Читать книгу "Эхо 13. Род, которого нет. Том 4"

Интерлюдия 1 – Злата

После всех утренних произошедших событий с Максимом и Марком, Аристарх попросил меня и других невест подняться наверх, чтобы не дышать пылью от обрушенных стен. Пахло гарью, в воздухе стоял серый туман, и даже в кухне было трудно дышать. Я уже собиралась идти следом за ним, но тётя Марина, как всегда, появилась вовремя – остановила и, конечно, заманила своими пирожками.

Она вытерла ладони о передник, поправила косынку и, чуть поклонившись, сказала с привычной теплотой:

– Госпожа Злата, там ещё горячие пирожки. А здесь, видите, всё в пыли, столы грязные, на кухне не усадить, а на улице остынут и обветрятся. Может, я вам в комнату отнесу? Поешьте спокойно, пока господин с делами разбираются.

– Спасибо, тётя Марина, – ответила я, вспомнив, что за всё утро так и не наелась.

Поднимаясь по лестнице, я всё думала: опять он уходит. Опять где-то в центре событий. Всё вокруг него крутится – будто без него мир остановится. Почему всегда так?

В комнате было тихо. На зеркале осела тонкая пыль, по полу тянуло сквозняком. Я посмотрела на себя: волосы спутаны, одежда серая, как будто вымазана в пепле.

Щёлкнула пальцами – лёгкий поток воздуха поднялся с пола, мягко обвил тело, прошёлся по волосам и ткани. Через мгновение вся грязь, которая была на мне, исчезла, волосы стали лёгкими, будто я только что вернулась из душа. Простое бытовое плетение – очищающее. В нём нет ничего сложного, но оно всегда действует безупречно.

Чистота только сильнее напомнила о том, что было пару часов назад. Когда его привезли.

Я видела, как Максим втащил его в дом – на руках, без сознания, всего в крови. Тогда же и Марк, израненный, еле стоял на ногах. Сразу после этого началось столпотворение: дружинники носились по двору, врачи, кровь, приказы, шум. Минут через пятнадцать подъехали первые грузовики – с женщинами и детьми из той самой деревни. Люди выходили молча, растерянные, испуганные. Но мужчин среди них не было. Ни одного. Даже стариков.

И только тогда я по-настоящему поняла, с чем он столкнулся.

Он спас их. Сам. Не приказал дружине – пошёл туда лично. Как будто его жизнь ничего не стоит.

Сейчас во дворе тесно. Женщины и дети размещены в казармах, а дружина спит на улице в палатках. Некоторым дружинникам пришлось спать прямо на улице, у костров.

Я смотрела из окна, как Максим отдаёт распоряжения, как Змей раздаёт одеяла, а Ольга с Миленой помогают у ворот. Все что-то делают. А он – опять исчез.

Вместо того чтобы наконец провести ритуал, как обещал, он пошёл к этой девчонке, к Катеньке. Да, она милая. Слишком милая. И если вдруг понравится ему? Что тогда – нас станет четверо? Это ведь неправильно…

Я вздохнула.

Почему он всё время избегает ритуала со мной?

Почему, сколько бы я ни старалась, все мысли снова возвращаются к нему?

Что это за человек, вокруг которого всё вращается, будто само Эхо подстраивается под его шаг?

…И тут я вспомнила, как утром он сказал:

«За это я вас и люблю».

Относилось ли это и ко мне? Или только к тем, кто уже прошёл ритуал – к Милене и Ольге?

Почему эти слова так застряли в груди?

Конечно, мы все слышали. Но тогда вокруг был шум – кто-то говорил, кто-то ругался, кто-то смеялся. Мы переспросили. А он не повторил. Только улыбнулся и ушёл от ответа.

Неужели специально сказал так, чтобы мы не могли перестать думать о нём? Чтобы сердце сжималось от каждого взгляда, каждого воспоминания?

Я вспомнила, как мы все не спали той ночью…

Хотя нет, спали – но не по своей воле. Тогда сработал какой-то артефакт, и нас усыпило почти одновременно. А когда очнулись – его уже не было.

Потом только услышали шум у ворот. Его везли. Бледного, без сознания, в крови.

С тех пор я не сомкнула глаз. Хотела встать, зайти к нему, но не решилась.

А утром он выходит и говорит «Я вас люблю» – и будто ножом по сердцу.

Щёки вспыхнули.

А если он и правда любит меня?

Должна ли я отвечать тем же?

Я ведь просто хочу пройти ритуал. Чтобы понять, кто он на самом деле. Он обещал, что расскажет всё. Но чем дальше, тем сильнее кажется, что это не я изучаю его, а он – меня.

Наверное, я уже начала тонуть в этом.

В нём.

И если он продолжит совать голову под каждое копьё – он и до брачной ночи не доживёт.

Глава 6

Я откинулся на спинку стула, выдохнул и уже собирался идти к Катеньке. Но в последний момент вспомнил про ампулы. Катенька-то никуда не денется, да и существо внутри неё вряд ли собирается покидать тело по доброй воле. А вот ампулы – это вещь непредсказуемая. Лучше проверить сейчас, пока не поздно.

Я повернул голову к Максиму:

– Ампулы вы перевезли? С ними ничего не случилось при взрыве?

Максим скривился, будто я спросил, кто собирается уронить Империю в яму.

– Всё с ними в порядке, господин, – ответил он, но по лицу сразу было видно – не всё.

– А тогда чего ты морщишься? – уточнил я. – Что-то не так?

Он вздохнул и отвёл взгляд.

– При перевозке одна ампула как-то попала на нашего бойца.

Я насторожился.

– И что теперь с ним?

– Теперь у него… заячьи ушки.

Я моргнул, не сразу поверив.

– В смысле – ушки?

– Самые настоящие, господин. Настоящие, живые, растут из головы.

Я нахмурился, потом не выдержал и хмыкнул.

– Косметическая мутация?

– Похоже на то.

Я на секунду замолчал, прикидывая масштабы бедствия. Потом спросил, уже с лёгким сарказмом:

– Они случайно не розовые?

Максим бросил на меня подозрительный взгляд.

– А вы откуда узнали?

Тут я не выдержал и рассмеялся. Настоящий, живой смех, от которого даже грудь свело.

– Значит, всё-таки розовые. Великолепно. Представляю, каково бедняге теперь жить среди дружинников. Особенно если они пушистые.

Максим чуть качнул головой, но уголки губ дрогнули:

– Главное, жив. Остальное переживёт.

– Тут не поспоришь, – кивнул я, поднимаясь из-за стола. – Ладно, веди. Покажешь, где теперь хранят ампулы. И нашего зайца заодно.

Мы вышли во двор. Камень под ногами ещё влажный после недавней уборки, воздух свежий, прохладный, с запахом травы и вымытых стен. Дом, словно вздохнув, обрел прежнее спокойствие. Пыль исчезла, солнечные лучи играли на чистых окнах.

– Всё-таки странная штука, – пробормотал я, пока шли по дорожке к складу. – Ампула вызывает мутацию, но чисто косметическую?

– Видимо, да, – подтвердил Максим. – Врач сказал, что внутренние показатели в норме. Только уши.

– Значит, у нас теперь в дружине свой талисман на удачу, – усмехнулся я. – Осталось придумать, как ему носить каску.

Максим хмыкнул, но промолчал. Мы шли дальше между аккуратными рядами кустов, за которыми уже виднелся склад. Хоть что-то сегодня оказалось не смертельно серьёзным. Если это худший эффект, который дают эти ампулы, то волноваться особо не о чем.

Я вспомнил, что подобные мутации давно используются в Империи – особенно женщинами. Замена пластической хирургии: никакого ножа, никаких шрамов, всё через Эхо. Берут биочастицу подходящего монстра, внедряют структуру в тело – и оно перестраивается само. Хочешь грудь больше, хочешь – талию тоньше, хочешь ресницы, которые не опадают годами. Всё натурально, живо, упруго.

Империя умеет делать красоту из чудовищ.

Буквально.

Я усмехнулся, глядя на солнечные пятна на каменных плитах.

– Ладно, посмотрим, какие ещё чудеса нас ждут в этих ампулах, – сказал я, поправляя рукава.

Я усилил восприятие, не переходя в боевой режим – просто сфокусировался. Эхо проявилось сразу, и я почувствовал знакомое давление. То же, что тогда, в лесу: тяжёлое, плотное, с тем самым давящим фоном. Волны сходились к складам, будто к центру притяжения. Источник читался ясно: десяток контейнеров, в каждом – доля силы, слишком малая для артефакта, но вместе они создавали тот самый угрожающий фон, от которого воздух будто сжимался.

Я понял, что ошибался, считая это обычными модификаторами внешности. Здесь не просто косметика. Это то самое Эхо, что породило тогдашнюю заразу. Смешение ампул, артефакта и кукловода – и результат налицо: одна теперь мурлычет и мяукает, а второй поседел и верит, что я его господин, а у третьего – ушки.

– Вы храните это на складах? – спросил я, не отрывая взгляда от здания.

– Да, господин, – кивнул Максим. – Не беспокойтесь. Прапор там – сухой старичок, десятого ранга по Пути Силы. Даже я его немного побаиваюсь. Даже маг восьмого ранга туда не пролезет, а дружина тем более. Без веской причины никто не сунется.

Я кивнул. Давление оставалось ровным, потоки собраны, но в глубине всё равно чувствовался тот же импульс, что в лесу – будто остаточное дыхание того самого ужаса. Эхо жило, хоть и спало.

Мы подошли к складу. Там и вправду сидел сухой старичок. Я отметил – по силе он десятого ранга, но ощущалось иначе. Эхо светилось не на десятый, а ближе к одиннадцатому, а может, и к двенадцатому. Только внешне – да, выглядит на десятку. То ли возраст, то ли умение гасить собственное Эхо, непонятно.

Он поднялся, поздоровался:

– Добрый день, господин. Мы с вами лично не знакомы. Я – Прапор. Так меня и зовут, так и обращайтесь. Привык за долгие годы, пусть и дальше так будет.

– Да, конечно, без проблем, – ответил я. – Прапор, могу ли я взглянуть на наши находки из деревни?

– Конечно, господин. Давайте, я вас проведу.

Мы вошли. Я не ожидал, насколько склад окажется чистым и упорядоченным. Здесь всё лежало по своим местам – аккуратно, системно, по рядам. На этом складе я раньше не был, только в оружейке, где за порядком следил другой, широкоплечий мужчина. Но здесь порядок был почти идеальный: всё разложено, подписано, продумано. Прапор явно знал своё дело.

Мы прошли к самому концу. Я отметил: даже если всё это рванёт, ударная волна не должна достать до боеприпасов – слишком толстые стены и правильная развязка помещений. Значит, при взрыве часть энергии уйдёт наружу.

Подошли к ряду металлических ящиков – тяжёлых, герметичных, больше похожих на современные сундуки. Я сразу понял: они экранируют Эхо. Настолько плотно, что при открытии можно и ослепнуть. Поэтому приглушил восприятие, убрал чувствительность к струнам Эхо, чтобы не получить перегруз.

Прапор кивнул на них и сказал:

– Вот, господин, ваши презенты. В каждом ящике по двадцать пять ампул. Всего девять ящиков. Но двух ампул не хватает: одну, похоже, использовали в деревне, а другую пролил на себя наш идиот-дружинник. Так что теперь их двести двадцать три.

– Понятно, – кивнул я. – Кстати, Максим, позови нашего «зайца». Посмотрю, что с ним случилось. Может, по его мутации удастся понять, как работает структура.

Максим передал короткую команду по гарнитуре, а я тем временем рассматривал ящики.

Я кивнул. Всё сходилось.

Открыл крышку одного из ящиков. В тот же миг почувствовал, как поток Эхо хлынул наружу – я был прав, экранировка мощная.

Внутри – ряды ампул. Маленькие, стандартные, по десять миллилитров, в прочном стекле. Сразу с инъектором и встроенной иглой: приложил к коже – и Эхо пошло.

Я сосредоточился, глядя внутрь.

Каждая ампула была полна сплетений, перемешанных структур – следы разных существ. Струны шли вразнобой, без единой схемы. Похоже, процесс мутации при введении абсолютно неконтролируем. Разве что направление можно задавать – я заметил, что в струнах присутствует привязка к локальному участку тела. Вероятно, если ввести в руку, изменения пойдут по руке. В ногу – значит, там. Но гарантий никаких.

Пока я разбирал структуру, из-за угла показался дружинник. Видимо, тот самый. Максим не зря передал команду – он уже спешил к нам. Минуты не прошло, как он стоял передо мной.

Я краем глаза отметил, что Прапор стоит неподвижно, будто камень. На лице лёгкая ухмылка – спокойная, но внимательная. Этот старик всё видел и всё понимал.

А я, глядя на ампулы, думал о другом: мне срочно нужен ритуал привязки дружины. Без него я не могу действовать открыто. Любое использование родового Эхо в присутствии посторонних – раскрытие тайны рода. А это – смертельно опасно. Но хотя бы сейчас, не меняя струны и не открывая свои плетения, я смогу понять, что именно пошло не так.

Я повернулся к дружиннику. Он сразу поспешил поздороваться:

– Здравствуйте, господин. Меня зовут Алексей.

Я едва сдержал усмешку. Передо мной стоял мужик под два метра ростом, плечи как у Максима, сплошная гора мышц – и при этом на голове два розовых зайчьих уха, подрагивающих, когда он говорил. Вид у него был серьёзный, но картина в целом – комичная. Настоящий боец лет тридцати пяти – сорока, со шрамом на щеке и лицом человека, повидавшего многое. И эти уши. Я не удержался, уголки губ всё равно дрогнули.

– Ну, рассказывай, боец, что произошло, – сказал я, стараясь держать себя в руках.

Он ответил спокойно, будто ничего странного не происходило:

– Когда мы грузили ящики, один оказался плохо закрыт. При подъёме выскользнула ампула и разбилась мне об лицо.

Ага. Значит, всё-таки не обязательно вкалывать – вещество впитывается через кожу. В структуре я этого не видел, но, судя по всему, из-за обилия разных Эхо-сегментов сила проникновения у состава высокая.

– Попало на лицо, – уточнил я. – В глаза, в нос, в рот или только на кожу?

– В глаза – нет, я был в защитных очках. А вот нос и рот открыты. Думаю, капля-две попали внутрь, потому что через пару секунд меня скрутило от боли.

– Значит, процесс идёт с болью, – отметил я. – Сознание не терял?

– Нет, господин, – его ушки сложились, – только пару секунд тяжело было, потом отпустило. Потом начало чесаться вот здесь, – он показал на уши, – и я почувствовал, как растёт.

Я присмотрелся – действительно, теперь у него две пары ушей. Значит, мутация не замещает орган, а отращивает новый. В рекламных кампаниях, что я видел, указывалось обратное: косметические мутации заменяют части тела, а не дублируют. Тут же – ошибка в работе структуры.

– Хорошо, боец. Скажи, ты слышишь ими?

– Да, господин, – ушки выровнялись и навострились.

Максим тихо хихикнул.

– И слышу лучше, чем раньше. Я бы, может, и оставил, если б цвет был не розовый. Так хоть зелёные или чёрные, чтобы в траве прятаться, а так – весь камуфляж насмарку.

Пока он говорил, я рассматривал его Эхо, переводя струны в символы. Видно было, что мутация не вредит – структура стабильна, но внутри всё ещё что-то шевелится, развивается дальше. Если оставить без вмешательства, через время уши могут срастись или заменить старые. Почему именно так – не знаю. Иногда Эхо само подсказывает, не давая объяснений.

– Хорошо, Алексей, – сказал я, решив подбодрить бойца. – Исправим, но чуть позже, после ритуала. Ты же участвуешь?

– Да, господин. Вся дружина готова.

– Кстати, господин, могу ли я тоже принести клятву? – прапор еле заметно сделал шаг вперед.

– Да, конечно.

Это меня удивило. Почему-то я думал, что он в стороне. Старик ощущается как человек сам по себе, но выходит, участвует весь состав.

– Ладно, свободен, боец. Готовься к ритуалу. Сегодня вечером проведём.

– Есть, ваше благородие, – он ударил себя кулаком в грудь и ушёл.

Я впервые обратил внимание на местный жест приветствия. Здесь честь отдают не к виску, а ударом в грудь. Хотя бы так. А то я уж боялся, что он вытянет руку вперёд, пришлось бы переучивать всю дружину.

Максим вздохнул:

– Господин, если вы сможете исправить, это будет здорово. Такая штука демаскирует бойца.

Я кивнул, перевёл взгляд на прапора. Тот чуть качнул головой – понял, что разговор идёт о родовой тайне. И я почему-то был уверен: из этого человека никто ничего не выбьет. Он из тех, кто способен прокусить себе язык, если потребуется. Даже больше – в нём есть сила, от которой веет уверенностью. Но всё равно странный.

– Да, исправить смогу, – сказал я. – И, думаю, смогу не просто убрать эти уши, но и усилить слух.

Глаза Максима сразу загорелись.

– Нет, Максим, – усмехнулся я, – никаких экспериментов на дружине. Усиления потом, если будет нужно.

Он выдохнул, смирившись.

– Ладно, – сказал я. – А теперь к Катеньке. С ампулами всё ясно. Закрыть и никого к ним не подпускать.

Я уже понимал, что принципы их действия ясны, но нужны испытания, чтобы всё подтвердить. Конечно, не на своих. А вот если кто-нибудь нападёт – пару человек в плен и проверить.

Прапор опередил Максима:

– Не беспокойтесь, господин. Сюда кроме вас и Максима Романовича никто не войдёт. Это я гарантирую.

Я повернулся к нему и внутренне согласился. Верю. Не удивлюсь, если он сильнее самого Максима. Его Эхо словно спрятано: я не видел ни одной магической струны, будто вообще нет направления по магии. А такое вижу впервые. У каждого человека хоть какой-то отклик есть, даже спящий. У него – ничего.

Я посмотрел на него, он будто прочитал мысль и усмехнулся.

– Давайте, господин, провожу вас, если больше ничего не нужно.

– Да, спасибо, проведите.

Мы шли молча. Каждый думал о своём. Максим, скорее всего, уже прикидывал, как уговорить меня усилить дружину – слух, зрение, координацию. Хотя зачем кому-нибудь лисий хвост или мягкие лапки – вопрос. Хотя… может, и в этом есть смысл. Боец с мягкими лапами будет тише в лесу, хвост поможет держать равновесие. Интересно, можно ли сохранить улучшенную работу вестибулярного аппарата, убрав сам объект, который её обеспечивает?

Глава 7

Выйдя со склада, мы направились к казармам. По дороге Максим пояснил, что всех выживших из деревни разместили во внутренних помещениях дружины, а бойцы сами временно перебрались в полевые условия. Когда мы подошли ближе, я заметил разбитый рядом палаточный лагерь. Поведение моих людей меня искренне удивило – они без колебаний уступили своё жильё женщинам и детям. Это не подвиг, конечно, но поступок, достойный уважения.

Максим повёл меня к казарме, где находилась Катеньку.

Зайдя внутрь, я сразу увидел её – Катю. Рядом сидела Маргарита, они тихо разговаривали, но стоило мне появиться, как разговор оборвался. Все обернулись. Воздух будто застыл, повисла гробовая тишина.

Я понял, что молчать дальше глупо, и решил хоть что-то сказать. Сделал вдох и произнёс:

– Здравствуйте. Я жених, будущий муж вашей госпожи Ольги Кирилловны Белозерской. Вы можете считать меня своим господином, можете не считать – никого ни к чему не принуждаю. Если кто-то захочет покинуть казармы или моё поместье, никого удерживать не будем.

На лицах мелькнула тень, словно я собирался их выгнать. Пришлось сразу добавить:

– Но и выгонять никого не собираюсь. Оставайтесь столько, сколько нужно. В ближайшее время начнётся строительство новой деревни – для семьи и дружины. Захотите – сможете остаться рядом с нашим поместьем. Или вернуться домой, если посчитаете нужным.

Я сделал короткую паузу и добавил уже тише:

– С сегодняшнего дня род Романовых берёт вашу деревню под покровительство. Мы будем помогать, и не только словами.

В помещении находилось человек тридцать женщин и около пятнадцати детей. Я понимал, что к вечеру о моих словах узнают все, и пусть так – лучше, если им будет спокойнее.

– Пока чувствуйте себя как дома, – продолжил я. – Если что-то нужно, обращайтесь к дружинникам или к слугам рода. Они передадут всё ответственным.

Я повернулся к Максиму:

– Это Максим Романович, глава дружины. Он отвечает за безопасность поместья. В течение пары дней решим все вопросы, если чего-то не хватает – сразу сообщайте.

В толпе прокатился лёгкий вздох. Женщины переглянулись, кто-то улыбнулся. В их взглядах впервые появилась надежда. Видно было, что возвращаться в ту деревню им не хочется. После того, что там произошло, не у всех хватит сил.

Здесь были только женщины и дети – мужчин не осталось. Значит, ампулы предназначались именно для них. Твари те, кто это придумал. И ведь ни на одном ящике не было опознавательных знаков…

– Екатерина, можно вас на пару минут? – обратился я, решив не откладывать разговор.

Она посмотрела на Маргариту, потом на меня.

– Можете взять Маргариту с собой, – добавил я.

Мы вышли из казармы. Пусть люди выдохнут. Они всё ещё сторожко смотрели, напряжённые, непривычные к присутствию аристократов. Пусть немного привыкнут.

– Катя, смотри. У тебя есть два варианта. Первый – мы оставляем твой недуг, и я тебе не помогаю.

Она сразу погрустнела и тихо выдала:

– Мур…

– Но есть и второй вариант, – не дал я ей дальше мурлыкать и мяукать. – Я могу снять твой недуг, но при условии, что сегодня вечером ты дашь клятву верности роду, как и вся дружина. Только в этом случае я смогу тебе помочь.

Катя поспешно закивала головой, соглашаясь, и начала быстро, взволнованно:

– Мур, мяу, мур, мяу, мур, мур,мур…

– Да, я всё прекрасно понимаю, – усмехнулся я. – Хоть и не понимаю твоих слов, но избавляться от мурчания тебе точно нужно.

Я выдохнул и добавил:

– Мы сейчас с тобой отправимся в ритуальный зал. Там будем только втроём – ты, я и Максим Романович. Никого другого туда впускать нельзя.

Я перевёл взгляд на Маргариту. Она кивнула с лёгким поклоном:

– Конечно, господин, я всё понимаю. Тайны рода – это святое. И я тоже… готова дать клятву верности вашему роду.

В её глазах промелькнула грусть. Я сразу понял – у Катеньки осталась только она. Значит, всё-таки кого-то из женщин в той деревне убили или у неё был только отец?

Но сейчас это было не главное. Меня волновало другое – существо, которое сидит внутри неё. Слишком сильное, слишком чужое, слишком опасное, чтобы я мог позволить ему находиться рядом с моими людьми.

– Хорошо, – сказал я, поднимаясь. – Тогда пойдём со мной прямо сейчас. Попробуем избавить тебя от этого недуга.

Мы направились к ритуальному залу. Похоже, сегодня этот зал станет моим постоянным местом обитания – вечером меня ждёт ещё ритуал с дружиной и Златой.

По пути никто не проронил ни слова. Маргарита шла с нами до самого спуска в подвал. Солнце перевалило за полдень, воздух был тёплым, почти летним. Я уже привык к тому, что в этом мире поздняя осень может быть жарче, чем август в старом.

Лишь спускаясь по лестнице, я вдруг понял, почему женщины в казарме смотрели на меня с тенью испуга. Я ведь так и не переоделся. На мне всё ещё была запёкшаяся кровь. Да уж, выглядел я скорее как мясник, чем как аристократ. Ну и чёрт с ним – сейчас я решаю дела, а не играю в светскую жизнь.

Катя вдруг приостановилась у входа.

– Передумала? – спросил я.

Она покачала головой и тихо выдохнула:

– Мур.

Но в её глазах я увидел решимость.

Маргарита осталась у входа, а мы с ней и с Максимом спустились вниз. Пройдя два зала, остановились у последнего – ритуального.

– Ну что ж, после вас, – показал я рукой.

Катя шагнула вперёд, переступила порог – и тут же согнулась, вскрикнув не своим голосом. Её словно скрутило изнутри. Максим среагировал мгновенно: бросился вперёд и вытащил её обратно.

А потом Катя заговорила. Не своим голосом.

Голос этот я узнал сразу.

– Аристарх, – произнёс он. – Ты ведь вроде умный. Надпись «Не лезь, убьёт» тебя ни о чём не предупредила?

Я выдохнул.

– Предупредила, конечно. Но мне любопытно. И, к слову, мне не очень хочется, чтобы ты находился в моём поместье.

– А, так ты избавился от Морока, – усмехнулся голос. – И думаешь, предугадал мои действия? Как тебе такое?

Мир дёрнулся. Пространство вокруг замерло, и я понял – он снова втягивает меня в сверхрежим. Максим пытался подключиться, но не смог: двигался, как в вязком киселе. А Эхо в нём всё равно вспыхнуло, значит, он из последних сил сопротивлялся.

– Да, мои возможности не безграничны, – продолжил голос. – Но сейчас эта девочка сильнее твоего дружинника. И при большом желании я могу, управляя ею, перебить всех, кто в этом доме. Это будет не так уж и дорого. Может, скучно, но уж точно не трудно. Ты вынуждаешь меня, Аристарх.

Я усмехнулся, стараясь говорить спокойно:

– Если ты знаешь, кто я, значит, знаешь, что я уже умирал однажды.

– Знаю, – ответил он. – И знаю, что даже сейчас ты не умрёшь.

Интересная новость. Значит, не умру?

– Почему?

– Ой, это уже твои проблемы, – бросил он с насмешкой. – И вообще, я сказал лишнего. Предлагаю сделку: я остаюсь в этой девочке столько, сколько мне нужно, а ты не лезешь.

Он говорил, но я уже не слушал. Я тянулся к нему через струны Эхо, по ментальной связи. Всё-таки ритуальный зал принадлежал мне, и я ощущал, как сама структура мира здесь помогает.

– Молодой человек, вы собираетесь сделать глупость, – услышал я его голос прямо в своей голове. – Не советую.

– Посмотрим, – ответил я мысленно.

Я уже нащупал нужный узел – тот, что соединял Катю и его. Потянул. И оборвал.

Мир качнулся. Я почувствовал, как силы стремительно уходят, и понял, что сейчас отключусь.

– Ну тогда держи подарок, пока я ещё здесь, – услышал я напоследок.

Он щёлкнул пальцами. Я подумал, что Катя взорвётся, но нет – она лишь осела, а в ушах прозвучало последнее:

– Тебе просто везёт, что ты нравишься Маркизу.

После этого его не стало.

А я… я всё ещё был в сознании. Сил не осталось вовсе. Но я чувствовал – он что-то во мне оставил.

Сука. Неужели он вселился в меня?

Я не чувствовал особых изменений, но в Эхо у меня что-то явно прибавилось. Что именно – непонятно. Пытаюсь прочитать – бьёт в голову. Сил потрачено до чёрта, и я вообще удивлён, что это у меня получилось.

Похоже, связь была не такой уж сильной. Да, он мог контролировать процесс, мог управлять человеком, но, кажется, ещё и пропускал через него собственную энергию. Почему-то я был уверен – этот тип как-то связан с Яковом. Может, даже близок к нему по уровню. Возможно, это именно тот, про кого я думал: есть те, кто играет за нас, и есть те, кто против. А это существо определённо играет против человечества.

Максим подбежал ко мне. Время вернулось в норму. Меня шатало, мир плыл, и если бы не он – я бы просто рухнул.

– Господин, что это было? – спросил он, удерживая меня за плечо.

– Это было то самое существо, Максим, – ответил я, тяжело дыша. – Ментальная волна в деревне – его рук дело.

Я перевёл взгляд на Катеньку, чтобы повторно убедиться, что не ошибаюсь. Проверил её Эхо – в ней этой твари больше не было.

– Перестанет ли она теперь мурлыкать и мяукать – не знаю, – сказал я. – Но Эхо у неё изменилось. Прикосновение этой твари оставило след. Что с ней будет дальше, станет ясно, когда она придёт в себя.

Максим кивнул.

– Да, – продолжил я, – теперь она чиста. Я не вижу в ней больше ничего чужого. Отнеси её, пожалуйста, в бараки. Пусть отдохнёт. И попроси, чтобы с ней всегда был кто-то рядом, и пусть когда очнётся, ей передадут, чтобы сразу пришла ко мне. Мне нужно проверить её состояние.

Я выдохнул.

– А я, пожалуй, пойду переоденусь. Может, даже приму душ.

Мы вместе вышли из ритуального зала. На улице снова встретило тепло. Воздух – живой, наполненный звуками и светом. Каждый раз, выходя наружу сегодня, я будто возвращался к жизни.

Наверное, этот день всё-таки подходит к концу. По крайней мере, с проблемами. С остальным разберусь позже.