Читать книгу "Эхо 13. Род, которого нет. Том 4"

Пересекая аллею, ведущую к поместью, я поймал себя на мысли, что всё происходящее слишком быстро перестаёт казаться случайностью.

В голове крутилась одна и та же мысль – смогу ли я провести задуманное с Филиппом и остаться при этом собой.

Заметка автора.

Больше информации про Марка вы можете найти в отдельном цикле "Эхо убийцы. Лик, которого нет". https://author.today/reader/494164

Все дальнейшие модификации и моменты прошлой жизни Марка будут описаны в этом цикле более поверхностно, без углублений. Кому интересно узнать Марка глубже – добро пожаловать в цикл о нём!

Это не реклама, а дальнейший план повествования книги.

Интерлюдия 0 – Яков

Синдер посадил нас за свой столик. У него здесь было собственное место – не удивительно, судья всё-таки. Удобный уголок с мягкими креслами, глушащими шум, и широким столом из тёмного дерева.

Бар жил привычной вечерней жизнью. За стойкой светились сотни бутылок, целая стена – метра на восемь, не меньше. Напитки переливались огнём и янтарём, а над всем этим пульсировали вывески – неон, смешанный с мягким белым светом. Воздух тёплый, пахнет жареным мясом, специями и алкоголем. Я давно не был здесь, но какие бы миры я ни посещал – бары везде одинаковые. Люди отдыхают, пьют, спорят, смеются. Всё по кругу.

К нам подошла официантка.

– Добрый вечер, что будете заказывать? – спросила она ровным голосом.

Синдер не дал мне и слова вставить:

– Два лучших ваших пива и самую лучшую мясную тарелку, какая есть. Ещё сырную. А потом, может, чего-нибудь покрепче выпьем. Нормально, Яков?

Хоть лицо официантки и не дрогнуло, я почувствовал – моё имя её напрягло.

Ну да, моё имя здесь не самое удобное. Яков. Здесь оно не принято, – мелькнуло у меня в голове.

– Да, конечно, друг, как скажешь, – сказал я вслух. – Ты же сам только что заблокировал мой магический счёт. Так что платишь ты.

Синдер усмехнулся, чуть откинувшись в кресле:

– Да ладно, не беспокойся. С магией у меня всё в порядке. Её точно хватит, чтобы мы сегодня хорошо посидели. А ты – наконец всё рассказал.

Я тоже усмехнулся и огляделся вокруг. Бар гудел, как живой. Пена в бокалах, звон стекла, голоса, редкий смех. Люди одинаковы во всех мирах – им всегда нужно место, где можно просто посидеть, выпить и на время забыть, кто ты есть на самом деле.

Синдер откинулся на спинку кресла, посмотрел на меня и сказал:

– Но сначала, Яков, хочу тебе рассказать, наверное, не самую приятную новость. Твоему сопляку, похоже, наступит полная ж***.

Я приподнял бровь.

– Да, ты меня отключил от возможности с ним связываться. Спасибо, конечно, за это. Мог бы и как-нибудь обойти эту часть.

Синдер усмехнулся:

– Извини. Там сидел этот… Каэрвиан. Он бы не дал мне упустить этот момент. Мы и так закрыли глаза на многое. Вообще, по-хорошему, я должен был тебя посадить, и ты сейчас точно не должен был бы сидеть здесь, пить вкусное пиво и есть мясо. Так что за это скажи спасибо.

Я нахмурился.

– И сколько у него ещё осталось?

– По моим прикидкам, около десяти вмешательств, – пожал плечами Синдер. – У них всегда в этом плане неплохо.

Я хмыкнул:

– Ну, ты же сам понимаешь, каждый из вас имеет разные права. Он не может делать, как ты. Прямых вмешательств у него вообще нет.

Синдер кивнул.

– Кстати, а что со светлыми в том мире? Всё как обычно?

– С них всё и началось, – ответил я. – Летоисчисление того мира.

Синдер прищурился:

– В этот раз что – крест? Треугольник? Или с горы скинули?

Я открыл рот, чтобы ответить, но к столу подошла официантка. На подносе два бокала, тарелка с нарезками и лёгкий аромат поджаренного мяса.

– Вот ваше пиво, господа, – сказала она и поставила перед нами бокалы. – А вот мясная и сырная нарезки. Всё свежее.

Она чуть наклонилась к Синдеру и с улыбкой добавила:

– Повар помнит ваши вкусы, господин Синдер. Добавил мясо молодого капсдедара, только сегодня доставили.

Синдер ухмыльнулся, кивнув.

– Вот за это я и люблю это место. Спасибо.

– Всегда к вашим услугам, – подмигнула она и поставила рядом небольшую кнопку. – Как обычно: два нажатия – срочный вызов – одна магическая единица.

Я усмехнулся, глядя ей вслед.

– Когда я уходил, таких функций ещё не было. Платить за то, чтобы официант подошёл быстрее – прогресс, мать его.

Синдер хмыкнул.

– Здесь всё теперь так. Даже за воздух платим.

Я снова сделал глоток пива – крепкого, с мягкой горечью, и вернулся к разговору.

– Бери глубже, – сказал я, улыбнувшись. – Самоубийство.

Синдер поднял бровь.

– В смысле?

– Он в разлом полез, – пояснил я.

– О-о-о… То есть он использовал одно из своих вмешательств на разлом?

– Ну да.

– Много артефактов им подкинул?

– Да нет, парочку. Топор один. А там они уже сами с ним разобрались.

– Опять же, ты знаешь, что это не совсем вмешательство, – напомнил Синдер.

– Знаю.

Синдер наклонился вперёд, глядя в глаза:

– Так и что, почему тебя так зацепил этот парень? Ты же вообще не относишься к Эхо. Что тебе так интересно?

Я усмехнулся:

– Ну, знаешь, Синдер, когда ты увидишь, как оно работает, ты поймёшь.

– Да что ты мне рассказываешь?.. Я прекрасно знаю, что оно вроде как сильнее. Первоначало, легенды… Но ты же не тот, кто верит в легенды.

Я посмотрел в кружку:

– Я так же думал, когда попал в тот мир. Но сейчас моё мнение изменилось. Самое главное, чтобы Тёмный не смог сделать то, что он задумал. И может быть, мой сопляк доберётся до финала.

Синдер хмыкнул:

– Ну, у тебя же нет больше вмешательств. В ближайшие лет сто ты точно не сможешь попасть в тот мир.

– Во-первых, не сто. Если я буду себя хорошо вести, то, может, до пяти лет срок сократят, – возразил я.

– Ой, не начинай, – вздохнул Синдер. – Я же знаю, ты сейчас пойдёшь по всем знакомым, упрашивать себе помилование. Но ты же понимаешь, что в этом теле ты туда вернуться не сможешь. И напрямую сказать, кто ты есть, тоже.

– Правила переходов можешь не рассказывать. Я их знаю очень хорошо, – ответил я.

Синдер усмехнулся:

– Ага. И поэтому мне приходится прикрывать твою ж***, да?

Я лишь усмехнулся, потому что в голове уже появился план к кому пойти первому за помилованием.

Глава 3

Я вошёл в дом и поднялся к себе в кабинет. Всё здесь стояло на своих местах – аккуратно, как я и оставил. Подошёл к шкафу, открыл створку и достал небольшую шкатулку. Внутри, под красным бархатным платком, лежал камень Морока.

Не знаю почему, но именно так захотелось его хранить. Может, из-за того, что бархат хорошо скрывал ту мертвую тяжесть, что исходила от него. Я откинул платок и взял кристалл в руки. Он, как обычно, никак не откликнулся – ни тёплым сиянием, ни тянущей силой, только лёгкое покалывание в ладони.

Силы я в нём не чувствовал, но понимал: без этой части задуманное не получится.

Я закрыл глаза и напряг чувства. Где кто находится… Девушки в своих комнатах, каждая занята своим делом. Злату я пока не чувствую – она ещё не прошла ритуал. А вот Филипп… Филипп, как обычно, сзади.

Утреннюю стирку никто не отменял, поэтому он со Светой на заднем дворе.

Я усмехнулся. Уже столько со всеми повидался, но так и не раздобыл себе новый телефон. Придётся топать ножками.

Направился за дом. Там, где натянуты бельевые верёвки, шелестело на ветру свежее бельё. Интересно выходит: ни из одного окна, выходящего во двор, этих верёвок не видно. Совпадение или хорошая привычка Филиппа – не светиться. Удобное место, чтобы прятаться со Светой.

Я шёл, размышляя, с чего начать. Всё это пока только теория. Как она поведёт себя на практике – неизвестно. Какой результат получится – тоже. Останусь ли я самим собой? Выживет ли Филипп?

Хотя, если подумать, он уже умирал однажды, как и я, – вряд ли ему страшно умереть ещё раз.

На полпути я, по привычке, проверил меч. Провёл ладонью по клинку. Тот откликнулся – Эхо в нём жило, ровное, спокойное, узнающее.

На этих мыслях я вышел из дома. Навстречу как раз вышел Максим Романович.

– Господин, – сказал он, – хотел вам передать новый телефон. У дружины есть свой запас на такие случаи, как с вами. Старый ведь уничтожен. Да, это не последняя модель, но на первое время вполне подойдёт. Если понадобится что-то лучше – отправим кого-нибудь в город, купят.

Я усмехнулся, взяв телефон в руки.

Да какая разница, подумал я. Всё равно никто особо не звонит. Интернетом я пользуюсь с компьютера, и сейчас времени на него нет – ни на ноутбук, ни на моноблок. Мелкие вопросы я и так могу уточнить у кого-то из своих, или просто воспользоваться этим телефоном.

Обычный сенсорный телефон, ничем не отличающийся от других. Я даже не стал смотреть, какая на нём фирма – всё равно здесь названия схожи с нашими, да и запоминать нет смысла.

(Автор сознательно не использует названия реальных компаний, чтобы избежать рекламы или нарушения авторских прав.)

– Спасибо, Максим Романович, – сказал я. – Вы, как всегда, вовремя. Я как раз хотел уточнить у кого-нибудь, где взять новый телефон или кого отправить за ним.

Максим Романович кивнул коротко, по-военному, сдержанно.

– Пожалуйста, господин. Кстати, я уже вбил все основные номера. На всякий случай. Также добавил дополнительные – всех ваших невест. И мой номер поставлен на приоритетный вызов. Если зажмёте левую кнопку и подержите, пойдёт экстренный сигнал именно мне.

Я усмехнулся.

– Спасибо за заботу, Максим Романович, но в последнее время ты от меня и так особо не отходишь.

Он чуть заметно улыбнулся, но ничего не ответил.

Я прищурился:

– Подожди, Максим Романович, а ты случайно не специально сюда подошёл под предлогом отдать мне телефон? Чтобы я один не пошёл проводить то, что собрался с Филиппом? Или мне это только кажется?

Глаза Максима на миг забегали – будто я его поймал на мелочи. Хотя я понимал: это наигранная реакция. Этот человек умеет держать эмоции, но сейчас он словно показывал, что не собирается их прятать. Что относится ко мне не только как к господину, но и как к другу.

– Нет, что вы, господин, – сказал он. – Я реально беспокоюсь, чтобы вы были на связи. Вдруг вам что-то понадобится, или произойдёт что-нибудь страшное, или вы опять захотите потерять сознание. Так вы хотя бы сможете вызвать меня. Вы же сами дали понять, что будете делать что-то опасное. А в такие случаи с вами должен быть кто-то.

– Ну, я же буду это делать на территории поместья, – ответил я.

– Всё равно. А вдруг что-то пойдёт не так? Кто вас тогда сможет защитить?

Из тени стоящего рядом дерева вышел Марк. И этот туда же.

– Вот я так же подумал. Поэтому мы пойдём с вами, – сказал он.

Я покачал головой:

– Нет, товарищи мои, ситуация другая. Там будет работа с тёмной магией, и она не совсем контролируемая. Ты, Максим Романович, мог это заметить, когда мы имели проблемы с Мороком. Поэтому давайте я всё сделаю сам. И даже уйду, наверное, в ритуальный зал, потому что я понял – я опасен от таких воздействий, а у ритуального зала есть экранизация, и я в теории никому не наврежу.

Они оба попытались что-то сказать, но я поднял руку:

– Это приказ. Никому не подходить к ритуальному залу, пока мы оттуда не выйдем с Филиппом.

Развернулся и пошёл, оставив их с их мыслями.

За домом всё выглядело так же, словно дежавю. Света показывала свой холод, а Филипп – наоборот, максимально свои эмоции. Хотя оба любили друг друга, как дети малые.

Я подошёл ближе:

– Филипп, доброе утро. Света, доброе утро.

Они оба поклонились.

– Доброе утро, господин, – сказали они.

– Филипп, нам нужно с тобой провести один ритуал, – сказал я.

Филипп посмотрел на меня, словно ждал этого.

– Да, конечно, господин. Командуйте. Идёмте, – покорно ответил он, хотя я чувствовал, что он переживает.

– Ну, пошли, – сказал я.

Мы направились в сторону Зала Эхо. Я решил не заходить через поместье и пошёл через уличный вход в подвал, ведущий вниз.

По дороге я попытался в двух словах объяснить Филиппу, что собираюсь сделать, но ничего не вышло – я сам ещё не знал точно, как всё это будет.

– Просто верь мне, – сказал я. – Может быть больно. И мне, и тебе. Но прерывать это нельзя.

– Да, господин. Как скажете, – повторил он.

Мы дошли до подвала и спустились вниз. Воздух здесь уже был другим – будто его очистили. Раньше в нём стояла тяжёлая сырость, а теперь она исчезла, остался лишь лёгкий прохладный оттенок камня. Стены тоже изменились. Ещё недавно они были неровные, вырубленные вручную, а теперь выровнялись, будто их полировали годами. Даже свет стал мягче – не тусклый, как прежде, а спокойный, ровный, золотистый.

Чем сильнее глава рода, тем чище становится ритуальный зал, – мелькнула мысль.

Интересно, если это так, то у Императора, наверное, стены из золота, барельефы по углам и фонтаны посреди комнаты. Хотел бы я на это посмотреть… Когда-нибудь у меня будет такой же зал.

Я остановился в центре и сказал:

– Сергей, ложись. Расстегни рубашку.

Он послушно лёг на пол, прямо в центре зала. Я достал кристалл Морока, откинул с него бархатный платок и аккуратно положил камень ему на грудь.

– Теперь держи мою руку, – сказал я. – Ту, которой я прикасаюсь к камню. Если вдруг я начну терять сознание, или что-то пойдёт не так, ритуал должен продолжаться. Ты должен удерживать мои руки на своей груди при любых обстоятельствах – больно, страшно, неважно. Просто держи.

Сергей усмехнулся:

– Не думаю, что это будет больнее, чем когда меня пытал Яков.

Я хмыкнул, но ничего не ответил.

Сел напротив, скрестив ноги в позе лотоса – так, чтобы спина оставалась ровной. На колени положил меч и левой рукой коснулся клинка. Холод металла отдавал в пальцы, соединяясь с пульсом.

Если потоки Эхо пойдут не туда или не так, то лишнюю или неправильную тьму или что-то другое придётся направить в меч, потому что я сам еще не понял до конца, что я хочу сделать – как в тот раз с Миленой.

Пусть это будет мой план Б.

Правую руку с кристаллом я удерживал на груди Сергея. Камень был холодный, но внутри чувствовалось что-то живое, сдержанное.

– Если я всё правильно продумал, – тихо сказал я, – всё должно сработать. Или хотя бы не убить нас обоих.

Я глубоко вдохнул. Воздух в зале дрогнул, словно само Эхо прислушалось к моим словам. Свет чуть усилился, и на миг показалось, что стены будто дышат.

Ну что ж… начнём.

Я подключился к его Эхо – и первое, что ощутил, это удивительное ощущение контроля. Поток был живой, откликающийся, словно часть моего собственного источника. Не нужно было подстраиваться, выравнивать ритм или искать соединение – оно само легло ровно, гладко, будто мы были одним целым.

Пульсации шли от кристалла Морока, лежащего на груди Сергея, к моим пальцам. Эхо его тела текло ровно, послушно. Я попробовал легкое движение – и поток послушно ответил. Почти идеально. Как будто это моё Эхо.

Сила шла от камня вверх, через мою руку, и возвращалась обратно – циклом, образуя стабильный контур. Энергия не рвалась наружу, не выстреливала, а текла, послушно, как дыхание. На короткий миг я ощутил, что могу управлять всем его потоком – изменить частоту, направление, даже оттенок силы.

Но чем дольше я удерживал связь, тем отчётливее чувствовал: где-то глубже, под этим слоем, скрыт другой ток. Чужой. Холодный, вязкий. Он будто наблюдал за мной, ждал, что я сделаю дальше.

Я усилил концентрацию, вжимая ладонь крепче в кристалл. Мир вокруг начал меркнуть, всё сливалось в звуки дыхания, биение сердца и гул Эхо.

Я сосредоточился.

Перед глазами проявилась сложная схема – сеть линий, пересечений и узлов, похожая на бесконечный чертёж, в котором невозможно понять, где начало, а где конец. Потоки шли слоями, будто намеренно создавая путаницу. Всё двигалось, менялось, и чем больше я пытался навести порядок, тем сильнее оно сопротивлялось.

Потоки Эхо не поддавались. Они скользили, ломались, расползались, как живые. Нет. Так я ничего не увижу.

Я сменил подход – заставил восприятие перестроиться.

Мир вокруг словно проломился внутрь себя, и линии превратились в символы. Пространство заполнилось знаками, напоминающими древние письмена. Некоторые из них были похожи на руны – острые, угловатые, с внутренними пересечениями, словно отражали смысл через форму.

Я различал знакомые очертания: «ᚦ» – как старонорвежская Турс, будто удерживающая границы; рядом нечто похожее на славянскую «Берегиню», но вывернутую в противоположную сторону; а в стороне вспыхнула руноподобная вязь, близкая к египетскому символу защиты.

Все они были связаны невидимыми линиями – и это уже напоминало живую систему, не хаос.

– Вот теперь удобнее, – тихо сказал я, чувствуя, как структура выравнивается.

Теперь я видел масштаб. Морок занимал значительную часть моего источника, как густая паутина, натянутая по внутренним стенкам. Символы складывались слоями, будто страницы книги, каждая со своим смыслом, с отдельным узором.

В центре пульсировал тёмный узел – плотный, будто выжженный изнутри. От него шли тонкие струны Эхо, соединяя всю систему. Именно там чувствовалось присутствие, разум.

Я сделал мысленный шаг к центру. Линия символов дрогнула, будто оценивая, стоит ли впускать меня. Давление усилилось, но я не отступил.

Теперь я видел ясно. Морок не просто жил внутри моего источника – он был его частью, чужим элементом, вросшим в основу. И если я хотел понять, что это такое, мне придётся коснуться самого центра.

Я коснулся центрального узла.

Я почувствовал как окружающее Эхо вздрогнуло. Сознание соскользнуло вниз, и я почти потерял ощущение тела. Казалось, я падаю, но при этом всё ещё чувствовал, что сижу в ритуальном зале, ладонь Филиппа всё так же прижимала мою руку к его груди.

А потом тьма рассеялась.

Белый свет. Ровный, без теней и источника. Комната, если это вообще можно назвать комнатой – просто пространство без границ, белое и холодное. Я непроизвольно хмыкнул:

– Отлично. Только не хватало, чтобы сейчас появились стенды с оружием, как в старом боевике. И выйдет Морфиус или Тринити, и скажет "Выбирай".

Но вместо стендов передо мной проявился контур. Сначала размытый, а потом всё чётче – прозрачный саркофаг, словно стеклянный гроб. Внутри лежал мужчина. Молодой, но черты лица были слишком знакомы. Я подошёл ближе – и сердце неприятно кольнуло.

Это был я. Точнее, тот, кто был до меня. Барон, прежний хозяин тела.

Лицо спокойное, будто спит, но стекло над ним пошло тонкими трещинами. Я слышал, как они медленно расползаются, будто лёд под ногами.

Я присел, провёл пальцами по поверхности. Холодная. Твёрдая. Но при каждом моём прикосновении трещины становились глубже.

Вот оно как…

Теперь всё стало понятнее. Каждый раз, когда Морок пробивался в моё сознание, он ломал этот барьер. Эти трещины – следы его ударов, моменты, когда граница между мной и прежним Бароном истончалась. Именно поэтому те вспышки памяти, что накатывали на меня во время потери контроля, были такими яркими. Морок, по сути, разрывал защиту и вытаскивал наружу воспоминания.

Рядом, почти у головы лежащего, я заметил движение. Что-то чёрное, маленькое, словно комок тени, дрогнуло и подняло голову. Существо размером с кошку, с шестью лапами и мордой, похожей на кошачью, но вытянутой, с коротким гибким хвостом. Глаза – красные, живые, и в них было… любопытство.

– Морок, – тихо сказал я.

Оно зашипело, словно узнало имя. И в тот же миг начало меняться. Кошка вытянулась, расплылась в воздухе, и передо мной появился щенок добермана – угольно-чёрный, с блестящей шерстью и большими лапами. Он смотрел на меня, чуть прижимая уши, будто не знал, что делать.

Я сделал шаг – и форма снова сменилась. Щенок исчез, на его месте вспорхнул чёрный птенец, больше похожий на ворона, но с длинным, как у павлина, хвостом. Он не улетал, просто кружил рядом, как будто выбирал, каким быть.

Каждый мой шаг вызывал очередное изменение. Словно он пытался подобрать облик, в котором сможет защититься. Но я чувствовал – это не агрессия. Это страх.

Морок боялся меня.

И в этот момент я понял, что не хочу ему вредить.

Всё, что я собирался сделать – уничтожить остатки тьмы, вычистить источник до конца – теперь казалось неправильным.

Я посмотрел на него и тихо сказал:

– Я не враг тебе. Я не хочу тебя убивать.

Существо дрогнуло, и на миг мне показалось, что в его взгляде мелькнуло узнавание. А по саркофагу, где лежал прежний Барон, прошла новая трещина – от груди к самому краю.

Я замер.

Каждый раз, когда я делаю шаг к правде, этот гроб трескается сильнее.

Значит, всё внутри меня связано – прошлое, Морок, Эхо. И если я дойду до конца…

Я медленно выдохнул.

– Ладно. Посмотрим, к чему это приведёт.

Я сделал рывок и схватил его. В тот же миг нас обоих выбросило из того пространства.

Я понял – в руке, в условной руке внутри себя, я держу сгусток энергии. Он пульсировал, рос, будто ждал команды.

Пора.

Я начал направлять этот сгусток сквозь себя, проводя его через каналы Эхо. На всякий случай перехватил меч – если вдруг что-то пойдёт не так, чтобы иметь резерв.

Когда энергия подошла к кисти, я почувствовал, как вспыхнул мой источник. Огонь не пламени, а тьмы – густой, жгучей, выжигающей изнутри. Он прошёл по всем каналам, по всем линиям, где текло моё Эхо. Это не была физическая боль – тело не ощущало жара, но внутри, на уровне сущности, будто горело всё.

Если мне так больно, то сейчас Филипп почувствует ад, потому что он должен с ним срастись, – успел подумать я.

Сгусток тьмы дошёл до конца руки и коснулся сразу камня и Филиппа. В тот же миг пространство дрогнуло. Мир поплыл.

Я с трудом удержал сознание и довёл процесс до конца.

Филиппа выгнуло. Тело под моей рукой напряглось, жилы вздулись, лицо исказила гримаса боли. Он не закричал – только хрип вырвался из груди. А потом резко выдохнул, обмяк, и боль ушла.

Я опустил голову, переводя дыхание, чувствуя, как по телу медленно расходится глухая дрожь.

Процесс завершён.

Подумал я… Но нет.

Филиппа снова выгнуло, так резко, что я едва не достал меч. Его тело начало корёжить, кожа покрывалась пятнами тьмы, которые расползались, будто живая сущность вылезала изнутри. Я уже тянулся к клинку – был готов отсечь поток, пока не стало поздно, – но тут всё изменилось.

Тьма сгустилась, обволокла Филиппа целиком, и на миг он исчез из виду. Передо мной остался только пульсирующий чёрный ком – словно живая капля ночи. Он дрожал, сжимался, уменьшался, пока не стал размером с ладонь.

Я сделал шаг ближе. Ком дрогнул, вытянулся – и вдруг оформился.

На каменном полу, посреди ритуального зала, сидел чёрный котёнок. Маленький. С шестью лапами. Глаза – два рубиновых огня, смотрящих прямо на меня.

– А это что за хрень?.. – выдохнул я.