, а у Степана.

Мы направились домой, и я снова начала расспрашивать милую Алёнку о жизни Глаши Осиповой.

Кроме Василия и Алёнки, у Глафиры, а теперь, видимо, у меня, было ещё двое старших детей: Таня и Егор. Татьяне было семнадцать лет, а Егору – восемнадцать. Сейчас они отрабатывали барщину на поле, что находилось неподалёку, косили рожь. Каждая семья должна была пять раз в неделю отрабатывать барскую повинность, и так как Степан работал постоянно в кузне, а я была почему-то немощна, в поле работали Таня и Егорка.

– Отчего же я так немощна, что на поле не работаю? – спросила я Алёнку.

– Тятя говорит, что у тебя ноги больные и голова, ты всё время спишь. И что толку от тебя никакого.

Я вспомнила, что раньше в деревне папу называли «тятя».

– Неужели? – удивилась я, осматривая себя.

Вроде сейчас у меня ничего не болело. И даже одышки не было, хотя шли мы по деревенской улочке довольно быстро. Мне даже отчего-то казалась что тело моё будто худее было, чем прежнее.

– Да, – вздохнула Алёнка. – А всё оттого, что ты в трактир любишь захаживать. Это очень не нравится батюшке. Он тебя всё время бранит за это.

Так. В трактир, значит. А что я в трактире забыла? В трактире же пьют и едят, и зачем это мне? Муж у меня, детей четверо.

И тут меня снова осенило...

Я пьяница, что ли? Оттого у меня голова болит всё время и я сплю?

Ужас какой! Никогда не любила спиртное, да и последние лет десять не употребляла. А тут такое. Теперь понятно, отчего я спала в сарае рядом с трактиром. Похоже, напилась вчера и захрапела там.

Чем дольше я размышляла над всем этим, тем мрачнее становились мои мысли.

Степан, который мой муж, вроде работящий, вон как в кузню рвался. Дети тоже. Одни на поле, а Алёнка уже отчиталась, что с утра картошки целый котелок начистила и свиньям помои поесть приготовила.

А я, значит, в хлеву валялась с утра непонятно где. Вот я, конечно, «образцовая» мать семейства.